Воля Монолита

Гранатомётные очереди раскурочили асфальт позади. Дорога, и без того пребывающая в плачевном состоянии, теперь и вовсе превратилась в щербатую грунтовку, напичканную раскалёнными осколками. Взрывы отгремели где-то позади — этот сектор был уже давно пристрелян наймитами, лишь чудом не зацепившими броневик, и Болотный Доктор утопил педаль в пол. Машина рванула ещё резче, и электронный спидометр показал сорок восемь километров в час. АГС-ы, тем не менее, не перестали накрывать местность огнём: несколько ярких вспышек засверкали за поворотом, разбрасывая землю и случайные камушки во все стороны, и прогрохотали на холме слева от БМП, ошарашив тамошние аномалии. В воздухе повисла оглушительная какофония взрывов, далёкой перестрелки на базе наёмников, шума грозы и рёва незримых ловушек, что целыми роями проносились на экране. Хоть туман и сошёл на нет, видимость оттого не улучшилась: на смену белёсой мгле пришла непроглядная стена из мелких отравленных капель. Чёрный же силуэт вертолёта, к несчастью, никуда не пропал и продолжал маячить в небе тёмным размытым пятном. За разразившейся битвой шумов рокота лопастей было не расслышать, что не слишком-то радовало, как и обстановка в целом. Аномалии продолжали барабанить в днище «Хамви», норовясь поджарить его огненными струями, разбить мощными электрическими разрядами и кислотными плевками и подбросить кверху гравитационными ударами, но, благо, система защиты подавляла сии безнадёжные попытки. Опасность представляли лишь толстенные побеги «Смертельного тумана», разросшиеся на заражённых пустошах Тёмной долины до неимоверных размеров, однако их было, к счастью, не так уж и много.       Дорога шла по равнинам, проходила промеж холмов, неслась мимо заброшенных складов и фабрик, глядящих воцарившейся разрухой на всё вокруг, миновала блуждающие аномальные поля. Док гнал куда-то в сторону Тёмной лощины — так порой называли ту усеянную скалами местность, на которой затерялись старая заброшенная деревня и разрушенная шахта, в которой, по слухам, обитали когда-то сталкеры Греха. Нельзя сказать, что это был самый безопасный путь, но только там лишь и могла протиснуться столь габаритная как для Зоны боевая машина HMMWV. К тому же, Долина нынче пребывала во власти наёмников, и не исключено, что остальные разведанные выходы отсюда не усеяны блокпостами и минами.       Фауна чернобыльских заражённых земель здесь воистину впечатляла разнообразием: где-то у далёких холмов паслись псевдоплоти, где-то разгуливали вконец истлевшие зомби, а где-то рычали и бились грозные псевдогиганты и другие массивные твари. Порой они и на дорогу выбегали, по глупости приняв несущийся по ней «Хаммер» за улепётывающую во всю жертву, что и становилось их последней в жизни ошибкой. Легенда, понятное дело, старался всячески избегать давки, но удавалось ему это крайне редко. Под протекторами то и дело хрустели кости изломов, гнилых зомби, кровососов и снорков. Столкновение с двух с половиной тонной машиной, дающей шестьдесят пять километров в час, может, и было бы фатальным для человека, но вот для мощных тварей Зоны подобное было вполне сносно: мутанты, попавшие под джип, вставали, брызгая чёрной кровью во все стороны, и в слепой ярости гнались за бронемашиной. Шум же ставал всё громче и громче: вертолёт явно сократил дистанцию, восьмицилиндровый двигатель БМП, ревя во всю, стал давать шесть тысяч оборотов, а в небо взмыл многоголосый вой зверья. Его-то здесь становилось всё больше — твари чувствовали приближение страшной психотропной бури и, не в силах совладать с собой, бесились и метались туда-сюда, заталкивая друг друга в аномалии. Гравиконцентраты разрывали заражённую мутировавшую плоть, и Артём, глядя на картину через бронированное стекло дверцы, буквально почувствовал, как воздух наполнился кровью.       Удары, глухо отдающиеся в салоне, стали сотрясать машину раз за разом: волны монстров давили всей своей массой с обеих сторон, из-за чего, к несчастью, упала скорость: панель высвечивала всего сорок пять километров в час. Болотный Доктор давил на педаль сильно, но аккуратно, с расстановкой, чтобы мотор не затрещал от перегрева. Казалось, будто плоды чудовищной фантазии Зоны нарочно пытались смести внедорожник на обочину. Так, всё же, продолжалось недолго: аномалии, расположившиеся на дороге, начали хлестать мутантов огнём, кислотой и током, к тому же, впереди обозначился весьма крутой поворот. Едва вписавшись в него, Легенда, опираясь на одни лишь приборы и GPS (из-за дождя и хлещущей реками на стекло крови было почти ничего не видно), принялся вилять, дабы хоть немного расчистить путь. Но, как только кислотный дождь смыл немного алого с лобового стекла, водитель едва не ахнул, ведь метрах в пятидесяти впереди стояла глухая стена «Тумана». Тормозить и сворачивать куда-то, учитывая размокший под дождём грунт, было поздно, и Доктор, разглядев в мерцающей черноте спасительную брешь, устремил автомобиль в неё. С дороги, всё же, пришлось свернуть, и держать управление стало на порядок тяжелее, несмотря на широкие протекторы повышенной проходимости. Асфальт, хоть и пошедший лоскутами, давал, как-никак, большее сцепление, нежели пласты мёртвой травы и дёрна. Скорость упала до критических тридцати километров, но «Хамви» всё же удалось нырнуть в просвет, не зацепив притом смертоносных стенок аномалии. Мутантам же повезло меньше: нырнув в беспросветную черноту, они и взвизгнуть напоследок не успели — их гипертрофированные тела вмиг рассыпались на молекулы.       За серебрящейся монолитной стеной оказалась припрятана небольшая деревенька, на подобии той, которую Артём узрел пару дней назад, только-только сунув нос из бункера. Посёлок пребывал в отнюдь не в лучшем, даже по меркам Зоны, состоянии. Ежедневно терроризирующий его климат Зоны сказался на старых хатах не лучшим образом, да и их обветшалые стены явно уступали в прочности армированным стенам цехов здешних фабрик. К тому же, на этом месте некогда располагался крупный лагерь Монолита. Теперь же от некогда пышных и красочных домов остались лишь считанные перегородки, готовые рухнуть в любой момент, дымоотводы, огрызки стен, кучи старого перепрелого хлама и редкие уцелевшие подвалы. Просветы меж ними, как и улицы, сады и огороды, сплошь заросли мутировавшими бурьянами и прочими сорными растениями, превратившими местность в дикие аномальные джунгли. Эдакий филиал постапокалипсиса, наглядно показывающий, что случится с оплотами человеческой цивилизации, ежели та их по каким-то причинам покинет. Впрочем, как и вся Зона в целом.       