Там звёзды осветят тропинку,
11 ноября 2018 г., 05:04
В кабинете профессора окно на всю стену. За ним — серебряные кроны деревьев, полная луна и безоблачное небо. Лунный свет проникал через окно кабинета, считал столы, давал им тени.
— Давай быстрее только, — Рома косится на окно, Джонни слышит его тихие вздохи, но в лунном свете всё равно видит друга у двери. Силуэты деревьев на полу нередко покачиваются — безоблачная ночь отдаётся прохладным ветром, упавшей температурой. — А то нас могут поймать.
Джонни словно не слышит его — идёт между рядами по лунной дорожке, отбрасывая свою тень. На серебряно-дубовых столах лежали учебники, стояли закрытые чернильницы, а рядом с ними, в металлических подставках — перьевые ручки. Всех красных оттенков, и Джонни невольно бросает взгляд на своё место. Стол словно светился в ночное время, и на пальцах в виде иллюзии появляется щекочущее чувство. Его перо — цвета кардинала — всегда втискивалась между пальцами и чернила были иссиня-чёрными, красивыми на жёлтом пергаменте, оставляли за собой на длинных пальцах чернеющие точки.
В кабинете тоже гобелен. Огромная, на всю восточную стену сцена битвы, где зельевары в ярких мантиях сносят ряды врагов. Красное, взрывное небо с множеством звёзд, люди в мантиях и тёмные сгустки энергии. Не имеющих форму, глаз. Лишь круглые точки во всей истории волшебников.
Со старых времён все зельевары — волшебники. Их приписывали к деревням, сёлам, замкам.
— Не поймают, — Джонни цепляется пальцами прикреплённый к столу профессора факел, вытягивает из подставки. Оглядывается. Рома стоит у двери, не сводит с Джонни взгляда, опершись об косяк. Дверь немного приоткрыта — Рома видит через щёлку длинный коридор, освещённый лунными дорожками.
По истории волшебники защищали стены домов. Мечники сражались за пределами дома.
Зельевары несли спокойствие внутри, а мечники сеяли хаос за дверьми, обращая врагов в пыль. Джонни крепче сжимает тяжёлый факел, отделанный узорами металла до белизны и, скользя по полу, дёргает карман пояса. Колба зелья с красноватой жидкостью мелькает в свете окна — Джонни выпивает совершенно немного и, меняя одно зелье на другое, выливает точно такое же по цвету внутрь факела.
— Уверен? — тихо спрашивает Рома. Треск пламени раздался в глубине факела и, вспыхнув красным, факел осветил кабинет. Учебное место приобрело устрашающее детали, и по кофте Ромы нередко бегали тени красно-оранжевого пламени.
Джонни кивает. Он проходит ещё немного, и дверь подсобки, находящаяся в самом конце кабинета, с тихим скрипом подаётся. Волшебник проскальзывает к полке с зельями, открывает рюкзак, ставит факел на подставку на стене. Закатывает рукава кофты, оглядывает комнату.
С давних времён мечники и зельевары являлись лучшими напарниками. И худшими врагами. Вместе они создавали безграничную мощь, а по раздельности, на одном поле боя, на разных сторонах — бесконечные разрушения.
Раньше они были врагами, держались на разных баррикадах. Кто из них лучше — определяли войны. Бесконечные, кровавые, жестокие.
В свете рыжего пламени стеллажи с зельями переливались цветами. Джонни с каждого берёт по некоторым, и одноцветные полки переходят к нему в рюкзак.
Джонни в который раз за сегодня застёгивает рюкзак, покидает подсобку. Под взглядом Ромы тушит факел в котле с водой, возвращает его на подставку на столе профессора. Кабинет погружается в серебряные объятия луны, и Рома первым выходит в коридор.
Сомнений уже нет. Назад уже не повернуть. Рома сжимает ладонь Джонни и тянет его по длинным коридорам академии, освещаемыми лишь светом луны. Зелёные факелы тушатся с наступлением комендантского часа, а нескончаемый ковёр под ногами заглушает все звуки побега. Рома бежит впереди, тянет за собой Джонни, не отпускал его руку, теряя их след в петляющих коридорах. Джонни видит, как коридоры сменяются потайными ходами, как стены вокруг глядели голыми кирпичами, без гобеленов, и когда Рома сильнее сжимает ребро ладони, понимает — они пришли.
