Убей меня, если сможешь

      Блондинка все так же стояла на месте, опустошенным взглядом смотря перед собой. Она до сих пор не могла поверить в то, что святой, в ее глазах, человек только что выстрелил в Зака, который за все это время стал кем-то совсем близким и родным для нее. Уж слишком сильно Рей верила в то, что постепенно приближающийся к ней мужчина совсем безгрешен и чист. Да вот только все ее иллюзии тут же с треском развалились на маленькие составляющие, сопровождающиеся какой-то протяжной болью в груди и в самой голове, отчего девочка чуть пошатнулась назад и схватилась за волосы, вдруг услышав протяжный стон за спиной.       — Зак?       Найдя в себе хоть какие-то силы, она обернулась, тут же упав на колени рядом с парнем.       — Зак, ты меня слышишь? Как ты себя чувствуешь?       — Хуево, блять…       — Ну да, как будто ты мог ответить как-то иначе, — усмехнулась она и тут же полезла в сумку за медикаментами.       Парень же в это время стал неторопливо переворачиваться на живот, упираясь руками в пол, когда Грей аккуратно протиснулся в дверном проеме, несколько заинтересованно наблюдая за происходящим. Зак периодически издавал звуки, похожие на животный рык, напрягая мышцы, которые то и дело сводило судорогой, а в животе начинало неприятно ныть, откуда в скором времени полилась и темная жидкость, весело брызгая небольшими капельками на ноги блондинки. Из-за сильных приступов кашля, который возникал при каком-либо напряжении брюнета, из его рта также вырывались красные сгустки слюны и крови, из-за чего мужчина разочарованно качал головой, а Рей начала вытряхивать из сумки все содержимое для ускорения поисков.       Зака впервые в жизни эти двое, остальные же даже допустить мысль о таком не могли, видели в настолько беспомощном и жалком состоянии, как думал Грей, что брюнету действительно хотелось посочувствовать. Но как только мужчина вспоминал о том, что именно он довел этого убийцу до подобного состояния, самодовольная улыбка тут же непроизвольно растягивала уголки губ в разные стороны, а в особенности — вверх.       — Давай, поднимайся, не валяй дурака. Разговор есть, хоть и довольно короткий.       — Скотина… — вырывается у Зака, и он опять падает на пол, раздраженно воя каждый раз от неудачных попыток выпрямиться. — Прямо сейчас встал и побежал. Отдыхаю просто.       — Да брось. Эта рана для тебя не смертельная, и я знаю, что ты можешь встать. Данная мера нужна, чтобы ограничить твои действия. Просто я прекрасно знаю о тех случаях, когда ты через какое-то время переговоров начинал беспорядочно размахивать косой. В общем, я жду тебя в гостиной.       И с этими словами Грей пропал за очередной дверью, которая, чуть поскрипывая, закрылась вслед за хозяином квартиры, оставляя этих двоих в мимолетной тишине.       — Ограничить действия, блять… Я его сейчас в передвижениях ограничу, на коляске будет ездить, не иначе!..       Но тем не менее брюнет поднялся с пола, все это время опираясь одной рукой на стену, после чего и она окрасилась в багровый цвет из-за одного прикосновения окровавленной ладони. Рейчел же все это время быстрыми и ловкими движениями доставала из сумки все нужное, рылась среди лежащих на полу вещей, разворачивая у себя в руках бинты, и также стремительно приближалась к Заку, готовясь наложить новую повязку. Она уже начала приподнимать толстовку парня, оголяя замотанный большим количеством бинтов торс, который был несколько темнее обычного тона кожи, когда брюнет остановил ее, легко коснувшись хрупких рук.       — Попридержи эту мысль. Скоро мы к этому вернёмся, — выдавил из себя Зак и болезненно зашипел, хватаясь за кровоточащий живот, после чего у Рей появился вполне себе адекватный для данной ситуации вопрос:       — Ты с ума сошел?       — Вообще-то, давно.       