Эвтаназия

Серое, пасмурное небо возвышается над Родным Городом, он во мраке, здесь никто никому не рад. Время где-то под утро, суббота, на весь квартал, если не дальше, разит перегаром. Джош Дан возвращается домой. Спотыкаясь через каждый шаг, только и твердит мысленно: «скоро завязываю, скоро завязываю». Так отвратительно признавать, что, вероятно, завтра все будет так же, и послезавтра, и через неделю. На улице март, будь здесь другие люди, им было бы зябко. Но тебе не может быть холодно, если не чувствуешь собственный мозг, даже если ты где-то потерял свою куртку. Единственное желание Дана сейчас – лечь в кровать, провалиться в матрас и замуроваться в нем навсегда. Что скажут родители? Джош качает головой, еле волоча ноги. Ему наплевать, ведь когда ты «первый блин комом» и постоянно доказываешь это своим существованием, иначе и быть не может. Никто не интересуется его жизнью, кроме бесконечных рандомных собутыльников в дешевых барах и подпольных клубах, этого вполне достаточно, чтобы не чувствовать себя одиноко и при этом не иметь близких контактов с людьми. Он тихо, но неаккуратно ворочает ручку двери, совершенно забыв, в какую сторону крутить, спустя секунду забывая, что делал, и облокачивается на уже открывшуюся дверь, буквально падая в прихожую, создавая нереальный шум. В одной из спален наверху быстро закопошились, мать очень чутко спит. Пока та выходит из комнаты, Джош кое-как поднимается, цепляясь абсолютно за всё в радиусе метра от него. Он слышит вздох откуда-то с середины лестницы, тихий, полный разочарования, парень буквально слышит, как его мать закрывает лицо руками и качает головой, возвращаясь в спальню. Она лишь делает вид, что ей наплевать, вся семья пытается игнорировать выходки старшего сына, абсолютно не понимая, что единственное, чего он добивается – внимание, а не наоборот. «Они слишком глупы, чтобы понять меня», – думает Дан, наконец стягивая с ног кроссовки, причем прекрасно осознавая, что это говорит в нем дух его проходящей молодости, дух бунтарства, который заставляет каждые выходные напиваться в стельку, аргументируя это заглушением чувств. Ложь. Полнейшая. Он ищет внимания, ищет внимания в этих косых взглядах на его тоннели на собеседовании, в непристойном поведении и ненависти ко всему вокруг. Он пытается выделиться из массы, надеясь вновь встретить человека, хоть отдаленно, но похожего на того, кого он потерял однажды. На того, кто считал его особенным и каждый раз возвращал веру в жизнь. Джош хочет вернуть своего лучшего друга, с которым он, увы, теперь не знаком. Спать. Нужно поспать. Джош отказывает себе в удовольствии раздеться, он заваливается на кровать в грязных джинсах и своей драной футболке, убеждая себя, что ему плевать. Весь день спать, а весь вечер страдать от похмелья – совершенно не то, чего пожелал бы себе Джош, думая о своих двадцати (с лишним) годах. По правде говоря, в тринадцать он хотел стать музыкантом, в четырнадцать уже играл в группе, во время одной из репетиций и познакомился со своим будущим лучшим другом. В те годы он проводил все больше времени в уединении, надеясь, что проблема тревожности исчезнет сама по себе. Но приступы случались все чаще, настолько часто, что в итоге пришлось спешно бросить все увлечения и отправиться на надомное обучение. В то время Джош много плакал. И много ненавидел. Он отыграл в группе целый месяц, но после разрыва с ней возненавидел и музыку. Джош лежал. Он не мог встать, поэтому думал. Последний год все его мысли сводились лишь к одному - к возрасту. Он искренне хочет считать себя ровней тинейджерам, но при этом ненавидит молодежь. Это поколение, которое все так презирают – поколение грёбаных нытиков, ничего не достойных, живущих на сигаретах и энергетиках. Убогие. Им нет пощады, нет права на жизнь, и, к сожалению, Джош один из них. Борящийся с похмельем, просто лёжа и глядя в потолок. Он действительно не способен сам о себе позаботиться в свои годы.

