Эвтаназия

Проверив через телефон координаты, Джош снова перестал дышать, он знал, он знал, к чему это ведет. Он помнил что-то о месте, помнил какие-то обрывки. Он сорвался с места, побежав так быстро, как только мог, пропуская мимо всех людей, все взгляды, весь мир. Теперь все вокруг не казалось ему таким серым и черно-белым днем. Он бежал, думая о том, что скажет сейчас, думая о том, что он чувствует, ведь его сердце разрывалось, а желудок выворачивался наизнанку. Он знал, что любит, знал, что ненавидит. Но в данном случае ненавидит он только себя, ведь его ноги бегут недостаточно быстро, ведь он спотыкается постоянно, через каждый метр, через дюйм. Его душа не поспевала за телом, отделяясь и отдаляясь с каждой секундой. Ветер бил в лицо, обжигая его непонятными чувствами, вихрем внутри головы. Сердце, как и коленные суставы, разрывались от такой физической нагрузки, после стольких дней, проведенных в горизонтальном положении, так что после очередной запинки о неровность тротуара Джош проскользил по нему коленями, раздирая черную ткань джинсов и молочно-розоватую ткань собственной кожи, чуть ли не до плоти. Ноги болели, и от боли этой хотелось кричать, и Джош кричал, шепотом, скорее, шипел. Ему было абсолютно наплевать на людей вокруг, на то, что все смотрят, на то, что выворачивают головы, не отрывая взгляда. Он закрыл лицо руками, стоя на коленях, чувствуя, как влага покидает глаза, заполняя щели между пальцами. Он выглядел как молящийся грешник, как тот, кто никогда не веровал, как тот, кто забрал сотни жизней других людей. Тот, кому нет прощения. Он сидел посреди улицы, рыдая. Кто-то смеялся за спиной. Кто-то снимал на мобильный. Мамы с детьми перешептывались. Джош поднялся, оставляя на бетоне кровавый след своих ног, чувствуя, что не может идти, но все-таки побежал. Он продолжал набирать скорость, чувствуя, что задыхается этим миром. Он еще никогда не чувствовал себя настолько живым, как сейчас. *** Бег привел его к нужной точке, к тому, о чем говорил Тайлер. На краю мира. На краю жизни. Он имел в виду совсем не поле, переходящее в космос во снах. «Край мира, конец жизни» - думает Джош, когда читает надпись над своей головой. Его нутро кричит, что это ошибка. Но он сам не считает, что это ошибка. Он поднимается по пригорку на восток, проходит девять направо. Красный – то, что всегда было его ориентиром. Он проходит красный. 90 градусов в сторону зимы – Джош поворачивает налево. Те самые цифры, те самые, которые так важно сейчас разобрать. Он понимает, что это окончания. Читает. Проходит 30, проходит 89, 40, 14, 68. Джош на месте. Но вокруг никого. Он в нужной точке, не видя того, зачем пришел. Джош закрывает лицо руками, понимая, что облажался. Джош хочет раздавить свою голову, понимая, что вспомнил все, что не хотел помнить все это время. - Хей? – говорит обеспокоенно. - Я хочу этого, - в глазах парня читается сожаление. Он рывком отворачивается. - Неужели настолько, что ты бросишь меня одного? – Джош нерешительно подходит ближе, желая обнять. Тайлер качает головой, его лицо растягивается в гримасе печали, он прижимается лицом к плечу Джоша. Он плачет. - Другого выхода нет, - Тайлер заикается между своими же мыслями, он крепко сжимает в руке то, что, кажется, стало ее частью. «Тайлер…» - Я не должен был, я не… За дверью послышались звуки эвакуации, Тайлера поглотила истерика. - Джош уходи, пожалуйста, убегай, не нужно, - он вытолкнул парня из уборной. Джош остался стоять в коридоре школы. В ответ он успел крикнуть лишь то, что не сможет нормально жить, зная, что у людей бывают пушки вместо рук. Джош решительно открыл дверь, врываясь в уборную. В этот же момент по белому и зеленому кафелю разлетелись ало-красные лепестки роз, что так упорно пробивались бутонами сквозь кожу, приземляясь на пол, прилиая к стенам. Слезы лились сами. - Нет… Джош вертел головой, не в силах, не в состоянии даже сделать шаг. Он закрыл рот рукой, лишь бы не кричать, лишь бы не издавать никаких звуков. Он не мог дышать, теперь не мог. Он не хотел жить. Дверь рывком открыли люди, темно-синие пятна, какими их запомнил Джош. Они хватали его за плечи, в надежде, что Джош может идти. Он падал. Падал в пропасть, падал в невесомости, где упасть в принципе невозможно. Он не помнил, ничего не воспринимал. В его памяти лишь взрыв алых лепестков. В его мыслях лишь Тайлер. Джош снова закрыл рот рукой, не решаясь опустить взгляд. Он обессилено упал на разбитые колени, не решаясь вдохнуть воздуха, лишь бы не снова. «Джозеф Тайлер Р.» Джош ненавидел себя за то, что умел читать. Он ненавидел то, что пришел сюда. Сминая в руках записку, он уткнулся лбом в надгробную плиту, которая, казалось ему, подсвечивалась неоном. Он перечитывал записку снова и снова. Постепенно Разбирая Собственный Почерк.