Воля Монолита

У юго-восточных терриконов Свалки пустовала одна небольшая деревенька. Заросшие крыши низеньких домов, дворы, сады, даже своя водонапорная башня, правда, давным-давно обрушившаяся — всё в лучших традициях отчуждённых земель Зоны. По обе стороны от неё расположились крупные аномальные очаги, и Доктор, аккуратно переступив сгнившую деревянную балку у одной из хат, пошёл через овитые зеленью улочки. Следом за ним юркнул Артём, а Чурагам, как замыкающий, огляделся и, не спеша, стараясь не упасть, зашагал по взмокшей грунтовке. Его автомат так и остался у парня, потому как, не смотря на живительный артефакт, Родион сейчас не смог бы управиться с крупнокалиберным АК.       Полагающейся таблички с названием села нигде видно не было, да оно и не мудрено: за долгие годы нещадной разрухи временем и сыростью она давно почила под грудами перепревшего мусора. Но это не мешало «тёмному» наслаждаться невесёлыми видами пленённого природой посёлка. Как бы там ни было, а постапокалиптические пейзажи Зоны, довершённые выползшими из лабораторных преисподней тварями и горсткой хитрых аномальных ловушек, чрезвычайно ему нравились, запали в душу. Артём, конечно, не числился в рядах малахольных романтиков, пришедших в Зону за красивыми видами и острыми ощущениями, но вот что он давно уже понял, так это то, что, по большей части своей, эти заражённые земли предстанут перед тобой такими, какими ты их воспримешь. Здесь царили разруха, смерть, уныние и отчаянье, но и в бочке дёгтя, как говорится, можно отыскать ложку мёда. Искусство состояло лишь в умении её найти. Душу, правда, как и у всех, не оставлял в покое факт неминуемой смерти, с которым смирились уже многие. Сколько здесь не броди, сколькими приборами, детекторами и прочими примочками не напичкайся, сколько ты Зону не преподноси, а рано или поздно она всё равно заберёт тебя. Даже, если ты покинул пределы её радиоактивных земель. И дело ли тут в теории вероятности, вероломстве кого-то свыше или же в чём ещё, разницы не было. Матёрые ветераны, в конечном счёте, не смогут выдерживать проникшее везде угнетение, сойдут с ума и обратятся в греховцев, сломаются; новички и так гибнут как мухи, а кого и пули вкупе с когтями на тот свет пошлют. От этого нет спасения: тот, кто перешагнул периметр, сам подписал себе приговор…       Умело виляя меж стен и толстенных стволов, причём безопасной и относительно ровной дорогой, Легенда быстро вывел двоих бродяг из филиала превосходства природы над человеком. Там, дальше, были лишь укутанные туманом горизонт и мусорные холмы, голые чёрные стволы редких деревьев и устланные аномальной пылью пустоши. После окончания пси-выброса прошло, от силы, полчаса, и бродяги-сталкеры, пользуясь отсутствием вечно голодных мутантов, выбрались из отсидки и занялись своими обыденными делами. Где-то вдалеке, на оживших окрестностях бывшего завода «Юпитер», на котором нынче пребывала вторая база Долга, загрохотали, разносясь в пространстве, автоматные очереди и приглушённые хлопки. Там, у территорий некогда великого предприятия, постоянно происходили стычки между боевиками Свободы и Долга. — Куда мы идём? — решил первым нарушить главенствующее молчание Артём, держа винтовку на плече. — К Агропрому, молодой человек, — отозвался Болотный Доктор, миновав в очередной раз пару незримых ловушек безо всяких приборов, — Меня там уже несколько дней ждёт один… старый друг. Чурагам хмыкнул, улыбнулся под бронированным стеклом шлема и, ещё раз взглянув на вереницу терриконов, сказал: — А мы движемся в сторону Тёмной долины. — Именно, — ни сколь не удивившись, ответил Доктор, — Видите ли, молодые люди, в чём дело… Недавно у бывшего НИИ образовалась одна весьма любопытная аномалия… «Перекрёстком» её нарекают. Вам ведом принцип её работы? Родион положительно кивнул, глядя куда-то вдаль, а новичок лишь помотал головой из стороны в сторону, не припомнив в соответствующем разделе наладонника статью о такой аномалии. — Тогда объясню Вам, Артём, — взглянув на парня, сказал Болотник, — Видите ли, название подобрано весьма специфическое… Эта аномалия меняет местами тропы. Если, скажем, в нашем случае надо к территории Агропрома, то прямая дорога к Институту выведет в Тёмную долину. Соответственно, если держать путь в Долину, то путь выведет к НИИ. И так, в общем-то, может произойти везде. Начиная от троп и заканчивая дверными проёмами. — То есть, мы сейчас направимся к Долине, а окажемся на Агропроме? — переспросил для верности новичок. — Совершенно верно, — подтвердил Легенда, — Это единственный эффект аномалии, в остальном же она безобидна. И в который раз вещи, творящиеся здесь, изумляли до крайности. Артём поразмыслил немного и внезапно обнаружил, что подобное он уже когда-то встречал. Но было это давно, там, за непроглядной глухой стеной амнезии. Ощущение пролетело в мгновение ока, только лишь слегка зацепив рассеянное в свете последних дней сознание. Такое, обычно, бывает, когда улавливаешь ненароком какую-то мелодию, и чувствуешь, что она тебе знакома. Длится это чувство не более пары секунд, гранича с элементарным дежавю.       Ожидаемых «тёмным» спецэффектов навроде головокружения, резкой смены ландшафта или иных, не произошло: мёртвые деревья, пожухлая трава и поблёскивающие время от времени аномалии никуда не делись, а разум так и остался непоколебим. Окружение не претерпело ни единой метаморфозы — просто щербатая и потрескавшаяся асфальтовая дорога вывела к серой безжизненной громаде первого из двух корпусов Исследовательского института, и Артём невольно вспомнил свой первый визит сюда. Всё те же чёрные свинцовые тучи, пленившие небо, мутировавшие заросли и деревья на холмах, желтоватый туман вдалеке и абсолютное отсутствие жизни. Не было слышно ни карканья ворон, ни воя мутантов, ни раскатистых автоматных очередей, ни даже вездесущих после пси-выбросов зомбированных. НИИ Агропром словно вымер, переча пониженной аномальной и радиационной активности на своих территориях. Уже вот как неделю на здешних просторах царит неизменный штиль. — Прекрасные виды, — констатировал Болотный Доктор, — Особенно в час Затишья, не правда ли? — Затишья? — вместо ответа спросил «тёмный», подняв для наглядности бровь. Доктор лишь усмехнулся, помолчал немного и произнёс: — Бывает такое порой. Проходит выброс — и ни аномалий, ни мутантов нет. Уровень будто замирает в ожидании. Затишье, порой, и месяцами в разных местах затягивалось. — Агропром нынче во власти вояк, — словно и не слыша слов Легенды, сказал Чурагам, в своей привычной манере уставившись в никуда. И не было в его словах ни тревоги, ни укора, ни других ярко выраженных эмоций, что для него было, мягко говоря, странно. Хотя, если подумать, от такого человека, как Родион, всего ожидать можно. — Так было до недавнего времени, — продолжал эскулап, всё так же неспешно шагая по заражённой земле, чувствуя редкие слабенькие аномалии каким-то своим шестым чувством и успешно их обходя, — Неделю назад на юго-западный комплекс напали греховцы. Вырезали военных подчистую и ушли. Не Вам ли знать, Родион? — Да всяко бывает, — пожав плечами, отмахнулся сталкер, — В Зоне событий много, за всеми не уследишь.       