За пропастью

Холодало. Солнце едва проглядывало сквозь тучи редкими косыми лучами. Ди шагал вместе уездными вояками по изрытой колеями дороге, перебирая струны лютни, а голос его разливался над равниной. — …И снова пастушка в поле одна, словно березка во мгле. Приходит домой, грустит у окна, а я на чужой земле. — Злым ветром гонимо облако стрел, багрянцем залит небосвод, — подхватил патруль нестройно, но с чувством. — Ты светишь звездой мне, я уцелел, больше не будет невзгод. — Если в походе метель заметет след мой в далеком краю, — продолжил Ди, переходя на аккорды. — Знай, что твой голос домой доведет, а путь я уж сам пробью! — в едином порыве закончили патрульные вместе с ним. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелой поступью. Для вояк они справились неплохо, учитывая, что командир отряда громко пел не те ноты и фальшивил, а большинство вовсе забыли слова. Выглядели они весьма довольными собой. — Господа, благодарю за ваше участие. Вы прекрасная публика! Легкой дороги, и да будет вечна жизнь Короля! — прижав руку к сердцу, Ди склонил голову в уважительном жесте и понадеялся, что Томас не догадается повторить за ним. На лице у того уже отражалась внутренняя борьба, но в итоге здравомыслие победило. — Дальше мы сами, — равнодушно кивнул он патрульным и двинул дальше. — Господин маг, надвигается дождь, дороги размоет, — крикнул ему вслед командир отряда. — Может, мы вас сопроводим до постоялого двора? Томас махнул рукой, не оборачиваясь. Такую вольность можно позволить себе только в далекой от столицы глуши. Ди перекинул ремешок лютни через голову и ускорился, поравнявшись с ним. Лишь за поворотом Томас измученно выдохнул, позволив спине сгорбиться, и снял подвеску с агатом. — По мне издалека видно, что я не маг комитета, — пробормотал он, убирая украшение в подсумок. Ди искоса взглянул на него: — Скорее вблизи. Томас рассеянно кивнул, но тут же подобрался и пнул лежащий на пути камень в придорожные кусты. — Вообще-то я старался. Представил самого высокомерного ублюдка в моей жизни, не опускающегося до разговора с простолюдином. Для пущего эффекта надо было оставить разговоры на тебя. Ты бы отвечал за меня на все вопросы. «Его преосвященство направляется к границе Королевства по заданию от Комитета». Или: «Магистр не станет тратить время на столь примитивные вопросы». Я бы даже рта не открывал. Что, как мне кажется, помогло бы нам избежать проблем от моего невежества… Пыльная дорога скрипела под подошвами. Ди шагал вперед, упорно сохраняя молчание, но Томас не затыкался. — Убедительно сыграть матерого магистра у меня не получится без заклинания. Магистр — это же очень уважаемый титул? Думаю, что да. Придется придумать какие-нибудь жесты руками и говорить задом наперед, а если попадется кто-то со знанием дела, небрежно посоветовать прочитать Концепцию нового созидания, потому что без знания основ он все равно, что дикарь. А может, мне посох сделать? Магам нужен проводник? Найдем подходящий сук, ты переплавишь чью-нибудь кастрюлю… — Томас с азартом водрузил на оторванную от дерева ветку перстень и тут же разочарованно отшвырнул ее прочь, сжав кольцо в руке. — Ладно, это потом. Темнело от надвигающейся тучи, и порывы ветра трепали Ди волосы, закрывая обзор. Лес угрожающе шелестел листвой, взволнованный наступающей непогодой. Томас, не сбавляя темпа, продолжал, яростно жестикулируя: — Но главное — никогда ничего не объяснять. Если спросят, почему артефакт не фонит, нужно закатить глаза к небу, встретиться взглядом с самой Натией и провозгласить… — Будет дождь. — Нет, не это, — отмахнулся Томас. — «Вы позор академии, и благоволит вам Вестник Беспредельной Дурости, потому что быть таким феноменальным идиотом смог бы только одаренный благословением!» Он внезапно замолчал, озарившись осознанием. — Ох… Тогда поищем, где укрыться? В поисках убежища их настиг дождь такой силы, что они вмиг насквозь промокли. Нора между корнями большого дерева, которую они вскоре нашли, несмотря на тесноту, позволяла снять с себя верхнюю одежду. Ди отставил подальше лютню, опорожнив ее от натекшей внутрь