За пропастью

Прохладный сумрак библиотеки. Пылинки, танцующие в лучах солнца, падающих из высокого окна. Возвышающиеся стеллажи с книгами, рукописями и манускриптами. Труды темноэльфийских архимагов на широких столах, оставленные после группового мозгового штурма. Трогать или, избави Владыка, убирать их категорически запрещено – это расстроит весь процесс работы. Исследователи и так тратили уйму времени на сортировку записей. Если вдруг пропадет хотя бы клочок бумаги, им придется все начинать заново. – Наставник! Совершенно не вовремя Ди был застигнут за перерисовкой рун и алхимических символов куском угля на обрывок старого пергамента, затерявшегося среди записей. Скованный испугом, он спрятал руки в карманы. – К чему тебе это? – спросил немолодой дроу, глядя сверху вниз. – Я видел такие знаки в одной из книг… – Покажи. Ди расправил смятые записи и передал наставнику, но глаза того, холодные и пронзительные, как сталь, были прикованы к его лицу. – Ди, – имя прозвучало как удар, – я запретил тебе заниматься исследованиями. – Я хотел помочь. Узнать больше. Подсказать со стороны, – оправдывался Ди безуспешно. – Испытания постоянно на грани срыва, контур нестабилен. Если… Если усилить поток через вторую и четвертую точки, можно… – Твое место – не в рабочей группе! – цедил сквозь зубы наставник. Объясняться перед ним дальше не имело смысла. – Повторяю в последний раз. Тебе предлагали принять участие? Спрашивали твое мнение? Я не могу всюду ходить за тобой и бить по рукам. Упрямство играет тебе в убыток. Оно отнимает потенциал у того, что действительно важно – сдержанность. Терпение. Выдержка. Холодный расчет. Вместо этого я вижу капризы и поведение неразумного юнца. Он сделал шаг вперед, заслонив собой окно и солнечный свет, давая возможность, наконец, рассмотреть выражение своего лица, поднял зарисовки Ди на уровень глаз, но по-прежнему не уделил ни секунды содержанию. – Наша жизнь проходит в тени, но мы краеугольный камень в этом деле. Если они допустят ошибку, можно будет попытаться снова. Если ошибку допустим мы, под удар попадут все. Раэлтринский Легион камня на камне не оставит от нашего дома. Магов заберут в Эр-Тори, остальных казнят. Подумай, куда попадешь ты? Одно упоминание магической тюрьмы свело на нет внутреннее сопротивление Ди. Ужасы содержания представлялись ему кошмаром наяву. Лишь от перспективы провести там остаток жизни маги сходили с ума. Твердая, теплая рука легла на плечо Ди, вызывая невольную дрожь. Наставник всегда касался его, когда хотел дать понять, что не сердится. Неужели его проступок останется без наказания? – Ты молод и нетерпелив. Я не виню тебя за любопытство, но лучшее, что ты можешь сделать – не вмешиваться. Ди, ты понял меня? Ди кивнул, глядя себе под ноги. Грудь сдавило от обиды. – Посмотри на меня. Ди зажмурился, прогоняя жжение в глазах, принимая свою неправоту. – Не растрачивай свой талант в погоне за чужим призванием. Мир держится не только на магии. Он держится на тех, кто помнит о цене света. Обычно наставник скупился на эмоции, и узнать, о чем он думал, было практически невозможно по его мимике. Впервые за много лет он выглядел обеспокоенным, словно чуя надвигавшуюся беду. Врожденные инстинкты тонкими иглами впивались в грудь, холодок грядущего обволакивал нутро, но Ди тогда пренебрег ими. Лишь состояние взрослого дроу заставило его испытать тревогу и смятение. – Я понял. Больше такого не повторится. – Хорошо, – сказал наставник, взгляд его стал по-отечески теплым. – Хорошо… Идем, я приготовил нам ужин. Благоприятная погода едва ли скрашивала путь к заставе. Не так шелестели листья, не так хрустел валежник, а колючий кустарник больно часто цеплялся за одежду. От поглядываний Томаса становилось только хуже. Они толком не говорили с самого утра, и после пары неудачных попыток, наверное, в сотый раз обсудить их план по прохождению пограничного пункта, Ди оставили в покое. Он отвечал коротко и снисходительно, не глядя на Томаса, что, как известно, должно было того взбесить, но вызвало лишь неуместное сочувствие. Ди и так переживал за исход их операции, от результата зависели ни много ни мало их жизни. За ночь Ди пришел к неутешительным выводам: весь план вилами на воде писан. Орден не мог уйти далеко после налета на деревню. Наверняка где-то неподалеку был разбит лагерь, куда увели крестьян. Ярых идолопоклонников сожгли в сарае, но Аббе не сопротивлялся, и его не тронули, оставив в качестве ревнителя новой веры. В деревню нельзя было входить изначально. Теперь любая ищейка найдет их по следу. А еще – Ди расслабился, хотя чувство неправильности происходящего не утихало. Путешествие с попутчиком скрашивало одиночество, даже если бы Томас был нем, как рыба, однако не это стало причиной его халатности. Томас сыграет роль мага, но до какой поры он будет “играть”? Знаний в области магии ему не занимать, а переметнуться в моменте и сдать беглого дроу представится заманчивым предложением от Ордена. Ди