Со Свалки на Агропром вёл старый железнодорожный туннель. Короткий, казалось бы, а вот с какой стороны не посмотри — сплошная чернота, будто ведёт он к самой преисподней. Нехорошая шла о нем молва, и отнюдь не без причины: много вольных ходоков нашли свою погибель там. Те редкие сталкеры, что возвращались оттуда, рассказывали ну совсем уж ирреальные вещи. Правду они говорили или нет, проверять, ясное дело, никто не хотел. С каждым новым выбросом пути менялись, трансформировались, вот и сейчас: вместо одной железобетонной арки, полукруглой в сечении, из холма торчало целых три — одна прямая, изначальная, а ещё две выходили из неё боком, словно разросшиеся паразиты. Оттуда, из непроглядной темени всех трёх туннелей, шёл по самой земле белёсый дымок и почему-то веяло копотью. Рельсы же, следуя логике, разделялись и пропадали во тьме, причём совершенно хаотично и неправильно, напоминая ржавую стальную паутину. — Ишь чего вытворил на сей раз, — восхитился Чурагам, которому неимоверная «инженерная мысль Зоны» показалась трёхглавым змеем, — А это даже красиво. — Да-да, ещё одна аномальная причуда, — согласился Болотник, — Появилась незадолго до начала Затишья. Нынче — самый короткий путь к подземельям. — Агропромовским катакомбам? — дотошно поинтересовался Родион. Артём же стоял, не издавая и писка, в немом изумлении глядя на представшую картину. — К ним родимым, — Доктор помолчал немного, размышляя над чем-то, и продолжил: — Доводилось ли Вам, Родион, когда-нибудь знаться со Стрелком? — Болтали пару раз в «100 рентгенах». Давно дело было, да и не видел его никто уже месяцев пять… — Дела у него были, и серьёзные. Он-то мне встречу в подземельях и назначил, чтоб помощи попросить. — Значит, вернулся Стрелок? — на лице Чурагама не было ни капли удивления. Либо он мастерски умеет скрывать эмоции, что показывали предшествующие события, либо что-то во всём происходящем было не так, причём гораздо более значимо и серьёзно, чем мог предполагать Артём. Хотя, тут любой бы на его месте заметил фальшь, коим в округе казалось решительно всё. Будто это, опять же, элементы одного сложного пазла. — Вернулся, вернулся… — Болотный Доктор отвёл взгляд куда-то в сторону, подумал, а потом продолжил: — Задерживаться смысла нет. Вы готовы идти? Парень решительно кивнул и, обмозговывая свои догадки и теории, коими в свете умопомрачительной гонки за собственным прошлым была забита голова, тихо сказал: «Да». Родион, сохраняя свой привычный антураж, с улыбкой на лице покачал головой. Так, будто знал всё, что должно произойти после, и прокручивал это у себя в голове. Легенда хмыкнул, взглянул на три разошедшихся туннеля и сказал: — Аномалия довольно хитра, — пояснил он, — В катакомбы ведёт лишь один путь из трёх. Два остальных — к ста процентной погибели. Правильный ход спонтанно блуждает между туннелями, задерживаясь на пару секунд. Загвоздка лишь в том, чтобы не прогадать. — Но Вы-то знаете последовательность, док? — усмехнулся Чурагам, ни на йоту не сомневаясь в положительном ответе на свой вопрос. Целитель с ироничной ухмылкой посмотрел на него, коротко кивнул и зашагал к левому туннелю. Оба его спутника пошли следом.       Простояв у въезда с десяток секунд, Болотник поманил за собой двумя пальцами и решительно шагнул в клубящееся белёсое марево. Что аномальный туннель проделал бы в случае неверного выбора, «тёмному» думать не захотелось. Откуда-то из чёрной дали стал доносится гвалт и какие-то шумы, а после своды стен стали изгибаться буквально на глазах. Они изгибались так, словно были сделаны не из армированного бетона, а из обычного пластилина. Неизменным оставался только корродировавший железнодорожный путь, который привёл к… вокзалу. Самому настоящему вокзалу. Это казалось немыслимым, но, в то же время, искусно возведённое здание было вполне реальным. Даже люди, суетящиеся на платформах, вагоны, дымящий паровоз, — всё было как наяву. Артём уже и позабыл об обещании самому себе не поддаваться этим рядовым парадоксам. Этот простой, ненадёжный психологический барьер Зона снесла напрочь и безвозвратно. В конце концов, она всех рано или поздно подчиняла себе, заставляла забыть ту, прежнюю жизнь, прежние привычки, желания, мечты и даже самого себя. Недаром говорят, что в Зоне, на заражённых территориях Чернобыля, начинается новый путь. Эдакая изуродованная теория реинкарнации в исполнении аномальных земель. Парень никак не мог избавиться от навязчивых мыслей по этому поводу, отчего он уже начинал уставать. Но, параллельно с этим, конечно, и приспосабливаться.       Своды туннеля куда-то разом исчезли, будто растворились в непроглядной темени, и огромный вокзал стал напоминать астероид в космосе. За исключением того факта, правда, что ни звёзд, ни галактик, ни скоплений межзвёздного газа или других космических светил здесь не было — одна сплошная тьма. По ней, как оказалось, вполне себе спокойно можно было идти, не боясь провалиться в бездонную бездну. Мгла здесь рассеялась, позволив узреть вокзал во всей красе. Ни одного из знакомых новичку он не напоминал, хоть и выглядел более чем привлекательно. Мраморные колонны, изящные сверкающие кронштейны у потолков платформ, часовня на манер лондонской Биг-Бен, разноцветные стёкла и каменные статуи… Любоваться можно было без конца и края.       Среди всех путей поезд стоял только на первом. Да и не абы-какой, а американский «Mallard» — огромный ста семидесяти тонный паровоз, официальный рекордсмен среди всех паровых локомотивов. Табло с информацией не было нигде, сколько его не пытался высмотреть Артём, однако состав во главе скоростного гиганта, как можно было догадаться по валящему из двухсекционной трубы дыму, должен был вот-вот трогаться. Оставшиеся с советских времён рельсы, правда, не подходили тяжеловесному американцу, но этот небольшой нюанс в сравнении с происходящим в целом смотрелся совсем уж смехотворным.       