За пропастью

Тартана размеренно и бесшумно покачивалась на волнах. Единственный ее парус с кливером были спущены, чтобы ветер ночью не унес суденышко далеко в открытое море. Томас позволил себе несколько часов сна после очередного суточного плавания. У него вроде были компас и карта, но не было опыта их применения в экстремальных условиях. Он просто двигался на запад, пользуясь своим скудным опытом навигации. Управлять маленьким парусным рыбацким судном он умел благодаря отцу. Одному справляться было намного тяжелее, чем вдвоем, но Томас не жаловался. Главное, что он смог уплыть с проклятой земли. Отсутствие бурь вот уже третий день было для Томаса невероятной удачей. Его тартанка перевернулась бы после первой же большой волны. Будет обидно, если за несколько миль до пункта назначения начнется шторм. Хотя ничто не сравнится с разочарованием из-за собственного топографического кретинизма. Томасу хотелось уже ступить на твердую землю острова Браулеса, который, судя по карте, должен был в скором времени появиться на горизонте. Ему хватило бы и нескольких суток, если бы с ним был кто-то еще, несший вахту ночью. Просыпаясь с первыми лучами солнца, Томас первым делом корректировал маршрут, ориентируясь по стрелке компаса, после чего продолжал плавание. Без навыков штурмана отклониться от курса было проще простого. К счастью, Томасу хватило ума еще на суше сопоставить свое местоположение с западом. В любом случае он не пропустил бы мимо целый остров. Пара часов, отпущенных на сон, не должна была сильно навредить планам. Однако по подсчетам уже сегодня он должен будет прибыть на Браулес — не пользующуюся особой популярностью у моряков торговую точку. Остров являлся скорее пересадочным пунктом, куда привозили людей, желающих уплыть на южный континент или располагающийся на юго-востоке архипелаг. Томас не понимал, зачем людям понадобилось плыть к необжитым землям с агрессивной фауной и недоброжелательными коренными жителями. Впрочем, он сам направлялся на незаселенный континент, так что причины у каждого свои. Размяв мышцы после сна в неудобной позе, Томас сунул в рот сухарь и стал осматриваться. Земли в округе он по-прежнему не обнаружил, поэтому сверился с компасом, сделал некоторые пометки на карте и, быстро покончив с сухарем, поднял парус. Если и сегодня Браулес не покажется на горизонте, Томас всерьез обеспокоится. Убедившись, что паруса наполнились ветром, он сел за румпель и слегка изменил направление корпуса тартаны. Наверняка во время его сна волны сбили корабль с курса, поэтому небольшая корректировка не помешает. День для Томаса прошел спокойно, и ничто не предвещало беды, кроме появившейся на юге темной тучи. Находилась она пока далеко, но к ночи точно нагонит. К невероятному счастью, впереди показалась земля. Когда почти стемнело, Томас аккуратно миновал рифы, что было довольно сложно из-за поднявшихся волн, и заплыл в бухту острова, скрываясь от надвигающейся бури. Хотя она могла и пройти мимо. В любом случае Томаса она больше не волновала. Вытащив тартану на берег, он сложил вещи — карту, компас, веревку и бандану — в наплечный мешок и на мгновение застыл у корабля, проведя рукой по шершавому деревянному корпусу. — Хотел бы я когда-нибудь снова пуститься на тебе в плавание, чтобы вернуться домой. Оставив тартану на диком берегу, Томас двинулся вглубь острова. Лучшим вариантом было заплыть через пристань, но с него тогда наверняка бы спросили какое-нибудь разрешение или патент — вдруг он пират. С другой стороны, вход в портовый город тоже мог охраняться. Вернуться назад и попробовать доплыть до континента самому? Слишком рискованно. Тартана не предназначена для долгого плавания. То, что