воды. Томас отжал перчатки, пока Ди не видел, и встряхнулся, отчего стал кудрявее прежнего. Его куртка, как и плащ Ди, висела на корне ближе к выходу. Под ней Томас носил лишь рабочую хлопковую безрукавку, которую ныне тоже снял, скручивая в жгут. Ди, выжимая воду из волос, украдкой осмотрел его плечи и спину, отмечая нехарактерную для обычного мага физическую подготовку. Люди четко разделяли магию и силу, совершенствуясь в чем-то одном, лишь эльфы давно перешагнули это ограничение. Зато чистая кожа с рабочим загаром цепляла взгляд. То есть, бросалась в глаза. А ведь в Линдене Томас таскал грузы в порту, и они даже виделись друг с другом. Тогда Ди был слишком озабочен преследующими его наемниками, чтобы запоминать лица случайных проходимцев, но теперь он знал, кому был обязан. Почему-то его это ничуть не радовало. Преимущественно — раздражало. Раздражало собственное любопытство из-за утреннего происшествия. Чужая слабость не повод лезть не в свое дело, особенно если вы случайные попутчики. Ди нарочно думал об ошибках, совершенных в порыве эмоций и бескорыстной заботы, и лишь сильнее злился на себя, потому что не встречал внутреннего сопротивления. Томас обманывал его, но так топорно и неумело, будто не старался. Сейчас им было необходимо отыскать ночлег после того, как закончится дождь. Томас пытался еще порассуждать вслух о качестве своей маскировки, но, взглянув на Ди, замолк и стушевался. Спустя некоторое время капать с неба перестало, и лес окроплял мокрую землю водой уже с крон деревьев. Ди огляделся вокруг, примечая менее густую растительность, редкие пни и почти полное отсутствие живности. До заката оставалось около трех часов, и от влажности гнус вихрями налетал на продрогших жертв. — Где-то здесь охотничий домик, — бросил Ди через плечо, отмахиваясь от полчища мошек. Томас лишь кивнул, плотнее запахнув куртку. Дождь превратил тропу в скользкое месиво, отчего передвигаться по ней стало крайне неудобно, однако Ди шел уверенно, с осторожностью переступая через грязевые лужи. Одежда на нем, как и на Томасе, была по-прежнему влажной и липла к телу, что троекратно усиливало желание поскорее оказаться в сухом теплом месте. Предчувствие не обмануло — вскоре среди деревьев замаячили темные очертания строения. Бревенчатый, немного покосившийся от времени дом казался настоящим спасением. Ди заглянул в окна, надеясь на отсутствие хозяина, обошел по кругу, пока Томас осматривал помещение внутри, однако никого не обнаружил. Пройдя по мокрому следу, Ди застал Томаса за осмотром печи без дымохода и уже испачкавшегося в саже. В доме пахло сыростью и старой древесиной, зато крыша не протекала. В одной единственной комнате располагались две скамьи вдоль смежных стен, между ними лежала потрепанная шкура. Напротив светлым пятном выделялась печь, обугленная по верхнему краю, рядом — грубо сколоченные стол и табурет. Из стен торчали ржавые крючья — когда-то здесь вешали оружие и добычу. Сейчас же на одном из них болтался полуистлевший кожаный ремень. Над столом на полке оказался черпак, но для него не нашлось подходящей посуды. Если в доме кто-то и жил, то он мастерски прятал вещи от незваных гостей. — Остановимся здесь, — сказал Ди, кладя лютню на скамейку у двери. — Тут в углу есть небольшой запас дров, нам должно хватить, — Томас указал на мусорный свал за печью. — Поищешь огниво? — Зачем? Томас отвлекся от разгребания хлама, глядя на Ди с нечитаемым выражением лица. — Ты дашь искру? Ну, магией? — спросил он как будто с надеждой, хотя прекрасно помнил, как тот разводил костер в лесу. — Нет, ты дашь, — пожал плечами Ди, с облегчением сбрасывая промокший плащ. Томас вздохнул. — Хорошо, я поищу сам. — Ты не можешь высечь искру? — А ты? — парировал он, вновь решив испытать терпение Ди на прочность. — С этим есть трудности? Мы оба маги! — Вот ты мне и ответь, Томас. Трудно ли для мага высечь искру? — По-видимому, да, раз тебя так задевает эта тема, — огрызнулся Томас, возвращаясь к поиску дров. Ужинать было решительно нечем, и ложиться спать пришлось с двумя сухарями в желудке, укутавшись в нагретый печью плащ, поскольку