Пробравшись кое-как через столпотворение мельтешащих на платформе, словно муравьи, людей, троица во главе с Доктором подобралась к одному из вагонов. Билеты, к счастью, покупать не надо было, и необычно приветливый контролёр с радостью пропустил внутрь новоприбывших пассажиров. Легенда шустро и умело взобрался по вагонной лестничке, словно проделывал это уже не один десяток раз, а Артём, придерживая отвисающую челюсть, оказал помощь Чурагаму, ибо рана, не смотря на целебный артефакт, давала о себе знать. Все трое прошли по коридору вплоть до противоположного конца, захлопали дверцами и, без проблем миновав закрытую аэродинамическими резиновыми заслонами брешь между вагонами, оказались в ресторане. Давний изысканный стиль и интерьер начала прошлого века сразу кидались в глаза, а было здесь, вопреки помутнённым ситуацией догадкам парня, не слишком-то людно. Стоило Болотному Доктору только присесть за один из столиков у окна, как снаружи раздался протяжный гудок, после чего состав тронулся, заскрипев попутно массивными сцепками. Родион с Артёмом, не удержав равновесие, плюхнулись на обитое кожей сидение. Сталкер кашлянул пару раз и, положив одну руку на скатерть (второй он всё ещё держался за рану на бедре), устало взглянул в окно вслед удаляющемуся вокзалу. Скорость резвый «Mallard» набирал довольно быстро — это чувствовалось: всего полминуты — и здание полностью исчезло, растворилось в заполонившей всё за окном тьме.       Хрустальная люстра на потолке лениво покачивалась, монотонно стучали колёса по незримым путям. Болотный Доктор с интересом изучал меню, лежавшее на столе, Чурагам пялился в застеклённый чёрный квадрат, обрамленный красивыми шторками, а Артём всё не переставал дивиться происходящему. За прошедшую неделю Зона неоднократно показала не обтёртому новичку свою поистине восхищающую многогранность. Каждый видел её по-своему, но, в то же время, она являлась чем-то одним, а порой она действовала сама по себе, преподнося ходокам всё новые и новые причуды. Порой и поверить было сложно в то, что такая сложная, непонятная и неизведанная до сих пор система могла быть создана человеком. Она способна сломать, перекрутить на свой лад, исковеркать и уничтожить, но и, одновременно с этим, притянуть, привязать, пленить своей непостижимой, но поистине изумляющей красотой. Того и гляди, как думал «тёмный», через пару минут вместо полосатой трубы четвёртого реактора у стен саркофага вырисуется Бурдж-Халифа.       Через пару минут к столу, словно бы из ниоткуда, подошла приветливая и улыбчивая молодая официантка и поинтересовалась: — Желаете ли что-нибудь заказать? — в ней, как и в самом поезде, вовек было бы не заподозрить и нотки фальши, если б только не сам факт присутствия Зоны. Не сон, не выдумка, не наваждение — чистой воды реальность. — Мне ничего, спасибо, — сказал Легенда, отстранив меню. Родион же, не смотря на ранение, не преминул сделать заказ: — Чашку кофе, пожалуйста. Чёрного, без сахара, если можно, — глаза его сияли, как начищенные бриллианты, а лучезарная улыбка, казалось, и кровососа задобрить сможет. — Спасибо, — проговорила официантка, а затем, записав что-то в блокнотике, обратилась к Артёму: — Может, Вам чего-нибудь? — Нет, пожалуй, — едва выдавил из себя парень, забившись в сидение, словно загнанный в угол зверь. Происходящее уже не только изумляло до крайности, а начало помаленьку пугать. — Кофе сейчас будет, сэр, — молвила девушка и, не переставая улыбаться, умчалась куда-то в сторону дверей. Сталкер вновь побарабанил пальцами по столу пару раз, хмыкнул и, выждав паузу, довольно проговорил: — Класс. И по-русски-то секут на отменно. Обстоятельств более странных, казалось, и придумать было нельзя. Чувство, будто всё это — лишь чья-то неоправданно жестокая игра, усугублялось с каждой секундой, всё глубже вгрызаясь в сознание. И, что самое главное, от этих навязчивых мыслей отвязаться стало нельзя, сколько Артём не пытался. «И как я ещё не сошёл с ума?» — думал парень сквозь фоновый вихрь запутанных мыслей. Риторический вопрос, по праву, стоящий внимания, но, увы, пока всё ещё неразрешимый.       Через несколько минут Чурагаму принесли его кофе. На инкрустированном фарфоровом блюдечке, в не менее импозантной чашке, а ложка с выгравированными узорами довершала картину мимолётного величия. Будто бы и не было вокруг пару минут назад диких и смертельно опасных заражённых земель, умерщвлённых деревьев, бродячих трупов-пустышек и едва различимого запаха аномальной пыли. Но, сколь бы всё это правдоподобно не выглядело, и идиот бы усомнился в реальности происходящего. А «тёмный», всё же, что не говори, склада ума был отнюдь не последнего.       Сталкер секунд с десять любовался изысканной блестящей посудой, после чего с неприкрытым наслаждением отведал напиток, в очередной раз посмотрев в чёрный провал окна. Там, однако, помимо непроглядной темноты появлялись время от времени бетонные своды, а, присмотревшись, парень различил и тусклые, едва-едва видимые обшарпанные стены. И, судя по ним, локомотив гнал определённо не с максимальной достигнутой своей скоростью в более чем двести километров в час, и, когда Родион опустошил чашку, заскрипели тормоза, поезд замедлился, а потом и вовсе остановился. Зашипел пар, заполняя собой замусоренный агропромовский коридор по ту сторону вагона. — Конечная, — сказал Болотник, смотря сквозь стекло и, взглянув мимолётом на парня, потрепал его за плечо: — Пойдёмте, Артём, — новичок ошалелыми глазами уставился на дока, — Мы приехали. «Тёмный» тряхнул головой, замельтешил взглядом и, собрав-таки волю в кулак, вскочил с места и направился к выходу вслед за Доктором и Чурагамом. Стоило только выйти наружу и пройти пару метров по коридору пресловутых катакомб Агропрома, одним лишь своим невзрачным видом вызывавшим тревогу, как атмосфера кардинально изменилась: уют и тепло, царившие в вагоне, мигом растворились, сырость вновь пробрала до костей, а навязчивое ощущение тревоги, которое парень уже давно похоронил, вспыхнуло с новой силой, чуть было не заставив Мутанта метаться меж стен, размахивая руками. — Как вам поездка? — поинтересовался у товарищей целитель, стараясь привыкнуть к дурному, затхлому воздуху. — Ничего так, — Родион вновь ни с того ни с сего побледнел, — В прошлый раз, припоминаю, прокатился на TGV. — Вы предпочли рискнуть? — с лёгкой ноткой укора поинтересовался Легенда. — Отчего нет? — пожал плечами сталкер, — Не первый год в Зоне, всё же. Артём, отмолчавшись, медленно обернулся и снова чуть не шарахнулся: сзади, вместо железнодорожного пути и стоящего на нём «Mallard-а», была лишь изъеденная ржавчиной и «Жгучим пухом» винтовая лестница, под которой растеклась ярко-зелёная кислотная лужа, продирающаяся свечением сквозь наполнившую собой коридор молочную пелену. И это, в общем-то, было вполне предсказуемо. — Прибаутки аномалии, — пояснил Доктор, заметив испуганный взгляд новичка, — небольшой побочный пси-эффект. Ясное дело, — док усмехнулся, — что никакого поезда и вокзала в туннеле не было. С одной стороны, этот факт был элементарен и понятен, с другой — ужасал ещё больше. После такого запросто и паранойю заработать можно, от которой парень, по собственным ощущением, был отнюдь недалёк. Тем не менее, ему довольно быстро удалось совладать с собой и более-менее успокоиться. Боевые действия, в случае чего, вести сможет.       