бросят гнить в темнице в лучшем случае, в худшем – отдадут Раэлтринскому Легиону. Поэтому ему нужно перебраться в Ингвальд любой ценой. Они добрались до заставы к вечеру. В разведке Ди занял удобную позицию на дереве и отметил десятерых солдат на территории снаружи, включая наблюдательную вышку с двумя лучниками. Двухэтажный сруб, приметный домик для высокопоставленных лиц, казармы, конюшня, большая палатка и частокол выглядели сооруженными недавно и наспех, вероятно, из-за сдвинувшихся в сторону Королевства границ. Сколько солдат сидело внутри построек – неизвестно. Понаблюдав некоторое время за передвижениями пограничников, Ди вернулся в укрытие, где его ждал Томас. – Готов? – спросил Ди. – Нет, еще не дочитал молитву, – улыбнулся Томас, поднимаясь. – Не переживай ты так, я буду очень стараться. – Ты слишком спокоен для мага в бегах. – Кто-то из нас должен быть в трезвом уме. В последний раз проверив внешний вид Томаса на наличие пропущенных дыр и пятен в одежде, которые они залатали и зачистили с помощью преобразования, Ди кивнул и вышел из леса. За поворотом в конце дороги возвышался плотный частокол, перекрывая проход и скрываясь за деревьями на северной и южной сторонах. По верху шел узкий помост, где неспешно прохаживался часовой. Обойти заставу незамеченным можно было только ночью, желательно имея при себе хотя бы веревку. Их заметили сразу, как они показались из-за леса, и на помосте стояло уже двое. Один из лучников повернулся в сторону ворот. – Дорога закрыта для проезда, возвращайтесь. – У меня послание для магистра от комитета, – Томас достал из-за пазухи грамоту, опечатанную час назад на каком-то камне символом, скопированным с карты Томаса. – Лично в руки. – Гонец? А где твоя лошадь? И что за черномазый с тобой? – вступил второй часовой. Ди с трудом различал их в одинаковой одежде, в шлемах, широкоплечих и басистых. Люди вообще для него часто были на одно лицо, несмотря на проведенные в Королевстве годы. – Я бы хотел войти и поговорить с комендантом, – сказал Томас, проведя рукой по волосам, всем видом показывая, что не намерен терять время с постовыми. – Этот добропорядочный дроу со мной. Когда я доставлю послание, то заберу его с собой в Дайледему. – А пропуск у господина гонца комитета есть? – осклабился первый, погладив заросли у себя на лице, что люди называют бородой. – Нет, а что, у нас теперь на каждом посту пропуск нужен? – Да, ты что, не знал? Новшество! – важно поднял палец вверх часовой. – Государственная безопасность! – Вот-вот! – подхватил его собрат по вахте. – Таких уже развернули троих, все никак нам донести грамоту не могут. Больно сложная задачка попалась! – И кто же должен выписывать эти пропуска? – поинтересовался Томас. – Магистр? Первый Чародей? Может, Королевская канцелярия? – Кто выпишет, на том и ответственность, – пожали плечами часовые. – Так-то и мы можем выписать. За скромный взнос. – Уж извините, у меня нет времени на ваши детские игры в привратников, я пришел по делу государственной важности, – Томас вынул из внутреннего кармана такой же опечатанный и подписанный лист. – Это письмо коменданту, кроме него есть печатка комитета. Я передам ваши пожелания, господа, в службу по делопроизводству. Думаю, им будет интересно послушать, что говорят рядовые вояки о работе комитета и принятом регламенте, который прошел инстанций больше, чем ваше жалование. Возникла пауза. Нерешительность проступила в глазах часовых, перекрыв жажду наживы. Они обменялись короткими взглядами, словно мысленными импульсами, вмиг пришли к согласию, и через минуту ворота были открыты. Нужно ли говорить, что Ди сам почти ничего не понял – его знание языка ограничивалось бытовым уровнем, поэтому речь Томаса для него звучала весьма убедительно. Настолько убедительно, что бросало в дрожь. Внутри заставы Томас бегло осмотрел окружение, не удостоив вниманием гарнизон, а направившись в сопровождении часового сразу в домик коменданта. Ди предпочел озираться, как деревенщина, держась за ремешок лютни, и жизнерадостно приветствовать каждого встречного. Такое его поведение всякий раз вызывало изумление у Томаса, даже сейчас едва сдерживающего улыбку. Он идиот, подумал Ди, опасно прищурившись. В доме их встретил мужчина средних лет с усами и бородой и глубоко посаженными глазами, без кирасы – в одной стеганке. На стене висели щит с гербом Королевства и обычный железный меч. Маленькие окна под потолком, недоступные для побега, и отсутствие какой-либо другой мебели, кроме стоявших слева от двери стола и стула, рисовали в уме образ допросной. Выслушав доклад, комендант оторвался от кружки, утер пену со рта и поднялся, подтянув пояс. – Чем обязан? – спросил он. – Я несу послание магистру от комитета и письмо для вас, где описана вся ситуация. Мне нужно в кратчайший срок оказаться на передовой. Без лишних слов комендант вскрыл письмо, пробежался глазами по строкам. Содержание представляло собой графоманию Томаса, выдумавшего какой-то