За пропастью

Рано утром Томас покинул таверну. Всю оставшуюся ночь он то проваливался в дрему, то просыпался и ворочался от внутреннего напряжения. Уснул он в итоге или нет — неизвестно, но усталости вроде как не было. Спускаясь вниз к причалу, Томас заглядывал в окна домов и магазинов. На Браулесе действительно жили самые обычные люди и, похоже, жили вполне спокойно. Портовые грузчики уже не спали и разбирали склады, готовясь к визиту бравых мореплавателей. Сквозь утренний промозглый туман едва можно было разглядеть заплывший в гавань бриг. Простоявший всю ночь там же фрегат тоже оживился. По мере приближения к причалу Томас стал сомневаться, что правильно классифицировал корабли. Они действительно походили на бриг и фрегат, которые он привык видеть дома, но в отличие от них здешние корабли имели меньший размер и, похоже, какие-то другие бортовые орудия. Томас разглядел отличающиеся разъемы на корме, более мощный, но менее обтекаемый корпус. У фрегата вторая мачта была несколько странная, будто воткнутая только просветившимся в судостроении корабелом для лучшего маневрирования своей крепкой угловатой махины. Впрочем, оба судна выглядели надежными. Томас не мог утверждать, что они не выдержат дальнего плавания. Вот его тартанка — да, не выдержит. То, что он добрался до Браулеса при попутном ветре и кое-как удрал от шторма — не иначе как чудо. Если вестники Натии где-то в небе действительно существуют, то они явно приглядывают за ним. Может, его проступок на самом деле не такой уж и страшный… Возле пустой торговой лавки Томас заприметил недавнюю знакомую и поспешил к ней. Баронесса все так же мягко улыбалась ему. — Готов? — спросила она, поправляя закрученную лямку мешка у него на плече. Томас неосознанно потянул за вторую. — Наверное. Хотя нет, готов. Лишь немного волнуюсь. — Там, куда ты отправишься, не настолько страшно. Это тебе не южный континент, пробираться через джунгли и отбиваться саблей от хищников не придется. — Оттуда ведь бежала моя мать? Баронесса странно, слегка грустно взглянула на Томаса и вздохнула. — Земля, до которой ты хотел доплыть, называется Силива. Не удивляйся там ничему и о своем доме тоже никому не рассказывай. Старайся как можно меньше распространяться о себе. Если что, ты всегда жил на той земле, но в глубинке, куда новости доходят лишь через несколько лет. — Там есть такие места? — засомневался Томас. — Разумеется. Если возникнут еще вопросы, можешь спросить у капитана. Он сейчас на борту громко раздает указания. Юноша глянул через плечо на того, кто повезет его навстречу другой жизни. Перевозчик оказался небритым мужчиной в грязно-желтой бандане и поношенной шляпе, зато одетым в приличный сюртук и даже вполне целые сапоги. Заметив внимание к себе, он взобрался на ящик и оперся на ногу, поставленную на борт корабля. Отсалютовав Баронессе, капитан покосился на Томаса и тут же отвлекся на подошедшего матроса. — Разве больше о Силиве не можете рассказать мне Вы? Или он тоже много знает? — Терар знает ровно столько, сколько нужно. К сожалению, я не имею возможности делиться всей информацией. Я бы хотела предупредить тебя, вооружить знанием, но не могу. По правде, я вообще не должна была тебе помогать. Считай, тебе повезло иметь у себя синий камень. — Баронесса слабо улыбнулась и взяла Томаса за руку. — Может, тебе это уже говорили, но будь осторожен. Силива — не южные колонии, но самобытный материк. Ты поймешь сразу же, как прибудешь. — Может, я могу как-то помочь? — помедлив, предложил Томас. — Помочь? Кому? — Вам. Вы ведь живете на этом острове уже много лет, разве Вам некуда пойти? Баронесса отпустила его, запахнувшись в шерстяную узорчатую шаль с бахромой, и отошла. Лицо ее стало хмурым и задумчивым. — Забудь обо мне. Думай лучше о себе. Больше я ничего не могу для тебя сделать. Томас понимающе кивнул. — Спасибо. — Помолчав, он добавил. — Прощайте. На корабле в конце наклонного трапа его уже ждал перегородивший дорогу капитан. Матросы на палубе заухмылялись, стали тыкать друг в друга локтями