Убей меня, если сможешь

      — И почему ты постоянно ищешь неприятностей на свою голову? — не прекращал ворчать светловолосый, ковыряясь пинцетом в небольшой ране в плече брюнета и тщательно рассматривая всю эту картину своими карими глазами.       Убийца же терпеливо сидел в ванной, чтобы не запачкать своей кровью всю квартиру, и глядел в только ему известную точку перед собой, не шипя, не двигаясь, за чем завороженно наблюдала блондинка с неким уважением в глазах. Простреленную руку пришлось разбинтовать, чтобы стало проще подобраться к хоть и не сильно глубоко засевшей пуле, а потому все те страшные ожоги, которые Зак всегда так усиленно прятал, теперь хорошо виднелись на открытой коже убийцы.       — Потому что по-другому жить просто скучно, — точно так же отозвался убийца, как-то обиженно глянув на приятеля, из-за чего тот даже закатил глаза.       — Правда, что ли? А мне вот как будто очень весело при всем этом каждый раз что-нибудь из тебя доставать.       В этот момент убийца краем глаза заметил хрупкую фигуру человека, чуть выглядывающую из-за угла, и ровно тогда же с победным кличем светловолосый вытащил свинцовый предмет из плоти Зака и замер, теперь тоже обратив внимание на блондинку в дверях. Ему стало даже неловко. Руку брюнета свела болезненная судорога, а со скривившихся губ убийцы сорвался протяжный рык, и так напугавший девочку, так ещё и следующие слова получились чересчур агрессивными:       — Быстро ушла отсюда и дверь закрыла! — крикнул тот, и блондинка, вздрогнув от подобного, быстро прикрыла дверь за собой, после чего по ту сторону, из коридора послышался быстрый топот небольших ножек.       Оба парня облегчённо выдохнули, как только почувствовали, что они находились здесь одни, да и резкая боль в руке постепенно начала стихать, сопровождаясь все это время сдержанным шипением под нос убийцы.       — Слишком резко дёрнул? Прости, — поджав губы, тихо отозвался кареглазый и аккуратно поправил очки, чуть съехавшие с носа, кинув куда-то в сторону окровавленный пинцет с такой же пулей. — Не думаешь, что было слишком грубым посылать ее сейчас? Может, она беспокоится? — еле слышно сказал светловолосый и слегка улыбнулся.       — Дэнни, хорош заливать. И так проблем с ней много…       — А о проблемах сейчас никто и не говорит. Хотя, может, и стоило бы…       Дэнни вдруг стал серьезным, да и копаться среди медицинских принадлежностей перестал. Он мельком взглянул на окровавленную ванну, в которую до сих пор маленькой струйкой стекала алая жидкость с руки пострадавшего, и тяжело вздохнул.       — Из-за нее ведь пулю словил?       — Да тот парень просто мразь последняя. Засел в темноте и начал палить. Так ещё и подъезд узкий, что не развернешься! Да и косы при мне тогда не было!..       — Тише ты, — шикнул кареглазый и присел на корточки рядом с брюнетом, — она может услышать.       Дэнни промокнул небольшую ватку спиртом и стал водить вокруг раны, смывая кровь, которая продолжала медленно сочиться и стекать вниз по руке.       — Да какая ей вообще разница?       — Хорошо, если никакой, да вот только в последнее время таких, как ты, ногами вперёд одного за другим выносят. Будь осторожен, прошу тебя, — прошептал тот почти рядом с ухом убийцы, тут же воткнув иглу с нитью в кожу рядом с пулевым ранением.       Зак еле слышно вскрикнул от неожиданности и сжал кулаки, чтобы не продолжать пищать от боли, словно маленькая девочка, а светловолосый же уже ловкими и отработанными движениями стал зашивать столь противную «царапину» на коже приятеля.       — По старой дружбе и между нами, в твоём районе появился ещё один убийца. Никто не знает даже какого пола это существо, сколько ему лет и когда оно вообще появилось. Возможно, именно он стал причиной массовых смертей наемных убийц твоего уровня.       