Браулес находился достаточно близко, сыграло на руку, но на этом все. Продолжи Томас путь дальше, тартану бы попросту перевернуло от сильного ветра, а сам он пошел ко дну. Умирать ему категорически не хотелось. Побродив немного по сумеречному редколесью, Томас вышел на западную сторону Браулеса, где располагался, к счастью, открытый портовый городок. Хотя городком его было сложно назвать из-за практически полного отсутствия жилых домов. Здесь на пути вниз к побережью располагалось несколько лавок с товарами для путешественников, два больших склада и таверна. Вдали по огням угадывался всего один корабль. — Замечательно, — фыркнул Томас. — И где мне искать капитана? Не в кабаке же… — Почему нет? — послышался чей-то голос. Томас испуганно шарахнулся в сторону, запнувшись о свою же ногу, и упал в кусты. Обладатель голоса приглушенно хихикнул, когда Томас обеспокоенно завозился, вскочил, взъерошенный, тут же приняв боевую стойку… И устыдился своей реакции перед женщиной. — Отчего ты так напрягся? Ужель я подхожу на роль достойного соперника? — с легкой усмешкой в голосе произнесла незнакомка, поправив соскользнувшую с плеча шаль. — Нет, вовсе нет, — смутился Томас и спрятал руки за спиной. — Что вы в такое время делаете на улице? Не боитесь гулять одна ночью? — Если ты так за меня переживаешь, можешь защитить от каких-нибудь мужланов. Правда, я пока ни одного не вижу, — женщина коротко улыбнулась и вышла на свет фонаря, висящего над чьим-то домом. Удивительно, но выглядела она куда более благородно, чем казалось на первый взгляд: подкрашенные глаза и губы, тонкие черты лица, аккуратные брови, вьющиеся темные волосы, выбивающиеся из-под обернутого вокруг головы платка. Томасу не верилось, что она простолюдинка. Дворянка невысокого титула — возможно, но не жительница портового городка с населением в двадцать человек. Может, она здесь проездом? Кроме того, в глаза бросались ее манеры. Томасу не раз удавалось пообщаться с настоящими леди — девушками, воспитанными настолько, что правила поведения въелись им в мозг, отчего они уже не могли мыслить себя вне светского этикета. Женщина перед Томасом вела себя так же сдержанно: улыбалась, слегка приподняв уголки губ, неторопливо и педантично разглаживала складки длинной юбки, плавным отработанным движением руки заправляла выбившийся из-под платка локон. И ее взгляд — с хитринкой, немного снисходительный, но какой-то бесконечно глубокий, темный, притягивающий. — Ты тоже симпатичный юноша, — заметив пристальное внимание к себе, женщина будто бы смущенно дернула плечом и прищурилась, глядя на Томаса. — Люблю блондинов. — О, я не… — хотел было разрешить недоразумение Томас, но незнакомка вдруг засмеялась, двинувшись по дороге в сторону побережья. Ее очертания вновь размылись в темноте. — Откуда будешь родом? — Я… Ну… С восточного континента. — Томас неуверенно последовал за ней, держа дистанцию. — А название у него есть? — Не дождавшись ответа, женщина вздохнула. — Нет. Понятно. Если ты ищешь капитана, значит, хочешь уплыть куда подальше. Капитан корабля, стоящего сейчас в порту, может перевезти тебя на западный континент. Но если ты не предоставишь ему нужную информацию, то останешься здесь, и в лучшем случае через пару-тройку дней приплывет кто-нибудь еще. Тебе придется быть более откровенным, если не хочешь застрять на Браулесе. — Я сбежал. Женщина, не сбавляя шаг, бросила через плечо заинтересованный взгляд на Томаса. Тот смотрел себе под ноги. — Мне очень нужно на другой континент. Ради этого я бросил родителей, оставил прежнюю жизнь… Если бы я не покинул свой дом, свою страну, я бы не простил себе эту слабость. — Как тебя зовут? — без прежней веселости спросила