проект комитета по улучшению сообщения между войсками. Без подробностей для непосвященных, но наглядно и в красках была описана важность миссии гонца. Писал, о ужас, Ди, поскольку Томас неожиданно признался в своей неграмотности. На проверку так и оказалось – Ди намеренно писал не то, что слышал, но его ни разу не поправили. Поначалу казалось, что это шутка или некая форма издевательства, ведь нельзя орудовать сложными терминами без знания их значения, если не боишься последствий. Или Томас чертов гений харизмы, что, конечно, сомнительно. Плюнув на принципы, Ди решил вытрясти всю правду из него, когда им удастся перебраться в Ингвальд. Комендант закончил с письмом и поднял глаза на Томаса. – Вы Томас Ходингер? – Да, это я. – А о нем в письме ни слова, – кивнул он на Ди. – О, это мой спутник. Я многим ему обязан. – Томас дружелюбно улыбнулся Ди. И заговорщицки поделился с комендантом, – Только он плохо разговаривает на нашем языке. Тот помолчал неодобрительно и вздохнул. – Вы маг комитета? – Еще нет, я ученик, но меня курирует превосходный магистр – профессор Авен! Знаете его? Нет? Похоже, кафедра ритуалистики нынче не моде. В письме наш с ним проект! Я сдам экзамен и стану полноценным участником, – вещал Томас, как настоящий маг, любящий говорить только о себе и учебе. – Но мы теряем время. Вы дадите наводку, где сейчас магистр? – Вам нужен кто-то конкретный? – Нет, достаточно кого-нибудь поблизости. Наладим связь с ним, а оттуда и с остальными. – Я… Хм, – старательно размышлял комендант, разглядывая вскрытую печать на письме. – С этим понятно. И все же почему вы без лошади и таскаетесь с темным эльфом? Разговор затягивался, и Ди начинал немного нервничать. Тактика спешки уже провалилась, оставалось надеяться на запасной план. Комендант заметил его внешнюю настороженность, будто бы ровно в тот момент, когда речь зашла о нем. – Понимаю ваше недоверие, и мне жаль, что на это приходится тратить время. Дело в том, что данный проект мы с профессором протестировали на мне. Сообщение подразумевает как информационную передачу, так и транспортную. Неодушевленные предметы прошли испытание, но для тестов на одушевленных поджимали сроки. Я вызвался добровольцем. С доработкой ритуала по перемещению я отправился в путь, но координаты дали сбой, и меня выбросило чуть ли не посреди болота! – возмущался Томас. – И тут меня спас Дитер. Да, дружище? Он помог мне выбраться, раздобыл одежду и довел до заставы. Без него я бы давно сгинул! Держу пари, нам строят козни с факультета чародейства, иначе как объяснить ошибку в точнейших расчетах? Ди хотелось выбежать на улицу и переждать весь рассказ там, чтобы на его лице не видели проступающее ошеломление. Ближе к концу истории ему начало казаться, что Томас и сам поверил в свой полет фантазии. – И как вы вернетесь обратно без лошади? Пешком до Дайледемы? – Скажете тоже! С собой у меня есть все необходимое для обратного ритуала: схема плетения, записанный текст воззвания, карта с координатами, рассчитанное уравнение переноса и порошок киновари. Вместе с магистром мы построим коридор прямо в Дайледему, и через одно мгновение я уже буду подавать отчет! Томаса распирало от гордости за собственный проект, отчего комендант совсем скис, не в силах более слушать оды магической незаурядности. Он устало вздохнул и присел на край стола. – Не вижу поводов вас задерживать. Нужно будет оформить грамоту… – Комендант! Ди, вместе с присутствующими, обернулся на дверь, где возник один из патрульных. За спиной у того кипела суета. – Что случилось? – На восточной дороге двое всадников. Похоже, это его Светлость маркиз Визакна возвращается из Дайледемы. – Открыть ворота. Появление вышестоящих чинов в заставе определенно было плохим знаком. Ди не знал, сколько еще тузов Томас достанет из рукавов, прежде чем их раскроют, и стал прикидывать пути отступления. В помещении, кроме них и коменданта, находился один солдат. Растительность на лице мешала установить возраст, около тридцати лет, вероятно. Комендант казался и того старше из-за морщин в уголках глаз и сурового вида. Он стоял у стола в глубине комнаты перед Ди, за спиной справа простая деревянная лестница вела на второй этаж и больше походила на лаз к чердаку. Чуть в стороне от нее в стене виднелась створка, как от ворот. Слева оставалась прикрытой дверь, скрывая улицу. Разобраться с солдатом не составляло проблемы – скрытый в наруче клинок вошел бы ему в горло быстрее, чем он сообразил взяться за меч. Комендант умер бы следующим от броска ножа в незащищенную шею. После оценки ситуации за пределами дома нужно было бы покинуть территорию заставы, не привлекая внимания. Звук шагов на крыльце прервал размышления Ди. Маркиз Визакна вошел резко и уверенно, оставив, как виделось, свиту позади. Его темно-синий бархатный камзол, несмотря на долгую дорогу, сидел безупречно, а тяжелый и пристальный взгляд выхватывал каждую деталь. Не проживи Ди столько лет в землях людей, он бы оцепенел