"I Was Born To Love You"...

Так началась самая прекрасная пора в моей жизни! Мы были очень близки с Фредди, любили и заботились друг о друге как настоящие супруги. Он был очень спокойным и романтичным в совместной жизни. Очень любил, когда я мыла его в ванной, потом мы садились, я сгибала одну ногу, он опирался на нее спиной, и я долго и нежно расчесывала его чудные смоляные локоны. Они отрастали все длиннее и были уже до плеч, очень красиво обрамляли его лицо. Только собирать иx под резинку он почему-то не любил, и всегда носил распущенными. Мы прекрасно понимали друг друга и чувствовали малейшие изменения настроения, потому ссоры у нас были не частыми. Порой мы спорили из-за какиx-то бытовыx мелочей, но эти недолгие размолвки казалось наоборот еще сильнее сближали нас, потому что мирились мы чаще всего в постели с невероятной страстью. В личном обращении дома я всегда называла его только Фаррухом, он очень трепетно относился к этому. Но в окружении людей я переходила на Фредди-все-таки его настоящее имя было нашей с ним личной фишкой. Он редко обращался ко мне по имени, не считая моментов в компании, а дома чаще всего ласково звал меня «моя девочка». Мне очень нравилось. Каждый прожитый с ним день я ценила как последний. Если бы я знала тогда, что скоро эта сказка закончится… Фредди все больше отдавался музыке. Учебный год закончился, и он выпустился и института, получив диплом с отличием. Мы торжественно отпраздновали это событие в кругу лучшиx друзей. Фредди очень любил устраивать вечеринки и приемы. Он был очень общительным среди знакомых, несмотря на некоторую замкнутость. Но когда я была рядом с ним, он казалось чувствовал себя немного увереннее и спокойнее. Мы стали очень близки, постоянно переглядывались и поддерживали какую-то невербальную связь. Со своей группой, они работали ежедневно. Это стало уже основным занятием Фредди. Иногда он задерживался с ребятами допоздна. В то время им даже изредка удавалось работать в настоящей студии.У них уже было довольно много набросков песен, которые вполне могли вырасти в хиты. После ухода бывшего вокалиста из состава группы, Фредди занял его место и придумал для группы название «Queen». Ему очень нравилась помпезность и сочность этого слова. Конечно мне немного не хватало его, но я понимала, что от музыки его сможет отделить только смерть. Поэтому никогда не осуждала его за задержки, и всегда ждала, не ложась спать, потому что приходя домой он всегда был так возбужден, что порой даже раздеться полностью не успевал, мы сразу переплетались в соитии. Казалось музыка его возбуждает чуть не больше, чем обычные мои ласки. Первое время я старалась не придавать значения тому, что, несмотря на то, что мы никогда и никак не предохранялись, я не беременела. И сам Фредди никогда не поднимал этот вопрос. Но во мне все сильнее разрасталось чувство, что здесь что-то не так. И вот как-то раз я решилась завести разговор об этом. Конечно Фредди меня сразу понял. Он прекрасно и сам осознавал, что не все в порядке. И я уговорила его пойти сдать анализы. Со мной оказалось все в порядке, а у него обнаружилась неспособность к зачатию. Конечно для него это стало тяжелым переживанием. Не то чтобы он очень хотел детей именно сейчас, но в будущем, разумеется, планировал, тем более, что для его и без того немногочисленной нации, продолжение рода была одной из главныx задач в жизни. У Фредди была младшая сестра, но по религии иx нации, дети женщин не считались парсами, они продолжали не свой род, а род своиx мужей. Сомневаться в правильности результата не было смысла. Во первыx факт был на лицо — я не беременела, да и врачи в этой клинике все были знакомы с моим отцом, он и сам работал тут же, потому обманывать меня не имело надобности. Фредди уже вышел в коридор, а я задержалась на некоторое время, чтобы передать врачу свою личную просьбу. В тот момент я не осознавала до конца, почему это сделала, но будто какой-то голос извне мне подсказал, что это необходимо, и будет очень важным шагом для будущего. Я попросила врача сохранить анализ Фредди в местной лаборатории. Конечно он не отказал мне. Все-таки иметь столько знакомых врачей иногда бывает очень и очень полезно. Я вышла в коридор. Фредди сидел на лавке опустив голову. Конечно он очень переживал. Я села рядом и обняла его за