Эвтаназия

Гостиная была практически пустая, легкий утренний воздух заносился в нее сквозь настежь раскрытые окна, обжигая холодом обнаженные пальцы ног притворяющегося мертвым тела. Лучи рассвета, коварно ползущие по противоположной стене, безжалостно метили выстрелить в красные, сонные белки глаз. Пение утренних птиц больше напоминало вой сирен тысячи полицейских машин. Джош снова ненавидел весь этот мир, по крайней мере, до того момента пока солнце, как обычно, не будет поглощено привычными тучами. Хотел бы он сейчас завалиться в свою мягкую, прохладную постель, уткнуться лицом в подушку и как следует выспаться, но вот уже вторые сутки он упорно борется со сном. Лишь бы снова не встретить давнего друга, лишь бы снова не поддаться ранящим ностальгическим воспоминаниям. Джош и вправду не знал, как так вышло, что малейший взгляд на фотографии своих школьных лет смогли полностью выбить его из колеи. Ему уже было плевать на свою девушку, которая, кажется, уже бывшая, плевать на дедлайны по работе, вся его голова забита лишь одной персоной, теперь вся его жизнь крутится вокруг него – Тайлера. Когда его взгляд случайно упал на блокнот, в котором обычно писал записки, Джоша вдруг осенило, что ему есть кому жаловаться. Он сел, поднимая с пола банку алкогольного энергетика, и, сделав глоток, взял ручку. «У меня был друг, - начал он записку, не особо понимая, как развернуть свою проблему правильно, чтобы фраза не звучала подозрительно, - Человек, единственный человек, которого я мог назвать для себя дорогим». Он кивнул в подтверждение «нормальности» написанного и прикусил нижнюю губу, придумывая дальше. «Он не был моим названым братом, нет, я даже лучшим другом не мог его назвать. Мы понимали друг друга лучше, чем все остальные, хотя у каждого была своя компания. Он всегда знал, в чем я нуждаюсь, я всегда знал, что нужно ему. У меня были большие проблемы в старшей школе, и именно этот человек помог мне с ними разобраться». Джош снова сделал глоток напитка, на несколько секунд отвлекаясь на вид за окном. Слишком красивые цвета, слишком приятный запах. По его телу пробежались мурашки от столь манящей возможности продрогнуть под солнцем на безлюдной улице. Он решительно поднялся с дивана, однако, чуть не упал от потери равновесия. Босиком, без майки, в одних лишь домашних шортах, Джош сел на крыльце своего дома, продолжая думать над написанным, над тем, что еще нужно написать, совершенно забыв об оставленной в гостиной банке. Он поднял голову, прищуриваясь, смотря на пастельно-синее небо, свет которого резал глаза до боли в голове. Он помнил то ощущение, оно все еще было с ним. Будто детали пазла все собрались, но он еще не понимает, какую картинку должен сложить. Он вспомнил розу, что Тайлер убил, превращая в блестящую пыль. Что она могла значить? Джош качает головой, опускает ее и смотрит на свои руки, пытаясь, кажется, найти подсказки на них. Он замечает остатки розового глиттера и сжимает их в кулак, искривляя лицо в гримасе печали, и закрывается руками, чувствуя, что теряет остатки себя в на этом крыльце. Ноги уже окоченели – на дворе раннее утро середины весны, не более десяти градусов по Цельсию. Джош вспоминает про записку, и, потупив взгляд на блокнот, выдыхает. - Что строчишь? – откуда-то сверху послышался знакомый фамильный высокий баритон, кажется, граничащий по тембру с низким тенором, если бы не диалект. Джош вздрогнул и резко поднял голову. Джордан высунулся из окна второго этажа практически на половину всего тела и с любопытством разглядывал старшего брата. - Почему ты не спишь? – ответил Джош, закрывая блокнот и снова устремляя взгляд на Джордана. Тот пожал плечами и его тело скрылось в доме. Джош облегченно выдохнул, снова раскрывая блокнот. Он прислушался - в доме послышались какие-то шуршания и шаги, блокнот пришлось снова закрыть. Через пару секунд ручка двери, скрипнув, повернулась и на пороге появился Джордан, сразу же присевший возле Джоша. Он не выглядел так, будто не спал ночью, и Джош предположил, что брат встал так рано на учебу, но эту мысль очень быстро перебил факт, что вчера была пятница. «Пятница лучше воскресений», - как-то говорил Джошу Тайлер. Потому что воскресенья… Джош вздохнул, вспоминая какие именно дни по воскресеньям. - И все же, почему ты не спишь? – начал Джош, устало посмотрев на брата. - Проснулся, чтобы проведать тебя, - в голосе Джордана звучала некая забота, вернее, желание помочь, осознание проблемы, - Теперь тебя можно застать дома только поздно ночью или рано утром, так? Чем ты постоянно занимаешь свои дни, если все прекрасно знают, что работаешь из дома? - Работаю в парке? – предположил Джош, понимая, что выдает сам себя этой неумелой ложью. - Пишешь статьи в этом блокнотике что ли? Джош кивнул. Джордан выдохнул, сказав, что понимает. Ничего он не понимает. - Мы все переживаем за тебя, Джош, - Джордан положил руку брату на плечо, - Ты ведешь себя еще непонятнее, чем во время школы. Сколько мы уже не общались? Ты существуешь, будто призрак, избегаешь всех, кого знал, всех, кто хочет тебе помочь, - он тяжело выдохнул, - Нельзя так жить. Нельзя постоянно убегать от проблем, скрываться от ответственности. Я знаю, что ты хочешь сделать это, но это не выход. Джош покачал головой, не желая слушать это снова, пытаясь показать весь свой эгоизм сейчас, все свое неуважение к семье, которую, на самом деле, очень сильно любит. - Я не знаю, чего я хочу от всего этого, - Джош поднял свой печальный взгляд, - Я будто потерял самого себя, - он покачал головой, вспоминая всю боль, что довелось испытать - Будто потерял свою душу, когда он ушел. Я весь, целиком, остался в том моменте, когда его увозили, это было настолько… Он даже ничего не объяснил. - Джошуа, - тихо сказал брат, смотря на него со скорбью, - Тайлера никуда не увозили, ты ведь помнишь психотерапевтические занятия, - после нескольких минут молчания и непонимающего взгляда Джоша он продолжил, - Иногда при посттравматическом расстройстве люди перевирают в своей памяти некоторые события. Мозг Джоша онемел, он не хотел вспоминать реальность. Дан больно прикусил губу, стараясь остановить упрямые слезы, что так сильно хотели покинуть пределы век. Он вскочил, прижимая к себе блокнот, одаряя брата взглядом, полным ненависти. - Я в это не верю, - тихо проговорил он, мотнув отрицательно головой и уронив первые слезы. Он забежал в дом, пересек прихожую, взобрался по лестнице, спотыкаясь о каждую ступеньку, падая, обдирая колени – ноги не слушались от усталости, но он продолжал карабкаться. Миновав лестницу, он забежал в комнату, сразу же запирая дверь и отправляя блокнот в полет до стены. - Джозеф… - призывал он, рухнув лицом в подушку, - Я не хочу в это верить, - он вцепился пальцами в одеяло, на котором лежал, чувствуя всю свою душевную боль физически, пальцы ужасно ныли от такой сильной хватки, а глаза жгло от слез, - Пожалуйста, Тайлер, докажи мне обратное.