Спустя несколько секунд, словно в подтверждение мыслей Артёма, по лабиринту коридоров прошлись эхом отголоски автоматных очередей. Судя по звукам, сама перестрелка находилась довольно-таки далеко — на втором, а то и на первом ярусе катакомб. — Неспокойно, — констатировал Чурагам, уставившись в заворачивающую даль туннеля, — Проведёте куда нужно, док? — Да, — ответил Болотник, — Стрелок, наверное, давно уже ждёт… Как встретимся с ним — я подлатаю Вас, Родион. Легендарный эскулап Зоны, являясь старым и верным другом Стрелка, прекрасно ориентировался в подземельях НИИ, где, если доверять сталкерским слухам, и был затерян тайник группы последнего. А, потому, не мешкая повёл спутников по разветвлённой сети ходов, в которой, не имея карты, заплутать было проще пареной репы.       Верхние уровни коммуникаций Института нынче пустовали: обосновавшиеся в подземельях греховцы и нередкие военные патрули регулярно зачищали большую часть доступных ходов, и твари, наученные кровью и свинцом, появлялись здесь редко, за исключением, разве что, мутировавших тараканов и крыс. В некоторых отдалённых закоулках, правда, встречались и лианы-хищники, выведенные здесь десятилетия тому назад. Не зря, всё же, окрестный НИИ назвали Агропромом: здесь проводились эксперименты над различными представителями выращиваемой человеком флоры. Претерпевшие метаморфозы виды, однако, не заполонили собой всю подземную сеть, а лишь отдельные участки и коридоры. В остальном же агропромовские катакомбы ничем не отличались от типичных подземелий Зоны, спутавшихся в единую непролазную сеть: повсюду был кучами навален перепревший мусор, проржавевшее давным давно оборудование, подтёки на мятых стенах и вечная полутьма. К тому же, через чудом сохранившиеся вентиляционные шахты сюда нередко стекала фосфоресцирующая кислота, из-за паров которой дышать было на редкость трудно. Свой вклад вносил и «Жгучий пух», разбрасываясь спорами направо и налево. Благо, ветер в коридорах практически отсутствовал, и концентрация семян вперемешку с едкими парами не достигала критических значений. Немного обнадёживал и тот факт, что ни одной аномалии на территории лабораторного комплекса не нашлось: слишком уж глубоко под землёй были прорыты ходы.       Туннельный лабиринт, казалось, нескончаем: уже минут как десять троица во главе с Болотным Доктором виляла меж стен, углов, лестниц, проёмов и навесных металлоконструкций из нержавеющей стали, а хлопки, обрывки яростных фраз и тарахтение, барражирующие в ходах, всё никак не кончались. Наконец, Легенда вывел в просторное захламлённое помещение, посередь которого стояли два огромных нерабочих котла, покрывшихся лишайниками, целыми отклеивающимися пластами корродировавшего металла и белыми лохмотьями аномального «Пуха», пленившего, казалось, всё подземелье. Размерами эта комната не уступала актовому залу театра, а воздух здесь, на удивление, был относительно чист и лёгок. Здесь, похоже, и разверзлась нещадная перестрелка между военными и сталкерами Греха. Бойлерная обстановке весьма способствовала: рассыпанные по всему помещению парапеты, горы мусора и металлолома, двухэтажные эстакады у стен и самих котлов служили неплохой декорацией для игры в стрелялки.       Артём, ощутив, как руки в буквальном смысле чешутся, перехватил автомат поудобней, будучи в любой момент готовым пальнуть в высунувшегося по глупости неприятеля. Лезть на рожон маленькому отряду, к тому же, плохо вооружённому и потрёпанному, было не резон, а потому Чурагам, «тёмный» и Болотник приняли единственное верное в данной ситуации решение: засели за ближайшей поваленной бетонной плитой и принялись наблюдать за сверкающими в темноте автоматными вспышками. В обход, к несчастью, было никак, ибо остальные туннели, что вели к первому ярусу, уже давно обвалились. — Лучше сразу сдайся, фанатик-сумасброд! — послышался из темноты сквозь рокот перестрелки противный голос, на удивление, не приглушённый шлемом и принадлежащий, стопудово, вояке, — А не то, клянусь, сука, одним грехом в твоём списке больше станет! — В Зоне нет невиновных! — отозвался ему ворчливый и прокуренный голос, принадлежащий, как несложно догадаться, одному из греховцев, — И каждого она судит по-своему! Так что засунь себе в задницу, падла продажная, пока я тебе её не отстрелил! — Это ещё кто тут кому чего отстрелит, ублюдок! — не унимался военный. Вслед за этим, наверняка, последовала бы ещё одна пестрящая бранными словосочетаниями фраза, однако в сих переговорах внезапно появилось третье лицо: — Да какого хрена тут твориться, вашу мать?! Рагнарёк, опять ты тут распри разводишь! Сколько ж ты пуль должен жопой поймать, чтоб утихомириться?! — Я-то чего?! — возмутился Рагнарёк, бывший, судя по кричащему прозвищу, как раз греховцем, — Этот армейский хрен сюда припёрся, типа на правах, ёпта, стволом тут своим гремит, а я и мои люди, значит, в сторонке?! — Да таких выродков, как ты и твоих балбесов, наряду с мутантами бить надо! — яростно прорычал «армейский хрен». — Халецкий? — изумилась третья сторона в обличии, судя по всему, самого Стрелка, — Майор, ты, что ли? — Какой сюрприз! — злобно проворчал Халецкий, — Неужто Стрелок, да ещё и собственной персоной? Знаешь, а сталкерня поговаривает, что сдох ты давным-давно! — Не дождёшься, — буркнул сталкер, — А теперь прекращайте оба, пока не порешили всех и себя в том числе! Побазарить надо. Перепалка-то уже, по сути, сошла на нет: боевики враждующих фракций почти синхронно прекратили огонь, дабы дать своим предводителям возможность поговорить «по душам». Хоть грохот, неистово барабанящий по ушам, сник, майор идти на компромисс не спешил: — Базарить хочешь, Чернов, так давай! — провозгласил он, — Только отсюда, пойдёт? А то я выйду, так за тобой и пуля меж глаз не заржавеет! — Скажи, Кеша, я хоть раз надувал тебя? — разоткровенничался Стрелок, — Я слово своё держу. Кому, как не тебе, знать? — Я, может, и знаю, — не стал спорить вояка, — А вот как насчёт