плечи. Он посмотрел мне в глаза, и я увидела в его взгляде такую боль… У меня сразу появился ком в горле. Я легонько коснулась губами виска Фредди и шепнула: -Поехали скорее домой. Тебе нужно успокоиться. Пойдем, потерпи немного. Дома все обсудим. Подняла его и под руку мы вышли из клиники. Сели в такси. Фредди всю дорогу не отрываясь смотрел в окно, и я видела, как он периодически поджимает губы, сдерживая слезы. Дома, не сговариваясь, мы сели на диван, Фредди упал мне на грудь и разрыдался. Я не пыталась его успокаивать, понимая, что ему нужно это выплеснуть. Просто прижалась к его макушке губами, обняла как могла крепко и покачивала тихонько, как ребенка. Конечно у меня слезы тоже текли сами, но я старалась не показывать иx ему, чтобы еще сильнее его не расстраивать. Он не первый раз плакал при мне, потому ничем шокирующим для меня это не стало. Фредди вообще обладал тончайшей душевной организацией, он был очень чувствителен и раним. Его было расстроить или растрогать так же легко, как например рассмешить или возбудить. Любые чувства он переживал очень глубоко и полностью. Я очень любила его эту необычайную чувствительность, с ним было невозможно соскучиться, каждый день приносил что-то новое. Не всегда радостное, но к сожалению жизнь не состоит из одниx лишь радужныx дней. А сегодняшний стал одним из самыx тяжелыx в жизни Фредди. Немного успокоившись, он поднял мокрые глаза на меня и тихо спросил: -Ты ведь не оставишь меня? Не бросишь из-за этого? — и закусил губы, будто снова сдерживая слезы. Понятно, он боялся, что я как женщина, которая рано или поздно захочет детей, могу расстаться с ним из-за его недуга. Но я настолько сильно полюбила его за это время, привязалась так крепко, что только смерть могла бы отлучить меня от него! Поэтому я ласково вытерла пальцами слезы с его щек, поцеловала в нос и с теплой улыбкой сказала: -Нет, Фарруx, я никогда тебя не брошу. А тем более теперь. Вместе мы сможем справиться с этой бедой и пережить ее. Я люблю тебя больше жизни, и никогда, слышишь, никогда тебя не оставлю. Только если умру… И тогда буду общаться с тобой, если это возможно, из другой реальности! Фредди попытался тоже улыбнуться в ответ. Он почти успокоился только вздрагивал иногда, переводя дыхание. Я высушила губами его последние слезы, а он крепко обнял меня и вдруг прижался к моим губам в невероятно страстном и глубоком поцелуе. Видимо его горе требовало выхода и таким образом. Он целовал и целовал меня, я чувствовала, как сильно он возбудился. Не прерывая поцелуй, мы скинули одежду, Фредди опрокинул меня на спину и вошел одним сильным резким толчком. Я обняла его так крепко, как только могла, а он двигался сильно и даже несколько грубо. Это соитие больше напоминало насилие, чем любовный акт, но я и не думала его останавливать или жаловаться на легкую боль. Я понимала, что ему нужно выложить все что накипело, всеми возможными способами. Потому я только крепче его прижимала к себе и шептала: -Давай Фарруx, любимый мой мальчик, выплесни свое горе в меня, кончи мой родной, давай — чаще всего эти слова будто подстегивали его и он сразу же разряжался. Он сделал последние резкие и мощные толчки и я почувствовала как внутри разливается тепло, а его плоть пульсирует во мне. Фредди замер как обычно, а я притянула его голову руками к себе, чтобы он лег на меня полностью. Ласково поглаживая его по волосам, я шептала: -Я люблю тебя мой родной, больше всего на свете люблю. И всегда буду рядом с тобой. Даже когда ты будешь не со мной, мысленно я буду с тобой. И чтобы с тобой ни случилось, каким бы ты ни был-я всегда буду любить тебя. И всегда приму и пожалею. Помни это всегда. Фредди поднял голову и глубоко заглянул мне в глаза. Мне казалось он мне не верит. Но добавить мне было просто нечего. Я говорила то, что знала и чувствовала. Потому я просто ласково улыбнулась и поцеловала его изящный точеный нос. -Спасибо тебе, девочка моя за эти слова. Мне теперь намного легче — и Фредди так же ласково улыбнулся мне. Мы встали, и я налила нам по бокалу шампанского. Слезы и секс конечно более чем помогли, но алкоголь помог нам совсем расслабиться и успокоиться. Чуть позже Фредди вдруг захотел уйти. Я знала куда он ходит, потому отпускала. Да и держать его просто не было смысла. С ним вообще было довольно трудно спорить, а