Перед ними деревянная дверь. Округляясь к верху она отделяла их от свободы. Рома тянул, и Джонни делает шаг вперёд.
— Ром? — тихо спрашивает тот, упираясь грудью в рюкзак друга. — Всё хорошо?
Рома кивает, опускает руку Джонни и, переплетая пальцы с округлой ручкой, всё равно медлит.
— Просто, — парень запнулся, Рома ведёт плечом.— Как-то не верится.
Джонни поднимает руку, ободряюще сжимает плечо друга и, подаваясь вперёд, толкает дверь. Та тихонько раскрывается, и перед парнями тёмное море. Оно колышется под досками пирса. Луна отражается в воде дорожкой, тянувшееся волнами.
— Ну давай же, — Джонни чуть подталкивает Рому под рюкзаком, делает сам шаг вперёд. — Осталось немного, Ром.
Рома срывается с места — бежит вперёд. Доски не скрипят под ногами, но Джонни слышит глухое буханье. Рома добегает до самого конца пирса, стягивает рюкзак. Овальные бока лодок, выстроенных по боку пирса, освещала поднимающаяся вверх луна. Они качались на волнах. Джонни медленно подходит к Роме, присаживается около него, касается плеча.
— Подожди, — Рома сбрасывает свой рюкзак в самую крайнюю лодку, она начинает покачиваться, прыгается на воде, и Джонни действует его плану — свой рюкзак он тоже закидывает туда. Незастёгнутый рюкзак Ромы падает на днище лодки, придавленный сверху рюкзаком Джонни. От туда точно что-то вывалилось, послышался звон металла. — Садись в лодку, сейчас перережу верёвку.
Джонни сглатывает. Он осторожно перешагивает пирс, встаёт на дно лодки. Она начинает покачиваться, и, забрав свой рюкзак, закидывает его под скамейку на другой стороне лодки, подталкивает ногой и, усаживаясь, ждёт Рому.
Лодка снова начинает покачиваться, Джонни сжимает борт, чувствует пальцами весло и, улыбаясь Роме, ждёт его. Рома выдыхает, скользит следом за Джонни, усаживается на вторую скамейку, спиной к другу, начинает своим кинжалом перерезать верёвку.
— Откуда кинжал взял? — Джонни снимает весла с петель, складывает на своих коленях. — Академия же запрещает держать оружие в комнатах.
— Когда ты дружишь с учителем фехтования и не такой можно, — Джонни хмыкает, да, дружба с учителями вводит плюсы в жизнь учеников. — Ладно, на совершеннолетие подарили, под кроватью держал. Не думал тогда, что он пригодится.
Рома отбрасывает кинжал на скамейку, хватает руками доски пирса и, отталкивая от них лодку, смотрит на Джонни.
Пути назад нет, и Джонни тянет ему весло.
Они вмещаются на одну скамейку, маленькую и узенькую. Джонни вытягивает ноги, упирается о другую и, опуская весло воду, оглядывается на освещённые факелами стену академии.
— Может зелье невидимости? — тихо спрашивает Рома. Джонни кивает и тянется к своему рюкзаку.
Джонни находит колбу зелья, открывает её. Цвет жидкости тут стального оттенка, хоть изредка вспыхивают и голубые оттенки. Джонни всю жизнь провёл изучая свойства и виды зельев.
— Недолго, — предупреждает он. Рома кивает, глотает зелье и, недолго думая, льёт немного зелья на дно лодки. — Мы должны действовать быстро.
Джонни пьёт тоже.
Лодки мирно покачиваются от лёгких волн, луна отражается в тёмной воде дорожкой. Джонни вновь хватает своё весло и, отталкиваясь от дна, начинает грести вместе с Ромой.
Примечания:
Грести - правильное написание слово. Нет не "гребсти", кто может так думать. Это я так, к слову.
Спасибо, что подождали эту главу. Из-за экзамена не удавалось её полностью напечатать, и вот, наконец, у меня получилось это сделать. Спасибо за поддержку, она мне нереальна нужна была, но.. пересдача. Да, в автошколе всё сложно - ноль ошибок. Но всё равно вам спасибо.