Его лицо ненадолго озарила лёгкая улыбка, которая тут же сменилась раздраженной гримасой боли и новым кровавым ручьем, неопрятно капающим на чистый паркет. На бежевой стене тут же образовались темные разводы, поскольку, не удержав равновесия, парень облокотился именно на нее, заодно поскользнувшись на образовавшейся под ним луже чего-то вязкого. Одежда начинала противно липнуть к промокшим насквозь бинтам, что доставляло не меньше дискомфорта, чем если бы толстовка, смоченная в красной жидкости, плотно прилегала к сожжённой коже убийцы. Самого брюнета продолжал мучить раздражительный кашель, который вместе с зудящим горлом и неприятными сокращениями пресса сопровождался извержением все той же крови, из-за чего девочка поспешно закрывала глаза и отворачивалась.       — Дурак.       Рей не стала настаивать на том, что обработать рану нужно именно здесь и сейчас, что нужно бежать отсюда, пока есть возможность. Она просто молчала, прекрасно зная, что у Зака уже есть план, хоть сумбурный, поверхностный, основанный лишь на одном везении, но все же есть.       — Знаю.       Девочка медленно и звучно вздохнула, закидывая на плечо уже собранную ранее сумку, после чего образовалась возле брюнета и полезла под его свободную руку, тем самым позволяя хоть на что-то опираться помимо неподвижной стены. Зак лишь усмехнулся подобным действиям девочки, но предпочел лишний раз промолчать, ведь ни у него, и даже ни у нее не было нужных слов для происходящего вокруг.       Расстояние было небольшим, но шли они довольно долго, в полной тишине, изредка разбавляемой глухим шарканьем ботинок о до блеска начищенный пол. Теперь же Зак ограничивался лишь недовольным ворчанием в воротник своей толстовки, за чем болезненно жмурился, уже готовясь зайти внутрь помещения, для чего даже приоткрыл дверь. Но Рейчел слегка оттолкнула его к стене, аккуратно заглядывая в небольшую образовавшуюся щель, а парень даже не сопротивлялся, ожидая того, что же в следующий момент выкинет блондинка.       Она же не торопилась что-либо предпринимать, тщательно разглядывая все те детали, которые могла охватить взглядом с такого невыгодного положения, как это. А чем плотнее она прилегала глазами к щели, тем отчётливее могла уловить в воздухе терпкий запах того же кофе, которым любил радовать себя с утра пораньше Грей, как и любой другой житель этой планеты. Вот он как раз стоял возле плиты и неторопливо расхаживал туда-сюда, что-то мыча себе под нос. Всем своим видом он показывал лишь крайнюю незаинтересованность в поскрипывающей двери, за которой, как он уже мог догадаться, стояли Зак, обессиленный из-за раны, и утомившаяся в конец Рей, потому что уснуть за прошедшие сутки она так и не смогла; из-за этого она сейчас боролась с желанием закрыть глаза и не открывать их хотя бы в ближайший час. Просто не представилась возможности вытянуться хотя бы на той же скамейке, ведь постоянно была опасность того, что резко и так же внезапно из-за угла, способного появиться даже в чистом поле, могла выскочить все та же полиция. Вот кого-кого, а ее сейчас уж точно видеть не хотелось больше всего.       С дикими криками и шипением раций, заткнутых за пояс, они бы накинулись на решившую вздремнуть парочку, которая убежать в этот раз точно бы не смогла. Пришлось бы либо сдаться по доброй воле, либо же вырезать всех, кто решил в этот раз пойти именно в это место, чтобы взять одних из самых разыскиваемых преступников. Другого варианта, как ни странно, было не дано.       — Ты понимаешь, что идти к нему — это самоубийство? — тихо спросила она, даже не повернувшись в сторону брюнета.       — Да. Прекрасно понимаю.       От подобного заявления девочка даже подавилась воздухом, округлив глаза и недоверчиво покосившись на Зака.       — Я надеюсь, в таком случае, у тебя есть план?       Он на секунду поднял глаза к потолку и что-то промычал, пока Рей ждала от него хоть какого-нибудь ответа, в идеале — положительного. Но убийца, лишь пожал плечами, снова схватившись за живот.       — Нет. Как будто у меня было время, чтобы его придумать.       