и кивать в сторону назревающего представления, а висевший на вантах штурман устроился поудобней и что-то просвистел. Томасу пришлось остановиться между кораблем и пирсом. — Куда это ты такой воодушевленный собрался? Тебя кто-то приглашал на мое судно? — Терар достал из кармана штанов короткую измусоленную трубку и присел на борт, вытянув ноги поперек трапа. — Я рассчитывал на то, что Вы уже были предупреждены, — вежливо ответил Томас. — На твое несчастье меня никто ни о чем не предупреждал, — пожал плечами капитан, выскребая пальцем пепел и стряхивая его в воду. — Ты, салага, решил, видимо, что я один из этих, — он неопределенно покачал головой, — кто выручает скитальцев. — Если Вы переживаете об оплате, то можете расслабиться — я в попутчики не напрашиваюсь. Мне лишь нужно добраться до Силивы, и мы больше не увидимся. — Не пойми неправильно, но я странных ребят в плащиках, бегущих не пойми откуда, не люблю. А ты явно откуда-то удрал, — спокойно резюмировал Терар, уплотняя табак в трубке. — Какое Ваше дело? Я просто прошу перевезти меня. Капитан неприятно осклабился, глянув сначала на наблюдающих за ними развеселившихся матросов, а потом исподлобья — на Томаса. — Ты меня за кого принял, малец? За контрабандиста? Пирата? Прожженного авантюриста? Или я выгляжу, как продажный пройдоха? — Вы явно выглядите, как трус, играющий на публику! — разозлился Томас к удовольствию зрителей. — Я не ищу неприятностей, ровно, как и Вы. Если не хотите везти, я найду другой корабль. — Удачных поисков! — Терар бодро похлопал его по плечу, прикуривая трубку. Вдохнув дыма, он склонился и указал в сторону. — Капитан соседней лодочки, которая только что причалила, может и возьмет тебя на борт, но ты же снова будешь ерепениться. Он начнет подозревать тебя и по прибытию сдаст страже. Не успеешь сказать «ой», как тебя бросят в каталажку. — Но Вы ведь мне толком и не отказали, — заметил Томас. — Хотите что-то особенное за свои услуги? Капитан помолчал немного, глянул на первого помощника, державшегося чуть поодаль от остальных. Тот, прислонившись бедром к бочке, пожал плечами и достал нож. Томас напрягся. — Да кончайте уже с ним! — раздалось из-за спины капитана. — Отплывать надо! — Ну, что? Не придумал еще ничего умного, чтобы убедить меня? С подозрением осмотрев команду и не забыв про нависнувшего над ними штурмана, Томас поежился от взгляда первого помощника и полез в карман. Не за словом, но за лазуритом. Терар ничем не выдал своей алчной заинтересованности, хотя была вероятность, что драгоценности его не волновали. — Вот. — Томас показал синий камень, но протягивать не спешил. — Вы этого хотите? С палубы послышались недовольные вздохи, и работа на корабле возобновилась. Первый помощник стал ковыряться ножом в ногтях с видом, будто и вправду планировал их почистить. Штурман шустро куда-то уполз. — Откуда у тебя любимая вещичка госпожи удачи? — пыхнул Терар. — Нашел. — А ты глазастый, однако. — Шлепнув по руке Томаса снизу, Терар поймал подброшенный в воздух лазурит. Убедившись, что камень блестит как надо, он сжал его в кулаке и кивнул за спину. — Поднимайся, будешь юнгой. Норт, покажи ему, где у нас что. К ужасу Томаса на оклик отозвался именно первый помощник — бородатый мужик пиратской наружности с косым шрамом поперек носа. Тот сунул нож за пояс и нехотя отодвинулся от бочки. По сравнению с ним даже Терар казался рядовым бандитом. — Шевелись давай, спускайся в трюм, — пробасил Норт и угрожающе встал сзади. Как бы Томас молчаливо не протестовал и не сопротивлялся, ему все же всучили швабру с ведром и отправили драить палубу. Могло быть и хуже, например, прогулка по доске. К тому времени как Томас разжился орудием уборки, корабль снялся с якоря и поднял паруса, которые понемногу наполнял ветер. Глядя на удаляющийся за горизонт Браулес, Томас почувствовал, как отступило беспокойство, и усерднее заработал шваброй. Наблюдавший за ним Норт временами отлучался по поручениям капитана или вставал за штурвал, умудряясь вести корабль и указывать Томасу на