никакой еды в доме не нашлось. Снаружи снова зарядил дождь. Ди валился с ног от усталости и недосыпа, но сидящий у окна Томас совсем не дарил чувства безопасности. — Что, и сегодня не спишь? — спросил Томас, заметив севшего на скамье Ди, и, не получив ответа, покачал головой. — Толку от тебя завтра мало будет. — Не хочу проснуться в центре гексаграммы. — Вестники Милосердные, сколько можно… — тихо пробормотал Томас в сторону. — Хорошо. Что мне сделать, чтобы ты уснул? Призвать духа сновидений? — Лучше — ничего, — помолчав, Ди добавил. — Уверен, ты спалишь дом в любом случае. — Что значит «спалю»? — Для эльфов магия обыденна, а для вас — людей — нет. Вы, как дети с мечами, скорее себе ногу отрежете, чем противнику. В тишине раздалось смущенно-возмущенное покашливание. Ди продолжил, отодвинувшись в сторону от щели в стене, не забитой мхом. — Я не колдую, потому что не обучен. Смыслю лишь в трансмутации, это ветвь управления. Искра — созидание. Я могу сделать иглу из травинки или пуд шерсти из камня, но не огонь из ничего. В Империи дроу магический талант не стоит внимания, если маг не умеет взрывать головы изнутри. — Среди вас много магов? — Почти все эльфы — маги. Остальные — прислуга, по крайней мере у темных. — Ты темный, да? Ди снисходительно кивнул и не стал язвить в ответ, раз общеизвестные вещи вызывали столько вопросов. Возникало ощущение, что Томас если не в глухой деревне рос, то точно в изоляции на острове и воспитывался феями, если бы они еще существовали. — Вы от светлых чем-то отличаетесь, кроме цвета кожи? — осторожно поинтересовался он, но в голосе сквозило едва прикрытое любопытство невежды. — Вопрос, над которым бьются великие эльфийские умы, — вымученно дернул уголком рта Ди, но Томасу хватило, чтобы вернуть настоящую улыбку. Не будь Ди смертельно уставшим, он бы запустил в голове очередной цикл догадок и сомнений в дружелюбности своего попутчика, но для настороженности нужны были силы, которые от разговора у него иссякли. Поправив сумку в роли подушки, он лег обратно на скамью, сморенный наблюдением за светом в печи. — Полагаю, мы отступили от плана? — уточнил Томас, понизив голос. — К сожалению. Неясный глубокий вздох. — Спокойной ночи. Утром следующего дня как ни в чем не бывало светило солнце. За окном заливалась синица, сидя на уткнувшейся в стекло ветке, и поглядывала внутрь, словно пыталась кого-то дозваться. Солнечный луч еще не добрался до Томаса, поэтому тот беззаботно дрых на подоконнике, посапывая в локоть. Вот же помощничек… Позавтракали они в лесу, отойдя на некоторое расстояние от охотничьего домика и поймав дичь в более оживленном месте. Томас определил, в какой стороне дорога, по компасу и карте Ди, потому что в отличие от его собственной карты, на ней хотя бы были метки городов и трактов. По правде говоря от чужих заколдованных вещей пользы как от самого Томаса — разве что в быту, и всегда есть вероятность спровоцировать взрыв неосторожным движением. Воздух был наполнен ароматом хвои и влажной земли. Томас шагал по дороге впереди, обходя лужи и грязевые ямы, и трещал о том, как проводил лето в детстве на речке, как варил раков и как его укусил слепень. Диалог он научился вести сам с собой, поскольку идти в тишине ему, видимо, не позволяли убеждения. — Искупаемся? — спросил он, высовываясь за пределы моста, по которому они проходили. Ди вынужденно согласился, пускай и не хотел задерживаться в незнакомых местах дольше необходимого. Одна мысль о речной прохладе приободряла, и можно было не обращать внимания на излишне радостного попутчика, прокладывавшего путь вдоль реки. Они поднялись выше по течению и нашли небольшой, сравнительно чистый от осоки и камыша участок берега. Ветви ивы низко склонились над водой, ограждая место от наблюдателей извне. Раньше Ди провел бы здесь добрых полдня, взобравшись на корни и прячась от солнца. — А у тебя случаем… Не найдется мыла? — неловко поинтересовался Томас, поднимая голову от сумки, в которой копался. Ди в этот момент скидывал вещи на землю. — У тебя что же, нет? — Я, кажется, забыл его в городе. — Для тебя нет мыла. — Не