Стоило заметить, что проржавевшие трубы и листы, прогнившие деревянные доски, битый кирпич и прочий разнокалиберный хлам не был разбросан здесь в беспорядке. Вместо этого, наоборот, мусор был собран кем-то в кучи, причём, изрядно смахивающие на обелиски и даже святыни. Одну из таких, кстати, и сшиб с грохотом и рёвом ворвавшийся сюда армейский внедорожник. Шины тот час же взрыли землю под собой, а обломки «алтаря» с лязгом посыпались на бронированный капот, отгремели по лобовому стеклу и попадали вниз. Нашумев на всю деревню, машина понеслась по главной улице, сминая протекторами сорняки и переплетённые, словно провода, лианы. Метров через пять попался проржавевший насквозь остов трактора, и броневик со скрежетом впечатал его бампером в близлежащий дом, ненароком окончательно переломав почерневший от времени обветшалый забор. Аккуратно сложенная груда раскрошенного серого кирпича, приняв на себя кучу корродировавшего металла, подняла в воздух изрядное количество пыли, которую, впрочем, быстро пришпилила гроза.       Увидев впереди целую гору мусора, перегораживающую улицу, док в скором порядке дал по тормозам. Его, раненого Чурагама и Артёма кинуло вперед, отчего Родиону пришлось совсем несладко. «Хаммер» трясло, кидало из стороны в сторону, и к изувеченному сталкеру всё ближе и ближе подкрадывалась костлявая, не смотря на выпущенные в организм стимуляторы. К тому же, в джип со всех сторон полетели обломки арматуры, бетона и кирпича. В салоне раздалось нечто похожее на стук града об козырёк, а мгновением позже показались из-за укрытий нападчики. Ими оказались карлики — меньшие, но оттого не менее смертоносные собратья бюреров. На этом маленьком клочке заражённой земли, окружённом аномалией и охватывающем всего несколько сот квадратных метров, хозяйствовали они. Человекоподобные мутанты, обладая примитивным разумом, имели что-то навроде собственной религии. Кому они поклонялись и во что верили, не знал и сам Доктор, однако намерения этих мерзких существ были явно не расположены к дружелюбию. Карлики, противно шипя и харкая, лезли буквально отовсюду, неминуемо отправляя под колёса часть из своих. Не обладая феноменальной живучестью, как большинство других тварей Зоны, мутанты-телекинетики гибли под машиной десятками.       Гулкие стуки их голов о бампер перебил ни с того ни с сего начавшийся скрежет в двигателе. Поршни стали работать с нешуточным надрывом, обороты резко упали. Компьютерные системы на панели замигали красным и во всю запиликали о нарушении работы всех приборов. К тому же, Артёма настигло болезненное ощущение, будто кто-то скребёт внутренности ершом. Парню не составило большого труда догадаться, что произошло: выжившие карлики, объединив весь свой телекинетический потенциал, разом ударили по броневику. Успехом их синхронизированная попытка не увенчалась, однако и хорошего для пассажиров БМП было мало. Мотор, к счастью, не заглох, но вот защитным экранам досталось на славу: эффективность их работы упала до фатальных двадцати процентов, чего стало недостаточно для защиты даже от самой хиленькой аномалии. Да и, как назло, вся приборная панель заработала с перебоями — должно быть, гравитационная атака карликов повредила блок электропитания на основе действия «Вспышек», а мощности генератора в моторе явно было недостаточно для снабжения защитных противоаномальных «цитаделей». Невеликой толикой счастья в сложившейся ситуации стала исправная работа блока управления двигателем, и Доктор, зашипев на машину: «Давай же!», резко дёрнул руль влево и что было сил надавил на педаль. Под капотом жалобно затрещало — цилиндры, поршни и вал отчаянно сопротивлялись незримой силе мелких, но, несомненно, очень опасных мутантов. Будучи достаточно разумными для того, чтобы выбрать в качестве убежища окружённую непроходимой чёрной стеной деревеньку, они всё сильнее и сильнее сковывали двести «лошадей», бьющихся под капотом модернизированного «Хамви».       Джип, ёрзнув задними колёсами по размокшей под дождём грязи, тот час же повернул налево, врезавшись в сплетённый из мутировавших лиан парапет. Покрышки принялись кромсать зелень, подобно вращающимся ножам блендера, и внедорожник, чуть было не увязнув в зарослях, перевалил через них в огород. Впереди обозначилась единственная оставшаяся стена хаты, некогда стоящей здесь, и броневик, без проблем снеся её, обветшалую, пересёк несколько поросших бурьяном грядок и выкатился на соседнюю, на удивление чистую улицу. Двигатель, наконец, отпустило, и машина, в полную мощь наращивая скорость, понеслась по размытой грунтовке. Брызги обдали всё вокруг, в том числе и обрисовав сферические контуры «Трамплина», зиявшего впереди. Детектор аномалий, словно в назидание, подтвердил наличие ловушки коротким писком. Тормозить, опять же, смысла не было, и, учитывая спавшую мощность экранов, оставалось лишь надеяться на чудо, грянув в разъярённую бурей аномалию.       