от близости аристократа такого уровня. Все, что он знал о маркизе, ограничивалось сплетнями в трактирах о его провальном родительстве. – Ваша Светлость! – Комендант выпрямился по уставу. – Кто это? – спросил маркиз, кивая на посторонних. Особенно ему не понравилось присутствие дроу. Томас приосанился и, прежде, чем комендант отчитался, выпалил. – Томас Ходингер, ученик магистра Авена. Я здесь по чрезвычайно важной миссии, как я уже объяснял ранее. Это мой спутник, бродячий менестрель. Он не говорит по-людски. – В письме сказано, что проект одобрен на высшем уровне, – вставил комендант, протягивая бумагу маркизу. Тот даже не взглянул на нее. – Я отправлю запрос в Магический комитет. До получения ответа границу не пересечет никто. – Позвольте, это абсурд! У нас нет столько времени! – выступил Томас, повышая градус напряжения в комнате. – Разве недостаточно письменного поручительства? Вы же знаете, сколько этот запрос будет отрабатываться, и как далеко Дайледема! – Не вижу дела, которому требовалось бы сиюминутное решение. – При всем уважении!.. – Интересно, представитель какой семьи оказывает мне уважение? Лесорубов севера? Или мне должно по любой отписке комитета пускать всякий сброд? – Ваша Светлость, Вы делаете поспешные выводы, – настаивал Томас. Отстраненно Ди подумал, что в Ингвальде за убийство маркиза Единого Королевства могут выдать вознаграждение. – Если Вас смущает мое происхождение… Я покажу доказательства, – решительно продолжил Томас, снимая с плеча сумку. Маркиз махнул солдату, и тот выхватил ее из рук, чтобы вытрясти содержимое на стол. Ощущение воющей тревоги ни на секунду не покидало Ди, пока он вместе с присутствующими разглядывал пожитки Томаса. Накидка, магические амулеты, зашифрованная карта, сухпаек, маленькие свертки ткани с засушенными травами, коробочка, посуда и кисет. Ручной работы кинжал предусмотрительно остался за поясом. – Вместе с деньгами лежит эмблема… Ваша Светлость, эта информация строго для внутреннего пользования. Спина Томаса представляла собой каменное изваяние, готовое, однако, рухнуть под собственной тяжестью. Куда ни ткни – попадешь в слабое место. Ди хотелось положить руку ему между лопаток, давая опору, и вместе с тем оставить одного до конца. Посмотреть на все припрятанные уловки, раз ему самому была отведена второстепенная роль. Комендант вытащил из кисета небольшой ромбовидный значок и передал маркизу, на что тот недоуменно нахмурился, разглядывая символику, словно пытался ее разгадать. Спустя минуту он спросил с долей любопытства: – Какое отношение Келромби имеют к разработкам Магического комитета? Повисло зловещее молчание. Перед глазами у Ди как наяву встал увитый стеблем серебряной розы меч на фоне багрового поля. Символ благородства, добытого кровью и лишениями - “Кровавая Роза”. Рыцарский щит, мелькающий перед его лицом из-за беспокойной лошади. Развевающееся знамя хозяина земель над головами всадников. Точеный профиль мужчины, восседающего на саврасом коне. Оглушенный, Ди пропустил ответ Томаса, которому маркиз Визакна не придал никакого значения, водя большим пальцем по выступающим частям эмблемы. Его манила тайна этого знака в руках безродного мага, в то время, как Ди отчаянно желал, чтобы все поскорее кончилось. Он усилием воли расслабил лицо, стараясь не сверлить взглядом значок в руках маркиза. – Ваша Светлость, – подал голос комендант, выуживая из кисета перстень. – Здесь есть еще печатка. – Это не!.. – попытался возразить Томас. Хватило пары мгновений, чтобы маркиз сменил благодушный, относительно первого появления, вид на неверящий. Схватив перстень, он с минуту всматривался в него, затем повернулся к Томасу и с мрачным торжеством заговорил: – Ты хоть знаешь, что я могу сделать – что я должен сделать – с тобой теперь, когда мне известно, что ты ублюдок Келромби и отродье Майлгун? Поистине впечатляющая наследственность – ты просто вылитый Айдан! А он каков плут! Припрятал сына, пустив Кругам Знати пыль в глаза, чтобы сохранить наследника, но мятежная кровь Майлгун взяла верх. Со скольки лет ты шпионишь для этих преступников из Ингвальда? Хотя бессмысленно спрашивать, ведь тебя воспитала твоя шлюха-мать – значит, с рождения. Я поражен! Маркиз небрежно бросил на стол фамильные символы, блеснувшие в полосе закатного солнца. Его свита, состоящая из двух крупных солдат, угрожающе молчала, поглядывая больше на Ди. Пришлось разжать кулак и расцепить зубы. – Я поражен твоей отвагой! Уж не знаю, что ты задумал и кто твой настоящий куратор в комитете, но это будет весьма занятно выяснить, – маркиз Визакна потер искусно остриженный подбородок и удовлетворенно кивнул сам себе. – Ваша Светлость… – начал было Томас. – Молчать! С этого момента ты и темный эльф под стражей. Что с вами делать, я решу после того, как получу ответ от комитета. Эльфа – увести, а этого оставьте здесь. Я к нему еще зайду. Сопротивляться Ди не стал, оценив ситуацию не в свою пользу. С него стащили лютню и