Блондинка абсолютно не умела выражать свои эмоции, постоянно с малых лет расхаживая везде с одним и тем же выражением лица — с расслабленными уголками рта, что прежде крайне редко поднимались вверх, с до омерзения пустыми глазами. Если же говорить в общем, то эмоций там и не было, как таковых. Парню многое пришлось предпринять, чтобы лицо блондинки претерпело хоть какие-то изменения, которые бы не резали убийце глаз, заставляя ее улыбаться или, на крайний случай, злиться, специально выводя ее из себя каждый раз. И хоть первое у нее удавалось по-прежнему криво, а хмурилась она — смешно, самой лучшей эмоцией, которую она могла из себя выдавить, был именно страх или же ужас, как считал Зак.       Сейчас же она смотрела на брюнета крайне красноречиво — как на идиота, сумасшедшего или же просто самонадеянного дурня, за жизнь которого переживала больше, чем даже за свою собственную. В ее мертвенно-голубых глазах без труда можно было разглядеть непонимание и тот самый страх, который медленно перерастал во что-то более сильное, а именно — в гнев.       — Ты издеваешься? — тихо прошипела она, без стеснения захлопывая дверь, за которой до сих пор находился Грей. — Ты ранен. Он выстрелил в тебя пару минут назад, а у тебя до сих пор нет плана? Хорошо, он мог и не появиться, но ты до сих пор собираешься идти к нему? Зачем?       Говорила она в разы громче, чем до этого, но все так же сдержанно, чтобы этот разговор если бы и долетел до ушей стоящего по ту сторону двери, то лишь частично и не полностью.       — Ты придираешься к мелочам…       — Да какие мелочи? Ты умрешь, если пойдешь туда в таком состоянии. Но ты же не хочешь даже просто обработать рану.       Она распалялась от каждого своего слова, а молчание парня, заставляло ее просто вскипать внутри от негодования, отчего Заку даже хотелось поаплодировать. Правда, одна рука помогала ему сейчас не упасть, опираясь на ближайшую тумбочку, а вторая же до сих пор покоилась на пулевом ранении, что так и не прекращало кровоточить, поэтому он ограничился лишь легкой усмешкой.       — На самом деле, я кое-что придумал, — тихо говорит он, и хитро смотрит в сторону закрытой двери. — Вот только смысл в том, что нужно будет действовать по ситуации.       — Но это значит, что плана нет!       — Лично я называю это «редактируемой тактикой».              — В смысле «у нас кофе закончился»? — раздался возглас откуда-то из-за угла, вскоре откуда появилась и недовольная фигура девушки, что так неистово потрясала в воздухе пустой банкой закончившегося напитка и кричала на все помещение. — Какая скотина его выпила?       Все, находящиеся в данный момент в комнате, лишь устало вздохнули и закатили глаза. Уж слишком громкой она стала в последнее время, чересчур остро реагируя на любую мелочь, как казалось всем ее коллегам. Потому на ее вопрос никто отвечать не торопился, вселяя еще бо́льшие сомнения пришедшей, которая так и продолжала недоверчиво и зло смотреть на присутствующих.       — Ты его и выпила, — донеслось откуда-то тихим и сдавленным голосом. — Его, кроме тебя, у нас в целом отделе никто не пьет.       — Да не могла я всю банку за неделю!..       — Мы тоже думали, что не сможешь.       Девушка на секунду замерла, смотря в одну точку перед собой, после чего подняла глаза к потолку и завыла:       — А как мне работать весь день, если кофе нет?       — Как мы — без кофе. Молча и продуктивно.       — Да куда уж продуктивнее? И так несколько ночей толком не спала.       Девушка прошла к своему месту и устало приземлилась на него, тут же откидываясь на спинку стула, из-за чего чуть даже не упала назад, вовремя поймав равновесие.       — Ань, прекрати жаловаться и иди рой по делу «Ангела Смерти».       Аня именно в эту секунду хотела послать говорящего куда подальше, сопроводив свою незамысловатую тираду крайне красноречивым жестом — оттопыренным пальцем вверх и не абы каким, а именно средним. Но из-за того, что сил не было даже на то, чтобы лишний раз открыть рот всего для двух слов, девушка неохотно выполнила лишь вторую часть своего замысла, после чего устало уронила голову на какую-то гору документов, лежащих на столе, и завыла что-то неразборчивое.       