его халтуру. Команда больше не собиралась вместе, чтобы обсмеять пассажира. Каждый матрос занимался своим делом, и лишь ближе к вечеру атмосфера слегка разрядилась. Вездесущий Норт ушел спать, перед этим скомандовав зажечь фонари. Терар же насмешливо наблюдал, как Томас корячился, пытаясь повесить фонарь обратно за борт, и грыз сухарь. Когда с работой было покончено, Томас сел на уложенный кольцами трос и, откинувшись на ящики, расслабился. А Терар уже был тут как тут с кружкой какого-то напитка, от которого разило алкоголем и мятой, и порцией темных сухарей. Томас покосился на подозрительно радушного капитана, но свой отработанный ужин взял, вяло поблагодарив. — Я так понимаю, ты о Силиве ни слухом, ни духом? Странно это, конечно. Не такое уж и захолустье. — Дело не в этом. На моей карте она отмечена безымянным материком, хотя я слышал, что прилегающий к нему архипелаг обитаем. Неясное напряжение заставило Томаса оторваться от кружки. — Обитаем, говоришь… А что еще ты слышал? — Больше ничего. — Он решил заткнуться, заметив хмурое выражение лица Терара. — Я вообще из деревни. — Видимо, твоя деревня находится на необитаемом острове. Нимрианд затонул несколько веков назад, а живущие на нем морскифы теперь сами по себе. — Затонул… — поразился Томас масштабу произошедшего. — От землетрясений или?.. — Магия. Терар постоял еще немного, глядя на волны за бортом, и оставил Томаса наедине с его невеселыми мыслями. Море блестело в лучах рассвета, встречая новый день нежданным штилем. Паруса безжизненно висели, и их было решено спустить. Отсутствие хотя бы малейшего дуновения ветра знатно подпортило настроение экипажу. На Томаса уже два раза скинули грязную работу и чуть было не лишили завтрака, но, проявив силу духа и завидную назойливость, он отстоял свои два сухаря. Проводив грустным взглядом солонину в чьих-то руках, Томас забился в неприметный угол трюма и постарался более не отсвечивать. Из-за Норта, разбудившего его чуть ли не раньше всех, пришлось вновь работать за кого-то другого — менять тросы. Рискуя каждый раз шлепнуться на палубу с реи, он вязал тут и там морские узлы и мечтал наконец сойти с этого проклятого корабля. Ухаживать за своим рыбацким суденышком было куда проще и приятнее. Кроме Томаса, Норта и еще пары матросов не спал также и Терар. Казалось, что он вообще проснулся первым или поселился на капитанском мостике, бегая с подзорной трубой от одного борта к другому. Штурман бесстрашно выложил карту на ящик и позевывал. Томас наблюдал за Тераром, пока Норт использовал его в качестве держателя тросов. — Что-то случилось? — тихо спросил он у первого помощника. — Мы можем опоздать с доставкой груза. Если вовремя не прибудем в порт, то рискнем привлечь к себе внимание. — Это плохо? — Учитывая, в какой мы ситуации — да. Тебе знать необязательно. Когда прибудешь в Линден — ни слова о нас. Притворись местным. О капитане вообще лучше забудь. Понял? — Норт забрал трос от парусов у Томаса и завязал покрепче. — Понял, конечно… Вы поэтому такие неприветливые? Хмурый взгляд Норта был ему ответом. — Вот черт, и почему именно сегодня наш муссон решил прогуляться где-то не здесь… — протянул с досадой Терар и сложил подзорную трубу. — Так ведь и не успею к ночи. — Да не волнуйтесь так, кэп, — отозвался штурман, — а то сорветесь. — Язык бы тебе укоротить. — Придется покупать попугая на юге. — О, богач на моем корабле, — фыркнул Терар и глянул странным ярким взглядом в сторону подслушивающего Томаса. — Эй, пройдоха, в картах и компасах разбираешься? — Совсем немного, сэр. — А в лунных циклах? — И того меньше, сэр, — с заминкой ответил Томас. — Лучше бы ветру вернуться поскорее, — вздохнул Терар, отворачиваясь к морю. Через пару часов флаг на грот-мачте заколыхался, и тут же была отдана команда поднять паруса. Стоило только солнцу зайти, как сверху, с вороньего гнезда, послышался крик «Линден по курсу!». Стоящий за штурвалом Норт послал взволнованного Томаса за капитаном, который довольно рыкнул, услышав о прибытии. Силива — пустая