заплечный мешок, рывком поставили на колени, стянули лохматой веревкой руки за спиной. Солдат коменданта подергал его за пояс, ощупал сапог и достал оттуда кинжал. – Это для игры на лютне разве нужно? – спросил он ехидно, жонглируя лезвием. Томаса связывали комендант и второй сопровождающий маркиза, однако не так быстро и грубо, как Ди. Даже с некой почтительностью, но все же разоруженного, усадили на стул. Разумеется, ведь он в глазах местных вояк теперь знатный господин, которого пока что лучше не трогать понапрасну. Тем более, маркиз ясно дал понять, что Томас ему еще понадобится. Ди отвернулся тут же, как поймал его взгляд. Ему стало глубоко ненавистно нынешнее свое положение. И самое ужасное, что в него он загнал себя сам. Потерял бдительность, обманулся дружелюбием, поверил в искренность, и осознанно пошел в ловушку, как неразумный юнец, из-за какого-то болтливого человека с глупым лицом, плачущего во сне. С лицом Айдана Келромби, о котором не слышал уже много лет. На столе прибавилось вещей и одежды Томаса, таких как кожаные залатанные перчатки, самодельная печатка комитета, но больше всего внимания привлек кинжал. Комендант повертел его в руках, оценивая работу: – Что ни говори, конечно, а выглядит по-настоящему дорого. Как заказной, прямо-таки. Ваша Светлость, может, по нему удастся найти мастера? Томас внезапно побледнел и поднял глаза на маркиза. Маркиз остолбенел. С безумным видом он подлетел к коменданту и выдернул оружие из рук, как голодающий – последний ломоть хлеба. Чем дольше он разглядывал кинжал, тем больше глаза его наливались отчаянной злобой. – Откуда у тебя это? – процедил маркиз, свирепо вытаращившись на Томаса. – Отвечай! – Нашел. – Где? Томас промолчал. – Спрошу еще раз, но в последний… – В Линдене. – В Линдене! В том самом, где Орден Солнца вскрыл логово магов-отступников? Томас не ответил. – Разденьте его, перетрясите вещи. Солдат маркиза стянул куртку с Томаса, оголив плечи. Она осталась болтаться на связанных руках, штаны вместе с обувью были отброшены. Комендант и его подчиненный принялись внимательно рассматривать раскиданный по столу скарб. Казалось, они без лишних указаний знали, что искать. Маркиз бесстрастно оглядел Томаса, оставшегося в одном исподнем. Кожа того была чиста. – Ваша Светлость, – прозвучало из-за спины Томаса, где солдат маркиза возился с рукавами куртки, – здесь, на руке… Два треугольника в круге. Послышался звук удара. В этот момент Ди и без чутья понял, что ситуация стала хуже некуда. – Ах ты, погань!.. – выругался маркиз, встряхивая кисть. – Отрава на нашей земле! Как ты вообще посмел вылезти из своей выгребной ямы и появиться перед нами? Проклятое отребье, ты же знаешь, чей это кинжал? Знаешь, ведь? Говори! Не раздалось ни звука. – Похоже, ты забыл, но я напомню: я сделал эти кинжалы для моих сыновей Марка и Тайсела. Я знаю, что этот принадлежит Тайселу. Я не мог найти сына после прихода Ордена Солнца в наш дом, потому что он сбежал от вербовки. Оказалось, он нашел пристанище среди таких безумцев, как ты, и ты убил его, принес в жертву каким-то жаждущим крови Эммедам! Моего сына, плоть от плоти! Маркиз тяжело дышал, его грудь вздымалась в такт яростным вздохам. Он смотрел в упор на Томаса, и от него веяло такой первобытной злобой, что солдаты невольно ежились. – Тебе неведомо, как родитель может любить свое дитя. Что такое любовь отца к сыну. Откуда тебе, выращенному в ненависти к роду, к Королю, к людям, знать? Или все – во имя суда Эммедов, которых ты ставишь превыше остального? Любопытно, кого они будут судить в первую очередь. Ваших врагов, нелюдей, магов? А какую роль играл Тайсел? Я знаю его, он бы никогда добровольно не стал участвовать в чем-то подобном… Мой мальчик… В попытке справиться с накатившими эмоциями маркиз потер глаза, с усилием удерживая себя прямо. На минуту воцарилась тишина. И голосов постовых не доносилось с улицы, словно жизнь на заставе замерла в ожидании следующих слов. – Ты и твои дружки культисты… Если бы я нашел вас раньше, то запытал бы до смерти. Вырвал бы ногти, содрал кожу живьем, – забормотал маркиз голосом густым и липким, как смола. – Мокрого места бы не оставил. Вы бы сгнили как отбросы в холодных подземных тюрьмах, таких глубоких и темных, что даже Эммеды не услышали бы ваши мольбы. Вы бы превратились в неразумных крыс, червей, питающимися собственным дерьмом. Как жаль, теперь это будет куда более мучительная смерть. Кажется, ты спешил ранее. Что же… Больше не о чем переживать, Томас, отсюда и впредь время на нашей с тобой стороне. Закончив, маркиз выпрямился, стряхнул невидимую пыль с рукава пострадавшей руки и сделал знак своему солдату. Тот потянул Томаса за волосы, открывая лицо без должного, по всеобщему мнению, сожаления. Дворянский перстень при ударе оставил ссадину на скуле, распорол губу, но большого урона не нанес. Как и не задела Томаса проникновенная речь маркиза. Внешне он ничем не выдавал себя – ни досады, ни раскаяния, лишь