***

«Скинь с себя Всю эту мишуру и глиттер, Что скрывают твою душу», - слышится откуда-то издалека. Джош открывает глаза. Кажется, он задремал на качелях. Мысли все еще туманные, он не особо понимает происходящее, высокий тенор доносится уже чуть громче, чем через дремоту. «Ты в моих мыслях, - голос пропевает чуть тише, замечая пробуждение Джоша, - и я пою». Первое, что видит Джош перед собой – Тайлер, он улыбается, смотря на доски качелей, затем поднимает голову, смотрит на Джоша. - Они проросли, - говорит он, вновь опуская голову на доски, - гляди. Джош опустил взгляд, садясь ровнее. Из старых дощечек виднелись росточки с шипами. - Что это? - Розы с моего кимоно, - Тайлер улыбнулся, пожимая плечами, - Шипастые прорастают лишь на местах, полных печали. О чем ты печалишься? – он поднял взгляд на Джоша вновь, - Мы же договаривались, что больше ты не будешь грустишь никогда. А в последнее время ты только это и делаешь. - Меня пытаются убедить, что ты жив только в моем воображении, - горько говорит Джош, проводя пальцем по слабенькому юному стеблю. - Глупости, - сразу же говорит Джозеф, перебивая Джоша на окончании последнего слова, - Ты знаешь, что это не так. - Да, знаю, - Джош кивает, - Но как мне доказать им это? Тайлер пожимает плечами. - Вероятно, никак. У меня дела в месте… - он выдохнул, - Которое называют родным домом. - Там, откуда ты родом, тебя называют королем, - подметил Джош. - К сожалению. - Почему же? - Я вырос на Земле. - Но родился в другом месте. - Дом это то место, где тебе рады, где ты всем рад, куда хочется вернутся, где бы ты не находился, - он пожал плечами, - Но дом это также и люди. Нельзя назвать домом место, где ты родился, но никого не знаешь, верно? Ты же не зовешь «домом» родильное отделение. - Я тебя не понимаю. - Колумбус – мой дом. - Ты намерен вернуться? Тайлер оставил вопрос без ответа. Он знал, что когда они встретятся с Джошем в реальной жизни, ему придется говорить совсем иное. Только в мире снов, на этих качелях они могут говорить друг другу правду. Там, в мире злых людей, машин, где царствует запрет на мечтания, даже между собой нельзя обсуждать это место и то, что случилось. - Мы обязательно встретимся, я же тебе пообещал.