незаселенная земля, отмеченная на карте как равнинный и лесистый материк, входящий в состав большого континента и обособленный с севера горной грядой. Со всех сторон, кроме северной, он был окружен морями. На юге небольшой кусок земли тоже отделялся горами, но пологий берег без каких-либо бухт не позволял пристать там хоть какому-нибудь кораблю. Томас ожидал увидеть примерно то же, что и на Браулесе. Почему тогда экипаж выглядит так, словно оказался дома? То, что было названо Линденом, оказалось морским городом-портом. Оживленная пристань и обилие построек и фонарей навели Томаса на мысль, что здесь жило больше, намного больше людей, чем он думал. Вдалеке на утесе виднелся маяк, пребывавший, судя по всему, полностью в рабочем состоянии. В порту стояло около трех кораблей, похожих на тот, что пристал в бухте Браулеса. По мере приближения к Линдену становились различимы оставленные на ночь товарные лавки, патрульные в легком доспехе, шагающие по пристани, и большие забитые грузами портовые склады. Чуть поодаль от города располагалась верфь. Томас едва верил увиденному. Вот, что имела в виду Баронесса, когда просила ничему не удивляться. Линден уже не выглядел, как другие города-порты. Кто же здесь тогда живет? И почему дома об этом месте никто не рассказывал? Дух первооткрывателя захватил Томаса с головой, ему нестерпимо захотелось исследовать Силиву. Когда появились портовые грузчики и привязали корабль к причалу, капитан отдал команду сбросить якорь. Томас сошел вместе с ним на пирс и почувствовал себя странно. Он честно старался не пялиться на все, что его окружало, но на деле оставаться спокойным не представлялось никакой возможности. Хотелось закидать Терара вопросами, спрашивать любую ерунду, например, будет ли дождь, где купить местные часы, или восхищаться тем, как удобно расположился причал — прямо рядом с рынком. Томас бы не постеснялся заговорить об этом с ним, если бы тот не исчез в неизвестном направлении, пока его пассажир сверлил взглядом зевающего патрульного с пикой. — Парень, — окликнул Томаса оставшийся на корабле Норт, — дальше сам. — А куда подевался капитан? — Домой побежал. У его дочери сегодня первое обращение. — Обращение? — не понял Томас. — Да, семейка у них волчья. Живут от полнолуния до полнолуния. Ты не заметил, как капитан весь извелся в пути? — Он вел себя… Странно. Наверное. Норт пожал плечами, словно говоря «вот и ответ». Махнув рукой на прощание, он хотел было вернуться к своим делам, но Томас торопливо остановил его. — Подождите секунду! Еще один вопрос. Скажите, что написано на той вывеске? Это какой-то другой язык… — А? Тот же самый. Ты разговариваешь на нем. Норт ушел, убедившись в чудаковатости их пассажира. Теперь Томас осознал, куда завел его побег. В потерянное для всего остального мира место и оставленный на произвол судьбы материк — Силиву. Подобно забытому саженцу, Силива разрасталась самостоятельно, без присмотра. Зарастая сорняками, перенося бури и холода, не зная мира за пределами своих границ, она держалась корнями за землю и была вполне довольна таким положением. Внешний мир агрессивен, океан опасен, поэтому дальние плавания невозможны. Но если захватчики прибудут извне, Силива будет готова сражаться за тот небольшой клочок земли, на котором с трудом, но успешно уживаются коренные народы. Слушая проникшегося гордостью за родину торговца сладостями, Томас грыз засахаренную фруктовую палочку и понимающе кивал на каждое его восклицание. Иногда он направлял разговор обратно в нужное ему русло, если странного приземистого мужчину заносило не в ту степь. Например, тема расового неравенства сильно волновала его — тому, кто не человек, на территории Единого Королевства не получить возможности заниматься любимым делом. — Вам не нравится торговать сладостями? — все же поддержал тему Томас. — Само торговое ремесло придумано бедными людьми. Они ничего толком добыть не могут и только покупают у других. А условий для кузнечного дела гномов и вовсе не собираются создавать! Да если бы я право