обреченное смирение, более того – равнодушие, будто угрозами и оскорблениями его кормили три раза в день. Ди смотрел на него и видел человека, покорно принимающего новые удары, замершего, закрывшегося. Обычно преступники бросались молить о пощаде, осознав свою судьбу, или пытались умилостивить истязателей. Но Томас предпочел молча терпеть, беззвучно шевеля губами с каждым прилетевшим в лицо кулаком коменданта. Сосредоточенность и смирение, сопровождавшие его речь, наводили на мысль о молитвах. Даже задыхаясь от хватки на горле, он не останавливался. Взывал ли он к эммедам или каким-то другим существам, не имело значения – его путь окончится здесь, в глуши, в нескольких шагах от цели. Ди мог бы выразить сожаление, если бы не хлебнул проблем из-за религиозного фанатизма прежде. – Пошли, смуглик, – раздался над головой елейный голос постового. – Пока комендант развлекается, мы с тобой тоже покумекаем. Ди подняли с колен и толкнули в сторону лестницы на второй этаж. Старательно переставляя ноги с узких деревянных ступенек, он поднялся наверх вслед за постовым. Одним из двух помещений здесь была кладовка со сваленными как придется походными вещами по типу железной посуды, лежаков и мешков с лямками. Во второй комнате, находящейся прямо напротив лестницы, лежало несколько тюфяков. Ди еще на полпути ощутил запах сена, идущего со второго этажа. При первоначальном осмотре издалека эта постройка казалась не больше крестьянского жилища, когда как на деле совмещала в себе дом, амбар и сеновал. Постовой усадил Ди рядом с кучей сена и привязал к подпирающему крышу брусу. Закончив, он отряхнул руки и окинул Ди насмешливым взглядом. – Что, не повезло с попутчиком? Ты к нему со всей душой, а он оказался говном. Хотя и я уже не уверен насчет тебя, когда столько вранья вскрылось. Ди продолжил настороженно зыркать, прислушиваясь к голосам снизу. Его вещи остались на первом этаже, но спускаться тем же путем было нельзя. Оставался вариант спрыгнуть отсюда в амбар и проникнуть в допросную через дальнюю дверь, но в том, что проход не заперт изнутри, Ди не был уверен. Судя по наступающим сумеркам основная часть солдат заставы скоро отойдет ко сну. Безопаснее будет дождаться глухой ночи и действовать, если за ним не придут раньше. Заметив бдительность Ди, постовой сходил вниз и вернулся спустя несколько минут. – Они там надолго застряли, – сказал он, приближаясь. – Тебя приказано пока не трогать, поэтому буду приглядывать. Пол скрипнул под ним в паре шагов от Ди. Затянутый на руках узел поддался бы быстрее, если бы не приходилось наблюдать за чужими передвижениями, держа испуганный вид. Постовой подтянул к себе стоящий в стороне ящик и с выдохом опустился на него. Протяни он ноги – и коснулся бы подошвами голени Ди. – Повезло тебе! Обычно мы провинившихся на улице в колодках оставляем на пару-тройку суток. Сейчас и ночью тепло, но комары сжирают почти сразу. Ты слово “колодки” знаешь? Или вообще ни в зуб ногой? Ди помотал головой, как бы говоря, что ничего не понял, но вдруг выдал с жутким эльфийским говором: – Господин, я – в темницу? – Чего? – не понял постовой. – Смотря, что скажет твой дружок. Думаю, маркиз наиграется и убьет его. Ордену отдавать не станет, до сих пор, вон, побрякушки сидит, рассматривает. – Убьет? И я? – спросил Ди, страдальчески изогнув брови. – Я играть лютня, петь песня! – Ну, доигрался, что тут скажешь! Странно, что ты вообще дружка не обокрал и не сбежал. Менестрели все, как один, жулье и воришки. Сначала лебезят и под ноги бросаются, лишь бы на уши присесть, а потом – монету! позолоти! Совсем наглые умудряются угрожать. Ты на оголодавшего не похож, одежка приличная для бродяги. Где публику нашел золотоносную? – Нет золота, господин. Я играть в Дайледема за еду, одежда нашел, чистить долго, руки, мозоли! Господины слушать “Милая пастушка”, золото и спасибо, я лютня бейзла а’тум и эл’деш золото… – Ой, да заткнись уже, – перебил постовой, Ди послушно замолк. – Еще твоей тарабарщины не хватало. Треплешься как конокрад с югов. Признавайся, крал же? Не сам, так с подельниками. – Красть – грешно… – Грешно, – согласился постовой, – и врать тоже. Давай-ка проверим кое-что. С этими словами он, подобравшись ближе, зашарил руками по жилету Ди, сминая ткань в разных местах, но не обнаружил искомого. Его внимание быстро обратилось к подсумку на поясе, откуда он извлек две маленькие ампулы. – Это что? – Лекарство для горла… – Запаяно на совесть! – сковырнуть пробку у него не получилось, и он убрал ампулы себе в подсумок. – Признайся уже, тут не скроешь явного. Убивал, ну? Оружие с собой носишь, а еще, – сжал плечо, провел ладонью по животу и обхватил бедро, – сильный. Ди едва удержался, чтобы не заехать человеку ногой в челюсть. – Нож для поход, – пролепетал он напряженным голосом, – и защита. – Ах, да, ты же бродячий менестрель. Тем паче! – Господин, меня нельзя темница! – А куда тебя? – Свобода! – Если понравишься маркизу, он тебя отпустит, – кивнул