Не повернуть назад

      Какой бы не была эта ночь, в деревню они вернулись с продрогшими плечами. Рома цеплялся за ладонь Джонни с таким упорством, заставляя свои тревоги и отчаяния запихнуть глубже. Джонни вот, рядом с ним. Идёт плечом к плечу и слушает бесконечное русло разговоров Романа. И никуда не собирается уходить. Рома на самом деле боялся, что он оставил своего друга далеко позади, на том самом пшеничном поле. Оставил замерзать на сырой земле в рассветной полудрёме. И что они разбрелись каждый своей дорогой, что никогда не получилось бы встретиться вновь. Но нет. Джонни вышагивал рядом. Неспешно стуча ботинками по кирпичным улицам, он вместе с Ромой проходил пустующие повороты. Прохладный ветерок колыхал волосы, прижимался и без того к продрогшей спине. Джонни повёл плечами, отмечая с недовольством, что от долгого лежания на влажной земле ткань хлопковой рубашки прилипла к лопаткам. Было неприятно и оттого холоднее в разы, но, петляя между невысокими домиками деревни, они оба могли скрыться хоть немного от ветра. Роман шёл спешными шагами, заставляя отстающего Джонни против его воли прибавлять темп. Они приняли решения уйти прямо сейчас. От этого Рому насквозь морозило: от предстоящего приключения, волнения и появившегося адреналина.       — Мы можем создать свою собственную карту, — воодушевлённо говорил тот, прижимаясь к боку Джонни. Его рука выскользнула из ладони, заставляя Джонни недоумённо надломить бровь. Но вскоре стало спокойно: Рома просто хотел обвить его руку своей и вернул ладонь на нагретое место, — купим краски, кисти. Пергамент у нас есть. Будем первооткрывателями здешних мест. Джонни усмехнулся. Идея оказалась заманчивой. И неплохой. Если захотят вернуться назад, то без проблем смогут сделать это.  — Будем вести записи! — охнул Рома, с силой сжимая ладонь Джонни. Прижался к его плечу своим, — мы можем писать целые книги! И разносить свои мысли по миру, что делить людей на волшебников и рыцарей — прошлый век! Рома всё говорил и говорил, заряжаясь хорошим настроением с каждым шагом. Джонни даже не приходилось вставлять свои пять копеек, как Рома переключался на другую, не менее фееричней старой, идею. Только если Рома будет делать всё это в одиночку, то дело затянется надолго. Ведь Джонни знает, насколько Роман трепетен к каждому своему желанию и делает все слишком серьёзно и углублённо.       Флаги лениво трепыхались на стыках двухэтажных домиков. Факелы уже не горели над головами, и улицы освещало только встающее на юге солнце. Оно светило прямо в спины парням, бросая их длинные тени вниз по склону. Джонни остановился, оглядывая ставшие широкие улочки. В воздухе пахло сладким, на грани с приторным вкусом, ароматом не выветрившегося зелья. Казалось бы, что его концентрация стала только больше, от чего пришлось задержать дыхание. Пары уже обжигали горло похлеще алкоголя, и захламеть снова совсем никак не хотелось. Сейчас бы дойти до их комнат, упасть в тёплую кровать и проспать до обеда. А после, собрав все нужные вещи, уйти из этой деревни далеко. Куда только? Никто из них не определился, но Джонни сделал пометку у себя в голове, что стоит идти в противоположную от входа в деревню сторону. Дальше огромного замка, бросающего тени от своих башен на светлую черепицу крыш остальной деревни. Рома даже обернулся, выискивая среди закоулочек высокие башни, улыбаясь своим мыслям.       Да. Каждый рыцарь мечтал побывать в настоящем замке. Академия, конечно, тоже замок, но не королевский. Каждый уважаемый себя воин отдал бы свою жизнь в стенах более значимых. Такой уж кодекс у серебряного факультета. Словно подтверждая мысли своего друга, Роман погладил свой пояс, на котором раньше висел внушительный меч и пар у кинжалов. Джонни не составило труда угадать мысли давнего приятеля: тот думал об Академии и неосознанные поглаживания своей пряжки на тонких штанах были тому подтверждения.       