Аня до сих пор прокручивала у себя в голове утреннюю встречу с убийцей, на которого она охотилась продолжительное время. Она думала о нем постоянно: днем, ночью, когда работала и когда собиралась уже спать, из-за чего крайне сложно стало в последнее время выбрасывать его из головы, когда того требовал случай. Девушка прекрасно знала, что это не очень-то и хороший признак, а особенно в ее положении, когда она, по факту, дважды чуть не стала жертвой нашумевшего серийного убийцы. Но ее больше заботил вопрос, который вот уже все утро не давал ей покоя: ради какой цели она хотела его поймать? Для своего спокойствия? Для спокойствия граждан? Или чтобы еще раз взглянуть в его глаза, которые говорили в сто раз лучше, чем обычные слова?       — Какая же я дура… — в очередной раз протянула она и лениво приподняла голову, с презрением посмотрев на экран выключенного компьютера. — Я знаю где он, и просто сижу. Просто сижу и думаю, ловить или не ловить? Однозначно, ловить.       Аня знала, что с ней происходит, но побороть этот процесс становилось невозможным с каждой новой минутой. Она снова и снова воспроизводила его голос, вырисовывала заостренное лицо в бинтах и представляла те горящие глаза, из-за одного только цвета которых уже хотелось верить в его неземное происхождение. Да и взгляд убийцы был не человеческий, хотя это мог быть и взгляд поехавшего психа, Аня допускала такую возможность. Но если же добавить легкой романтики в его образ, чем девушка и занималась днями напролет, смотрел он по-особенному, как на нее, так и на всех остальных. Было видно, что он ценит каждую жизнь, даже ту, которую сам же и отнял.       — Готова поклясться, именно за это он и получил свое прозвище, — тихо усмехнулась Аня, все так же продолжая вглядываться в темный монитор, когда сфокусировала взгляд на своем размытом отражении, и недовольно вздохнула.       Темные волосы на голове представляли собой уже нечто похожее на гнездо, совсем отличаясь от той прически, которую девушка быстро сделала перед выходом из дома; та была хоть как-то приемлема. Круги под глазами, появившиеся в результате нескольких бессонных ночей, в течение которых она листала множество литературы, хоть как-то связанной с Ангелом Смерти, девушка видела даже в отражении компьютера, хотя обычно в нем можно было разглядеть лишь нечеткий силуэт человека.       Но в реальный мир ее вернул, как ни странно, именно запах кофе, который она теперь, кажется, могла учуять на большом расстоянии, ведь сейчас его и вправду никто не пил. А после многочисленных поворотов головы, которые не привели ни к чему, прямо перед ее носом на стол приземлилась большая кружка, которая до сих пор даже дымилась.       — Держи, Выжившая, — усмехнулся мужчина, что только принес ароматный напиток, а у девушки даже глаза загорелись.       — Я тебя просто обожаю! Несмотря на то что ты продолжаешь так меня называть.       Последнее она пробурчала уже в саму кружку, делая ободряющий глоток ароматного напитка, после чего одним движением руки нажала на кнопку включения компьютера.       — Но это же правда. А теперь работай.       Это незамысловатое прозвище закрепилось за ней с того дня, когда она единственная смогла пережить встречу с хладнокровным убийцей, а остальным же просто не повезло встать на пути девочки кукольной внешности и с противным характером — именно так о ней думала Аня, и была права. Если же Зак, по большому счету, ей не сделал ничего, то Рейчел прострелила ногу девушке и даже собиралась убить, позже постоянно жалея, что не отправила Аню на тот свет. Девушка знала, что ненавидеть здесь не за что, что блондинка больна и очень продолжительное время, но все-таки простого отвращения девочка заслуживала, как считала работник полиции.       Раздается телефонный звонок, адресованный не ей, но Аня почему-то вздрагивает, за чем глубоко вздыхает и прикрывает глаза, чтобы успокоиться. И как только она собирается приступить к работе, слышит звонкий голос, отчего вздрагивает повторно:       — Выжившая, возьми трубку, это по твоей части.       Аня, ни секунды не медля, вцепляется в телефон и, как можно сдержаннее, говорит:       — Слушаю вас.       — В моей квартире сейчас находится убийца, которого показывали по новостям! В бинтах и с косой!       