жадничай! Тебе ничего не стоит сделать еще. — И это, по-твоему, достойная причина? — Ну, да?.. Я тебе помогу, конечно же! Что там нужно, животный жир и зола? Достанем! — И ты его сваришь? Томас запнулся, но не отступил. — Зачем тратить на это часы, если ты сможешь преобразовать за минуту? Резонно. При иных обстоятельствах Ди заставил бы его торчать у котелка и процеживать кипящую жижу самостоятельно. Томас довольно заулыбался, когда заполучил в руки небольшой сверток. — Ты не пойдешь? — спросил он, заметив, что Ди присел на корни дерева и раздеваться не спешил. — Кто-то должен следить за вещами. Томас, уже стоя по пояс голым, вовсю размышлял. — Сложим вещи в кучу и накроем моей накидкой, а ты превратишь ее в камень! Как тебе? — Это… — не сразу нашелся Ди, — оригинально. Накидки не жаль ради такого? — Ты же превратишь ее обратно? Его уверенность в возможностях трансмутации поражала. — В теории — да. На практике, возможно, она превратится в спутанный клубок пряжи. Томас вновь призадумался. — Давай лучше я веток нарву и укрою плотным слоем. Пока дерево подвергалось его нападкам, Ди аккуратно разложил одежду на сумке. Лютню убирать не стал, спрятал в кустах — вдруг камень при преобразовании ее повредит. Томас быстро вернулся с кипой ивовых веток и враз разделся, даже перчатки снял. Одна ладонь у него была перевязана грязным хлопковым лоскутом. В сторону Ди он старался не смотреть, хотя собственная нагота его не смущала. Ноги скользили по покрытым илом камням, холодные потоки обвивали лодыжки как невесомые ленты. Пока Томас барахтался на мелководье, взбаламучивая воду, Ди медленно погружался на глубину, чувствуя, как река смывает дорожную пыль и усталость. Для долгого купания температура все еще была некомфортной, но это именно то, чего ему не хватало последний месяц. С тех пор, как он избавился от очередных преследователей, судьба словно повернулась к нему задом: то едва не нарвется на патруль, то слушатели попадутся неблагодарные, нередко обозленные на инорасников в целом и вытряхивающие из него какой-то налог за нахождение в Королевстве. На рынках с ним редко торговались, спасали только ярмарки, куда съезжались со всей Силивы, а люди низкого положения в обществе, бывало, гнали подальше от своих жилищ. Приходилось зарабатывать не самыми законными способами, но редко, избегая лишнего внимания. Чутье подсказывало, что с таким попутчиком оно ему еще будет обеспечено. — А где мыло? — спросил Ди, глядя на Томаса, склонившегося над водой. — Нет его теперь! — трагически признался тот. — Ты уронил его в реку? — Я не виноват, оно было очень маленькое и скользкое! Ди размеренно вздохнул, восстанавливая самообладание. — Если мы его сейчас не найдем, я тебя утоплю. Мыло нашлось довольно быстро, правда, лишь с помощью Ди, различавшего предметы на дне в мутной воде. Мытье закончилось на хорошей ноте. Сидя вечером у костра и отдыхая после долгой дороги, Томас задумчиво общипывал рыбу, которую поймал в той самой реке, пока Ди слезал с дерева после осмотра окрестностей. Ветер гулял среди деревьев, и ночь грозилась быть холодной. Зато гнус сдувало. — Я тут подумал, — жуя, сказал Томас, — зачем нам проходить через пограничный пост, если мы можем перебраться на ту сторону в любом другом месте? Так ведь безопаснее. — Местность плохая. Если пойдем южнее, нарвемся на крутой склон. Нет снаряжения для спуска. Кстати говоря, не помешало бы приобрести на будущее. — Севернее — густые леса и главный тракт. Там точно стоят маги комитета, их не обмануть поддельными печатями. Нам нужно хотя бы попытаться разузнать о делах на границе. В худшем случае убежим. — Как? Куда? — В Ингвальд. Томас замолчал. Настала долгожданная тишина после целого дня его болтовни, которой нужно было успеть сполна насладиться до очередной словесной вспышки. Как он может разговаривать сам с собой так долго? И как Ди еще не вызверился на него? — Ты говорил, светлые эльфы с темными конфликтуют? О, нет. — А правильно говорить «темные эльфы» или «дроу»? Это имеет значение? У светлых, как я понял, нет другого названия. Или они отказались от него? — не дождавшись