Убей меня, если сможешь

      — Почему ты такой тяжёлый? — тихо бубнила Рей, когда тащила расслабленную тушу парня по коридору, придерживая того под мышками.       На этот вопрос сейчас он ответить не мог, находясь без сознания, а потому девочке оставалось лишь молча волочить его по и так уже грязному, а из-за этого ещё и скользкому паркету, постоянно падая на слишком гладкой поверхности.       Она мало что могла придумать в ситуации, где они оказались, фактически, заперты с Заком в квартире, из окна которой пришлось бы лететь и лететь, если бы они вдруг захотели спрыгнуть с какого-нибудь балкона. А потому, что парень прибывал в данный момент явно не в реальном мире, спокойно ползя по полу вслед за блондинкой, сбежать до приезда полиции у них бы не получилось. Ведь если же брюнет мог схватить Рей, перекинув ту через плечо, что довольно быстро, кстати, вошло в его привычку, и побежать в нужном направлении, для девочки даже рука убийцы казалось ужасно тяжёлой; что уж там говорить о целом Заке. Именно поэтому блондинка упорно тащила его в свою комнату, где она чувствовала хоть какую-нибудь защиту. Правда, эта «защита» в данном контексте была совсем не в переносном, а вполне в прямом смысле.       Как только девочка перешагнула порог нужного помещения, прислонив парня к стене под окном, она тут же стала судорожно лазать по шкафам, выкидывая оттуда все содержимое. В воздух летели различные платья, футболки, какие-то брюки, даже туфли. И все это ради того, чтобы докопаться до нужных вещей, которые сейчас могли помочь этим двоим, как никогда. Бежать было некуда, а значит оставалось нападать самим, чтобы оборона приносила хоть какие-то результаты.       Последним же местом, где она собиралась посмотреть, ненадолго задумавшись перед этим, стал матрас ее спального места, под который она незамедлительно полезла, водя рукой в разные стороны, чтобы ничего случайно не упустить. Правда, искать там что-то пришлось в несильно удобной позе, стоя на ушибленных и раскрасневшихся коленях, в это время неестественно наклоняясь чуть в сторону. Но пальцы вдруг нащупали небольшой пистолет, а как выяснилось позже, тот был даже полон патронов; его она сложила к остальным таким же, аккуратно выложенным на мягком покрывале кровати.       Она недолго смотрела на представленный ей арсенал, рассматривая не сильно большое, но и не сильно маленькое количество огнестрельного оружия, а после недолгого изучения ее расстраивала лишь одна мысль — автомат был всего один.       — Как я могла не подумать про такую ситуацию, как эта? — простонала Рейчел, прикрывая лицо ладонями. — Больше толку от автоматов, если их много.       На всякий случай она сбегала до спальни Грея, где нашла ещё парочку коробок с патронами и кинжал под подушкой; на кухне обнаружила тот самый пистолет, из которого ранили Зака, и со всем этим добром вернулась обратно в комнату, скинув к остальному. После этого она села на пол, напротив кровати, и принялась усиленно думать, как же ей поступить.              — Аня.       Девушка стояла возле выхода из помещения, опираясь спиной на холодную стену и скрестив руки на груди. Толпа, которая все это время сильно шумела и не позволяла протиснуться к стойке с оружием, буквально вытеснила Аню к самой двери, а пускать вглубь комнаты просто отказывалась. Хотя в этом тоже был свой плюс — из распахнутой двери веяло прохладой, из-за чего девушке не приходилось стоять все это время в духоте. А находилась она в таком положении уже около четверти часа, ожидая своей очереди на выдачу, и все это время постоянно думала о предстоящей поездке, повторяя в голове слова звонившего.       «— Я смог его ранить, когда он в очередной раз на меня набросился… Но он теперь разозлился еще больше! Он не прекращает меня искать!»       Кто бы мог подумать, что Грей окажется слишком хорошим актером, который сможет без труда заставить сотрудников полиции поверить ему на слово. Откуда же им было знать, что мужчина в это время стоял на кухне и спокойно ждал, пока остынет его ароматный кофе, с усмешкой посматривая на дверь, за которой не прекращали ругаться пришедшие «гости». Никто не знал, что он умиротворенно попивал горячий напиток, когда на том конце казалось, что мужчина давится слезами, а еле различимый гул негромких голосов в коридоре создавал нужную атмосферу, чтобы все стало в разы правдоподобнее. Хотя какие-то обрывки фраз все же получалось различить в этом постоянном бубнеже:       «— Ты издеваешься?.. Ты ранен. Он… в тебя… нет плана?.. Зачем?»       