голоса имел!.. — сокрушался торговец, активно жестикулируя. — Сплошной беспредел. Отстроили бы заново шахту за холмом, я бы собственноручно руду копал! — Кузницу хотите открыть? — Не просто хочу, а мечтаю! Надо было в Ингвальд уезжать, пока возможность была. — Мужик вздохнул и с усталым видом уселся на маленький раскладной стул. — А сам-то что? Из пещеры что ли? Я сначала подумал, что ты просто неуч с южной колонии, но не похож. Рожа больно умная. — Ну, спасибо, — криво улыбнулся Томас. — А у Вас борода длинная, и я подумал, что Вы много знаете. — На что это ты намекаешь? — сложил руки на груди торговец, прищурившись. — Борода — символ мужественности! Или… Ты меня за человека принял? — Э… Нет, ни в коем случае! — замотал головой Томас, быстро смекнув. — Это шутка была… — Точно неуч. Ладно, хоть не расоненавистник. Знакомься, гном собственной персоной. Зовут Даруб. Томас представился в ответ и пожал протянутую руку. — Да, понятно теперь, что не отсюда. У тебя не только говор другой, но и имя редкое. Откуда тогда будешь? — Я из деревни. Она далеко и совсем маленькая. Вы вряд ли знаете. — Ага, а «выкать» тебя отец научил? Сельские же простаки, они не знают даже слова такого — вежливость. Приходят и кроме «дядь, а, дядь» ничего сказать не могут. Хотя при важной персоне вдруг у них прорезается «господин». Чаще, конечно, вспоминают, что я карлик. Но совсем потерянных я еще не встречал. Деревень без владельцев здесь нет. Томас пожал плечами, глупо улыбаясь. Даруб хоть и не задавал больше вопросов, но с подозрением покосился на якобы деревенщину. — Чудной ты какой-то неуч. Не сбежавший дворянин случаем? — Откуда мне бежать? У меня и дома-то нет. — То есть ты еще и бездомный? И сирота, наверное? — Да нет же! Дом у меня был, а что с родителями — не знаю, — попытался объясниться Томас. — Когда я в последний раз их видел, они вроде не владели крестьянами. — Значит, семья сбежавших дворян? — Даруб задумчиво погладил бороду. — Это все объясняет. Скрылись от Короля и растили дитя в полном неведении, но знатную кровь за одно поколение не выведешь. Вот и вымахало… Томас внимательно посмотрел на торговца, будто пытаясь понять, шпион тот или нет. — Нет, знаете, у Вас борода недостаточно длинная для мудреца, — заключил он щелчком пальцев. — Да что ты к ней прицепился? Своей нет — мою критиковать вздумал? Кинув быстрый взгляд куда-то за спину Томасу, Даруб вдруг пододвинулся ближе и стал громко и активно нахваливать изделия своей жены на прилавке, напрочь забыв о прежней теме разговора. — А вот мое любимое — драже в глазури. Пальчики оближешь. Совсем новый рецепт, в Дайледеме уже все с ума сходят, закупают коробками, складывать некуда! Мимо, бряцая доспехами, прогулочным шагом прошел патруль из городской стражи. Все трое внимательно наблюдали за Дарубом, словно тот, стоит им отвернуться, достанет из-под прилавка контрабанду посреди бела дня. Четвероногий черный зверь с мощными передними лапами, редкой шерстью, без хвоста и с вытянутой мордой обшарил лавку, залез во все ящики, а когда Даруб хотел его шугануть, ощерился, показав небольшой костяной гребень на холке, и потрусил к ноге хозяина. Томас недоуменно смотрел вслед уходящему патрулю. — Они всегда такие? — Всегда и только со мной. Если бы не связи в Кругах Знати, я бы серьезно пострадал. Все время цепляются ко мне, распугивают покупателей. Будь я ростом повыше, как ты, никакого внимания бы не обращали. — Да, у вас тут… напряженная обстановка. — Лучше тебе не задерживаться тут. — Даруб вздохнул и забрался на высокий стул, чтобы его было видно из-за прилавка. — Творится какая-то чертовщина, и, если бы не военное положение, ноги моей бы здесь не было. — А побеждает Королевство? Или противник? В чем суть конфликта? — Не знаю я. Что Ингвальд, что Королевство — обе стороны слишком агрессивные. Из-за этой войны с меня нещадно сдирают налоги на содержание армии. Еще и больные фанатики повылезали, почуяв наживу. Не жизнь, а издевательство какое-то. Поэтому я желаю тебе слинять отсюда как можно быстрее.