ответа, Томас вновь вздохнул. — И почему ты такой вредный? — Разговорами развлекать не обязан, — сказал Ди, протирая тряпкой гриф лютни. — Что с тобой произойдет, если ты ответишь? Молния поразит? — А тебя, Томас? Тебя поразит, если ты хотя бы одно заклинание прочтешь? — Да, наверное, — пожал плечами тот, кусая рыбу. Ди уже пожалел, что поддался. Нужно было и дальше молчать. — Я не нарочно, извини, — пробормотал Томас, прожевав. — Я дал себе обещание больше не прибегать к магии. На то есть причины. Следующий день прошел спокойно. Мимо них лишь раз проехала пустая скрипучая телега с исхудавшей лошадью. Возница их не заметил бы, даже если бы переехал. Томас сдерживался, как мог, но через некоторое время все же разразился рассказами о жизни в деревне. Ему удавалось не повторяться, что удивляло само по себе. — Не выдумывай, — на пробу отозвался Ди в середине истории про древние останки в огороде. — Будь я проклят, если вру! — горячо заявил Томас. — Клянусь Арайной, Балунгом, да хоть Натией! Иногда Ди казалось, что тот рос в религиозной секте. Это объяснило бы многое. Откуда берутся эти имена и названия, например. — Нам нужно найти ночлег, — сказал Ди, перебив Томаса. — Впереди должна быть деревня. На опушке леса их встретил обугленный остов сарая, а дальше за холмом стояли опустевшие избы с распахнутыми настежь дверями. Бесхозная ищейка рылась в крестьянских мешках, слишком увлеченная добычей, чтобы заметить чужаков. Томас свернул в сторону, едва ее завидев. — Похоже, мы тут одни. Куда делись люди? — Тропы и дороги не заросли, и нет следов бойни. Жители покинули деревню с неделю назад, может, меньше. — Думаешь, они уехали от войны? — Трудно сказать, — покачал головой Ди, разглядывая скопление следов человеческих ног и копыт лошадей в засохшей грязи. — В жилищах почти нет вещей. — Я бы отсюда двинул побыстрее, — пробормотал Томас, озираясь. — Неспроста тут бродят ищейки. Ди отвлекся от осмотра сорванной с петель дверцы в чей-то погреб и повернулся к Томасу. Что сказать, он был прав. Интуиция поскребывала по хребту, но Ди за проведенное с Томасом время начал привыкать к этой легкой тревоге. Все равно от нее некуда было деться. — Я видел другую тропу к холму, когда мы поднялись сюда. Вдруг мы там еще один охотничий домик найдем. На холме глубже в подлеске спрятался маленький деревянный храм с пристройкой спереди. Немного покосившийся, тем не менее он казался нетронутым. Томас первым делом, крадучись, заглянул в пыльное решетчатое окно и подал знак, что внутри никого. Ди приблизился к двери, прислушиваясь к звукам. Взялся за ручку, встал позади и потянул, скрипом известив округу об визите и распугав птиц. Сбоку фыркнули, хотя Ди не видел поводов для веселья. В пристройке почти не было мебели, только стол и стул в углу. На стене висела ряса, а на полу лежал затоптанный коврик. Повсюду что-нибудь да валялось — сбитый подсвечник на подоконнике, опрокинутая скамейка, кусок засохшего хлеба на столе, какие-то книги, упавшие с тумбы. В самом храме стояли две скамейки, стул, подставки под книгу и для свеч. Запах старой древесины и ладана ощущался как неотъемлемая его часть. Ни одного идола или статуэтки, драгоценных камней и металлов, украшений — никаких предметов, что могли бы быть связаны с религией. В дальнем углу на сундуке внезапно зашевелился черный мешок, и Ди к своему стыду вздрогнул, но уже через секунду держал в руке кинжал и напряженно вглядывался в темноту. — Кто здесь? — испуганно спросили оттуда. — Пожалуйста, уходите, здесь больше ничего нет, совсем ничего! На голос из преддверия примчался Томас с метлой в руках. — Эрмеды, упасите слугу своего смиренного! — взмолились из угла. — Вот, заберите подсвечник, лампадку, но это все, что осталось! Покиньте храм, взываю к всему вашему благоразумию! — Э-э, извините, мы случайно забрели… В деревню, — растерялся Томас, приставив метлу к стене. — Мы искали ночлег, но в домах небезопасно. — Вы не из Ордена? Щуплый священник в подряснике боязливо подполз ближе к освещенному участку пола. В лучах закатного солнца Ди разглядел висящий на его шее деревянный символ одного