I will never be a hero

Крик

Сначала было трудно и невыносимо. Спустя три недели после инцидента меня выпустили из больницы. Я старался не сопротивляться всем этим психологическим напастям, которые ежедневно меня допрашивали и пытались выудить хотя бы какую-нибудь информацию. Я пришел в класс. реакция была ожидаема. Сначала все смолкли, а потом на меня рванулся Киришима. За ним последовали остальные. Я обнял каждого, кто пытался меня поддержать. Они не виноваты и скорее всего искренне верили в мое скорое возвращение. Некоторые расплакались. День был удивительный. Айзава не опоздал на урок. Потом извинился передо мной, но за что не объяснил, хотя я догадываюсь. Как мой учитель и профессиональный герой он имеет обязанность защищать меня, но он не справился. Мне кажется он долго не мог себя простить. Больше он про меня ничего не сказал и начал вести себя как обычно. Так поступили многие. Но я выделялся. Все помнили меня вечно вспыльчивым, агрессивным, но сейчас я просто угрюмый и подавленный ребенок. Я скучал. Безумно скучал по Изуку. Грёбаный придурок. Какого хрена он сдался. Я просто говорю спасибо всему человечеству, что нет на свете такого поступка, который бы лишил человека головы. Но мне кажется, что намного хуже смерти сидеть в одиночестве, прикованным к стулу, не видя света. Люди сходили с ума просто в белых комнатах, при этом имея возможность хотя бы на какое-то движение, что произойдет с ним? Он станет психом? Хотя что там, психованнее того что он сделал и быть ничего уже не может. Подписать себе смертный приговор и при этом получить что-то хуже чем смерть. Я хочу чтобы ты просто остался живым. Я буду стараться ради твоего дела, только ты живи там… Все было бы хорошо, если бы не он. Через неделю в школу пришел он. Выглядел как обычно. Слишком пафосно и надменно, хотя что-то неловкое и печальное просвечивало в его лице. Его встретили не так радостно, как меня, но все же все были счастливы. Я вернулся в обычный строй. Начал кричать, вести себя как сука, но все же пытался избегать контакта с людьми. Он же, ничуть не смущаясь, общался со всеми, говорил как ему плохо, и что ужасно быть под чьей-то властью. Рассказывал, как хорошо живет без отца. Этот придурок начал слишком много болтать. Как же мне хотелось ему врезать. Эйджиро почти сразу увидел мою ненависть к Тодороки, поэтому вел меня всегда дальней от него дорогой. Какой же он все же хороший друг. Но даже это не спасло половинчатого. Я просто возвращался из столовой, Киришима отошел в туалет. Я услышал его слова: «Когда я был под гипнозом, то ничего не видел и не чувствовал. Возможно во время боя я и проявлял большую эмоциональность, но на самом деле я ничего не чувствовал. Если бы это было возможно, я бы не хотел встретиться с Мидорией снова, да и вообще, как ужасно, что я с ним познакомился. Мне всегда казалось, что он немного придурковатый, сумасшедший, но вы сами видели, как он концентрируется на битве. Он всегда был преступником.» Я повернул за угол и схватил эту тварь за шкирку и потащил в сторону раздевалки. Яойрозу и Урарака, которые видимо были его слушательницами, сильно удивились, но промолчали. Видимо я был слишком зол. Свободная рука начала нагреваться и трещать. Тодороки не сопротивлялся. Я кинул его в висящие куртки. —Слышь ты, любовник недоделанный, что ты, блять, несешь? Он же, сука, спас тебя и меня. Ты вообще нормальный, чтобы такое говорить? Тебе батя мозг промыл или что? Тодороки бесчувственно посмотрел на меня и встал. — Если бы ты и вправду так сильно пекся о своем возлюбленном, то скорее всего бы сходил к нему бы в Тартар… — ДА НЕ ПУСКАЮТ ТУДА, ИДИОТИНА! ДУМАЕШЬ Я НЕ ЧИТАЛ? — я схватил Шото за грудки и поднял, несмотря на то, что он был выше и тяжелее. — Но я же сходил… — тихо ответил Шото. Сначала я удивился и отпустил Тодороки. Тот мягко приземлился на ноги и уставился на меня. Даже не стал поправлять задравшуюся рубашку. Как он туда попал? Старатель? Это он ему помог? — Это сделал Старатель? — тоже тихо спросил я. —  Это сделал Всемогущий. — я остепенился, когда услышал его имя. — Он в порядке? — меня больше ничего не интересовало. — Ну. Он стал слишком худым… немного убавил в росте, а еще очень медленно передвигается. В общем, не тот герой номер один, которого мы знали. —  Я про Изуку. — Тодороки ухмыльнулся. — Может не здесь. Кое-кто пытается