Голос девчонки звучал слишком уж встревоженно, из чего Аня сделала вывод, что блондинка не просто на словах беспокоилась за убийцу, а зная ее, можно было предположить, что она будет биться за него до конца, в особенности, если тот ранен…       — Аня.       …В подобных ситуациях Рейчел представляла угрозу всем, даже тем, кто не так, в понимании блондинки, смотрел на Зака…       — Аня.       …Сейчас нужен был план, как никогда раньше, потому что обычным штурмом эту парочку не взять. Правда, к сожалению, это, похоже, понимала только девушка…       — Аня, твою мать!       — А?       Она слегка вздрогнула и тут же подняла голову на говорившего; на того, кто вот уже целых пять минут пытался достучаться до сознания девушки, держа в руках пистолет.       — Не а-кай мне тут. Бери, сама же сказала, что дело срочное.       Почему-то только сейчас Аня заметила, как помещение опустело, из-за чего и дышать стало в разы проще, и постоянный гул перестал неприятно давить на уши. Девушка послушно взяла оружие и сложила в кобуру, висящую на поясе, как-то отстраненно кивнув мужчине, что тот лишь ухмыльнулся подобному поведению сотрудницы. Она постоянно думала. Анализировала и думала, когда остальные списывали подобную невнимательность на нервы или же обычный страх.       — Не волнуйся, — тихо говорит он и аккуратно кладет теплую ладонь на плечо Ани. — Ты выжила после встречи с этим убийцей, поэтому выживешь и сегодня.       Девушка тут же подняла глаза на говорившего и тихо кивнула в ответ, выходя в прохладный коридор, когда в голове появилось ещё больше мыслей по поводу Ангела Смерти. И ведь она бы сейчас поспорила со сказанным — Зак всегда оставлял в живых людей, которые ему нравились, но только в те моменты, когда у него были и другие пути отступления, без лишних трупов. Сейчас же его загнали в угол, ранили, а под рукой находилась лишь обиженная на весь мир девчонка, готовая разорвать любого, кто попытается напасть на нее и уж тем более — на Зака. Было слишком наивным полагать, что и сегодня Ангел Смерти со своим маленьким «бесом» оставят хоть кого-то в живых, пока будут сбегать от полиции. Даже если бы их пошла арестовывать Аня, она была в этом уверена.       — Хотя зачем он напал на того человека?       Аня вдруг остановилась и ещё раз посмотрела на ситуацию с разных сторон. В последнее время, она слишком много времени и сил уделяла на мозговую активность по поводу той или иной ситуации, в особенности, если же проблема была серьезная, как, к примеру, эта.       — Айзек уже давно не нападает на людей просто так, в особенности, если просто захотелось кого-то убить. Этот мужчина ему что-то должен? Деньги? Моральный ущерб? Или же это…       Она посмотрела куда-то перед собой и слегка нахмурила брови из-за излишней сосредоточенности на своих мыслях.       — …месть?       В кармане завибрировал телефон, который Аня неторопливо достала и, все ещё мысленно находясь довольно далеко отсюда, поднесла гаджет к уху, сказав невзрачное «ало».       — Какое, к черту, «ало»?! Быстро притащила сюда свою задницу! Это же пизд… очень серьезная ситуация! Где, бл… блин, тебя носит?! Мы прямо сейчас уезжаем!       — Вы сегодня слишком уж вежливы, — ехидно подметила девушка, заметно ускоряя шаг в сторону выхода на улицу.       — Да не могу я нормальным языком разговаривать при сотрудниках из другого отдела… Да и… — мужчина будто бы отошёл от гомонящей толпы людей, отчего вдруг стало гораздо тише на том конце, — …мало того, что они пристыдили меня, — человека, старше их по званию — так ещё и штраф заставляют платить за сквернословие! Приходи уже, блять, быстрее. Хоть одного нормального человека хочу рядом с собой видеть… Нет, это не мат. Не мат, говорю! Тебе послышалось!..       