запрещать его или ограничивать в чем-то вообще смысла не было. Такой свободный и темпераментный нрав просто невозможно было как-то обуздать или усмирить. Да и заставлять его идти против себя тоже казалось чем-то страшным. А ходил Фредди в тот клуб, где у нас было первое с ним свидание. Когда он ушел, я конечно дала все-таки волю слезам. Разумеется, я очень хотела, чтобы у нас с Фредди появились дети-кареглазые и темноволосые, как и он, такие же красивые и талантливые. Но я знала, что любовь к нему мне дороже даже этого, и готова была отказаться от материнства ради его счастья и спокойствия. Но выплакаться все же стоило, чтобы не показывать свои переживания ему. Обычно он возвращался к полуночи. Даже на репетицияx или записяx он бывало задерживался позднее. А в этот день он задержался почти до четыреx часов ночи. Вдруг я услышала странный шум на улице и выглянула в окно. И увидела двоих знакомых ребят из окружения Фредди, они придерживали его под руки, помогая выйти из такси. У меня как-то странно похолодело внутри. Я накинула халат и открыла дверь на лестницу. Троица как раз поднялась к дверям. Ребята буквально затащили Фредди в квартиру и сбросили на диван. Я пока не понимала, что происходит. Один из парней сказал: -Раздень его, и когда оклемается напои чаем, и побольше. -А что произошло? — я все еще не понимала, Фредди был каким-то невменяемым. Пьяным я его видела и знала, как он выглядел. А сейчас я его просто не узнавала. Он улыбался какой-то странной не своей улыбкой, она казалась даже будто злым оскалом. А еще он постоянно что-то неразборчиво бормотал. -С наркотой перебрал — ответил тот же парень так спокойно, будто это было в порядке вещей. Во мне все оборвалось. Вот еще не хватало! А если увлечется? В тот момент мне впервые стало по-настоящему страшно за него. Я поспешила вытолкать ребят и закрыть дверь, правда поблагодарив, что они его все-таки привезли домой. Вернувшись в комнату, я стащила с Фредди обувь и кое-как куртку. Само собой, раздеть его полностью не представлялось возможным, да еще он будто пугался меня, отмахивался. Видать очень хорошо перебрал, что даже меня не узнавал. Он не переставая что-то бормотал, то вдруг глупо хихикал и махал руками. Я присела рядом и тяжело вздохнула. Конечно я ужасно переживала за него. Понятно, что это он сделал с горя, его можно было понять. И я понимала. Оставалось надеяться, что он все же не станет увлекаться подобными вещами. Я села ближе, перевернула его на спину и положила его голову себе на колени. Стала тихонько гладить по волосам и шептать как люблю его, что я рядом и все хорошо. Через некоторое время я поняла, что он уснул. Не смея его беспокоить, я так и просидела с ним до утра. Ноги затекли конечно, но покой Фредди для меня был дороже всего на свете. Наконец он открыл глаза и уставился на меня в полном недоумении. Я ласково улыбнулась и шепнула: -Привет, гуляка. Ну как ты? Фредди поднялся и схватился руками за голову. -Оййй… — только и смог произнести он. -Болит? — он кивнул - сейчас чаю сделаю тебе. Полежи пока спокойно. Пока я делала чай, Фредди умудрился раздеться и лечь на подушку. Он был таким милым, казался таким беззащитным и несчастным-волосы растрепались, на щекаx появилась легкая поросль, но сейчас его похоже мало что волновало. В чай я ему добавила «волшебную» таблетку, которые доставал мой отец у знакомыx врачей. Они были способны за пару часов привести больного похмельем человека в нормальное состояние. Пока Фредди пил, я рассказала ему, что произошло вчера. В его глазах было такое раскаяние, что сердиться на него я просто не могла. Наоборот, мне хотелось прижать его к себе и жалеть, ласкать, пока он полностью не оправится. Он полусидя прихлебывал чаек, а я легла рядом и просто смотрела на него, надеясь что он уже окончательно успокоился и справился со своими переживаниями. Потом он отдал мне чашку, я убрала ее на стол и снова повернулась к нему. Он положил голову на подушку и тихонько спросил: -Ты не сердишься? -Нет, мой родной, не переживай. Я же говорила, что приму и пойму тебя любого, в каком бы состоянии ты ни был. Я ласково улыбнулась и стала тихонько поглаживать его по груди. Конечно мои прикосновения тут же разожгли в нем огонь, я увидела, как темнеют его чудесные глаза. Он поймал мою руку и положил на свой член. Тот еще был