этого «грешного» окурка? — Если Антоха с тобой побазарить хочет, говно, то, так быть, намылю тебе шею в следующий раз! — Кончайте! — гаркнул бывалый Легенда, да так, что, казалось, даже бойлеры затряслись, — Хоть при Докторе могли б не паясничать! Отзывайте своих головорезов и давайте, наконец, поговорим, как нормальные мужики! Слова о Докторе, похоже, здорово обескуражили и Рагнарёка, и даже искренне ненавидящего любых сталкеров Халецкого. Майор, будучи ещё год назад главой блокпоста на Кордоне, неоднократно показывал свой на редкость мерзких характер, но и он, сам того не скрывая, уважал Болотного Доктора, легендарного эскулапа Зоны. В конце концов, однажды он, практически, спас военному жизнь, когда тот с отрядом набрёл на логово бюреров на одном из уровней. — Утихомирились? — выдержав паузу в несколько секунд, спросил у присутствующих Антон, — Вот и славно. Затем он, опустив ствол новенького AUG-а, вышел из-за одной из куч к промежности меж двух резервуаров. Туда же, обнаружив себя, пришли остальные участники словесной перепалки и Болотник вместе с Чурагамом и Артёмом. Майор и греховец смерили друг друга полными презрения и ненависти взглядами, но от очередной порции оскорблений в адрес друг друга, к своей чести, воздержались. — Учти, Чернов, — вновь назвал Стрелка по фамилии Халецкий, — одно неверное движение — и мои парня всех вас положат. Лицо майора, щетинистое и скуластое, казалось, стало выражать ещё больше презрения и ненависти ко всему вокруг, хотя куда уж там. — Ну так и ты поосторожней, — осклабился в ответ греховец, — а ни то пулей не отделаешься! Военный побагровел, пылающей яростью глядя прямо в черноту под капюшоном Рагнарёка. Как и у любого представителя группировки Грех, капюшон скрывал его лицо полностью, и рассмотреть что-то под ним, тем более, в подземельной полутьме, было нереально. К тому же, как заметил Артём, на видавшем виды кожаном плаще, в районе сердца, был приделан осколок битого зеркала, а под ним, вышитая красными нитками, зияла надпись из тех самых четырёх букв. К чему был такой антураж, оставалось только гадать. — Твоя смена, Халецкий? — спросил Антон, решив отложить приветствия Доктору на потом. — Угадал, — пробурчал вояка, ёрзая на плече «Абаканом», — И дан был приказ, Стрелок. Очистить, значит, всю доступную часть катакомб от пакостей всяких, раз уж институтский комплекс сверху накрылся. Так подумай, что я сейчас должен делать вместо того, чтобы с тобой трепаться. — Жить хорошо хочешь, Кеша? — проговорил Стрелок, выискивая что-то в кармане модернизированной «СЕВ-ы». Затем, выудив оттуда добротную пачку банкнот, протянул майору, — Хочешь, конечно, и я тебе помогу. Халецкий схватил купюры, стянутые резинкой, как толстяк пончик, наскоро пересчитал, втягивая носом излюбленный денежный запах, и, удовлетворившись, засунул в разгрузку штатного армейского «Берилла». — Тут тебе и твоим парням, — продолжал Стрелок по-панибратски, — Я не жадный, ты это знаешь. Так что, уж будь добр, объяснись как-нибудь перед начальством. — Ладно, — выждав паузу, молвил майор и несколько переменился в лице, — Так уж и быть. Скажу генералу, что ни хера тут нет. Он же, сука конченная, и пальцем не пошевельнёт, чтоб проверить! Только начальство и знает, что дыры нами затыкать!.. — Ну вот и договорились, — заключил Стрелок, даже малость улыбнувшись. — Не хотел бы вас прерывать, господа, — заговорил Доктор, — Но ваш небольшой инцидент, судя по всему, привлёк внимание бюреров. И намерения у них, я б сказал, не самые дружелюбные, так что я б посоветовал обратить на это внимание. — Чёрт! — выпалил Халецкий, тряся в руке какой-то прибор, — Опять ДЖФ барахлит, да что ж это, мать его, такое?! — Помехи, должно быть, — пожал плечами легендарный сталкер и обратился к Болотнику: — Бери раненого, док, и идите к тайнику. Парень остается со мной, — Стрелок кивнул в сторону Артёма. — Возьми-ка пистолет, дружище, — Чурагам протянул «тёмному» «Вальтер», опираясь рукой о плечо Доктора. Действие артефакта резко спало, и сталкер уже едва мог держаться на ногах, — Там всего четырнадцать патронов осталось, так что не проворонь попусту. Парень взял в руку пистолет, повертел в руке и едва заметно кивнул Родиону. Тот скривился от накатившей волны осточертевшей боли, и они на пару с безоружным Болотником удалились за помятые бойлеры. — Значит, это ты был тогда на Болотах? — подойдя к новичку, поинтересовался Стрелок. В руке он держал всё тот же ДЖФ, но, судя по дисплею устройства, мутанты-телекинетики были ещё далеко. И взгляд у сталкера был всё тем же тяжёлым, пронизывающим до костей. Таким же, как и там, на Болотах. — Ага, — проговорил Артём, — С Чурагамом вместе. Спасибо ещё раз, что помог. Бледное лицо Легенды озарила хитрая ухмылка: — Да пожалуйста. Сидор, говнюк, ни стыда, ни совести не знает. Меня он тоже так как-то давно облапошил. Вы оба там, к слову, у разрушенного бункера что забыли? — Погоди, у разрушенного? — чуть было не оторопел «тёмный». Теперь, оказывается, и с этим всё мутно. — Ну да, — ничуть не переменился в голосе Антон, — Бункер у железнодорожного моста. Засыпало его ещё два года назад, во время Великого противостояния 2010-го. Здоровенный был, к слову. Там же тогда и стайка зомбированных ошивалась, что Чурагаму пулю пустили. — Зомбированных?! — на сей раз окончательно опешил парень. Как-никак, а ситуация попахивала чересчур уж скверно. Против действительности, конечно, не попрёшь, но вот что есть действительность, а что нет, в нынешней обстановке разобраться было почти невозможно, — Это ж бандиты были! Ты ж сам это говорил, когда одному из них башку из снайперки снёс! — Бандиту? — скептически искривил бровь Стрелок, — Из снайперки? Не-е, парень, эт' ты точно не в себе был. Зомбаков там двое было, а у одного из них ПМ, на части разваливающийся. Да и винтовки-то я не имел — одна только MP-шка да броник потрёпанный. Артём потерял дар речи. Не верить Легенде Зоны было бы глупостью, а реалии уж слишком часто перекручивались и играли с ним самим для того, чтобы верить в них. И Зона тут, что удивительно, играла отнюдь не самую главную роль.       