незнакомка, останавливаясь у двери в таверну. — Томас, — вскинулся юноша. — Томас Ходингер, мисс. — А кто твои родители? — Э, ну, мать швея, отец управляющий… — Томас замялся. — На производстве. — Вот как, — по выражению лица женщины не было понятно, недовольна она или просто глубоко задумалась. Даже с серьезным, хмурым лицом она казалась невероятно красивой. — Знаешь, твой отец при такой должности мог бы раздобыть сыну лодочку покрепче. — Вы меня видели? — побледнел Томас, мысленно готовясь к сокрушительному разоблачению. — С утеса на той стороне острова прекрасно видно все восточное море, — пожала плечами женщина, — и тебя на маленьком одномачтовом паруснике. — Это наше с отцом рыбацкое судно. Удивляюсь, как оно не развалилось прямо в море. Мне повезло. — Верно подмечено. Что же, я могла бы помочь тебе найти капитана и упросить его перевезти тебя на континент. Но что ты дашь мне взамен? — резонно заметила незнакомка, запахнувшись в шаль. — О, да, плата. Томас с энтузиазмом принялся копаться в наплечном мешке, ища что-нибудь ценное. Разумеется, с него потребовали денег — никто не работает безвозмездно, и юноша был готов к суровой реальности. С мамиными сережками ему, видимо, придется расстаться раньше, чем он думал. Выудив кисет из мешка, Томас ослабил шнурок и принялся ворошить пальцами драгоценное добро. — Что ты там видишь в такой темени? Думается мне, на свету сподручнее будет, — женщина сделала шаг назад, вставая вплотную к двери таверны. Томас шагнул к ней под свет фонаря и наконец подцепил одну серьгу. Однако вместе с ней из кисета в руку попал и синий переливчатый камешек, который также отдала ему мать перед тем, как он покинул родной дом, — лазурит или сапфир, геологи лучше разобрались бы. Назначение камня Томас не запомнил. То ли отдать кому-то надо было, то ли заложить, то ли в море бросить. Хотя… Такое сокровище — и в море? Бессмысленная трата драгоценных камней. Томас хотел было убрать его обратно, как вдруг женщина вцепилась ему в руку, устремив взгляд прямиком на синий минерал. Ее колкий взгляд прошил юношу насквозь, будто она нашла свою давно утерянную вещь у человека, который всячески отрицал наличие ее у себя. — Откуда у тебя это? — Хм, серьга? — уточнил на всякий случай Томас. — Нет, лазурит. — Незнакомка указала подбородком на содержимое в ладони. — Тебе его кто-то отдал? — В общем-то, да, но почему Вы спрашиваете? — Кто? — проигнорировала его вопрос женщина, продолжая допытываться. — Разве от моего ответа что-то зависит? — скептически высказался Томас, не понимая настороженности незнакомки. — Тебе неведомо, насколько сильно. Лазурит, что ты держишь, не найти ни у одного ювелира, ни в одном перстне дворянина, ни в одной короне Правителя. Лишь на дне морском, там, куда нельзя попасть обычному человеку. И правом обладать частичкой этого сокровища награждается далеко не каждый герой. Поэтому я спрашиваю, как к тебе мог попасть чистый лазурит? — Мне его мать отдала, — после небольшой паузы ответил Томас. — Сказала, что с ним я смогу доплыть до западного континента. Но как им воспользоваться, я не знаю. Если только отдать капитану… Лицо женщины внезапно просветлело, она заглянула Томасу в глаза, одновременно забирая у него сережку. — Это я возьму за плату… Как хорошо, что мы с тобой встретились. Разве мать тебе не рассказывала обо мне? Юноша замялся, старательно напрягая память, но в голову никаких историй о женщине в платках не приходило. Даже наставлений от матери относительно всезнающих незнакомок он не слышал. Впрочем, она могла быть и какой-нибудь дальней родственницей. Весьма странной и загадочной родственницей. О которой ему никто не собирался рассказывать, а ведь ему уже