постовой. – Даже мне захотелось отпустить. Но я тут поразмышлял и решил, что уж шибко мягко стелишь. Я вас, скоморохов, насмотрелся в Дайледеме. Те, что рожей вышли, зарабатывали хорошо. Должно статься, темный эльф пользуется большим спросом. Нужно проверить наверняка, не опасен ли ты для Его Светлости. Может, случайно найду еще какие интересные знаки на теле? Ладонь мужчины нырнула под колено, поползла выше, к ней присоединилась вторая для другой ноги. Нарочито медленными движениями человек тщательно ощупывал Ди, больше изучая форму бедер, чем досматривая. Ди сжал зубы, когда он выдернул его рубашку из штанов и сунул шершавые пальцы за пояс. – Что-то ты притих. У темных эльфов, говорят, нюх на неприятности, это правда? – Да, господин. – И как, чуешь? – Нет, господин. – Странно! Долго Ди так не выдержит. Постовому хотелось сломать нос. Рубашка Ди резким движением оказалась задрана до подбородка, предоставляя полный обзор на торс. Человек посчитал долгом очертить почти каждый видимый шрам, будто проверяя на подлинность. Следом рука двинулась к шее, по пути непринужденно огладила грудь и многообещающе зацепилась за шнуровку воротника. Процесс сопровождался бормотанием человека, имеющего раздражающе сосредоточенный вид. После этого могло показаться, что тот наигрался, как вдруг его вторая рука соскользнула вниз и сжала Ди между ног. – А тут еще не проверял, – заметил он с плохо скрываемым предвкушением. Несмотря на прошедшую по телу дрожь омерзения, бурно реагировать Ди не стал – ему было не привыкать. Среди людей ходили кривотолки, что эльфы, особенно темные, любили, что называется, проводить жизнь в разврате. Каждому осмелившемуся узнать, правда это или нет, приходилось втолковывать истину. Иногда устно, чаще насильно, и помогало ненадолго. Человек явно надеялся подтвердить досужие сплетни собственным примером, ухмыляясь напускной скромности пленника. Шнуровку он все же развязал, как смог, одной рукой, отогнул воротник и скользнул ладонью за шиворот, обхватывая шею сзади. Вместе с тем вторая рука хозяйничала внизу, исследуя промежность, чем стремительно иссушала чашу терпения Ди. Внезапно домогательства прекратились. – На этом пока погодим, – сказал человек и, поднявшись, отряхнул руки. – Вообще я бы тебя Ордену сдал, а они уж сами разберут, менестрель ты или кто. Нечего черномазому мыкаться по людским землям. Ну, добре! Я вернусь, как закончим с мажонком, а ты посиди пока, повспоминай, какие фразы нравились господинам в постели. Человеку было невдомек, что если Ди и прибегал к такой тактике, господины не доживали до постели. Тут с первого этажа донесся истошный, леденящий кровь крик, а следом чудовищный рык. В тот же миг Ди понял, что ему пора действовать. Одним точным ударом по ногам он уронил постового на пол. Свободный конец распущенной веревки обвился вокруг шеи человека, как удав. Ди душил без жалости, под звуки бойни внизу. Послышался треск дерева, и весь дом сотрясся, словно проломили, по меньшей мере, стену. С улицы раздались приглушенные вопли всполошившихся солдат. Часовой испустил дух, и Ди принялся рыться в его подсумке. Вернув имущество и приведя одежду в порядок, он с опаской глянул в коридор. Что-то подсказывало ему не сигать, как угорелая кошка, вниз в амбар. Вдобавок вещи и лютня остались в допросной, а без них жизнь его сильно усложнится. Ди подобрался к лестнице, сунулся в проем. Там, возле разбитого в щепки стола, в скудном огоньке фонаря лежало залитое кровью тело солдата маркиза. Томаса на стуле не оказалось. Он ползал по полу чуть поодаль, видимый лишь наполовину. Ди поставил лестницу вертикально, чтобы иметь возможность враз спуститься с другого конца проема. Приземление вышло не таким бесшумным, как он рассчитывал, пускай никто и не услышал. Потому что некому было. В допросной будто прошла резня. Брызги крови доходили до дальней стены, где в красной луже валялась чья-то нижняя половина тела. Добротные кожаные сапоги на ногах подсказывали, что она принадлежала маркизу. Воздух пропитался опасностью, нутром Ди ощутил смертельную угрозу поблизости, отчего пересохло в горле и предательски задрожали руки. На Томаса было тяжело смотреть: едва одетый, с разбитым лицом, болезненно бледный и трясущийся, как чахоточник. Он бездумно шарил по полу в поисках разбросанных амулетов, однако каждый раз отбрасывал, обнаружив их уже опустошенными. Обожженные путы обвивали его запястья. Неужто высек искру? Ди торопливо осмотрелся, отметив упавшую, но целую лютню, и свой разворошенный заплечный мешок. Даже если Томас и копался в его вещах, то ничего не нашел, ведь Ди не носил при себе ни зачарованных предметов, ни магических аксессуаров. Собирать пожитки пришлось почти не глядя. Подвывающее чутье гнало Ди прочь от заставы, и он, наконец, был рад его послушать. Напоследок он бросил взгляд на обхватившего себя за плечи Томаса и тут же пожалел. На тыльной стороне ладони у него кровил шрам – два треугольника в круге, и кроме них