Сталкер взглянул на датчик, почти незаметно ахнул и, наскоро натянув бронированный шлем костюма и какое-то непонятное устройство, смахивающее на гарнитуру, выкрикнул в едва освещённое пространство бойлерной: — Твари уже на подходе! Чекайте стволы, пока не поздно: бюреры передышки не дадут! Халецкий, Рагнарёк, вы там чё? — Готов, — отозвался греховец с неприкрытым азартом в голосе. — Была не была… — несколько скучным тоном проговорил майор, судя по всему, тоже натянувший на голову защитную «Сферу». У «тёмного"-же и спрашивать не пришлось: в воздух ни с того ни с сего взмыл ржавый обломок арматуры и, не медля, жухнул в сторону притаившихся за резервуаром вояк. Один из бойцов едва успел плюхнуться оземь, и обломок со скрежетом продырявил прогнивший металлический пласт и застрял в нём. Из-за бойлера посыпалась беспардонная брань, и вверх устремился, словно по команде, облюбованный лишайником бетонный булыжник, а затем и целый рой всякого мелкого мусора. Снаряд, мягко скажем, увесистый, и дров наломать сможет много. Между тем, в проёме одного из ведущих к помещению коридоров, наконец, появилась бочкообразная фигура мутанта-телекинетика. В неё тот час же устремились десятки пуль из загрохотавших автоматов, да вот только мутировавший уродец с довольной харей был к этому готов, и все «гостинцы», предназначенные ему, впились в силовой гравитационный щит. А за карликом начали подтягиваться и другие его собратья, не менее противные, отвратные и смердящие. Тем временем, массивная бетонная глыба с размаху рванула во вторую бочку, за которой нашли себе пристанище греховцы во главе с Рагнарёком. С нестерпимым скрежетом, без которого и так было шумно, кусок стены проломил корродировавший резервуар, сорвав с него целый фрагмент и шумно врезавшись в стену. Битое стекло, плитка и камушки смертоносным градом посыпались на обороняющихся. Бюреры, как оказалось минутой позже, зашли ещё и с противоположного туннеля. Воспользовавшись моментов внезапности, гадкий мутант поднял в воздух одного из людей Халецкого, раскрутил его как следует и выжал своими незримыми гравитационными тисками, как тряпку. Во все стороны брызнула кровь, и исковерканное тело со шлепком плюхнулось на пол. Майор, забывшись от ярости, саданул по нападчику длинной очередью от бедра, но пули ровно с тем же результатом упёрлись в защитную телекинетическую цитадель. Всё это произошло в считанные секунды, и Артём, расширившимися от бушующего адреналина зрачками уставившись в бетонный обломок, резко пальнул в одного из бюреров. Щит уродцу, к несчастью для него, не помог, и сияющая молния, дополнив исполинскую какофонию, поджарила его. Тут же запахло горелой плотью, а остальные карлики, осерчав, метнули свое излюбленное ядро в парня. На то, как говорится, и был расчёт, и Артём, пробежав по дуге несколько метров, распластался на грязном полу, ощутив, как бетонный блок весом в несколько центнеров пролетел над его головой. Бюрер не сумел вовремя остановить свою «игрушку», и она со свистом врезалась в проём туннеля, с помощью которого и пробрались во фланг мутировавшие собратья. Бойлерную тряхнуло, словно перед выбросом, и лишь чудом (или же совестью спроектировавших НИИ инженеров) трещины не пошли по стенам. Главной своей задачи, тем не менее, Артём добился, и проблем хоть немного, но поубавилось. Бюреры же решили перейти в наступление и повалили из коридора десятками. Это и стало для многих из них роковой ошибкой: не сумев защитить себя своей телекинетической силой полностью, десятки тварей пали под очередями греховцев, расположившихся сверху на эстакадах. Алая кровь щедро забрызгала стену, и комната наполнилась отчаянным визжащим многоголосием. Это, однако, не помогло сдержать натиск бюреров: переваливая через трупы, они продолжали заполнять бойлерную. Огонь греховцев же быстро сошёл на нет: сталкеров прижало с стенам так, что они и пальцем пошевелить больше не смогли. Рагнарёк громко чертыхнулся, изо всех сил пытаясь оттолкнуть от себя свой же ПКМ. Мелкий хлам начал ещё более усердно барабанить по всему что не попадя, и Стрелок, стиснув зубы в оскале, отступал к бойлерам, попутно накрывая мутантов-карликов огнём из AUG-а. Бетонный булыжник, намертво застрявший в коридоре, начал вибрировать: бюреры пытались вытолкнуть его со стороны туннеля. Ситуация складывалась более чем паршивая, и надо было срочно что-то предпринимать. Путной идеей осенило первым Халецкого: разглядев сверху протараненного резервуара заросли хищных лиан, свисающих с потолка, майор взглянул на самый низ огромной бочки. Там, судя по прерывистому зеленоватому свечению, скопилось немалое количество кислоты, стекающей с тех самых лиан. Почему она доселе не разъела корродировавшие края бойлера, неизвестно, но плану это не помешало. Сменив магазин в автомате на оной, заряженный бронебойными патронами, припасёнными на чёрный день, офицер щёлкнул затвором, ловко поймав вылетевший из патронника обычный патрон, и, наскоро выбрав нужный угол, дал длинной очередью по самому низу бочки. Посыпались яркие искры, а потом проржавевший пласт, продырявленный в нескольких местах, лопнул, и смердящая химией аномальная кислота хлынула прямиком к тому коридору, из которого бешеными темпами валил неприятель. На это и надеялся Халецкий и, увидев, что его расчёт оказался верным, не сумел удержаться от победоносного смешка. Едкий зелёный бульон, тем временем, устремился в туннель, как вода в сток раковины, погребая под собой самоотверженно орущих бюреров. Греховцы, вовремя заметив, что хлипкие эстакады обваливаются, бросились прочь, больше не сдерживаемые незримой силой. А громадный бидон, потерпев слишком много за одну единственную минуту, не выдержал и, накренившись, ударился в соседний. Аномальный кисель щедро плеснул во все стороны, и всем стало ясно, что задерживаться здесь больше смысла нет. — Бегом отсюда, живо! — выпалил Стрелок и, не нарочно одёрнув Артёма за пострадавшее на фабрике плечо, сиганул к тому проёму, в котором исчезли минутой ранее обессиленный Чурагам с Болотным Доктором. Туда-же, сопутствуя Антону и новичку, прыгнул с разваливающихся решётчатых перекрытий Рагнарёк. Его бойцы, среди которых, кстати, «тёмный» заметил одну девушку, посыпались с остатка эстакады, словно мыши. Халецкий же на пару с отрядом, должно быть, отступил у другому коридору — из-за свалившегося бойлера видно не было.       