как три года двадцать. Поэтому он сделал вид, что заинтересован. И ничуть не сомневается в ее связи с матерью. — То есть, Вы мне поможете? — Отчего же нет? Сделка есть сделка. Идем за мной. — Открыв дверь таверны, женщина поманила Томаса за собой. Тот сунул лазурит в карман и вошел следом. В таверне царил полумрак, разгоняемый лишь огнем очага. На толстых деревянных столах никто не спал, на скамейках — тоже. Слабый запах жареного на вертеле мяса витал в воздухе, пробуждая аппетит. Было тепло, сухо и достаточно чисто для таверны. Хотя кому здесь мусорить? Разве что хозяину, дремавшему за стойкой. — Реджис, раскрой заспанные очи, я привела посетителя, — почти промурлыкала незнакомка, сажая Томаса за стол перед хозяином. Сухощавый старик с коротко остриженными седыми усами и толстыми бровями всхрапнул, встрепенулся и потер рукой лицо. — Кого черти принесли так поздно? Корабли уже не ходят, откуда он вылез? — невежливо для хозяина таверны отозвался Реджис, щуря глаза. — Как пить дать преступник, воришка или чего похуже, иначе зачем ему слоняться по городу ночью? — Это же твой гость, — осадила старика незнакомка. — Посетителей у тебя кот наплакал, а говоришь так, будто каждый день полный зал и деньги из карманов сыпятся. — Спасибо за напоминание, пригрел уже как-то таких полуночников. До сих пор вон крыша в углу протекает. А я ведь не злопамятный. — Брось, за Томаса я ручаюсь. — Незнакомка подошла ближе и, склонившись, стала что-то нашептывать Реджису. Томас не решился вмешиваться. — Слушай, я тебя, конечно, уважаю, но твой выбор спутников — сущий кошмар. Ты посмотри на него! Да на нем плащ рваный! И чумазый он какой-то. С чего ты вообще решила позаботиться о нем? — громким шепотом возмущался хозяин таверны, бросая на Томаса колкие недоверчивые взгляды. — Ты с ним заодно, что ли? Пособничка прижали небось? Контрабандой промышляете? Или чем похуже? Учти — если что, я с вами дел не имел! Выглядел Томас и впрямь не лучшим образом, пусть и старался в дороге сохранить приличный вид. В море особо не помоешься. От соли и прямых лучей солнца кожа зудела и шелушилась, Томас не мог перестать чесать отросшую колючую щетину. Сальные волосы и грязные зубы удивления у Реджиса не вызвали, но точно оставили неприятное впечатление. Состояние одежды тоже не располагало к доверию — какие-то бурые пятнышки, как от крови, заштопанные на скорую руку дырки. Не считая проведенных в море дней, Томас не мылся почти неделю. — Я прошу лишь дать ему кров и еду. Об остальном я сама позабочусь. — Женщина ненавязчивым жестом приложила к месту на платке, под которым находилось ухо, найденную серьгу. — Как думаешь, мне пойдет? — Что одна-то? Некрасиво, — усмехнулся Реджис и уперся руками в стойку, тяжело поднимаясь со стула. — Скажи ему, чтобы куда-нибудь в угол пересел. Пока хозяин таверны готовил ужин, Томас послушно переместился за самый дальний стол, едва освещаемый огнем очага. Незнакомка проследовала за ним. Во полумраке ее лицо невозможно было разглядеть. — Так… Где Вы с мамой могли встретиться? — расположившись на скамье, Томас решил возобновить разговор о связи его родителей с некой мудрой жительницей Браулеса. — Здесь, разумеется, — легко ответила женщина, — на этом самом острове. — Разве она не родилась и жила на одной земле? Зачем ей было куда-то плыть? — хмыкнул юноша. — По той же причине, по которой бежишь и ты. Тебе нужно уплыть куда подальше, я права? Она тоже искала спокойную и безопасную жизнь. Искала другие места, тихие, теплые, где не будет войн и угнетений. Я помогла ей, посадила на корабль до твоего родного восточного континента. И больше мы не виделись. Она была очень благодарна и, видно, до сих пор не забыла