по центру еще два одинаковых знака. Символ киновари. Перед внутренним взором Ди пронеслись его детские рукописи, полотна с рунами, десять вариаций алхимических кругов, один из которых сейчас темнел на коже Томаса. Осознав развернувшуюся картину, Ди совершенно ясно понял, к чему его вела судьба, как должно поступить с этим несчастным магом. Для него словно зажегся светоч из далеких, далеких времен, когда у него был дом и семья. Тот самый светоч, что манил жаждущих знаний и силы, из-за которого сходили с ума в погоне за ответами. Сердце впервые за долгое время забилось по-настоящему, рассудок затуманился, и тотчас где-то внутри Ди щелкнул механизм, принимая новые жизненные установки. Он подлетел к Томасу и схватил за плечи: – Одевайся, живо! Но тот не слушал и стал вырываться, биться в истерике, как безумный. Вести вдумчивый, осмысленный диалог он не был способен, как и терпеть острую боль в точке на плече. – У нас нет времени, слушай меня! – Ди схватил голову Томаса, чтобы удерживать его мутный взгляд. – Ты сейчас быстро оденешься, я соберу твои вещи. Ты пойдешь со мной и будешь делать, что я скажу, это понятно? Одежда, Томас. Томас выглядел готовым не только подчиниться, но и сблевать собственный желудок от ужаса. Снаружи продолжали умирать солдаты заставы, пока он пытался натянуть штаны. Ди смел почти весь раскиданный по полу скарб в сумку Томаса, даже успел заглянуть в ящики и разжиться какими-то припарками. Закончив с вещами, он вернулся к Томасу, наскоро одел, затянув завязки до предела, и потащил того, еле передвигающегося, к выходу в амбар. – Прекрати! – шикнул Ди, пресекая порыв Томаса спрятаться на втором этаже. К счастью, дверь не заперли, и они смогли беспрепятственно выбраться на улицу, где уже сгустились сумерки. Звуки сражения, по-прежнему угрожающе близкие, продолжали доноситься из центра заставы. Рядом с конюшней единственный оставшийся не залитым кровью факел тускло освещал раскуроченные туши лошадей. Видимо, они первыми попали под раздачу. Ди выглянул из-за угла. Вырвавшееся из дома нечто бушевало среди оставшихся в живых солдат, не обращая внимания на потерю руки, колотые раны от мечей, сыплющиеся стрелы, и что хуже всего – перекрывая дорогу в Ингвальд. Будучи ростом чуть выше человека, оно не знало усталости и оттого внушало ужас. Землю усеивали мертвые тела, растерзанные, вспоротые. Сопротивление совсем скоро сойдет на нет, и призванное создание будет искать других живых существ поблизости. К тому времени лучше быть как можно дальше от заставы. Горячая ладонь в руке Ди дрожала, утягивая назад. До ушей донесся тихий вой, перемежаемый хриплыми проклятиями: – Лучше бы я утонул, лучше бы я свернул шею в овраге, лучше бы меня сожрали звери в лесу! Чтоб ты сдох в своей библиотеке, чтоб тебя сожрали твои же эксперименты! Ди усилил хватку до боли, и Томас осекся на полуслове, продолжая молча заливаться слезами. Обреченным взглядом уставился себе под ноги, полностью вверив судьбу незнакомцу. Он ведь и не догадывался, что Ди не даст ему умереть. Везучий паршивец… Бежать пришлось обратно в лес через те же ворота, в которые входили. Затих шелест листвы, замер ветер, лишь треск валежника раздавался в округе. Несмотря на стук сердца в ушах Ди слушал пугающую тишину, повисшую среди деревьев, и чувствовал, как холодит влажную спину стылый ночной воздух. Дышать становилось все труднее, грудь сдавило от тревоги, но промедление означало смерть. Ноги несли Ди вперед, вслед за мчащимся без оглядки Томасом. Видимость ухудшалась с каждым шагом, лес сгущался, вырастая из ниоткуда как живой. В такой тьме совсем неудивительно, что Томас начал теряться, то получая ветками по лицу, то спотыкаясь о коряги, хотя его предупреждали заранее. Вскоре даже Ди стал терять ориентиры. Они продирались сквозь густой кустарник, когда вдруг он услышал это – тяжёлый, размеренный топот позади. На большой скорости, не таясь, не сбавляя хода кто-то ломился прямиком за ними. – Шевелись, – выдохнул Ди мрачно не просьбу, но приказ. Томас и без того выкладывался до хрипа, но страх уже подкосил его – ноги заплетались, цеплялись за каждую кочку. В движениях сквозила усталость. Ди видел: долго тот не протянет. – Не останавливайся! – рявкнул он, когда Томас в очередной раз едва не свалился в яму. Однако лес всегда играет по своим правилам. С коротким сдавленным криком Томас рухнул вперед, угодив ногой прямо в гнилое бревно, перегородившее путь. Трухлявая древесина подалась, но отпускать так же легко не спешила. Ди тут же обернулся. – Я застрял! – заорал Томас, панически дергаясь. – Я застрял! Вытащи! Преследующий их шум нарастал, перекрывая ночную тишину. Ди ринулся назад, вцепился Томасу в плечи, рванул с такой силой, что хрустнули суставы. Бесполезно. Прогнивший капкан держал намертво. От повторной попытки Томас болезненно вскрикнул и стек на землю в изнеможении. Где-то поблизости разлетелся в щепки ствол дерева. Ди понял: бежать больше некуда. Придется дать бой.