подслушать… — Шото направил взгляд в стенку, как будто умеет смотреть сквозь стены. Я быстро вышел из раздевалки и посмотрел в коридор. Там на меня смотрели испуганные глаза Эйджиро. Я посмотрел на него и мне стало так его жаль. Надо было хотя бы что-то сказать или сделать, но я просто хмыкнул, сунул руки в карманы штанов и удалился вместе с Шото. Мы шли минуты три, пока не сели на одной из скамеек в сквере. — Я считаю с ним все в порядке. Он уже месяц в Тартаре, на его глазах непроницаемая маска. В тело воткнуто много различных трубок, которые поддерживают его жизнь. во рту что-то наподобие кляпа. Когда с его рта сняли эту штуковину, первое, что он сделал — улыбнулся. Сначала с ним говорил Всемогущий. Я не слышал ничего, но Деку был спокоен. Всемогущий вышел задумчивым, но совершенно спокойным. Он намного больше нервничал, когда мы направлялись туда. Я поговорил с ним три минуты и все это время он улыбался. Он сказал, что если есть возможность, надо попытаться привить окружающим ненависть к нему, но стараться не упоминать о том, что он убивал. Все остальное время он шутил. Толком он ничего не рассказал о своем состоянии. Передавал тебе привет и сказал, что любит. — Шото хмыкнул и встал. — Прости. Где сейчас находится Всемогущий? — Он переводится к нам учителем. Завтра-послезавтра ты его увидишь. Подожди чуток. Тодороки ушел, а я так и остался сидеть на скамейке. В школу я не вернулся. Я вернулся домой. Меня встретила мать. Она в последнее время стала очень много улыбаться. Обо всем меня спрашивала. я тоже старался быть приветлив. Но сегодня вместо ответа на вопрос"Как настроение?» я спросил: «Тетя Мидория дома?» — мама удивилась. Со своего возвращения я еще ни разу не спрашивал ничего. — Да. я недавно к ней заходила. Она немного расстроена. Если ты хочешь к ней зайти, будь очень аккуратным. Хотя… Лучше я с тобой схожу. Подожди чуток. — Не надо. — отрезал я и пошел в сторону дома Изуку. Меня просто несли ноги, потому что точного адреса я не помнил. Все за меня делала мышечная память. Я постучался в дверь. Сначала было очень тихо, но потом я услышал шелест тапочек. Звук Отодвинувшейся защелки, а потом сама тетя Инко. — Катсуки? — она очень сильно удивилась. Одежда свисала на ее теле. Лицо стало вытянутым. Глубокие мешки залегли под ее глазами. От нее сильно пахло сиренью. — Тетушка Инко, я могу войти? Хотел повидаться с вами. — Ах, да, конечно, проходи… — Она отошла от двери и улыбнулась, прикрыв глаза. Я вошел и сел в гостиной на диване. Мидория вернулась через несколько минут с чашкой чая и конфетами. — Прости, особо кушать нечего, но ты угощайся. Чего хотел? — она села напротив меня. — Вы в порядке тетушка? Мы с вами давно не виделись. Очень. Я помню, что в последний раз так сидел у вас лет в 5. — Да, ты уже такой взрослый. Тебе уже 15, да? — Да… Тетушка… я пришел к вам с одной новостью. Вы только не нервничайте и не надейтесь, но вы просто должны знать. Изуку не преступник. Совсем нет. Скоро… Скоро все образумится. Вот увидите. Я сам был с ним какое-то время. Он сильный человек. Он находится в Тартаре и до сих пор в нормальном состоянии. Вы тоже очень сильная женщина. Вы до сих пор в нормальном состоянии и… Господи, что я несу. Простите меня, я несу чушь! Просто знайте, я спасу вашего сына. Не знаю как, но я это сделаю, ведь он ни в чем не виноват! — я нахмурился, но лицо мое выражало мольбу. тетя Инко испуганно посмотрела на меня, но потом слабо улыбнулась. — Я рада, что у Изуку были такие друзья. я чуток еще потерплю. Если есть хотя бы какой-то способ тебя отблагодарить, то скажи мне. Ты и так сделал очень много для моего сына. Ты вселил в него надежду на будущее. Он один раз сказал, что если бы не ты, он бы никогда не стал бы героем. Ты можешь попытаться спасти моего сына, главное не расстрой свою мать. нам очень больно, родителям. — у тети Инко потекли слезы. Она протянула свою руку и погладила меня по голове. Губы мои задрожали, но я сдержался. — Просто подождите чуточек. Я обещаю, все наладится. — Я взял ее тощую руку в свои. Пожал и вышел из дома, попрощавшись. Я очень сильно воодушевился и решил вернуться домой. Надо подождать несколько дней и я приду навестить Изуку. я думаю он скучает по матери. Расскажу ему о ней. Он будет рад. Он говорил, что спасется. Еще денек-два. Господи, лишь бы все наладилось. Я так его жду…