обо мне. От услышанного в голове у Томаса зародилось столько вопросов, что его молчание незнакомка истолковала как недоверие. — Понимаю, звучит удивительно складно, и мне нечем подтвердить свои слова. Ты можешь посчитать их ложью, и я не смогу доказать, что ты не прав. Но если ты допустишь такой вариант развития событий, то узнаешь много интересного. В самом деле, твоя мать мудро поступила, сохранив все в тайне. Я предпочитаю оставаться в тени. — Даже если я притворюсь, что поверил, зачем Вы мне все это рассказываете? Ждете, что я растрогаюсь до слез и целиком Вам доверюсь? — Вовсе нет. — Женщина улыбнулась, что было еле различимо в полумраке. — Ты кое-кого мне напоминаешь. Считай, у меня к тебе особое отношение. — О, благодарю, — сухо отозвался Томас и положил руки на стол. — Так, кто Вы? Добрая островитянка или беглая кочевница? Никак не могу понять, как к Вам относиться. — Зови меня Баронесса. — Это не имя. — Верно. Но у тебя тоже есть тайны, которыми ты не хочешь делиться. Устроим взаимный обмен информацией? Ты отвечаешь на мой вопрос, а я — на твой. Такой расклад тебя устраивает? Пока Томас взвешивал все за и против, Реджис подошел к их столу, расставляя перед юношей пару тарелок с бульоном и куском запеченной рыбы и кружку с компотом. Почувствовав запах горячей еды, Томас чуть не подавился слюной. Одними сухарями в море сыт не будешь. — Ешь, все твое. Обычно я наливаю посетителям медовуху, но ты не заслужил пока. — Большое спасибо, господин Реджис, я рад и тому, что Вы мне выделили, — воодушевленно заверил хозяина таверны Томас, с трудом оторвавшись от созерцания своего ужина. Тот лишь махнул рукой и вернулся за стойку, досыпать. По какой причине он вообще не закрыл таверну и не ушел спать в кровать, как нормальные люди, оставалось неясным. Баронесса тактично молчала, наблюдая за хлебающим бульон Томасом, у которого на лице было столько удовольствия от приема пищи, что даже отринувший прелести сытной жизни монах сожрал бы свою бороду от зависти. — Кштати, я шоглашен… — откусив приличный кусок хлеба, начал было Томас, но Баронесса его тут же перебила. — Ешь молча. Я подожду. Мне спешить некуда. — Ижвините, — смутился он и уткнулся в тарелку. Когда с ужином было покончено, Томас опрокинул в себя компот и сыто откинулся на стену позади. В сон стало клонить куда сильнее, чем раньше, но разговор с Баронессой еще не был завершен. Усилием воли Томас выпрямился и глянул на разглаживающую складки на юбке женщину. — Тогда я начну первым? — Как пожелаешь. Но скажу сразу, что у тебя всего два вопроса. Как и у меня. — Всегда же три было! — нахмурился Томас. — Не в этот раз. У нас мало времени, а тебе еще нужно выспаться, чтобы рано утром успеть на корабль. — Сразу бы сказали, я бы уже придумал, — пробурчал недовольно Томас и задумался, после чего стал медленно выговаривать слова. — Хорошо, ответьте мне, от чего бежала моя мать? — Как я и сказала, от прежней жизни, — тон Баронессы так и не изменился, оставаясь загадочным и слегка снисходительным. — Когда ты прибудешь в место назначения, ты поймешь. — Так, вот это сейчас было очень размыто и неточно. Разве ответ не должен быть более конкретным? — разочаровался Томас. — К сожалению, я по-прежнему не могу рассказывать тебе многого. Таковы мои условия нахождения здесь. — В таком случае, мой следующий вопрос будет именно о Вас. — Тогда советую обдумать его хорошенько, — насмешливо прищурилась Баронесса, прикрывая рот платком. Кажется, ей нравилось, что Томас испытывал неудовлетворенность от недостатка информации. — Моя очередь. Ты преступник? Юноша вдруг замешкался с ответом и заметно напрягся, отведя взгляд. Он нервно сцепил руки, держа ладони как можно