Сталкеры успели буквально в последний миг: стоило только Стрелку взлететь по лестнице вверх, что была в коридоре за поворотом, как кислота хлынула в проём. Греховцы, казалось, за секунду оказали наверху, как и чуть было не ополоумевший от происходящего Артём. Фосфоресцирующая зелёная масса понеслась по туннелю дальше, сметая всё на своём пути, вплоть до овивших стену проводов. Вслед за ней пришёл и жгущий носоглотку химический смрад, от которого, к тому же, слезились глаза. Тем не менее, главная опасность, можно считать, была позади. — Не знаю, парень, кем ты до амнезии своей был, — произнёс Стрелок, стянув с головы не слишком-то удобный защитный шлем, дышать в подземелье в котором было ещё более скверно, — но не новичок ты — эт' точно, — лицо сталкера озарила удовлетворённая улыбка, — А патроны «кристалловские» где нарыл? — Долгая это история… — косясь куда-то в сторону, ответил Артём. Только сейчас он заметил, что осколки, поднятые бюрерами с земли, расцарапали почти всю левую ногу, и она сейчас, когда адреналин выветрился из крови, начала жутко ныть. — Как доберёмся до тайника — расскажешь, время будет, — сказал Антон и, взглянув на возящегося с пулемётом Рагнарёка, обратился к нему: — Ты как, Вован? Задницу кислотой не прожгло? — И не мечтай, — буркнул в ответ греховец, — В порядке я. И люди мои, как видишь, целы. Ух, Халецкий, сука!.. Мозги он свои, что ль, совсем пропил!.. — Может, — не стал отрицать сталкер, — Но он нас спас, заметь. Это Зона: тут хоть как выжить — уже огромное везение. Так что судьбу на пару с Халецким материть в другом месте будешь. — Ну, ещё бы, — осклабился Рагнарёк, — Не знал, кстати, что вы с этим хреном — друганы. — Ни черта, — цокнул языком Антон, — Деловые партнёры. Халецкий за деньги на любые уступки идти готов, к тому же, его частенько сюда отправляют. Он-то сам на нижние уровни сунуться зассыт, а за денежку и вовсе любую галиматью начальству наплетёт. Нас там, кстати, док дожидается, так что потреплемся в другом месте. С этими словами он двинулся вперёд, в тёмную полутьму туннеля.       А дальше, по закону жанра, вновь пошли нескончаемые лабиринты из перепутанных ходов и лазов. Живности здесь, на верхних уровнях, оказалось побольше: бегали туда-сюда мутировавшие тараканы и крысы, заметно превосходящие в размерах своих собратьев с Большой земли, вились по стенам хищные лианы, то и дело пытающиеся ухватить путников. Отмахиваться от них оказалось не так уж и сложно, но вот, порой, они столько крепко сплетались в проходах, что Артёму приходилось пробивать путь разрядами «Вальтера». И, самое главное, сколько их не режь и не жги, они всё равно разрастутся с бешеной скоростью.       Вожделенный уголок непролазных ходов, в котором и находился тайник Стрелка, показался за поворотом спустя минут десять. Что примечательно, все стены были усыпаны различными непонятными знаками, символами, криптограммами и прочей сатанинской писаниной, начерченной, судя по всему, кровью. Там же, под ними, были и осколки битых зеркал, на которых той же кровью было выведено слово «ГРЕХ», а также изрядное количество горящих свечек. Как несложно догадаться, это была работа бойцов Рагнарёка, но, как бы то парадоксально не звучало, не его самого. Пусть Вова, как его назвал Стрелок, и принадлежал к прослывшему подобным сатанизмом Греху, с остальными членами группировки его объединяла лишь постигшая участь. Он — один из немногих, кто прошёл мутацию, но при том сумел сохранить разум и память. Немногим, если говорить мягко, так повезло.       Из конца коридора начало ощутимо тянуть теплом, а следом донеслись и потрескивания горящих досок, доносящиеся сквозь постоянный скрежет агропромовского подземелья. Там же, у костра, коптящего коридор, и устроились Чурагам с Доктором. При виде пришедших Болотник лучезарно улыбнулся, и с его лица, наконец, спала тягостная маска разочаровавшегося в жизни человека. Ещё бы: он ведь больше двух месяцев никаких вестей от Стрелка, своего старого друга, не получал, а теперь он объявился собственной персоной, пусть и, поначалу, в не слишком благоприятной обстановке. — Как оно? — поинтересовался Легенда, помогая Чурагаму подняться. — Отделались от тварей, — сообщил Антон, тоже безмерно обрадованный виду Доктора, — В порядке всё, док, рад тебя видеть. Поднимемся в тайник — там и поговорим по душам. С этими словами Стрелок подошёл к наваленным в кучу пустым деревянным коробкам у стены и принялся методично сбрасывать их на пол. Артём, тем временем, вручил Родиону обратно его пистолет; Рагнарёк принялся отдавать своему отряду какие-то распоряжения, а затем помог сталкеру с ящиками. Как только половина из них оказалась у сводов поросшего «Жгучим пухом» коридора, взору предстал относительно целый металлический люк. Возле него пристроилась рабочая цифровая панель, на которой Стрелок в скором порядке набрал одному ему и Доктору ведомый четырёхзначный код. За люком что-то пискнуло, послышалось жужжание сервомоторов, и выпуклая защитная крышка отворилась. Стрелок распахнул её рукой настежь. За ней, вопреки представлениям Артёма, оказалась широкая вентиляционная труба, ведущая наверх. — За мной, — бросил через плечо Антон и юркнул в отверстие люка. За ним полез Рагнарёк, шепнув перед этим что-то одному из греховцев, потом Доктор, а последними Чурагам и Мутант. Последнему пришлось помогать Родиону взобраться по скобам лестницы, ибо силы сталкера покинули почти полностью. Не сказать, что затащить его было легко, но, благо, помочь не преминул Стрелок, и, как только все пятеро оказались в помещении тайника, Легенда захлопнул бронированную стальную крышку.       Что ни говори, а обустроена тайная комната была на славу: здесь стояли и целые с виду кровати, комплекты белья для них, свёрнутые в рулоны, карты, мебель в более-менее пристойном виде и даже две большие канистры с питьевой водой на столике в дальнем углу. И, что удивляло, весьма редкостная вещица на полу — ковёр, причём, не облезлый и отсырелый, а вполне себе нормальный и радующий глаз. По меркам Зоны — высший комфорт и уют. Было заметно, по крайней мере, что его былые обитатели сделали всё на совесть. — Уж извиняйте за бардак, — сказал Стрелок, понимая упавший деревянный стол, у которого в обилии были разбросаны карты и переломанные галеты. Под бардаком он подразумевал всяческий мелкий мусор, валявшийся под стенами и ящиками, что, в общем-то, в условиях повсеместной разрухи на территории отчуждённых земель не казалось чем-то неприемлемым, — Успел я тут уже малость обжить… Поставив лакированный, должно быть, оставшийся ещё с советских времён стол на все четыре ноги, сталкер принялся за стулья и табуреты, которыми, казалось, поиграли маленькие дети, строя из оных баррикады. Тем временем, Рагнарёк и Артём скинули ранцы, прислонив их к трубе, валявшейся у одной из стен, и поставили своё оружие на стойку, оперативно предусмотренную некогда одним из членов группы, которой принадлежал тайник. При этом, парень невольно обратил внимание на множественные плакаты с изображением Припяти, страницы календарей и отдельные фотографии, развешенные на стенах и дополняющие интерьер комнаты. На одной из фотографий, случайно пойманной глазом, была запечатлена чернобыльская АЭС, причём, явно в период после образования Зоны. Доказательством тому служили алые вспышки и побеги в сером