Чудеса, оказывается, в жизни всё ж случаются: обдав машину брызгами дождя, «Трамплин» разрядился, и броневик, пролетев в брешь в чёрной серебрящейся стене, надавил всей своей массой на размоченную жухлую траву. Аномалия оказалась ложной — встречаются здесь, порой, такие. Сказать, что у Артёма от души отлегло — значит, ничего не сказать. За эти двадцать с лишним минут, которые джип нёсся по радиоактивным пустошам Тёмной долины, адреналин успел не только изрядно потрепать кровь в жилах, но и натолкнуть на верные мысли. Бывает вот с людьми такое: занимаешься чем-то много лет, скользишь по лезвию бритвы, балансируешь на канате над километровой пропастью, а потом вдруг резко начинаешь задумываться, почему всё именно так и почему ты до сих пор продолжаешь это делать. Мысль, казалось бы, пустяковая, промелькнув в голове парня всего на жалкую йоту времени, успела посеять много чего интересного. И вот сейчас, трясясь в бронированной боевой машине, держа, фактически, на руках Чурагама, истекающего кровью, он задумывался обо всём происходящем. Не помня, кто он, не помня, откуда, «тёмному», словно гром средь ясного неба, явились образы наёмников, монолитовцев, долговцев и даже самой царицы здешних заражённых земель, матушки-Зоны. Всё пережитое отчего-то стало напоминать растерянные пазлы одной большой, тайной, скрытой от всех посторонних картины. И то, что на ней изображено, было понятно лишь тем, кто её составлял. Составлял годами, жертвами, компромиссами, договорами, нервами и деньгами. Те, кто стояли за всем этим, тщательно скрывали свое творение, и Артём был в нём всего лишь навсего одним-единственным пазлом, который повёл себя не так, как рассчитывали художники. Выпавший, что ли, из механизма винтик. Брак, парадокс, который, во избежание нежелательных последствий, необходимо немедленно устранить. Какие же, всё-таки, удивительные вещи — мысли. Эта пролетела, не заняв и секунды, но успев преподнести Артёму всё то, от чего он чуть ли не провалился в прострацию. Ведь приход понимания, он как удар кузнечным молотом — резкий, внезапный, мощный и оглушительный для того, по кому он пришёлся.       Гравитационные тиски мутантов-карликов, наконец, выпустили БМП из своих незримых смертоносных объятий, и защитные системы начали мало-помалу восстанавливаться, что пришлось как нельзя кстати: исполинский аномальный ураган, разрывая, поджаривая и разъедая тела взбесившихся тварей, лишь набирал обороты. Нещадная энергия ноосферы, вырвавшаяся наружу, камни, щепки, кровавые ошмётки и камни вновь забили по армированной броне. Детектор аномалий, ДЖФ, датчики движения, тепловизоры и прочие приборы заработали чуть ли не с надрывом, — такая вот кровавая баня творилась вокруг. Ясное дело, вся электроника, установленная в джипе, отслеживалась наёмниками, — в этом и сомневаться не приходилось, однако без неё было тоже никак. И удивление вызвал один лишь тот факт, что наёмничий — чей же, в конце концов, ещё? — вертолёт до сих пор не открыл огонь. Судя по гранатомётным очередям, исполосовавшим дорогу близ фабрики, ребята в серо-синих комбинезонах настроены были решительно. И, самое главное, что же имелось в этой машине такого, ради чего за ней, да ещё и за жалкий час перед психотропным штормом, выслали UH-60, прозванный «Чёрным ястребом», который, пожалуй, был на сей момент самой дорогой хреновиной в небе Зоны?.. Поразмыслить над этим вопросом, увы, и секунды не выделила пуля, прилетевшая откуда-то спереди. Она вонзилась в капот в считанных сантиметрах от лобового бронестекла и, оставив за собой сноп ярких оранжевых искр, улетела куда-то вдаль. Сомнений не было в том, что палили из чего-то крупнокалиберного, и если бы, не дай бог, свинцовый цилиндрик угодил выше, «Хаммер» бы остался без водителя. Не прошло и нескольких секунд, как вторая пуля цокнула о бампер, а сквозь мутную стену ливневых капель не видно было ровным счётом ничего. Тем не менее, стреляли точно не с вертушки, — вести точный снайперский огонь с такой машины под непроглядным дождём было невозможно. А вокруг, тем временем, продолжал твориться хаос: даже та жалкая его толика, которую было видно сквозь прореху в липкой грязи, опоясавшей кабину, производила нешуточное впечатление. Если одним словом, то эта баталия между разрозненными силами заражённых земель слегка напоминала картины прослывшего на весь мир Пикассо, только, разве что, от души насыщенная концентрированной смертью. А сквозь неё, не переставая, летели одна за другой пули, раз за разом одаряя корпус «Хамви» тысячами раскалённых джоулей. Стреляли, как было заметно, по колёсам. По стеклу, в общем-то, тоже, но не попали ни разу — слишком уж усердно вилял Доктор, кочуя от одного края раздолбанной дороги к другому. Этот, если выражаться художественно, вальс со смертью, продолжался аж целых полминуты, которые, олицетворившись в четырёхсот метрах, разделяли броневик и наёмничий блокпост. С него и садил по машине окованный экзоскелетной сталью снайпер. Будучи хорошо припрятанным средь мешков с песком, он мог себе позволить наплевать на восемьдесят процентов внешних угроз, чем и пользовался. К тому же, из-за брустверов показалось великое множество силуэтов и принялось накрывать внедорожник свистящим свинцом. Хорошего, по правде сказать, было мало, однако ни одной мины приборы не зарегистрировали, плюс, град пуль снёс с капота чересчур обнаглевшего снорка, что словно бы приклеился к капоту и никак не хотел сползать.       Шлагбаумы, ясен пень, не были преградой для несущегося со скоростью восемьдесят километров в час броневика. Некоторые проблемы, правда, могли вызвать шипы, оперативно расставленные наймитами посередь дороги, но и их объехать Легенде удалось, вогнав машину в зеленовато фосфоресцирующее облако кислотных паров слева от вражеского КПП. Экраны надёжно защитили от аномального воздействия, и джип прошмыгнул прямиком к изъеденным ржавчиной воротам советских времен, оставив наёмником с носом. Едкие пары, казалось бы, должны были стать дополнительной защитой, и это, в итоге, сыграло с «мерками» злую шутку. Автоматные очереди, раздавшиеся вдогонку уносящемуся БМП, и вовсе не представляли никакой угрозы для броневика. Тем не менее, факт того, что тяжёлая артиллерия в образе тех же АГС-ов, мин и прочих подрывающих устройств так и не была использована, навевал на мысли, что машина-таки обременена чем-то на редкость ценным и дорогостоящим.       