плотнее друг к другу. — Наверное, да. Повисла недосказанность, но Томас не собирался продолжать. Секунды допустимой паузы прошли, нужные слова так и не были подобраны, и Баронесса решила, что на этом вопрос исчерпан. — Что ж, справедливый ответ. Твое состояние, скорее всего, — голос совести или страх наказания. Ты сказал, что бросил дом и страну, значит, у тебя была семья и связи. Семья же состояла из отца и матери, и жили вы, судя по всему, в достатке, раз у вас была целая парусная лодка и мешок драгоценностей. Поскольку я знаю твою мать, любовью ты обделен не был. И если ты преступник, то тебя преследует закон. Но если ты жил в любви и достатке, что могло толкнуть тебя на такое? Томас, я весьма заинтригована. — Я бы сделал столько же выводов, если бы Вы отвечали на вопрос полностью, — обиженно надулся тот, сложив руки на груди. — Значит, у тебя есть лишь одна попытка, чтобы получить достаточно информации для полной картины. Вопрос должен быть емким и точным. Клянусь, что отвечу честно и без увиливаний. Томас понимал, что ему в любом случае не получить тот ответ, который удовлетворит его целиком. За один вопрос Баронесса не даст ему нужное количество информации. Наоборот, она воспользуется конкретикой, чтобы дать жестко ограниченный ответ. Томас не верил ей, но почему-то не хотел убеждаться в том, что она лжет. — Вы… — Он облизнул губы, устремляя взгляд прямо на собеседницу. — Вы моя землячка, так? Баронесса выглядела настолько развеселенной, что не потрудилась скрыть довольную улыбку. Если бы не ее видимый характер, Томас бы подумал, что она смотрела на него влюбленно-восхищенным взглядом. — Насколько ты уверен в этом? — Стыдно сказать, что уверен на уровне интуиции. Просто подумал, если Вы посадили мою мать на корабль, который плыл в неведомые для нее дали, то уж Вы-то должны были знать, в какие. И, насколько мне известно, только там достойные условия для жизни, в отличие от других мест. — Да, Томас, ты прав. Я родилась там же, где и ты. На том загадочном восточном континенте, о котором ты не хотел говорить. — Сколько же Вы тогда здесь живете? Учитывая мой возраст, двадцать лет как минимум! — Достаточно, чтобы в родных землях сменилось поколение. Ты вызвал у меня столько ностальгических воспоминаний, что мне хочется пообщаться с тобой еще немного. И к счастью, у меня остался еще один вопрос. Томас тут же понял, что ему не отвертеться. Баронесса определенно спросит, какое преступление он совершил. А когда он признается, ловушка захлопнется. И жизнь Томаса оборвется. С вмиг похолодевшими руками, он ждал, когда женщина начнет произносить «что ты…». — Скажи мне, сожалеешь ли ты о том, что совершил? — Сожалею? — недоуменно повторил Томас, страх сковал его полностью. Ведь судья уже здесь. — Я… Мне страшно. Я не хотел так, я не знал… Ничего бы не случилось, если бы я умер. Но я хотел жить. Поэтому не сожалею. И пусть за это меня судят справедливо. Томас склонил голову, не смея больше взглянуть на Баронессу. Он успел уже оплакать свою судьбу и не собирался разводить сырость перед дамой. Боль от содеянного не отпускала, вина давила на плечи, и кошмары являлись каждую ночь. Лишь мнимая безопасность, которую дарило разделявшее остров с континентом море, успокаивала Томаса. И теперь, находясь далеко от дома, он чувствовал себя свободнее. Он и вправду боялся наказания. Баронесса молчала. Не вздыхала, не шевелилась, не издавала никаких звуков. Через минуту она тихо встала, приблизилась к Томасу и, склонившись, прошептала: — Ложись спать. С рассветом приходи к причалу, я буду ждать тебя там. Оставшись в одиночестве, Томас лег на скамейку, подложив под голову свой наплечный мешок и зажмурился. Нужно было уснуть.