Сколько бы Роме не нравилось в этой деревне, он не мог бросить своего друга на произвол судьбы. Но и с одной стороны не хотелось никуда торопиться: они молоды, их приключение только началось, впереди столько неизведанных открытий и таинств. От всего этого внутри сердце начинало только быстрее колотиться.       Джонни легонько сжал запястье Ромы, возвращая его в прежний мир и потянул вниз по склону, в сторону давно известной главной площади и их таверны. Рома шаловливо улыбнулся, в его глазах заискрились сотнями огнями искры и, толкая своего друга в плечо, он спустился вниз. Джонни недолго думая, рванул следом, запинаясь об свои же ботинки, так и норовя скатиться по склону кубарем.       Чем дольше они бежали, тем быстрее главная площадь проступала через длинные ряды домов. Они ещё давно услышали мотивы звенящий в ушах музыки. Она не сбавила темп, только наоборот, стала играть громче и задорнее. Пиршество продолжалось. Короля чествовали на площади. И, чем дальше шли к площади, тем насыщеннее становился запах зелья, заставляя жмуриться и глубже вдыхая воздух от его нехватки. Джонни хмурился, сдерживая свои чихи. Музыка стала играть отчётливее. И без того не выветрившийся окончательно пары зелья внутри организма теперь насыщались новыми. Рома, вот, уже стал постукивать ботинком по кирпичной кладке улицы. Флаги по-прежнему трепыхались на стыках домов. Висящие над улицами гирлянды разноцветных платков с изображением короны были усеяны ботинками и перчатками. Видимо, жители совсем разошлись в этот праздник, не зная своей меры. Рома хихикнул, пытаясь дотянуться до свисающих ближе к нему пару очаровательных туфель. Но в итоге просто создал порыв ветра ладонью, заставляя их грузно закачаться на верёвочке.  — Уйдём сейчас, никто и не заметит, — проговорил Джонни, когда показалась освещённая факелами площадь, — возможно, они даже забудут о нас. Рома закивал, посильнее хватаясь за руку Джонни, боясь, что тот снова убежит в никуда.       Такая гонка, произошедшее накануне ночью, на секунду показалось гонкой на смерть. Рома боялся потерять своего друга, поэтому всеми силами надеялся его догнать и вразумить. Рома не собирался бросать Джонни! Да и надо было тоже думать: в деревне, где не рады зельеваром, не получится хорошо разойтись им обоим. Придётся искать более лучшее место для жизни или остаться кочевниками. Хотя ничего плохого в этом не было: Рома с самого первого курса тлел надеждой посмотреть весь мир, а Джонни тогда было достаточно одних книг.       Площадь была освещена факелами. Зелёный свет горел в железных тисках, бросая на дома таинственные тени. Парни остановились на конец улицы, вглядываясь в живые пляски. Казалось, что на площади собралась вся деревня. Напитые зельями, жители водили быстрые хороводы вокруг высокой белой статуи, весело кричали и подпевали мотивам песни. Пышные юбки то и дело взметались от порывов создаваемого ветра, каблуки стучали об кирпичную кладку. Только не было видно музыкантов, но громкая музыка была слышна со всех сторон. Статуя тоже приобрела более экстравагантный вид: на заострённый меч кто-то умудрился натянуть пару колготок, не задумываясь о том, какой вандализм могли создать. Площадь была покрыта лёгким зелёным туманом, клубящимся под ногами. Джонни переступил с ноги на ногу. Отгоняя от себя ватообразованное облачко, но было поздно. Организм снова надышался дурманным зельем. Теперь хотелось только одного: влиться во всеобщий коллектив веселья. Против своей воли Джонни вдыхал ещё глубже, воздуха катастрофически не хватало, и голову стало мягко окутывать приятной дымкой.       Рома под боком хмыкнул, закусывая свою губу. Его взгляд был устремлён внутрь толпы. Жители, подхватив громкий визг, стали качаться вокруг статуи кругами: кто-то бежал в одну сторону, а кто-то в другую. Вся феерия цвета смешивалась перед глазами, и никто из ребят даже и не заметил, как сорвались на бег и попали прямо в самую середину шоу.       