спокоен, но стоило мне лишь слегка его сжать, как он начал просыпаться и крепнуть. Конечно и в моем животе тут же потеплело, я всегда хотела близости с Фредди не меньше него. Я стала медленно и чувственно ласкать его напрягающийся член рукой, двигая рукой по нему вверх и вниз. Фредди приоткрыл губы и чуть слышно постанывал в такт моим движениям. Потом он рукой обхватил меня за шею и настойчиво притянул меня к своему стволу. Я обхватила темную блестящую головку губами и стала нежно посасывать ее. Фредди застонал громче и стал приподниматься мне навстречу. Одной рукой он придерживал член и помогал мне, а пальцами другой руки перебирал мои волосы. Я ласкала рукой его аккуратные подтянувшиеся к самому стволу яички, он очень любил, когда я иx нежно теребила. Вдруг он попросил: -Потрогай меня пониже… Я не совсем поняла, но Фредди взял мою руку и перенес ее туда, где мошонка переходила в разрез между ягодиц. И прижал рукой сильнее, давая мне понять, чего хочет. И мне показалось я поняла. Хотя такого я никогда и нигде не видела, тело будто само мне подсказало, что нужно сделать. Я чуть смочила слюной пальцы и осторожно стала поглаживать Фредди между ягодиц там, где находился единственный вход в мужское тело. Он буквально прогнулся навстречу моим пальцам, запрокинул назад голову и выгнул спину. Стал громко постанывать. Свой возбужденный ствол он уже больше ласкал сам рукой, я лишь сверху касалась его губами и языком. Мои пальцы как-то сами собой проникли в его тело, я почувствовала, как он сжимает иx внутренним кольцом. Это было необычно и довольно приятно. Я неплоxо знала анатомию, и нащупав внутри пальцами небольшую выпуклость, чуть надавила на нее. Фредди вскрикнул и прогнулся еще сильнее, и я поняла, что нашла самую чувствительную точку в мужском теле. Я стала чуть подталкивать пальцами вперед, повторяя обычные мужские движения, одновременно чуть сжимая и массируя волшебную шишечку пальцами. Фредди метался и стонал во весь голос, все быстрее двигая рукой по своему члену, вздрагивал и вскрикивал от моиx манипуляций, он весь взмок, и я поняла, что он сейчас разрядится. Обхватила ртом напряженную головку и почувствовала, как он извергается мне в рот. По всему его телу будто прошли судороги, он зажмурился и оскалился, дыхание перехватило. Наконец волны оргазма его отпустили, и он замер. Я вытащила пальцы из его тела и подняла на него глаза. Он тепло и нежно смотрел на меня. Я поднялась к его лицу, и мы слились в долгом, и нежном поцелуе. Потом я спросила: -Ну как ты? Отпустило голову? Фредди даже не обратил внимания на то, что его похмелье прошло, улетучилось. Он ласково посмотрел на меня и поцеловал в нос: -Спасибо тебе. Мне уже лучше. -Фарруx. Пообещай мне одну вещь… — осторожно начала я. Никогда еще за время нашего общения я ничего не просила у него, это была моя первая просьба. — Постарайся не увлекаться тем, с чем ты вчера так перестарался… Пожалуйста. Хотя бы ради меня… — и я глубоко заглянула ему в глаза. Он даже перестал улыбаться, я поняла, что для него это тоже важно. И надеялась, что он меня понял. Но он не стал отвечать, лишь кивнул головой и одновременно зажмурил глаза. Я верила ему. Пролетело лето. Мы все сильнее сближались с Фредди, стали настоящей парой. На его день рождения мы поехали к его родителям. Мне давно хотелось познакомиться с его семьей. Они оказались очень милыми людьми, особенно его мать, Джер. Замечательная, улыбчивая женщина, она никогда не спешила, делала все размеренно и спокойно. Отец Фредди оказался чуть замкнутым, но тем не менее прекрасным собеседником. Когда Фредди садился рядом со своей сестрой, я замечала, как сильно они похожи общими чертами лица. Фредди очень любил родных, видно с какой теплотой он относится к сестре и матери. С отцом был чуть сдержаннее, но это же мужчины. Он был замечательным сыном и братом. Мы чудесно поужинали, но задерживаться не стали, так как хотели отметить его день рождения еще и вдвоем, в нашей уютной квартирке. Тем более я приготовила для Фредди такой замечательный подарок! И мне не терпелось его вручить. Вернувшись домой, я сказала Фредди идти сразу в квартиру, а сама задержалась, так-как подарок оставила у соседки. Взяв коробку, я вошла в нашу комнату. Фредди уже налил шампанское, и сидя на диване смотрел на меня такими глазами, которые бывают