С одной стороны, Дэнни специально заговаривал зубы брюнету, чтобы тот не сильно-то и обращал внимание на неприятные ощущения в плече, а с другой же — он беспокоился за этого вредного, до ужаса раздражительного и бесчувственного убийцу.       Юный доктор уже давно перестал считать, сколько раз убийца приходил к нему, истекающий кровью, и сколько раз валился с ног прямо на пороге в руки светловолосого от большой потери алой жидкости. Дэнни уже забыл, когда впервые Зак пришел к нему с натянутой и вымученной улыбкой, с распоротым животом, из которого кровь просто лилась рубиновой рекой, но прекрасно помнил как это происходило.       — Не поможешь? — выдавив из себя легкую улыбку, прохрипел брюнет и, сделав шаг вперед, рухнул на пол, распластавшись по нему неживым трупом.       Ошарашенный владелец квартиры, в которую так бесцеремонно почти вломился убийца, как оказалось, еще не сразу отразил всю сложившуюся ситуацию, а потому так и продолжал стоять в дверном проеме еще какое-то время.       Ну разве мог доктор отказать человеку, с которым вместе вырос, который умирал, по своей же глупости подставившись под удар из-за неопытности? Правильно, не мог, хотя, не имел бы Дэнни некой мягкости в характере при всей своей безразличности ко всему остальному, то обязательно невозмутимо закрыл бы дверь, без угрызения совести вытолкав ногой тело в подъезд.       — Что с тобой произошло? Тупая ты башка! Хотя уже не важно, — тяжело кряхтя и оттаскивая от входной двери полуживое тело, ворчал Дэнни.       А кое-как закрыв дверь, буквально запинывая ту ногой до характерного щелчка, светловолосый устало закатил глаза, видя пол цвета свежей крови и не абы кого, а именно его друга.       Сейчас он пытался решить, что же для него будет важнее, жизнь приятеля или же чистый паркет, с которого ещё очень долго придется отмывать медленно остывающие алые следы, и почему-то его циничное второе «я» уже в который раз шипело где-то рядом с ухом: «брось его».       — Какой же ты все-таки мудак.       Тогда-то ванная светловолосого впервые и стала операционной, где аккуратно зашивались огромные раны, где множество раз позже спасалась жизнь, порой, слишком взрывного парня, рискующего жизнью всегда, когда только представлялась возможность. И Зак этим всем, непременно, пользовался, вызывая лишь злость и ненависть со стороны ворчливого доктора, хотя и не настолько, чтобы тот смог когда-нибудь сказать «нет» и отказать в помощи.       — Знаешь, что я ещё хочу тебе сказать?       — Ну…       — Знаешь, — разочарованно покачав головой в разные стороны, кареглазый закрепил нитки и перерезал те небольшими ножницами. — Конечно же, знаешь, я каждый раз тебе это говорю.       — Я сволочь? — с лёгкой улыбкой на лице осведомился брюнет и вызвал короткий смешок со стороны друга.       — Ух, ещё какая. Которую я, видимо, буду спасать до конца своих дней, — обескуражено отозвался тот. — А ещё ты меня бесишь. И почему я продолжаю с тобой общаться? Так же и с ума сойти можно, — Дэнни вдруг замолчал и стал тихими и медленными шагами подходить к двери, вызывая лишь недоумение со стороны убийцы, а когда же светловолосый приложил палец к губам, призывая к тишине, брюнет лишь нахмурился. — А подслушивать нехорошо!.. — сорвалось с губ доктора, когда тот резко открыл дверь, но, к его сожалению, там никого не оказалось. — Но я же слышал… Ой, да пофиг. Так даже лучше.       Потом Заку уже даже говорить ничего не пришлось, поскольку Дэнни, лениво шаркая ногами по полу, направился к шкафу, в котором уже специально для черноволосого убийцы хранил чистое постельное белье. Достав откуда-то из глубин нужные вещи, доктор ненадолго замер, будто бы что-то обдумывая, после достал ещё один комплект и кинул все это на диван, как-то отстранённо посмотрев в несуществующую точку перед собой. Он слишком устал.       