Бампер гулко стукнулся в ворота, и они, проржавевшие, обветшалые, повалились на асфальт с диким, нестерпимым скрипом. В насыщенном озоном и химикатами воздухе стало аж жарко от сыплющихся искр, даже не смотря на бьющий по дороге ливень. Аномальная активность, как показывали приборы, резко спала — джип покинул пределы Тёмной долины. Мутанты же исчезли, словно бы растворившись в бескрайней пелене дождя, что устлала собой Зону от самого четвёртого реактора и до хищных зарослей Кордона. Зверьё, наученное тысячами выстрелов и реками крови, впредь не совалось на территорию близ блокпоста. Машина гнала и гнала вперёд, и гул пропитанного смертью хаоса всё отдалялся, стихая с каждой секундой. Остался лишь монотонный шум грозы, рассекающие пространство громовые раскаты, рокот вертолётных лопастей и яростное рычание двигателя БМП. Вокруг, словно бы из ниоткуда, выросли холмы и терриконы, опоясав дорогу с обеих сторон. На крутых склонах разрослись редкие аномалии, придавая пути волшебные нотки, деревья, кусты с жухлой, умерщвлённой листвой, вздымающейся кверху, когда рядом проезжал броневик. Здесь, в Зоне, обстановка, порой, могла меняться столь стремительно и нежданно. Минуту назад бушевал на радиоактивных просторах кровавый вихрь, ужасая собой и забирая жизнь за жизнью, а теперь, будто в насмешку, пленила заражённые пустоши незабываемая, хитрая, однако неизмеримо важная и желанная красота.       Дорога сошла в низину, ещё глубже утонув в землянистых скалах. Она извивалась, подобно разноцветной ленте на ветру, шла то влево, то вправо, слегка вздымалась и опускалась вновь. За бронированными окнами мелькали деревья, фосфоресцирующие лужи кислоты «Фонтанов», коварные тени «Изнанок» и прогнившие автомобильные остовы вперемешку с мусором. — Эй, док, — проблеял Чурагам с заднего сиденья, терпя боль, — Врубите музон какой-нибудь… Тоскливо здесь до чёрта… Не сказать, что Болотный Доктор был удивлён. Почти любого человека ему свойственно понимать с первых же секунд знакомства с ним, потому он, едва заметно пожав плечами, покрутил одну из кнопок на панели. Оказалось, радио в «Хаммере» всё же имелось. Настроившись на соответствующую сталкерскую волну, оно заработало, причём, без помех, и по салону загуляла небезызвестная в сих кругах песня про стражей Великого Монолита. Одновременно с этим, как по команде, загрохотал бортовой пулемёт повисшего в небе гирей «Чёрного ястреба». Пули, словно в такт мелодии, загрохотали по асфальту, земле, цепляли деревья и цокали по броне. Благо, калибр М-240 не позволял проломить окованную сталью кабину, а вот насчёт покрышек можно было бы и поспорить. Тем более, Артём был уверен, на борту UH-60 были установлены и более устрашающие орудия, как, к примеру, 30-миллиметровые автоматические пушки и радиоуправляемые ракеты. Шарахни из них по джипу — и всё, что от него останется, будет лежать раскуроченным металлоломом в сотне метров впереди. Перспектива эта и Доктору импонировала не слишком, потому он выжал из броневика всё, что только можно было — сто десять километров в час. На большее «Хамви» был, увы, не способен. Впрочем, эта цифра на электронном спидометре, что для самого внедорожника, что для побитых дорог Зоны, была зашкаливающей. Прошляпить сейчас аномалию — а уж тем более, в условиях ухудшенной видимости, с которой фары и прожекторы справлялись еле-еле — было легче лёгкого. Экраны, какими бы они совершенными не были, не смогут защитить от побега того же «Тумана» или, например, от «Изнанки». Последняя, стоило заметить, являлась одной из самых коварных и не обнаруживаемых ловушек заражённых земель. Детекторы на неё не реагировали, болты — тоже, и лишь только тень, падающая наперекор источнику света, могла послужить ориентиром.       Впереди, метрах в ста сквозь армию тяжёлых капель, обозначился въезд в туннель. Не сказать, что был он до конца разрушенным, но и целёхоньким его не назовёшь — слишком уж сильно потрепали его гравиконцентраты, растянувшиеся поперёк дороги глухой стеной. Массивная бетонная арка, всё же, позволяла протиснуться габаритному броневику, не смотря на нагромождённые под ней обломки.       Доктор повернул влево, объезжая вспоровшие асфальт мутировавшие корни, судя по всему, дуба, и джип, вздымая кверху грязь, ухнул под огнём в бушующую гравитационную баталию. Машину порядком тряхнуло, шины свирепо завизжали, и она, чуть было не зацепив задним крылом армированную стену, полукруглую в сечении, канула в беспросветную темень туннеля. Град раскалённого свинца, покромсав ржавый металлолом у въезда, словно попрощавшись, сник, ливень — тоже, и остались лишь завывания ветра в облупленных стенах, вой мотора и голос, воспевающий адептов Кристалла. Туннель, судя по карте на панели, был в длину не больше семидесяти метров, но противоположного его конца будто бы и не существовало. Дело начало дурно попахивать, и ход, словно прочтя нехорошие мысли, резко поверну направо. Ничего подобного, ясное дело, на карте не было. Легенда от души саданул ногой по тормозам, крутанул руль что было сил, но, не смотря на это, «Хаммер» с нестерпимым скрежетом приложился боком о стену. Чурагам, и без того натерпевшись, ударился пятками в дверь, искры осветили чуть ли не всё пространство вокруг, а защитные боковые бронестёкла позорно потрескались, но, к счастью, не осыпались. Прошло ещё секунд пять, не меньше, прежде чем доку удалось оторвать БМП от крутого изгиба. Поворот, как бы там ни было, сто процентов был слишком неестественен, и беглецам в очередной раз свезло в том, что машина не полетела вперёд кубарем, отскакивая от стен подобно теннисному мячику. Впрочем, радоваться ещё не стоило, ведь туннель ни в коем разе не перестал извиваться: за прошедшим поворотом обозначился ещё один, гораздо более крутой, и теперь скорость пришлось сбросить почти что до нуля. Удалось это Доктору или нет, непонятно, ведь в считанных метрах от стены весь мир канул в ослепительно белую пелену вспышки. Казалось, прямо перед бампером взорвалась сверхновая. Зажмуриться пришлось всем, дабы сохранить зрение, а вот когда контраст, наконец, стабилизировался, Артёма постигло весьма странное чувство, как будто бы он парит в невесомости или, на крайняк, левитирует. Взглянув в исполосованное трещинами окно, парень почувствовал, как его сердце прокручивается в мясорубке. Дело в том, что машина, обливаясь со всех сторон грозовым ливнем, стремительно падала на заражённую землю Тёмной лощины метров, эдак, с сотни. Секунда — и по всей коже «тёмного» прошёл холодок с дрожью в придачу. Продлилось падение, к счастью, недолго, и броневик, вновь провалившись в слепящую пелену, сиганул по дороге меж аномальных скал. Что именно сейчас произошло, кумекать было, опять же таки, некогда, ибо пулемётчик на борту вертолёта, ни сколь не удивившись проделанному джипом финту, снова заработал по нему короткими очередями. С расстояния в полкилометра, да ещё и при подобных погодных условиях, точность и плотность его огня, мягко говоря, оставляла желать лучшего, но UH-60, даже при всём хотении, не смог бы подлететь ближе — мешали растянувшиеся вереницами в небе аномалии. То и дело от пролетающих пуль жужжали гигантские гравиконцентраты, раздавались фиолетовыми вспышками молний «Электры» и взрывались огненным заревом воздушные «Жарки». Детектор не умолкал ни на секунду, а леденящая душу светящаяся табличка на экране, отсчитывающая оставшееся до пси-выброса время, никак не давала покоя. Пули же всё не переставали стучать по асфальту близ БМП, да и броне пару-тройку раз всё же досталось. Благо, хоть, бронестёкла справа целы были. — Вертушку нужно стряхнуть, — поделился соображениями Болотный Доктор, — Рано или поздно нас прикончат. Артёму это было понятно, вот только как, спрашивается, её стряхнуть? Идея, может, и неплохая, но вот её реализация всё ещё вне зоны видимости. Сбить бронированный боевой вертолёт, пожалуй, можно было лишь только из ПЗРК, коего в машине, к несчастью, не имелось. — Посмотри-как на правое сиденье, друг, — прохрипел сдавленно Родион, в попытках ткнуть в нужную сторону пальцем. Парень, уж и позабыв себя от всего происходящего, судорожно мотнул головой. В том месте, на которое указывал Чурагам, подрагивала время от времени гаусс-пушка. Без сомнений, именно она. Воронёный чёрный ствол сорокакилограммовой электромагнитной дуры особой конструкции и покрытые водонепроницаемой наноплёнкой катушки соленоидов в придачу со здоровенным компьютеризированным прицелом сразу выдавали в орудии творение инженеров с завода «Юпитер». Оно окончательно рассеяло сомнения в том, что монолитовцы работают заодно с наймитами, и, мягко говоря, вызывало откровенно неутешительные мысли. Тем не менее, сейчас гауссовка стала спасительным звеном во всей развернувшейся на территории Зоны чертовщины. Понятное дело, что вести огонь из пушки без экзоскелета было нереально, но выбора ситуация особо не предоставляла, потому Артём, искренне надеясь, что винтовка заряжена, ткнул пальцем в расположенную на массивном прикладе красную кнопку. Та, в свою очередь, должна была запустить систему управления электромагнитами, а уж с ней-то гаусс точно сможет выплюнуть в вертушку крупнокалиберную пулю из закалённой стали.       Небольшой экран на прикладе пушки, наконец, загорелся, сообщая о всех текущих параметрах электромагнитного контура. Крохотная циферка в левом верхнем углу показала наличие положенных двадцати снарядов в магазине, но вот мигающая красным батарейка в противоположном конце экрана обрушила все планы. Искать заряженный аккумулятор в салоне внедорожника, даже, если он имелся, было некогда. Артём в тихом отчаянии отстранил от винтовки руки в перепачканных кровью перчатках, взглянул на люк в крыше, и чуть было не заработал инфаркт. Там, где должен был быть люк, образовалась из ниоткуда переливающаяся аномальная сфера. Причём, не веяло от неё ни холодом, ни жаром, ни чем-либо ещё. Даже смертью, как от каждого кубического миллиметра в Зоне. Больше всего сфера напоминала, пожалуй, кротовую нору из популярных научных теорий. По крайней мере, так показалось парню. Вглядываясь в её мутную поверхность, он внезапно ощутил неистовую лавину чужих мыслей, ворвавшуюся в его голову. Образы, как это бывало и раньше, замелькали перед глазами, окружающий мир будто растворился в кровавом мареве. Это шло оттуда, с обратной стороны шара-аномалии. На обратной стороне век мелькнул чёрный силуэт какой-то девушки, судя по контурам, облачённой в защитный комбинезон, с растрёпанными волосами и выглядывающим из-за спины бельгийским P-90. Следующим же образом стал… сам Артём. «Тёмный» отчетливо увидел по ту сторону себя. Казалось бы, обычная чёрная фигура, ан нет — что-то неизменно указывало парню на себя. Вот только стоило этому образу просуществовать пару секунд, как источник света за ним стал во много раз ярче, затопил силуэт светом и заставил Мутанта зажмуриться. А следом, через считанные мгновения, повеяло такой тоской и душевной болью, что Артёму захотелось выть от нахлынувшего отчаяния и чувства безысходности. Но прекратилось оно, к счастью, довольно быстро, выпустив многострадальное сердце из колющих объятий. Но вот потом… Потом из поблёскивающей аномальной сферы, трансформируясь и искажаясь прямо на глазах, выпала в салон, судя по всему, какая-то футуристическая винтовка, напоминающая гибрид СВД и FN-F2000 в стиле «модерн». По крайней мере, именно такую исполинскую ассоциацию выдало сознание парня. Этот шибко уж нереалистичный образ дополнял массивный компьютеризированный прицел. «Тёмный» и сам не заметил, как винтовка перекочевала к нему в руки, а сфера бесследно растворилась в воздухе. Концентрированная чертовщина, творящаяся в округе, напомнила ему о словах Легенды-Шухова. Несложно стало догадаться, что орудие, вынырнувшее из, наверное, портала в какой-нибудь фантастический фильм, — это и есть та самая грави-пушка. Весьма увесистая для своих размеров, как отметил парень. — Полезай в люк, Артём, — выдал Чурагам, похоже, нисколечко не удивившись отмеченному Зоной феномену, — Весь фланг перекрыли гравиконцентраты. Как скажу — бей по вертушке. За неимением лучшего плана, новичок повиновался и, щёлкнув замками на бронированной крышке, откинул её назад. Внутрь тут же ворвался мощный поток холодного ветра, обдав парня отравленными дождевыми брызгами. Запах серы нещадно саданул по носу, чуть было не заставив Артёма раскрыть рот, но он, совладав с собой, всё же протиснулся в отверстие люка и с горем пополам направил перекрестье прицела на маячащий в полукилометре вертолёт. Пулемёт, гасящий по машине, теперь был нестрашен, ибо пули неизбежно застревали в гравитационных щитах «Воронок», «Каруселей» и «Трамплинов», к тому же, винтокрылой машине постоянно приходилось вилять и изворачиваться, дабы не угодить в подвернувшуюся на пути аномалию.       