Аня незамысловатым движением сбрасывает вызов и вылетает на улицу, начиная взглядом искать группу нужных ей людей, на которую натыкается почти что сразу. Правда, находит она их, отнюдь не визуально. Уж слишком громко каждый из стоящих там высказывал свое дорогое мнение, которое слушать никто даже не собирался, отчего девушка тяжело вздохнула, в очередной раз погрузившись глубоко в раздумья, пока подходила к гудящим машинам.       — Ну, наконец-то! Садись уже, и поехали!              Аня все не прекращала думать, как же следует поймать убийцу с девчонкой, чтобы обойтись без лишних жертв. Блондинка при сложившихся обстоятельствах была куда опаснее, чем в прошлый раз, когда она запросто перебила кучу сотрудников полиции, а по совместительству, ее коллег. Расслабляться не стоило ни на секунду, а единственным верным решением данной проблемы было тихое и самонадеянное выманивание устрашающей парочки из их удобного убежища. Пробираться туда напролом, когда блондинка была вооружена до зубов, как предполагала девушка, казалось не очень хорошей идеей, и даже по понятным причинам. Правда, в том, что сотрудницу полиции вряд ли кто послушает, она также не сомневалась.       Про хозяина квартиры Аня уже и вспоминать не стала — он был мертв, хотя откуда появилась такая догадка, девушка сама до конца не понимала; она просто знала, что за жизнь звонившего беспокоиться уже не стоит. Вместо того, чтобы скорбеть по усопшему, что не принесло бы сейчас абсолютно ничего, нужно было придумать, как спасти жизни солдатов, которых, безусловно, отправят туда для разведки, а может, и поимки преступников.       — Слушай, отстань, а? У нас важное задание, не беси меня своей правильностью…       — Но как вообще можно разговаривать матом десятиэтажного строения?       — А я тебе уже в десятый раз повторяю: «бля» — это не мат.       — Да самый настоящий!       — «Бля» — это не мат!       — Прекратите спорить с очевидным!       — Аня, — страдальчески протянул мужчина, поворачиваясь к рядом сидящей девушке, после чего недовольно зажмурился. — Ударь его, он к тебе ближе.       Аня лишь пожала плечами и продолжила смотреть в окно машины, наблюдая за стремительно проплывающими мимо деревьями и зданиями. Она снова попыталась возобновить поток своих мыслей, правда, получалось это теперь гораздо хуже из-за слишком громко спорящих пассажиров; один из них яро стоял на том, что мат в жизни — наше все, а второй же, сидя на пассажирском переднем сидении, утверждал, что мир будет куда лучше, если из него убрать всю нецензурную брань. Сосредоточиться на своих мыслях не помогало даже то, что девушка усиленно старалась затыкать уши, ведь теперь голоса хоть и становились тише, но все ту же неприязнь можно было услышать и в отдаленно шуршащих репликах.       — Вот у вас есть семья?       — Ну есть.       — А дети есть?       — Ну есть.       Парень, перепробовавший все способы по вовлечению офицера в свою веру, видимо, отчаялся, начиная давить уже на последнее, что пришло ему в голову. Было видно, что его идеи по вразумлению мужчины уже давно исчерпались, а неоспоримые аргументы — закончились, но он упорно продолжал что-то из себя выжимать, за что хотелось ему аплодировать.       — Так почему же вы продолжаете материться, как сапожник?!       — Так потому и матерюсь, что дома нельзя!       — Сквернословить нельзя нигде!       Мужчина устало потёр глаза и тяжело вздохнул.       — А у тебя семья есть?       Парень на какое-то время замолчал, несколько оторопев от подобного вопроса, после чего отрицательно покачал головой. Мимолетное молчание сопровождалось гудением все того же мотора едущей машины, когда парень все же снова открыл рот, чтобы сказать что-то еще.       — Так и отъебись от меня, блять, уже! — выдохнул офицер и раздражённо прикрыл глаза. — Проблема… Хотя нет, это не проблема. Это пиздец, выходящий за все рамки! И ты тут еще со своим «не ругайтесь»! Не тому внимание уделяешь!       И только после этого в салоне автомобиля, наконец-то, воцарилась долгожданная тишина, которую все это время просила девушка. Но даже несмотря на это, та сосредоточенность возвращаться не собиралась; потому оставалось ждать приезда и надеяться, что доедут они до места назначения, играя в молчанку, прелести которой почему-то все благополучно забывали.       — Долго ещё ехать?       — Уже приехали, — сдержанно отвечает водитель, будучи явно не в восторге от того, кого пришлось ему везти.       Аня снова устремила свой взгляд в окно и краем глаза заметила промелькнувшую мимо машину скорой помощи, вдруг придя в себя после недолгого «отсутствия» в реальности. Автомобиль остановился, и девушка тут же выскочила на улицу, увидев вокруг большое количество людей, то и дело переговаривающихся и недоверчиво поглядывающих на бегающих туда-сюда полицейских. Только что приехавших толпа окинула скептическим, если не презрительным, взглядом, почему водитель поторопился в скором времени покинуть это место, как минимум, не желая становиться объектом всеобщего внимания.       Прохожих зевак визуально казалось много, да и они не то, что не уходили, люди даже не прекращали кричать на молодых парней в форме, итак выполняющих работу сверх своих физических возможностей. Они бегали по различным поручениям, даже самым незначительным, хотя их самой главной задачей до сих оставалось разогнать столпившийся народ, который так и не хотел уходить.       — Прошу покинуть данную площадку! Здесь находиться небезопасно! Да я знаю, что вы здесь живёте! Вы об этом сказали раз десять за последние несколько минут! Эй! А вы куда?! Ах, вы репортёры… В таком случае идете не просто далеко, а прямо нахуй. Да-да, прямо туда! Ну кто-нибудь, помогите мне!.. Да уберите камеру, Господи!       Несчастному парнишке оставалось лишь посочувствовать, потому что на помощь ему не особо торопились. Остальные же находились в не менее прискорбных ситуациях, именно поэтому каждый из них находился, фактически, один; в то же время их было несчётное количество, множество изнемогающих и уставших, несмотря на то, что все началось сравнительно недавно.       — Что происходит вообще? — негромко спрашивает Аня и озирается по сторонам, когда кто-то вдруг останавливается возле нее и тяжело вздыхает, в некотором роде, даже отпыхиваясь.       — Эвакуация людей с восьмого по одиннадцатый этаж в том подъезде, — устало отзывается парень, видимо, уже в сотый раз говоря одну и ту же информацию разным не сильно адекватным людям.       — Там сидит убийца?       — Ага… — вяло хрипит тот. — И почему никто никогда не слушает полицию, когда нужно?..       Он лениво поплелся в сторону толпы снова надрывать свой и без того сиплый голос. Аня лишь тихо вздохнула, проводив взглядом ушедшего, и почувствовала лёгкое прикосновение теплой ладони на своем плече, тут же обернувшись.       Для того, чтобы увидеть лицо кого-то, кто вдруг решил обратить на нее внимание, ей пришлось немного запрокинуть голову назад, тут же встретившись взглядом с серыми глазами, отливающими сталью. Он небрежно встряхнул головой, поправляя лезущие в глаза темные пряди волос, заставив Аню лишь вопросительно изогнуть брови из-за своего появления, чуть прокашлялся и тяжело вздохнул, чуть приоткрыв рот.       — Вы зря сюда приехали. В этом не было необходимости, — сдержанно шипит мужчина, стоящий перед ней, почему Ане оставалось лишь догадываться, с кем ей представилась возможность поговорить. — Ситуация находится под нашим контролем, поэтому осмелюсь попросить вас уехать.       Незамысловатым движением он достает из кармана небольшую корочку, которую тут же раскрывает и демонстрирует девушке удостоверение, в которое та недолго вчитывается — ей хватает и крупно пропечатанных букв, сложенных в название нашумевшей когда-то организации, которую между собой работники полиции называли «тайным отделом». Сильная и действительно полезная, но сейчас же девушка не очень-то и обрадовалась их появлению.       — То есть вы хотите сказать, что я и остальные здесь не нужны?       Девушка скрестила руки на груди, ожидая, что собеседник лишь покачает головой в разные стороны и как-нибудь оправдается, ведь Ане пришлось быть одной из тех немногочисленных свидетелей, сумевших выжить; такие люди были крайне ценны для следствия. Но мужчина тяжело вздохнул и развел руками в разные стороны, почему-то, видимо, посчитав такой довод несущественным.       — Именно это я и хочу сказать.       