Работа, не приносящая ему денег, но дарящая спокойствие угнетенной душе, высасывала из Дэнни все соки, постепенно превращая парня лишь в полуживой сосуд. Он радовался, что смог найти работу по специальности, где ему не отказали, как во многих других местах, да вот только платили там столько, что едва хватало на еду, не то, что на квартиру, хоть и работал он врачом. Возможно, именно поэтому он связался с такими, как Зак, не отдавая себе отчёта в том, что рано или поздно все это плохо закончится.       — Так, ты хочешь сказать, что мы с ней будем спать на одном диване? — тихо поинтересовался брюнет и скептически окинул взглядом стоящую перед ним мебель.       Всего-то обычный диван, но он уже вызывал столько негодования, что убийца даже скривился.       — Хочешь, спи на полу, или ее выгони с дивана, мне все равно. Другого варианта нет, ибо я буду спать на кровати как владелец всего, что находится в этой квартире, — сонно потирая глаза, пробурчал светловолосый и вышел из комнаты, выключая за собой свет в коридоре. — Я спать. Деньги потом занесешь.       — Какие деньги?       В дверном проёме образовалась знакомая фигура, что сделала небольшой шаг из темноты в комнату и слегка наклонила голову на бок.       — Не за бесплатно же он будет «возвращать меня с того света». В данном случае же — просто зашивать, — парень тяжело вздохнул, посмотрев на ещё даже не разложенный диван и с грохотом рухнул на мягкую обивку, умиротворённо застонав. — Сейчас, подожди, полежу немного и разложу диван.       — Можешь не торопиться, все равно спать не хочу, — тихо, как всегда, отозвалась Рей и подошла к окну, заглядывая за мутную пелену отражения комнаты в прозрачном стекле, и страдальчески зажмурилась, будто бы отказываясь принимать всю действительность такой, какая она есть.       Она будто бы старалась вытряхнуть те мысли, которые постоянно ее мучили, грызли и разрывали изнутри, всего лишь несколькими взмахами головы в разные стороны. И, наверное, это бы помогло, не будь проблема такой мучительной, правда, в ее существовании сомневалась даже сама Рей. Видя всю эту картину, Зак просто не мог, как бы ни старался промолчать, как бы не намеревался оставить данную ситуацию без комментариев, просто не мог не сказать что-нибудь этой унылой и до ужаса скучной девочке, которая к тому же ещё и загрузилась чем-то далёким от убийцы. Ну, просто не мог.       — Прекрати так смотреть. Того и гляди расплачешься. Хотя я не уверен, можешь ли ты, — тихо усмехнулся Зак и одним движением поднялся с дивана, приступив к подготовке места для сна.       — Конечно, могу, я же человек…       — Иногда я в этом сомневаюсь, — все так же ответил Зак и легко улыбнулся, с неким кряхтением заталкивая непослушное одеяло в пододеяльник, а затем проделывая такую же операцию со вторым комплектом.       — Взаимно, — сорвалось с губ Рейчел шелестящим шепотом, что все же услышал темноволосый и одобрительно кивнул головой то ли от комичности ситуации, то ли от настроя собеседника.       Эта фраза, сказанная девочкой со смыслом послать Зака в этот момент и в данную секунду, стала приятной неожиданностью для убийцы, ведь он уже давно поставил на этом унылом существе огромный и жирный крест. Как оказалось, она тоже умела обижаться, огрызаться, что, безусловно, начинало нравится брюнету и вызывало чувство некого азарта где-то в глубине. Девочка же за все это время ни разу не показала свои эмоции, не сказала то, о чем действительно думала, и именно в эту секунду Рей будто бы вышла из образа бесчувственной куклы и дала волю себе настоящей, в какой-то степени удивив черноволосого убийцу. Хотя в голове Зака тут же промелькнула мысль, не будь блондинка такой скучной, все оказалось бы куда веселее.       