Голос по ту сторону был совсем глухим и низким, а говоривший явно прятался, раз говорил настолько тихо, что едва удавалось различить его слова.       — Не паникуйте, полиция сейчас приедет, называйте адрес.              Зак тяжело дышал, испуганными глазами смотря куда-то перед собой. Вернее, его глаза были устремлены на не сильно-то и красивую картину, от взгляда на которую у нормального человека начались бы рвотные позывы, но парень по-прежнему стоял и смотрел. Хотя чем дольше он вглядывался в лежащее перед ним тело, тем противнее ему становилось, но ни один мускул даже не дрогнул, чтобы исказить его лицо в отвращении. В нем сейчас бушевали несколько другие эмоции.       Взгляд брюнета постоянно перебегал от головы лежащего к его телу, которое находилось несколько дальше, чем расстояние обычной шеи, и обратно. Глаза мужчины, все такие же темные и требовательные, по-прежнему смотрели прямо на убийцу, будто бы осуждая, но парню было, по большому счету, плевать на это. Зак вместо того, чтобы чувствовать хоть какую-то вину за содеянное, ликовал. Глаза погибшего, как ни странно, были мертвы, хотя ровно ту же черту он ненавидел даже в Рей, не говоря уже об остальных людях. Да и одиноко лежащую голову теперь хотелось пнуть посильнее, чтобы, после смерти, но мужчине стало ясно, что таким мерзким человеком просто быть нельзя, каким он был при жизни.       Конечности трупа неестественно выгнуло в неожиданные стороны, а само же тело распласталось в позе, отдаленно напоминающую звезду, только совсем кривую, неправильную, которую вновь и вновь тянуло рубить на части, чтобы умерло раз и навсегда. С этим желанием Зак боролся прямо сейчас. Боролся и еле-как сдерживался, чтобы не выместить на «лежачем» всю ту злость, которая накопилась в парне за всю его не очень долгую жизнь. Этот мужчина, как считал Зак, подходил на эту роль, как никто другой, благодаря своему мерзкому характеру, а чем больше брюнет об этом думал, тем сложнее становилось заставлять себя стоять лишь на одном месте и просто смотреть.       Из шеи мертвого до сих пор продолжала сочиться кровь, медленно впитываясь в воротник халата, а затем и заползая под лежащий труп. А уже начиная приходить в себя, брюнет смог выдавить из себя лишь нечленораздельный хрип, все так же адресованный валяющейся голове Грея, которая теперь уже никак не могла ответить, ехидно усмехнувшись после этого. Рот был всего лишь слегка приоткрыт в немом крике, а из него что-то капало, не то слюна, не то та же красноватая жидкость, медленно стекающая вниз по щеке, а многочисленные маленькие капли создавали оранжевую лужицу на холодном полу прямо под губами. Да и те же глаза стали слегка заплывать, становясь водянистыми и пустыми, и только после этого Зака стало понемногу отпускать от нахлынувшего гнева.       Чуть оглядевшись по сторонам, парень обратил внимание на то, что весь пол залило кровью, правда, разобрать, где чья, уже никто не мог. Из раны Зака до сих пор текла горячая жидкость, смачивая собой и без того красноватые джинсы, пачкая пол, а из-за ворота убитого в момент обезглавливания брызнуло так, что долетело даже до Рей, в это время лежащей чуть поодаль.       Одно движение косы, и человек лишился головы, как бы иронично это ни звучало. Черная пелена залила Заку глаза, и парень после этого действовал чисто интуитивно, будто бы в полной темноте размахивая косой, несмотря на надоедающий вопрос в голове, который вполне мог бы его остановить: «зачем?».       Ослабевшие руки в одно мгновение выронили тяжелую косу, что с гулким звоном упала на пол и напугала неподвижно лежащую девочку. Абсолютно отсутствующим взглядом она смотрела куда-то перед собой, все это время тихо плача, и только сейчас медленно перевела глаза на парня, глухо упавшего на колени. Немного проморгавшись, девочка вновь взглянула на происходящее вокруг уже более осмысленным взглядом и слегка прищурилась, разглядывая брюнета.       — Зак… Твои бинты…       Его рука рефлекторно касается своей щеки, но абсолютно не чувствует того привычного слоя белой марли. Обеспокоенный взгляд мечется по полу в поисках потерянного, а в глазах начинает рябить от постоянного алого, из-за чего парень жмуриться и трет глаза, пытаясь, в какой-то степени, взбодрить себя. Но вокруг себя ему удается разглядеть лишь красный, такой привычный и донельзя надоевший парню цвет, где-то среди него плавающие обрезанные ошмётки бинтов Зака, что успели пропитаться охладевшей кровью и стать омерзительно-мокрыми, и когда-то белый конверт, за которым парень невольно потянулся обгоревшей рукой.       «— Как видишь, я держу свое слово. Это деньги за последний месяц, который ты «работал» на меня.»       Парень с силой сжал бумажный сверток в руках и швырнул его куда-то в сторону, раздраженно прикрыв при этом глаза.       — Зак? С тобой все нормально?       Видя подобное поведение парня, Рей стала приподниматься сначала на руках, шипя от боли из-за синяков и ссадин, оставленных тут и там все тем же мертвым владельцем квартиры, после чего все же села, ни на секунду не отводя взгляда от брюнета. Лёгким движением руки она вытерла намокшую от слез щеку и стала сильнее вглядываться в неподвижный силуэт парня, который за эти минуты ограничился лишь своеобразным рычанием.       — Ты слышишь меня?       Ответом было лишь глухое падение парня на пол и красноречивая тишина, которая на все последующие вопросы могла сказать лишь типичную фразу любого автоответчика на телефоне: абонент недоступен для звонка.       — Черт…       Сил не хватало уже даже на банальную панику, а потому Рей молча подползла к лежащему, легко скользя по влажному полу, и аккуратно перевернула парня на спину, быстро потянувшись за рядом лежавшей сумкой. В ней было все необходимое, чтобы хоть чуть-чуть, но привести брюнета в нормальное состояние.       Она начала разматывать бинт, отложив тот на какое-то время в сторону, после чего достала иглу с вдетой в небольшое ушко нитью, и зажала ее у себя в зубах, начиная приподнимать толстовку вверх, что было трудно в данной ситуации.       — Время сэкономить он хотел. Отказался даже перевязать рану. Убил мистера Грея, когда тот над ним вдоволь поиздевался… — глаз девочки невольно скользнул на расслабленное лицо парня. — Так и знала. Порезал.       На темной коже, покрытой и без того многочисленными шрамами напополам со страшными ожогами, выделялись кровоточащие порезы на щеках и подбородке. В черных волосах запутались остатки грязных бинтов, которыми до этого убийца обматывал изуродованное лицо, впрочем, на руках теперь тоже виднелись многочисленные царапины от ножа. Им нещадно срезали бинты с раненного убийцы, высмеивая каждую попытку хоть как-то реабилитироваться, восстановиться после ужасающего пожара, произошедшего много лет назад. А наблюдая все это со стороны, Рей лишь удивлялась тому, как Заку не ткнули в глаз самым кончиком лезвия, ведь срезали бинты совсем близко.       Вернувшись к тому, с чего блондинка начинала, она аккуратно проникла пальцами в теплую плоть, прекрасно понимая, что если дернется хоть немного, Зак действительно сможет умереть. А потому, нащупав не сильно глубоко засевшую скользкую пулю и вцепившись в ту мертвой хваткой, она стала понемногу доставать небольшой кусок свинца наружу, который, к счастью, выскользнул из пальцев только в тот момент, когда рука полностью находилась в подвешенном состоянии над лежащим телом.       Рейчел не стала тратить время на поиски улетевшей в неизвестном направлении пули и начала медленными, неторопливыми стежками зашивать рану Зака. После этого оставалось лишь последнее — перевязать все это чистой, заранее размотанной марлей, как Рей вздрогнула от звонкого уведомления телефона, который, к ее удивлению, доносился откуда-то из кармана брюнета.       Вытерев руку о ближайший диван, она полезла за телефоном, или же за тем, что издавало похожие звуки, находясь где-то в толстовке убийцы, после чего увидела на экране гаджета новое сообщение, прочитав которое, она страдальчески зажмурилась, не удержавшись от тяжелого вздоха.       — Вот только полиции сейчас не хватало. И когда мистер Грей успел их вызвать?