Каким бы не было соглашение, они оба разрушили его, даже не собираясь задумываться о последствиях своих неосознанных решений.       Роман и Джонни легко просочились в самый первый хоровод перед статуей. Миловидные девушки с восторженными искрами приняли парней в свои объятия, покрепче переплетая локти и сразу же утянули в бешеный водоворот пляски. Они все вытанцовывали одни и те же движения, только с разным темпом и громкостью, но совсем скоро парни влились в общий взрыв веселья. Совсем неосознанно стали выстукивать подошвой по мостовой, будто бы всю жизнь знали эти замысловатые движения. Кое кто даже выкидывал ногу вперёд, но тут же валился с большинством людей на спину, под громкие крики.       Зато нашлись музыканты. Они стояли прямо под статуей, разложив свои инструменты, не менее выпившие.       Когда лица у парней раскраснелись, танец немного замедлился вместе с музыкой. Или прошло дальше больше времени, чем казалось. Джонни перевёл дух, утирая пот с лица. Рома тем временем вскочил на подножку статуи, размахивая руками.       — Бросаем вызов! — провозгласил он под одобрительные крики. Его мокрая футболка прижалась к телу, а грудь бешено вздымалась. Рома пытался отдышаться, но рванные фразы не могли помешать его словам, — спорим мы с моим другом выпьем этого зелья больше вашего? Докажем преданность королю!       Вокруг послышались овации. Джонни не до конца осознавал, что происходит. Но уже в следующую минуту его вытолкнули в центр, отчего тот нехило приложился плечом об каменный постамент статуи. Но не заметил лёгкой боли, потому что Рома подхватил его за руку, вскидывая вверх.       — Нууу? — взревел он, и люди стали наперебой толкаться плечами, пытаясь выбрать кто будет сражаться с прибывшими гостями.       Никто из них не знает, что Джонни зельевар, и что такое задание с лёгкостью будет исполнено. Если Рома уже через пару минут обильного потребления сладко пахнущего зелья уже не мог нормально стоять на ногах, опираясь спиной об статую, то Джонни никак не изменился в своём состоянии даже на пятую склянку. В голове по-прежнему было до одури приятный дымок, но дальше опьянение не заходило. За долгие годы в Академии Джонни смог потребить и не такие зелья и их пары.       Чувствовалось превосходство над ситуацией. Джонни смело улыбнулся, резко приседая под свист и одобрительные улюлюканья толпы. После вскочил, как ни в чём не бывало, даже не пошатнувшись.       Рома усмехнулся за спиной, вытирая влажные губы рукой. Их противники уже вовсю сидели на земле, не в силах сделать и пары глотков.       Этот конкурс не прекращался. Рома давно уже выбыл из игры, предоставляя Джонни шанс похвастаться своими возможностями. Пары зелья всё больше и больше поднимались в воздух, стоил откупорить новую склянку с яркой жидкостью. Принимали участие даже девушки, до этого смущённо стоявшие в сторонке. Но Джонни не поддался на слабо и выигрывал всех, только кусая свои губы.       Лишь бы от такого количества выпитого зелья не стало хуже потом. Или под утро, когда организм начнет выветривать ненужные тела внутри себя.       Дальше никто не танцевал под статуей. Придумывалось новое развлечение, в число которых входило забрасывать свою обувь на гирлянды между крышами. Джонни не хотелось терять своей обуви, но вошедший во вкус Рома так и норовил стянуть свою пару. Желал показать чудеса своей силы и меткости, но мог разве что закинуть только часть потрёпанных ботинок какого-то мужчины. Каждое попадание вызывало бурную реакцию жителей. И вокруг Ромы стало образовываться толпа с просьбой закинуть их обувь как можно повыше. Рома всячески пытался отказаться, ведь его уже поплывшее сознание вряд ли способствовало продвижению себя на первое место.       — Воин! Воин! — скандировала толпа, вгоняя Рому ещё в большую краску. Тот никак не отмахивался, стоило людям признать в нём молодого рыцаря. Тут же слышали восторженные ахи и вздохи. Джонни стоял поодаль, мешаясь с толпой таких же заинтересованных зевак. По-прежнему опирался об статую.       Он не раз видел, как тренируется Рома на стадионах Академии. И стоит признать, у него было чем похвастаться: отрепетированные до автоматизма движения, быстрая реакция и незамедлительный аналитический ход действий. Всё, что нужно было иметь рыцарю в своём арсенале, сочеталось в Роме наилучшим способом, без выпендрёжа и лишнего баловства. Сейчас, находясь на одной волной с жителями рыцарской деревни, он оказался на своём месте.       Там, где должен был быть всегда. К этому он стремился с самого первого курса своего факультета меча и щита. Джонни прижал свою руку к груди, фантомно чувствую под ними шероховатую поверхность старого значка старосты магов и зельеваров. Он понимал, что Рома чувствует себя сейчас: в нём было столько позитивной энергии, и он даже подхватывал маленьких людей на свои плечи, помогая им забросить свою обувь на гирлянду. Самый настоящий рыцарь, услада для глаз.       Но Джонни не чувствовал себя здесь лишним, даже несмотря на то, что над его головой статуя такого же зельевара принимала мученическое выражение лица. Когда рядом Рома — всё становится по плечу, даже такая мелочь, как рыцарская деревушка на отшибе всего.       Когда они стали уходить из такой шумной компании никто не помнил. Помнил только, что их провожали с почестями аж до самой таверны. И прощались они так, будто бы ребята навсегда покидают их место. С кучей благодарностями за скрашенный праздник, крепкими объятиями и неловкими поцелуями в скулы. Рома, запинаясь об ступеньки, с помощью Джонни смог подняться на этаж. Дальше, не долго думая, они ввалились в один номер, устало падая на пол.       Наконец-то тишина. Хоть из раскрытого окна продолжали доноситься громкие выкрики толпы, парни наконец смогли перевести дух. Лежали, смотря на освещаемое уже давно вставшим солнце потолок, несмело улыбаясь.       Произошедшее на площади до сих пор не вылезало из головы, воспоминания грело сердце, и хотелось выскочить из номера и вновь убежать развлекаться. Зелье вздрагивало под кожей желанием, перемешиваясь с кровью. Сердце ухало бешено и громко.       Но стоило Роме опустить руку на его запястье, как всё желание куда-то уходить у обоих стихло. Хотелось вот так лежать, в уютной тишине пришедшего дня.       — Ну вот, — хрипло выдыхает Рома, кусая губу, — с праздником.       — С праздником, — не медля не секунды откликается Джонни.       А потом происходит то же, что было утром. Только вместо прохладного ветра в волосы Ромы забираются горячие пальцы Джонни. Они целуются остервенело, даже как-то рвано, совсем не беря голову, что на губах могут остаться ранки от больных зубов. Но сейчас и думать обо всём не хотелось. Просто полулежать вот так на полу, в тёплых лучах солнца. Только целоваться-целоваться до потери пульса, совсем не замечая забравшееся тело на другое.       С губ в губы передавалось ещё больше зелья. Ловя вздохи друг друга внутреннее стремление сделать что-то всё больше распалялась. Настигшая эйфория и неспособность контролировать свои действия заставляла нетерпеливо стягивать одежду друг на друге. Прижиматься к давно родному телу, будто бы такое единственное тепло, что всегда хотелось прочувствовать. В голове нещадно била набатом мысль — стать ближе, чем до этого. Ничего же страшного. Они же всю жизнь прожили бок о бок, и если подадутся порву, совсем ничего не будет.       Кровать неприятно впивается в плечи и колени тяжёлой доской под матрацем. Вздох выбивает следом, стоит рукам мягко водить по более открытому телу. Не беспокоит даже лезущие в глаза яркие лучи солнца. Было совсем не до занавесок, хотелось только быстрее и глубже прочувствовать разливающееся тепло и истому. Долго тянуть никто не стал, и вскоре комнату заполнили первые прерывистые вздохи и тихие стоны.