Секунды растянулись в мучительные часы. Ощущение это было не в новинку, и, казалось, всё окружающее разом сникло, исчезло, и осталась одна лишь вертушка в смертоносном чёрном крестике. Растворились, ушли в небытие скалы, аномалии, шквальный ветер и лупящие по щекам капли. Противогаз Артём, хоть это и не помешало бы, надевать не стал — слишком уж мутными и грубыми были его стёклышки для снайперской стрельбы. Хотя, в таких вот условиях, какая может быть речь о меткости? Единственное, что давало хоть какой-то шанс попасть по «Ястребу», — это ошеломительная кратность прицела, с которой, казалось, и на три километра огонь вести можно. На что способна была грави-пушка, парень не знал, но одно лишь название уже говорило о многом. Воображение невольно начало выстраивать предположения о работе орудия, его конструкции, принципе действия, даже источника энергии. И Артём внезапно понял, что ему нравится держать в руках эту винтовку. Нравится обхватывать ладонью её рукоять, глядеть в оптику, вжимать приклад в плечо. Всё бы ничего, но «тёмный» на сотню процентов был уверен в том, что, когда прозвучит команда напарника, он нажмёт на курок. Не колеблясь — просто возьмёт и сделает это. Погубит экипаж вертолёта, отправит прямиком в ад. Если, конечно, Зона — это не ад на земле… Вспоминая тех, кого он успел убить там, на базе наёмников, он не испытывал абсолютно ничего. Ни угрызений совести, ни даже элементарного сомнения. Воспринимает это как должное, как факт. И, внезапно, это начало пугать. Парень неожиданно для себя понял, что нет ему никакого дела до человеческих жизней. Но кем он тогда был, кем является и что совершил на Большой земле такого, что ему пришлось бежать в Зону?..       Голос Чурагама прозвучал словно гром средь ясного неба. Мгновенно выбил из головы все мысли, вернул к реальности. Пули М-240 загрохотали по броневику, стукаясь то там, то здесь, то в считанных сантиметрах от люка в укреплённой крыше. Но парень их будто не замечал; тело сделало всё само — палец надавил на спуск, и раздался выстрел. Громкий, раскатистый, идущий эхом сквозь шум дождя, даже несмотря на массивный и широкий глушитель, вмонтированный в цевьё. Тусклая, чахлая вспышка озарила пространство вокруг, и титановый приклад болезненно стукнул в плечо, чуть было не вырвав из рук винтовку. А отдача у неё, как заметил Артём, — будь здоров, не хуже, чем у двуствольного охотничьего штуцера. Сделали ли свое дело отдалённые поправки на ветер и дождь, догадаться было сложно, но крупнокалиберная закалённая пуля, всё же, достигла своей цели: UH-60, задымив двигателем, принялся шататься в разные стороны и, не пролетев даже пары секунд, зацепил хвостом какую-то термическую аномалию. — Давай внутрь, живо! — что было сил прошипел Чурагам, зажимая испачканными в крови руками наспех забинтованную рану. Артём полез было внутрь, но тут «Хамви», как нельзя некстати, подпрыгнул на кочке, парень стукнулся об край проёма боком, и грави-пушка выскользнула у него из рук. Лязгнув о броню, она, пролетев меж массивных балок моста, устремилась вниз, к фосфоресцирующей зелёным небольшой реке. Окружающие аномалии почему-то перестали реагировать на ливень и успокоились, позволив в эффектнейших деталях рассмотреть распростёршееся снизу ущелье.       Новичок, злобно чертыхнувшись, юркнул назад в салон и захлопнул крышку люка. Капель, как оказалось, внутрь нападало немало, и всё заднее сидение стало сплошь пропитано смердящей серой водой, от которой противоаномальные экраны, к несчастью, не спасали. Этим, благо, Артём и отделался, принявшись усиленно восстанавливать сбитое дыхание. Взглянув через окно на проносящиеся мимо стальные колонны, меж которых пролетела каким-то чудом ускоренная гравитацией пуля, парень изумлённо отметил, что картинка приобрела нездорово синий оттенок, словно бы на носу были крашенные солнцезащитные очки. Один из приборов на панели, будто прочтя мысли «тёмного», усилено запиликал, сообщая о серьёзном повышении радиационного фона. — В этой части Лощины из-под земли бьёт много радона, — прокомментировал Чурагам, глядя на торпеду, — Аномалия или ещё какая фигня — неясно. Док, — обратился он к Легенде, — переключите-ка систему вентиляции на замкнутый цикл. Кнопок на панели было хоть отбавляй, и запутаться в них — легче лёгкого. Благо, она всё же была разделена на секции, отвечающие за те или иные параметры, и Болотный Доктор, поднатужившись, выискал нужный алгоритм. В салоне коротко пискнуло, послышалось жужжание сервомоторов, а на экране высветилось несколько новых показателей, сообщающих, судя по всему, о кислородных параметрах. — Весьма любопытно, — констатировал целитель, сверяя данные об ионизирующем излучении. — Что такое, док? — не промедлил с вопросом Родион. — Приборы фиксируют наличие только альфа- и бета-частиц. Гамма-фон отсутствует напрочь… — Да и шут с ним, — отмахнулся сталкер, — Нам же лучше. В этом Чурагам, стоило признать, был прав: в отличии от высокочастотных электромагнитных лучей, форсированные ядра гелия и быстро движущиеся электроны при всём желании не смогли бы проникнуть под массивную броню армейского внедорожника. Что же послужило причиной столь экстравагантного парадокса, понять было нельзя.       