***

Утро понедельника. Тяжело. Особенно, когда ты не просыхаешь. По дороге до университета Джош долго думал, по какой причине еще никто не понял, что пропуск у него поддельный, и он никогда здесь не учился. Он встречается с приятелями возле кафетерия. Пока те заказывают что-то, он успевает натянуть свою привычную для общества улыбчивую маску. Внутри плохо. Морально. Физически. Дэнис замечает его первым, сообщая очевидное – Дан выглядит не очень. Джош кивает и выдыхает. Вряд ли он когда-нибудь кому-то откроет свои проблемы. Вряд ли он сам признает, что они у него есть. - Это не проблемы со здоровьем, это просто мое лицо, - пытается отшутиться. - Выглядишь так, будто пятый день в запое. Джош пожимает плечами. Он понятия не имеет, что отвечать на правду. - От цирроза печени умирают в мучениях, - Дэнис подминает губы, - Кстати, от тебя несет за километр. - Что с того? - Джош зажмурил глаза на секунду от ноющей головной боли. - Это противоречит правилам этикета в учебных заведениях, тебя могут выгнать. - Вообще, я бросаю пить. - Неужели? - сказал кто-то из вернувшихся парней, - На сколько? На два дня? Все, кроме Джоша, издали неловкий смешок. Смеяться над приятелями можно, но над их болезнями - преступление. - Я не знаю, - Джош покачал головой, - Планирую навсегда. Сегодня, с тех пор, как проснулся - ни грамма, - никто не знает, что он встал час назад. Навык отвратительной лжи приходит с годами. Дан копил его с десяти лет, с того момента, как его жизнь начала течь не в то русло. Он тихо усмехается, вспоминая то чувство. Сладость преступления, обвивающая с ног до головы, пропитывающая мозг своими парами, она полностью блокировала все переживания, вводя в состояние экстаза. Джош стал заложником лжи, заложником того, что ее порождает, преступлений, пускай, иногда несерьезных, но он чувствовал себя бандитом. Бандитом, что имеет проблемы с алкоголем. Жалкое зрелище. - Какие планы после лекций? – Джош сидит за одним столом с приятелями. Все чуть ли не синхронно пожимают плечами. Раздражает. Он прикусывает губу, маскируя недовольство, - Может стащим что-нибудь из супермаркета? Дэнис трет лицо рукой, давая понять, что это плохая идея. - Джош, тебе двадцать шесть лет, - он качает головой, строго глядя на приятеля, - В чем вообще прикол красть бесполезные вещи, ради того, чтобы просто украсть? - При этом специально сдавать друг друга, - добавляет кто-то. Джош вздыхает, начиная ненавидеть себя за то, что вообще предложил это именно им. - Это весело. - Это весело, когда тебе десять. В нашем возрасте это тупо. - Не тупо. Ты ни разу не пробовал убегать от полиции, - он снова пожимает плечами, стараясь улыбаться. - Однажды тебя закроют, - горько подмечает Дэнис, - И закроют, скорее всего, в дурдом, если не пересмотришь свои планы на жизнь. Ты поехавший. Пока тот договаривал свои нравоучения, остальные направились к аудитории, ведь так велело им время. Они постоянно следуют указаниям. Вот, что тупо, по мнению Джоша. - Ничего я не поехавший, - возмущается Дан, скрещивая руки на груди. - Ты подвергаешь себя опасности и ничуть не ценишь жизнь, забиваешь на явные проблемы, - Дэнис вздохнул, - Все твои знакомые уже заняты делом, а ты все никак не вылечишь своё посттравматическое после случая с Джозефом. Джош хмурится от одного лишь упоминания этой фамилии, мгновенно переставая слушать собеседника, его буквально отбрасывает в прострацию. - Мне пора идти получать свое второе высшее, - Дэнис встает, - Пожалуйста, не предлагай больше нам такую чушь. Ничего больше нам не предлагай, - он бросил последний строгий взгляд с укором Джошу, - Маякни, как захочешь повзрослеть. - Вы просто не понимаете, - тихо говорит Джош, утешая себя. В ответ лишь вздох и удаляющиеся шаги.

***

К большому сожалению, к концу дня настроение у Джоша было хуже некуда - нечто между отчаянием и агрессией ко всему, что видит. Он купил энергетик и направился измерять район шагами. Он надеялся, что сейчас произойдёт какая-нибудь мелочь, которая изменит его жизнь навсегда. Может быть, пробегающий мимо бродячий пес увяжется за ним и станет другом, или флиртующий взгляд, которым он выстреливает в каждого незнакомца, привлечет кого-то к его персоне, или, если повезет, его собьет фура насмерть. Он тихо усмехнулся. Но мимо проезжали лишь велосипедисты, собак рядом не было в принципе, а люди выглядели настолько загруженными своей жизнью, что единственное, чем в них можно было выстрелить – дробовик, чтоб не мучились. Джош тряхнул головой и сделал глоток. Он постарается остаться трезвым до следующего дня, но для этого нужно занять себя чем-то. Чем? Перед глазами то и дело мелькают бары, клубы и прочие сомнительные заведения. Он сжимает переносицу пальцами, жмуря глаза, а затем сворачивает к парку – там точно не будет возникать желания хлебнуть алкоголя. Наверное. Не попробуешь – не узнаешь. В парке он сел на лавочку напротив пруда и откинул голову назад, не желая видеть на всех соседних скамейках эти «милые» парочки подростков, которые, кажется, как дерьмо, лежащее под снегом, в огромных количествах, вылезают только по весне. А еще это напомнило о собственных отношениях. Сколько Джош не общался со своей девушкой? Три дня? Неделю? Он мысленно пожимает плечами и сжимает телефон рукой, лежащей в кармане. Джош хочет написать очевидное, что все кончено. Он бы давно порвал с ней, если бы не страх этого рвущего душу чувства одиночества. И это чувство заставило его отпустить телефон, снова слепо надеясь, что все будет хорошо. Он хочет начать жизнь с чистого листа, с нуля, но невозможно начать жизнь с нуля, не выбравшись из минуса. Поэтому Дан оставляет это желание, переключаясь на мысли о вселенской пустоте. Дети на лавочке справа воркуют настолько громко, что Джошу хочется кинуть в них камень, он даже поднимает его, но всё же кидает мимо них – в пруд, тут же привлекая внимание абсолютно всех тем, что нарушил несуществующую тишину. Он вздыхает и хочет найти еще один камень, чтобы на этот раз точно кинуть в человека. Он находит еще один за лавочкой. Но тут же кладёт на землю. Под камнем - сложенный листок бумаги. На передней стороне только сегодняшняя дата и одна фраза: «Завтра. Если заинтересован – прочти обратную сторону». Джош заинтересован. Он быстро разворачивает записку, сразу же забывая про ярость. «Баскетбольное поле. Стойка. Задник щита. 39°58'28.8"N 82°56'45.2"W».