Древняя магия

      Ослепительные молнии вспыхивали почти непрерывно одна за другой. Они вспарывали тяжелые свинцовые тучи, заточившие луну и звезды в свою темницу. Злые чёрные волны лизали холодные прибрежные камни одинокого острова. На небольшом кусочке суши взгромоздилась высокая треугольная в сечении башня, вызывающая своим видом липкий страх и ужас у любого живого существа, взглянувшего на неё. Азкабан - тюрьма для нарушивших законы магического мира. Эти стены насквозь пропитаны тьмой, гнилью и невообразимым холодом, пробирающим до костей. Здесь нет места ни смеху, ни счастью, ни любви.       У каждой одиночной камеры находились молчаливые стражи, самые отвратительные существа из тех, что можно только вообразить. Дементоры — трехметровые чудовища, напоминающие парящие мертвые тела в черных балахонах. Головы их покрыты капюшонами. Беда тому несчастному, которому не посчастливится увидеть лицо дементора. Из-под полуразложившихся лохмотьев выглядывают костлявые руки с длинными пальцами. Серая с отливом в синеву кожа покрыта мерзкой слизью и струпьями.       Но страшен не только внешний вид. Дементоры высасывают счастье и радость из всего живого, заставляя человека вновь переживать боль и отчаяние, потери и переживания, глубоко спрятанные в наших воспоминаниях. По этой причине очень скоро после заточения преступников настигают неконтролируемые приступы необоснованного страха, выматывая своей непредсказуемостью, заставляя каждую минуту ждать неизбежного. Постепенно каждый заключенный сходит с ума, утрачивая свой рассудок, теряя его в испытанных боли и непрекращающихся страданиях. Многие, не в силах вынести подобное, отказываются от еды и умирают мучительной голодной смертью, обрывая замкнутый круг.       В этом страшном месте только одному заключенному удалось сохранить крупицы собственного рассудка. Худой, с явно выступающими ребрами, со спутанными в колтуны волосами, землисто-серой кожей, впалыми щеками, прочерченным глубокими морщинами исхудавшим лицом и потухшими застывшими глазами. Ни за что не скажешь — этому человеку всего тридцать три года. Двенадцать лет в Азкабане наложили свой чудовищный отпечаток. И представить страшно, что он пережил в этом ужасном месте за эти годы. Не спятил лишь потому, что точно знал: он не виновен. Эту мысль нельзя было назвать счастливой, потому дементоры не могли высосать ее. Но именно она помогла сохранить ему разум и самосознание. В самые сложные времена его спасала лишь способность анимага. Превращаясь в огромного пса, Сириус переставал замечать присутствие дементоров, теряющих к нему интерес. Они ощущали только, что его чувства в эти часы делаются менее... менее человеческими, менее сложными. Скорее всего, они думали, что он сходит с ума, как все остальные узники. Это их не беспокоило. Но Сириус был очень слаб, и не было никакой надежды, что он сможет с ними справиться без волшебной палочки... Может, он и попытался бы бежать... но ради чего? Все считают его преступником, предателем. Даже друзья, даже единственный родной человек — сын лучшего друга. Никто ему не поверит. У него нет доказательств.       Время тянулось медленно, дни сменяли ночи. Тоска и отчаяние выматывали бедную уставшую душу, съедали изнутри, постепенно забирая желание и смысл его существования. Но вдруг в эту бескрайнюю тьму ворвался крохотный лучик солнца, принесший с собой надежду.       Сириус лежал, прикрыв глаза, не давая себе уплыть в темноту. Ему уже давно не снились сны. Не было сил даже на размышления. Вдруг это состояние было прервано ярким, очень реалистичным видением.       Окно. Тусклое зимнее солнце. Оно слепило давно отвыкшие от яркого света глаза, заставляя щуриться. За стеклом в медленном танце кружились белые хлопья снега. Как красиво... На мгновение он оторвал взгляд от окна. Небольшая пыльная комната, с ободранными обоями и старой, потрепанной жизнью мебелью. Среди всего этого он с удивлением увидел человека... девушку. Она сидела в углу, как загнанный зверь. Руки скованы тяжелыми цепями, лицо и рубашка запачканы темными кровавыми пятнами, глаза закрыты. Пленница тяжело дышала. Ее лицо то искажал гнев, заставляя оскаливать зубы и рычать в пространство, то оно застывало от боли и отчаяния. Ее веки дрогнули, и глаза резко распахнулись. Сириусу показалось, что она видит его. Всего мгновение. Глаза в глаза.       В следующий момент Блэк уже снова лежал в своей камере. Кто эта незнакомка? Где она находится? Конечно, ясно, что не у друзей в гостях. Почему он увидел её? И ещё более важный вопрос: как она увидела его?       Прошло почти полгода. Сириус так и не нашёл ответов. В его голове возникали все новые вопросы. Он стал чаще видеть во сне эту девушку. И не только ее. Пожиратели. Они приходили пытать ее, мучили круциатусом. Она кричала и плакала. Зачем? Что им нужно от нее? Сердце Сириуса разрывалось на части от собственного бессилия. Но что он мог сделать?..       Когда она была одна, они просто смотрели друг на друга. Это успокаивало, дарило неясную надежду, мысль — они не одиноки. Порой Блэку казалось, что она пробиралась в его голову, видела его мысли, перебирала воспоминания. "Ну и пусть, хуже уже не будет".       Так, наверное, и продолжалось бы ещё долго, если бы не та газетная статья. В этот день в Азкабан приехал министр магии Корнелиус Фадж. Блэк увидел у него в руках газету и попросил оставить её ему, поотгадывать кроссворды. Это был выпуск "Ежедневного пророка" с заметкой о призе на первой полосе. Сириус узнал на фотографии семьи Уизли их домашнего питомца — крысу , которая сидела у мальчика на плече. "Питер! Грязный трус! Ты предал! Ты их предал! Я найду тебя. Я тебя уничтожу!" Сириус знал, что должен найти предателя Петтигрю, прежде чем тот выдаст последнего Поттера Волан-де-Морту. Он должен защитить своего крестника во что бы то ни стало. Эта мысль завладела им. Каждую ночь Блэк шептал: "Он в Хогвартсе..."       Однажды вечером Сириус твердо решил - он должен бежать сегодня. Перед тем, как превратиться в пса, он увидел её печальные глаза, они как будто умоляли его о чем-то. "Я найду тебя, обязательно найду", - то ли себе, то ли ей прошептал он одними губами.       Когда дементоры разносили еду, Сириус выскользнул в открытую дверь в облике пса. Им настолько сложно улавливать чувства животных, что они были сбиты с толку... Блэк был так истощен, что сумел пролезть сквозь решетки... В обличье пса переплыл пролив. Путь к Хогвартсу был и так неблизкий, но Сириус решил сделать крюк и добрался до городка, в котором жил Гарри. Времени до начала учебного года было предостаточно. Уж очень сильно он хотел увидеть крестника.