За очередным поворотом, идущим сразу по окончанию опор моста, выдался относительно ровный и прямой участок дороги, с которого, кстати, стали отлично видны тщетные попытки пилота удержать вертолёт в небе. Мощный «Поршень» покорёжил и поджарил стабилизирующий винт, отчего «Чёрный ястреб», пролетев ещё метров семьсот, закружился и рухнул где-то в северной части Кордона. Над дорогой же, сопровождаемой по бокам рослыми тополями, расположился не длинный железнодорожный мост той же конструкции, что и тот, который пересёк минутой ранее «Хаммер». Увесистые крепёжные балки весьма эффектно смотрелись снизу, создавая над протянувшейся лощиной некое подобие арки. Тем не менее, отнюдь не все конструкции пребывали в приемлемом состоянии: создавалось впечатление, будто стоит хоть пылинке на один из вагонов упасть, как весь проржавевший состав, остановившийся как раз посреди моста, с умопомрачительным грохотом рухнет вниз. Почти так, в общем-то, и случилось: как только джип приблизился к переправе, молния, побрезгавшая американским UH-60, громыхая, шибанула у одной из несущих стальных колонн. Искры, словно наплевав на ливень, ярким веером осыпались оземь, неистовый скрежет металла разорвал пространство вокруг, и тридцатитонный тепловоз, продавив путь под собой, устремился к груде насыпанного внизу щебня. К счастью, расстояние до моста позволило Доктору затормозить. А локомотив, встретившись передом с грудой, что, судя по всему, высыпалась из одного из вагонов, медленно накренился на бок и завалился. С левой стороны насыпи, благо, остался чистый и относительно широкий просвет между скалой, камнями и железобетонными блоками, и Легенда, резко уведя машину к обочине, проехал на ту сторону полуразрушенного моста. Следом, секунды через две-три, посыпались вниз оставшиеся вагоны состава. Один из них, судя по всему, активировал ненароком достаточно редкую химическую аномалию «Чёртов пузырь», которая нашла себе пристанище под одной из опор. Зрелище, заимев синий оттенок из-за скопившегося в воздухе радона, предстало весьма эффектное: сначала у колонны выросла, будто из ниоткуда, крупная сфера ядовито-зелёного цвета, и потом, разбухнув до пяти метров в диаметре, взорвалась кислотными брызгами. Вязкую токсичную дрянь разбросало чуть ли не на всю ширь ущелья, а пара едких капель почти что достигла бронированной крыши «Хамви». Артём уже так вымотался и устал, что и испуга, по факту, не почувствовал. Ощущение было такое, словно он оказался в метро поздно ночью — вокруг всё гремит, шатается, ерзает, а сон и усталость непримиримо тянут в забытье.       А машина всё гнала и гнала вперёд, оставляя железнодорожную переправу всё дальше позади. Рычал мотор, шипели колеса, пиликала панель и бились аномалии под защищённым днищем. До Кордона оставалось всего ничего — только один поворот, деревушка и коротенький туннель. Предпоследняя была когда-то подконтрольной религиозным фанатикам Греха, как и старая заброшенная шахта в мутировавшем леске к западу, где они, по слухам, проводили свои сатанинские обряды и жертвоприношения. Но что-то пару месяцев назад заставило их покинуть посёлок. Тем не менее, следы обитания группировки остаются тут и по сей день: сожжённые дома, распятые на ржавых кладбищенских крестах полуистлевшие трупы, алтари, подобные карликовским, следы неудачных попыток шаманства с артефактами… От одного лишь вида этого места мурашки шли по коже, а душу леденил слепящий страх. Благо, древние дома, по большей части, скрывала за собой разросшаяся буйная зелень, и БМП промчал мимо пустующей деревни, даже следа за собой не оставив. Самое удивительное — стояла посередь почерневших деревянных хат настоящая, не иллюзорная, припятская шестнадцатиэтажка. Уму непостижимо, откровенно говоря, какой аномалией её сюда занесло. Однако, всю параллелепипедальную бетонную громаду с чёрными, безнадёжными, бесконечно печальными и скорбящими о былых годах окнами, овила какая-то огромная мутировавшая лиана, с которой, поблёскивая в вечной полутьме Зоны, стекала едкая биохимическая кислота. На одной же из колоссальных серых стен, вымощенных из массивных блоков, красовалась не менее внушительная подтёкшая надпись «ГРЕХ». И она, судя по всему, была написана кровью, о чём свидетельствовал яркий алый оттенок. Одно лишь представление о том, сколько ради этой самой крови было убито сталкеров, сковывало сознание не хуже контролёра-псионика.       Синее марево за бронированными окнами, тем временем, начало потихоньку рассеиваться — скопившийся в воздухе тяжёлый радон медленно, но верно сходил на нет. Видать, аномалия, которая удерживала его, не распространяла досюда свои заражённые владения. А стоило фонящей синеве и вовсе исчезнуть, как выплыл из дали рубежный тоннель. Заворачивал он не хило так в сторону, но, к счастью, был обделён пространственными ловушками и прочими нежелательными неясностями. Перед въездом, метрах в трёх, слонялись без дела туда-сюда сгнившие вусмерть тушки зомби. Они были в Лощине, пожалуй, единственными существами, не считая, конечно, своего священного хозяина-телепата, о котором, как припомнил Артём, упоминал разок Анахрон. Да тут и гадать было нечего — в этой двухкилометровой «кишке Зоны», как нарекла Лощину сталкерская молва, жрать было абсолютно нечего, да и артефактами она, мягко скажем, не изобиловала, а трусливый от природы мутант-псионик здесь, судя по всему, только прятался.       Восставших из мёртвых тел здесь собралось десятка два-три, не меньше, отчего объехать их в узком ущелье возможным не представлялось, а потому Доктору в который раз пришлось пренебречь своими аксиомами и задавить парочку-другую зомби. Разложившиеся наполовину тела, встречаясь с бампером джипа, разлетались гноем во все стороны. Зрелище, воистину, не из приятных, да хоть кого пострашнее в здешних краях не нашлось.       Как только «Хаммер» покинул бетонные своды пробуренной в скале дороги, мигающая, казалось, во всех видимых спектрах панель, про которую как-то позабылось в оживлённой свистопляске, размешанной аномалиями и пулями, озарилась ярко-красным, а счётчик интенсивности пси-излучения чуть ли не зашкалил. Пси-выбросы, бушующие время от времени на отчуждённых просторах, приходили резко, неожиданно, обещая случиться приборам и датчикам то через минуту, то через час, а то и вовсе путали все стрелки и сбивали показатели подчистую. Вот и сейчас: психотропная буря, шибанувшая по мозгам на зависть радарным антеннам, пришла раньше почти на двадцать минут. Любой, кому не посчастливилось найти укрытие, будь то толстостенный цех завода, надёжный подземный бункер, или же, к примеру, модифицированный боевой внедорожник, мчащий с вырубленными приборами семьдесят километров в час, — гарантированный кандидат в ряды зомбированных. Смерть, причём, обязывалась быть хоть и краткой, зато на редкость мучительной, позволявшей каждый миг из последних ощущать, как под воздействием неистовых психотропных волн отмирает, терзаясь, каждый нейрон мозга.       