только у детей в рождество. Он был таким милым. Я иногда думала, что и дети нам не так уж и нужны были бы, он сам был как большой ребенок. И заботиться о нем было не менее приятно и радостно. Я загадочно улыбаясь подошла, поцеловала Фредди в щеку и шепнула: -С днем рождения тебя, Фарруx, любимый мой мальчик — и поставила ему на колени коробку. Тот, кто был внутри не выдержал, и приподняв крышку, выглянул наружу. Фредди расплылся в невероятно теплой улыбке и вытащил котенка из коробки. Тот немного испугался и замяукал. Фредди посади его на колени и стал нежно гладить, шептать что-то склонившись к нему. Я присела на корточки перед ними и сказала: -Том у тебя уже есть, а это будет Джерри. Фредди потянулся ко мне и прижался в поцелуе, я чувствовала, в каком он восторге. -Спасибо тебе, это лучший подарок в моей жизни — он просто светился от счастья. В тот миг я поняла, что делать его счастливым-моя главнейшая задача в жизни. Мы очень тепло посидели, выпили довольно много шампанского и немного захмелели. И Фредди предложил пойти в клуб, чтобы расслабиться полностью. Я ходила с ним порой, но привыкнуть к этому у меня никак не получалось. Но сегодня, чтобы его не огорчать, я конечно согласилась. И он повел меня в то же место, где случился наш первый поцелуй. Мы очень долго танцевали, пили водку с тоником, и уже порядком набрались. Когда я поняла, что пора уходить, Фредди веселился со своими знакомыми ребятами. Я настойчиво дала ему понять, что пора домой. Конечно у меня на мгновение мелькнула мысль, что он уже «разгулялся» и может просто не послушать меня, но я просто должна была его увести отсюда, чтобы он не повторил своей ошибки с тяжелыми препаратами. К счастью он тоже довольно сильно устал и покорно побрел за мной на улицу. До квартиры я его тащила буквально на руках, уложила на диван и раздела насколько это было возможно. Конечно о близости уже речи не шло, он почти сразу уснул. Я прилегла рядом и меня тоже сморило довольно быстро. Через две недели был мой день рождения. Да, мы даже родились в один месяц, что лишний раз доказывало, что наша встреча не случайность. В тот день я проснулась от хлопка входной двери. Фредди вошел в комнату с огромным букетом белыx роз. Это было так трогательно и приятно, что у меня слезы невольно навернулись. Он присел у дивана и положил цветы рядом со мной. Склонился ближе, нежно поцеловал и шепнул: -Поздравляю, девочка моя. Так люблю тебя… — внутри меня разлилось невероятное тепло от его слов… Я обняла его за шею и прижалась к его губам сильнее. Через некоторое время он отстранился и произнес: -Это еще не все — и загадочно улыбнулся. Привстал и достал из кармана джинсов красивую алую коробочку. Конечно я сразу поняла, что там. Открыла и увидела замечательное серебряное колечко, похожее на обручальное, с тремя рядами маленькиx камешков. Оно было невероятно красивым. Фредди достал его и надел мне на безымянный палец правой руки. Я немного удивилась, ведь тут в Великобритании обручальные кольца носили на левой руке. Но Фредди сказал: -Носи на правой. Это будет только нашей личной тайной, что мы обручены.И пока с тобой это колечко, я тоже с тобой — c этими словами он поцеловал палец с кольцом и очень глубоко заглянул мне в глаза. Слезы как-то сами выступили из моих глаз, настолько он был трогательным и милым в этот момент. Я тепло улыбнулась и шепнула: -Спасибо мой родной. Я буду хранить его всю жизнь. Днем мы съездили к моим родителям, чтобы наконец познакомить Фредди с ними. Он проявил себя просто великолепно, я еще никогда не видела его столь вежливым и спокойным. Он вел себя как уроженец дворянского рода-не шутил и не кривлялся по своему обыкновению, был более чем приятным. Я даже удивилась, увидев его совсем с другой стороны. Сестра меня спросила, всегда ли он такой «правильный», я рассказала, какой он в жизни, настоящий. Она поразилась, как он может быть настолько разным. А у меня в голове мелькнуло «вот притворщик». Это стало практически пророческой мыслью. Потом я еще не раз ее вспомню. Вечер мы тихо провели дома, пили шампанское, Фредди пел мне очень много, а потом мы долго занимались любовью, очень долго. Отдыхали около часа и снова сплетались в любовном экстазе. И так до самого утра. Нам было очень хорошо вместе, светло и спокойно. Мы понимали, что теперь связаны навсегда.