из эрмедов, который часто встречался ему у других людей в Королевстве. — Господин темный эльф! Ужели воочию вижу? Али умираю я по воле Эммедов за богохульства в святилище?.. — Мы не из Ордена, — подтвердил Ди, убирая оружие за пояс. — Лишь путники. Священник замер, всматриваясь в его лицо с наивным изумлением, сжал дрожащими пальцами символ на груди. — Простите мою слабость. После того, как Орден забрал все святыни и сжег, сюда пришли мародеры… Они разграбили дома и вынесли оставшуюся храмовую утварь. Статуя Имледы, все серебряные эмблемы, подвески… О, горе! — Зачем ты остался? Почему не ушел с деревенскими? — Наказали сделать новые святыни для поклонения Королю, а те реликвии, что стоят в храмах, сжечь и переплавить. Но так же нельзя! Это святотатство! Величайшее оскорбление Эрмедов, которое они не оставят без суда… Священник затрясся то ли в гневе, то ли в страхе перед неизвестным, прикладывая символ ко лбу. — Да поднимитесь же вы! — не выдержал Томас и потянул его за локоть вверх. — Как долго вы здесь один? — Ох, упомнить бы… С седмицу, кажется, как Орден все забрал. Как забрал нашу веру, наших благодетелей… — Это мы поняли, — кивнул Томас, усадив священника на скамью. — Сочувствую вашей утрате, но нас интересует кое-что. Мы можем рассчитывать на ночлег у вас? — А? Да, да, конечно, проходите. Имледа никогда не откажет нуждающимся. У служителя храма, Аббе, в закромах, в том самом сундуке, нашлись хлеб и кусок сыра, которым он поделился, невзирая на оставшееся недоверие к, преимущественно, Томасу. Настороженность сквозила в его движениях, когда он передавал еду и стакан воды, будто бы Томас мог враз обратиться магом комитета и призвать целый отряд Ордена прямо в храм. Ди начал тихо перебирать струны, и напряжение несколько спало. — Наша покровительница Имледа, — заговорил Аббе, повернувшись к месту, где раньше стояла статуя, — ниспосылает нам свою благодать в ответ на молитвы. В пору смут она защищает почитателей своих от бед и невзгод. С ее помощью мы пережили времена, когда совсем рядом с деревней проходили бои с мятежниками. Денно и нощно звучали молитвы в те дни. Давеча Орден нагрянул как гром посреди ясного неба, мы оказались не готовы. Но ради чего обоготворять Короля? Разве Натия удостоила его взглядом? — Откуда нам знать? — спросил Томас, отпивая из кружки. — Я знаю, что не удостоила. В речах Эрмедов не звучало его имени. — Вы разговариваете с эрмедами? — удивился Томас, и если бы Ди не слушал его словоизлияния на протяжении четырех дней, то упустил бы нотку неодобрения в голосе. — С истовой верой я могу внимать их речам, но как бы невзначай. Обычно смысл ускользает от меня, но, бывает, раздаются слова или имена. Я передаю их пастве, и так определяется молитва на месяц. Усердие воздается чудом Эрмедов: хорошей погодой, урожаем, излечением хвори, плодовитостью, даже появлением дара магии. — А что за чудо сотворяют эммеды? Аббе помолчал с минуту. Огонек свечи колыхнулся от его дыхания, и в лунном свете тени деревьев тревожно заметались по стене. — Неведомо, — ответил он. Томас устало покачал головой, — В священной летописи лишь указано, что Эммеды придут в час возмездия, чтобы предать очистительному огню виновных. Их суд должен отсрочить наступление Исхода. На этом разговор был окончен. Аббе ушел спать в угол, оставив Ди караулить выход. Томас выждал некоторое время, прежде чем священник уснет, и повернулся к нему: — Ди, как ты думаешь, если эммеды придут, как они поймут, кого нужно судить, а кого нет? — тихо спросил он. Было видно, что тема по какой-то причине задевала его, отчего он был сам не свой весь вечер. — Почему ты меня спрашиваешь? — Хочу узнать твои мысли об этом. — Я не верю в эрмедов. Томас выглядел сильно удивленным, но, казалось, признание никак не отразилось на его представлениях о Ди. — Почему? — Скажем так, я убежден, что в мире есть силы, превосходящие их. Суеверный ужас промелькнул во взгляде Томаса, словно он знал, о чем шла речь, но не хотел говорить вслух. Вместо этого он понимающе кивнул и лег спать, отвернувшись к стене. Интересно, какой жути он себе напредставлял?