Продолжать этот разговор казалось бессмысленным для обеих сторон, из-за чего Рейчел так и осталась отстранёно смотреть то ли в окно, то ли внутрь себя. Зак же тем временем уже закончил с диваном и дал об этом знать лишь быстрым щелчком выключателя и облегченным вздохом, последовавшим за падением тяжёлого и уставшего тела на мягкую мебель. Комнату тут же заполнила глухая темнота, почему-то тут же выдернув девочку из своих мыслей, отчего та даже вздрогнула. И хоть спать та не собиралась ещё какое-то время, все равно неторопливыми шагами подошла к дивану и аккуратно улеглась рядом с Заком.       — Сними бинты, кожа должна дышать ночью. Да и просто неудобно же…       — Ни за что… — тихо пробурчал убийца, отвернувшись от Рей, за чем последовал ещё ряд непонятных для слуха девочки слов.       — Да какая мне разница, что у тебя под ними, о тебе же беспокоюсь. Хотя ладно, забудь…       Эти слова стали последними, которые Зак ещё сумел отразить, со стремительной скорость погружаясь в долгожданный мир сновидений. Рей же это поняла лишь тогда, когда на ее вопросы перестали сыпаться в ответ бесконечные рычания и мат с просьбой оставить его в покое. Она лишь тихо вздохнула на это и повернулась к нему, пытаясь хоть как-то сомкнуть глаза, правда, быстро оставила эту затею и продолжила просто смотреть на его спину, массивную и буквально прошитую вдоль и поперек различными швами все того же доктора.       Она медленно вздымалась от спокойного дыхания убийцы, и девочка несмело потянулась к плотным, местами зачерствевшим от багровой крови бинтам, покрывающим все подтянутое тело Зака. Но резко отдернуть руку заставила даже просто мысль о том, что с его чутким сном он мог легко проснуться даже от незначительного прикосновения, слабого шороха, а потому она так и осталась лежать возле него, крепко прижимая руки к себе.              Зак нехотя стал открывать глаза от неприятного ощущения, что на него кто-то смотрит. Он предполагал, что это вполне могла быть та назойливая девчонка, которая, судя по всему, так и не смогла даже глаз сомкнуть этой ночью. Когда же парень, прищурившись, стал осматривать комнату вокруг, то увидел все ту же темноту, которая, как ни странно, не исчезла с появлением солнечных лучей. Правда, теперь же появилось предположение о том, что утро вообще не наступило, а за окном все так же периодически искрил уличный фонарь, всегда так раздражающий брюнета, и этот момент, к сожалению парня, не стал исключением. Но как только убийца удостоверился в том, что сейчас за плотными занавесками солнце даже не намеревалось выглядывать из-за густых облаков, он перевернулся на другой бок и застыл в оцепенении.       Перед ним сидела все та же Рей, но как-то неестественно пристально вглядываясь в его полуприкрытые глаза и абсолютно не шевелясь при этом. Золотистые волосы переливались взлохмаченным вихрем из-за слегка поломанного фонаря с улицы, свет которого еле сочился из узкой щелки между занавесками. Тело расслабленно опиралось одним плечом на мягкую спинку дивана, а губы непрерывно что-то шептали, неслышно, глухо и совсем невнятно, отчего Зак начал морщиться и пытаться все же вслушаться в неразборчивый бубнеж блондинки. Он шире раскрыл глаза, чтобы лучше разобраться в происходящем, в то время как девочка стала медленно заносить над своей головой тонкий и длинный предмет, лезвие которого быстро сверкнуло в воздухе, направленное на парня, и на какое-то мгновение застыло, будто бы чего-то ожидая.       — Значит, так?!       Он быстро схватил руки блондинки, подминая под себя потенциальную угрозу для его безопасности, раздраженно, да даже злобно глядя во все такие же ничего не выражающие глаза, которые тем не менее вопросительно хлопали ресницами; сама же Рей будто бы боялась сделать хоть одно лишнее движение, а потому и продолжала лежать пластом. Девочка какое-то время сама, видимо, пыталась прийти в себя, так же, как и всегда, равнодушно разглядывая напряженное лицо брюнета, после чего осторожно поднесла к носу парня какой-то предмет и тихо спросила:       — Будешь яблочко?       Этой фразы сейчас убийца ожидал меньше всего, отчего стал нервно посмеиваться и разочарованно жмуриться, чувствуя сладковатый аромат фрукта, которым упорно продолжали маячить перед лицом парня, оставляя влажный след от яблочного сока на носу.       — Нет?       — Да какое, блять, яблоко? — тихо спросил он, медленно слезая с девочки и отползая от нее на другой конец дивана. — Нож тебе нахрена?       — Яблоко резать… — также тихо отозвалась она, разделяя очищенный от кожуры фрукт на две равные части. — Так будешь или нет?       — Ты не могла на кухне порезать его, что ли?       — Но я же тебя угостить хотела, — как-то виновато пробубнила она и протянула Заку точно отмеренную половину. — Нож с собой случайно прихватила. Не злись, а?       — Ещё раз так сделаешь, и гарантировать твою сохранность не смогу.       Резкими движениями он стал отгрызать сочную мякоть яблока, продолжая задаваться теперь лишь одним вопросом: зачем тогда она как бы замахнулась на убийцу? Правда, та ответила лишь невнятным «потянулась», на чем и поставили точку в этом разговоре.       — Это так, на будущее…       И он вроде бы намеревался сказать что-то еще, как вдруг из коридора послышались глухие звуки упавшего чего-то, которое за собой, видимо, обрушило ещё половину всего, что находилось в комнате. По крайней мере, так казалось на первый взгляд, а что же там происходило на самом деле интересовало этих двоих, наверное, наравне с котами, услышавшими заманчивые звуки с кухни.       Аккуратно переступая с ноги на ногу, постоянно переглядываясь между собой, эти двое неторопливо подходили к источнику странных звуков, коим оказалась комната владельца квартиры. Широко открытая дверь позволила хорошо разглядеть ужасный бардак, разведённый здесь всего лишь несколькими минутами ранее, настежь раскрытое окно и суетливо перемещающегося парня, который даже не старался обратить внимание на что-то, кроме его чемодана.       Он передвигался из одного угла комнаты в другую прыжками, буквально в полете натягивая на себя первые попавшиеся джинсы с какой-то футболкой и хватая что-то, как считал сам Дэнни, очень важное. Позже быстрыми движениями доктор все это отправлял в чемодан, стоящий где-то в середине, и изредка поглядывал в окно, из которого резкими порывами ветра залетал ночной холод в тёплую комнату. На все это какое-то время молча смотрели немного растерянные гости, которым вроде как и полагалось что-нибудь сказать в подобной ситуации, а с другой же — становилось не понятным, а что вообще нужно говорить. Они оба переминались с ноги на ногу, несмело обмениваясь потерянными взглядами, а светловолосый так и продолжал быстро скидывать все необходимое в средних размеров чемодан и абсолютно не обращать внимание на стоящих в дверях парня и девочку.       — Кхм… — чуть кашлянул брюнет, тем самым привлекая к себе внимание всех присутствующих, а Дэнни даже вздрогнул от подобного. — Ты чё делаешь?       Доктор застыл на месте с какой-то не то тряпкой, не то одеждой в руках и медленно повернулся к стоящим в дверях, хоть и сильно противился этому, за чем он тяжело вздохнул.       — Из города валю.