Он указал рукой на запарковавшуюся рядом с ними некоторое время назад машину и добродушно улыбнулся, отчего Ане тут же стало противно. В его эмоции не было хотя бы капли той искренности, которая обычно сопровождала радостное искривление губ, поэтому данное зрелище вызывало лишь отвращение; девушка, смотря на это, даже поморщилась.       — Вы… серьезно?       Неуверенная, да даже, в некотором роде, растерянная интонация заставила собеседника улыбнуться ещё шире, только теперь как-то злобно, с хитрым прищуром серебристых глаз.       — Абсолютно. Покиньте…       Раздался громкий крик, отвлекший как этих двоих, так и всех, кто так или иначе находился неподалеку. Из-за него тут же зазвенело в ушах, после чего их и вовсе заложило, а среди наступившей тишины протяжный вой стал отдаваться неприятным писком в голове; люди прекратили ненужные разговоры, перестали бегать и кричать, пытаясь найти того, кто так ревел. Но все натыкались взглядом лишь на таких же людей, что точно так же беспорядочно крутили головой в разные стороны и искали, по их мнению, какого-то припадочного, который от скуки решил вдруг привлечь к себе внимание. Но все оказалось куда серьезнее.       Из здания, из того самого подъезда, выскочил невысокий паренёк с пистолетом в намертво сжатых пальцах, размахивая руками, будто бы совсем не контролируя их. Он бежал куда-то напролом, казалось, абсолютно не видя вокруг себя той толпы, которая даже не думала расходиться как тогда, так и сейчас. Парня не волновало, что ему вслед кидали обидные обзывательства те, кого он случайно сбил, ему было все равно на то, что кто-то пытался у него узнать, почему он так кричит, он просто пытался убежать, сбежать отсюда, оказаться в месте куда дальше, чем соседний двор, никак не беспокоясь о возможных преградах.       — Ну ебать… — раздалось возле Ани, и она увидела рядом с собой все того же офицера, задумчиво проводящего взглядом убегающего полицейского. — Ловите его кто-нибудь! Убежит же! Да похуй на жильцов! Поймайте его!       — Не самое лучшее, что вы могли бы сейчас сказать…       Офицер постоял так какое-то время, после чего махнул рукой и поморщился.       — Похуй. Главное это нечто сейчас поймать.              Дрожащими руками парень сжимал стакан с водой и смотрел уже какое-то время перед собой, пока ему задавали типичные вопросы по поводу самочувствия. Ему было трудно сейчас отвечать, потому что он до сих пор мысленно находился в том подъезде, до сих пор стоял возле стены и слышал последние вздохи своих товарищей, которые, будучи слишком самоуверенными, выбили дверь в квартиру и попытались взять цель силой. Он до сих пор ощущал звонкие выстрелы, которые, как он думал, предназначались девчонке и тому убийце, чувствовал дуло пистолета, которым ради проверки ткнули ему в грудь, выглянув в подъезд, и слышал тихие слова маленькой девочки:       «— Так и будешь стоять? Мне не составит труда выстрелить, если ты продолжишь идти дальше. Но ты можешь уйти. Прямо сейчас.»       Парень жмурится и старается глубоко дышать, как ему советуют врачи, все это время мельтешащие синими пятнами перед глазами, но это почти не помогает. Пальцы с силой продолжали впиваться в стакан с прохладной жидкостью, в какой-то степени отрезвляя полицейского, но абсолютно почему-то не возвращая того в реальность.       — Да что там произошло? — в очередной раз спрашивает Аня, сидя рядом с парнем, и уже буквально скрипит зубами от негодования.       — Отстань от него. Все равно сейчас ничего дельного не скажет, — буркнул офицер, с неким подозрением косясь на темноволосого полицейского, с которым девушке приходилось говорить до этого. — А вот он скажет.       — Не скажу.       — Скажешь.       — Не обязан.       — А вот тут ты не прав, — в разговор влезает и Аня, теперь тоже с недоверием поглядывая в серые глаза нахмурившегося собеседника. — Теперь ты просто обязан рассказать, по какой такой причине вы уже послали туда отряд. Вы надеялись, что возьмете их с помощью обычных приемов?       Мужчина молчал, поджимая аккуратные губы и хмуря густые брови. Его стальные глаза бегали по земле, изредка встречаясь с настойчивым взглядом девушки, периодически останавливаясь на дрожащей фигуре выжившего, а так же на грозного вида офицере, скрестившего руки на груди. Весь вид агента организации выдавал некую растерянность, а тяжёлое дыхание говорило об активном мыслительном процессе, из-за чего даже становилось интересно, о чем же он думает.       — А с каких пор мы перешли на «ты»? — вдруг спрашивает мужчина и свысока смотрит на Аню, чем в очередной раз выбивает опору из-под ее ног. — Да и вам я действительно ничего не должен. Поэтому прошу меня простить, но я ухожу.       Он даже развернулся и сделал пару шагов в противоположную сторону от группы людей, чтобы действительно покинуть неприятное общество, когда рация, висящая у него на поясе, внезапно зашелестела и что-то забубнила, заставляя вздрогнуть всех окружающих. Заметнее всех подскочил тот, чья рация, собственно, и зашуршала, будучи просто неготовым к подобному, а чуть успокоившись, он стал тщательнее вслушиваться в неразборчивое протягивание гласных звуков.       — Меня слышно? — тихо спрашивает слишком уж тонкий голос для местных сотрудников полиции, отчего легкий холодок проходится по коже светлоглазого мужчины; он поспешил взять в руки аппарат связи и поднес тот ко рту, долго не решаясь что-либо сказать в микрофон.        В голове тут же стало пусто, а все вопросы, которые требовалось задать в подобных ситуациях просто выветрились. Поэтому брюнет ещё какое-то время молчал, отведя взгляд в сторону и поджав губы, после чего все же приоткрыл рот и аккуратно спросил, буквально выдавливая из себя каждый звук:       — Кто это?       — Как будто не знаешь, — пробурчали на том конце.       — Что тебе нужно?       На короткое мгновение повисла гнетущая тишина, которую не торопились нарушать как сероглазый полицейский, так и те, кто просто наблюдал за не особо разнообразным разговором. Из рации то и дело доносились какой-то скрежет и шипение, которые почему-то пугали, а потому все с нетерпением вслушивались в повисшую тишину и ожидали ответа от все того же тихого голоса.       — Заберите отсюда тела. Мне на них смотреть неприятно… — в интонации прозвучала нотка отвращения, но никто даже не шелохнулся по направлению к подъезду. — Да и скоро пахнуть будут…       Агент рывком подскочил к уцелевшему из отряда и вцепился тому в плечи, начиная неистово его трясти.       — Они что, все мертвы?! — кричал брюнет. — Я спрашиваю, они мертвы?!       — Как будто ты не мог об этом догадаться… — в очередной раз бурчит офицер и подходит к нему ближе.       — Я понимаю, просто испугаться, но какого черта ты сидишь сейчас здесь, а не лежишь вместе с ними?!       Парня затрясло сильнее, чем раньше, а из глаз стали катиться горячие слезы отчаяния, когда перед его глазами снова и снова стали мелькать красочные картинки происходящего в том злополучном подъезде.       — Ты просто трусливо поджал хвост и сбежал! Такие люди не нужны в нашей организации!       — Не начинай истерику из-за того, что сам натворил.       Несколько холодный и спокойный голос наблюдающего все это время офицера заставил брюнета вздрогнуть. Серые глаза тут же устремились в его сторону и презрительным взглядом окинули того сверху вниз. Было похоже на то, что он сейчас наброситься на стоящего перед ним человека, о чем говорили побелевшие костяшки сжатых кулаков и все то же тяжелое дыхание. Но мимо него спокойным шагом прошла девушка в ту сторону, откуда совсем недавно выбежал несчастный полицейский, и тяжело вздохнула, пробираясь сквозь гомонящую толпу, а ненадолго остановившись, попросила рацию у ближайшего сотрудника данной организации, в обмен отдав ему свой пистолет. Ей все же нужна была хоть какая-то связь с внешним миром, когда она пойдет к нашумевшей парочке, но драться и уж тем более стреляться она не собиралась.       — Ты куда пошла? — в очередной раз шипит парень и приподнимается на ноги, зло смотря в спину удаляющейся девушки. — Ты совсем идиотка? Или «надеешься, что возьмёшь их с помощью обычных приемов»?       Аня ничего не сказала в ответ, продолжая уверенно шагать к поставленной цели, вгоняя в ступор всех окружающих.       — Да куда она пошла?! Ей жизнь не дорога, что ли?!       — Да нет же, блять. Она пошла всего лишь забирать трупы, как попросила девочка. Не спрашивай зачем. Она просто ебанутая.