небе, идущие откуда-то со стороны и знаменующие собой ничто иное, как выброс. — Вот и всё, — констатировал Антон, приведя стол в относительный порядок, — Присаживайтесь, господа, — и он вновь расплылся в улыбке. А взгляд… А взгляд у него всё тот же…       Доктор сел первым, пододвинув свой стул поближе, затем плюхнулся на свое место греховец, так и не соизволив скинуть капюшон, а потом и Артём, в который раз оказав помощь раненому товарищу. — Аппетит у кого-то есть после «кислотного ливня»? — поинтересовался у присутствующих Стрелок, подходя к массивной гермодвери, что была вмонтирована в одну из стен. — От сухпая бы не отказался, если по правде, — сказал Доктор, с улыбкой глядя на старого друга. — Ну, почему нет, — пожал плечами Рагнарёк, — Неси давай, что там у тебя есть. Бледный, словно сама Смерть, Чурагам лишь покачал головой, намекая, что теперешнее состояние поесть, к несчастью, никак не позволяет, а Артём утвердительно кивнул, вспомнив ту отвратную биомассу, которой его, Чурагама и Болотника кормили в плену у наймитов.       Стрелок набрал на панели двери очередной код и отворил её бронированную тушу. Но, собравшись было исчезнуть за ней, услышал оклик Доктора: — Погоди, Стрелок! — провозгласил Легенда, — Помнишь, я тебя пятый номер достать просил? Принеси-ка его сюда, да третий тоже прихвати, ладно? — Как скажешь, док, — кивнул ему Антон. — И наладонника два принеси, а то тут инцидент один случился, так наши гости своих лишились, — целитель мотнул головой в сторону Артёма и Чурагама. — Вот те раз, — хохотнул сталкер, — Ну ладно, сделаю, — с этими словами он, наконец, вошёл в соседнюю комнату.       Задержавшись там минуты на полторы, шурша и лязгая при том чем-то, он вышел обратно, однако дверь за собой прикрывать не стал. Положив на стол пять американских саморазогревающихся сухпаёв, Стрелок сказал: — Угощаю, — и, сев на собственное место, выложил на стол сначала две пронумерованные трёхлитровые банки, в которых, залитые спиртом, покоились «Плёнка» и «Светляк», а потом и два новеньких ПДА от той же фирмы «Samsung». — И где ж это вы свои посеять умудрились? — поинтересовался Стрелок, пододвинув приборы к рядом сидящим приятелям. — Наёмники отобрали, — невесело проронил Родион, ослабевшими пальцами сгребая к себе врученный наладонник. Артём лишь с отвисшей челюстью глядел на два заспиртованных в банках артефакта. Мало того, что хранились они таким экстравагантным способом, так зеленоватую «Плёнку», пульсирующую за стеклом, никто не находил уже вот как полгода, и стояла она соответствующе. — Находчиво, ага? — ухмыльнулся Антон, распечатывая свой паёк, — В спирте они — артефакты, — как маринованные огурцы. Хранятся намного дольше, да и свойств почти не теряют. Эх, жаль, патент на свой способ забить не могу… Так зачем тебе эти вещички, док? — обратился Стрелок к Легенде. — В знак моей признательности Родиону и Артёму, — ответил тот, откупоривая обе банки. В воздухе тот час же запахло спиртом, причём так, что парень чуть было не кашлянул. — И за какие ж это заслуги такие сверхмерные? — отозвался Рагнарёк, уплетая свою порцию. И делать он это умудрялся, по-прежнему оставаясь в тени своего капюшона. — Они меня из наёмничьего заточения спасли, — ответил Болотник, шарпая ногтем край упаковки в попытках распечатать её, — Это ж они меня упекли, когда я к тебе шёл, Стрелок. Излома с собой взял, а они, паскуды, и его порешили… — Я-то с тобой все эти четыре дня связаться пытался, — сказал Стрелок, — Говорил же: ствол с собой носи. Да ты ж пацифист, док, не послушал… Ну да ладно, хорошо хоть, кончилось всё нормально. — Верно, — ответил Болотный Доктор и обратился к Чурагаму и Мутанту: — Так что, парни, прошу вас принять эти две чудодейственны вещицы в качестве моей благодарности. — Да Вы что, док! — встрепенулся Чурагам, — Мы ж по-любому б помогли, а обирать Болотного Доктора — это ж и уму непостижимо! — А Вы не преуменьшайте, Родион, — возразил Болотник, — Долг Жизни — он и для Легенды Зоны Долг Жизни. Чем могу — тем и отдаю. Да и это ещё не беря в расчёт элементарную человеческую благодарность. Чурагам с явным беспокойством взял в руку «Светляк», тот час же ощутив вожделенный прилив сил и отменного самочувствия, а затем, открыв контейнер на поясе, заменил превратившийся в «Булыжник» «Колобок» на подаренный Доктором артефакт, и поблагодарить не преминул. — А «Плёнку» ты себе возьми, — сказал он, обращаясь теперь к Артёму, — Вещица редкая, дорогая, тебе на чёрный день сгодится. Артём, также поблагодарив Доктора за подарок, вновь сунул артефакт, похожий на серебрящийся обрывок марлевой повязки в банку, закрыл крышку и поместил к себе в рюкзак. — Для этого ты бродяг и привёл? — без какой-либо обиды или недовольства произнёс Стрелок, обратившись следом непосредственно к «тёмному» и Родиону: — Да вы плохого не подумайте, я просто спрашиваю. Гостям я всегда рад, таким уж вышел. — Отчасти, — молвил эскулап, — Собственно, ещё и потому, что наймиты теперь нас всех троих ищут. Делать больше было нечего. Антон растянул ехидную улыбку, которая, казалось, по выразительности и с оскалом Смерти конкурировать сможет, и сказал: — Всех четверых. Мне ведь из НИИЧАЗ бежать пришлось, потому как эти кадры в синих комбезах и туда заглянули. Переполох устроили — аж жуть. Новость эта уже всю Зону облетела. — Точно-точно, — подтвердил греховец, пялясь в экран своего ПДА. — Ровно как и смерть Сидора, — продолжал сталкер, — Всё неспокойней в Зоне становится — факт… Ну, я тогда, если кратко, в машину свою — прыг! — и на всей скорости в Зону. Благо, хоть, броник да MP-шку в багажнике приберёг. Ну и ещё всякую всячину, там, навроде антирадов, детектора аномалий, ДЖФ и прочей сталкерской снаряги. А потом — первым делом сюда. — И чем же это ты наёмникам не угодил? — подняв бровь, спросил Болотный Доктор. А Стрелок ответил, не изменяя своей ухмылки: — Копать я под всё это дело начал с тех пор, как в институте устроился. Знал ведь, что доберутся до меня рано или поздно… И, словно в подтверждение слов Антона, из трубы, ведущей в тайник, вылетел сноп дыма и искр, сопровождаемый почти что оглушившим грохотом. Взрывная волна смела со стола решительно всё, а за ним сидящие и вовсе едва сумели удержать равновесие. — А вот и они, — донёсся сквозь стократ осточертевший писк в ушах голос Стрелка. — А я ведь ещё не доел, — раздосадованно сообщил Рагнарёк, опустив руки на стол. — И откуда же?.. — спросил у окружающего пространства док, вглядываясь в расползшееся чёрное облако. — Халецкий, — выдал Стрелок, тихонько хохотнув, — А ведь как знал, что в его смену худо придётся…