Гроза вмиг исчезла, будто и не было её. Приборная панель заглючила, экран пошёл чёрно-белыми полосами, а затем, последний раз мигнув, выключился, как и абсолютно все электронные системы джипа. Двигатель заглох, и броневик, скользнув по размокшей грязи у ржавых ворот фабрики, врезался в створки, вышибив их из стен, и, с шумом ударившись об кучу битого кирпича, впечатал в угол корродировавший остов «Запорожца». Последний, благо, несколько демпфировал удар, но сильно это, всё же, не помогло: психотропный шторм разразился не на шутку, сдавив разум невидимыми, холодными как лёд и беспощадными тисками. Сначала пришла боль — Артём, сжав челюсти, схватился руками за голову и упал на заляпанное кровью сидение. В глазах прошла жёлтая рябь; казалось, что мозг стремительно коллапсирует, сжимается в одну точку, а мысли, не выдержав тесноты, вываливаются оттуда одна за другой. Следом, секунд через пять, растянувшихся в вечность, пришёл страх — неизменный спутник сих аномальных катаклизмов. Неистовые, исполинские, неведомые доселе образы проносились под черепной коробкой. Это ощущение стало воистину неописуемым. Пытка — вот, пожалуй, то единственное слово, которым можно было описать это нестерпимое извержение преисподней.       Продлилось оно не минуту, не час, не месяц и не год — время сжималось, растягивалось, всячески коверкалось и менялось, и исчезло в мире абсолютно всё. Казалось, само бытие теперь — бессмыслица, мираж, бесполезная и жестокая иллюзия. Когда же всё закончилось, «тёмный» и не помнил — он словно заново родился и чувствовал себя соответствующе. Чурагаму, как и, впрочем, Доктору, тоже пришлось несладко. Никто и никогда конкретно не сможет сказать, сколько длится пси-выброс. Приборы путаются, на разных уровнях интенсивность энергии отличается, а металл ещё долго гудит после скончания бури…       Провалявшись минут десять, Артём более-менее отошёл. С трудом сев на сидении, он всем телом почувствовал жар, бьющий от потолка и дверей — броне «Хамви» досталось весьма несладко, но она, к чести спроектировавшим её инженеров, исправно выдержала все нагрузки, а экранирующее покрытие под ней спасло пассажиров БМП от неминуемого зомбирования. Чурагам же, судорожно тряся головой, мычал что-то невнятное, а эскулапу Зоны пришлось, судя по всему, всё же получше, чем Артёму и сталкеру. — Чёрт, док! — проговорил парень, тряся Родиона за плечи, — Он долго не продержится, надо что-то делать!.. Сейчас, глядя на медленно испускающего дух товарища, новичок чувствовал нешуточное беспокойство. И его-то он, как и многое другое, творящееся здесь, понять не мог. Артём без угрызений совести лишал жизней людей, устранял, как ненужные помехи, но страх смерти друга — да-да, именно друга — отрезвлял сознание на редкость умело. И в этом действительно крылась какая-то неведомая до сих пор тайна. На этих заражённых радиоактивных территориях всё шло совершено не так, как там, на Большой земле… В этом была их уникальность. Другого такого места, как Зона, в мире просто-напросто не было. Она открывает людям глаза на многие вещи, показывает человеку его истинную сущность, кардинально меняет… Каждый, кто перешагнул периметр, в конечном итоге начинает понимать это. — Знаю я, чем помочь, — заверил Болотный Доктор, — Подождите меня здесь, — с этими словами он дёрнул было ручку бронированной дверцы, но его прервал голос Родиона: — Не спешите, док, — подал на удивление ясный и ровный голос Чурагам, — Со мной всегда успеется, а вот умотать отсюда не помешало бы: наймиты просекли нас — это точно… — Блок управления двигателем накрылся, — известил Легенда, — как и вся панель. Броневик теперь и с места не сдвинется. — Неспроста они свою же БМП так сильно угрохать хотели, — продолжал сталкер, — Есть в этой машине что-то такое, что выскользнуть у них из рук не должно… Поищите в бардачке, док. Самое очевидное, как ни странно, оказалось в придачу и самым верным: Доктор откинул крышку, и тут же на пол посыпался битком набитый под ней хлам. Среди салфеток, наушников, проводов, каких-то инструментов и прочих безделушек оказалась небольшая чёрная флешка. Ничего о ней и подумать нельзя было бы, кабы не одно обстоятельство в роли наёмничьего броневика. Легенда взял диск в руку, покрутил в полумраке салона и протянул Артёму. Тот подбросил его пару раз на ладони, теряясь в ощутимых сомнениях. — Приманка, явно, — подтвердил Чурагам невесёлые догадки, стиснув матовый прямоугольничек в ослабших пальцах, — Всё на блоке памяти «Хаммера», не иначе. Среди тучи кнопок и мелких рычажков и подавно было не понять, где искать этот самый блок. Упрятан он был надёжно, но неглубоко, чтоб, в случае чего нехорошего, быстро вынуть важную электронную примочку, и у Легенды не ушло много времени на её изъятие. Устройство напоминало с виду крупный жёсткий диск терабайта на два, не меньше, а весило и вовсе чуть ли не как автомобильный аккумулятор. Без шаманства над артефактами в конструкции не обошлось явно, это было видно, да и информация на нём была, сто процентов, зашифрована — это и бюреру ясно.       Глаза у сталкера загорелись при виде компьютерного модуля, однако удержать его сейчас он был не в состоянии. Артём принял в руки девайс, не без интереса осмотрел со всех сторон и, оказывая помощь Родиону, сунул в один из карманов кожанки, которая, в свете развернувшихся ранее событий, пребывала в почти что плачевном состоянии.       Внезапно, перебивая привычный гомон заражённых земель Зоны, пророкотало несколько автоматных очередей. Пули, рассекая насыщенный озоном свежий воздух, пробарабанили набатом по многострадальной броне джипа. Новичок слегка вздрогнул от неожиданности, но сориентировался быстро и, подхватив с переднего сидения заряжённый аномальными боеприпасами «Вальтер», стукнул ладонью в крышку люка. Снаружи, как оказалось, никакого дождя уже и в помине не было, зато вот шквал свинца разъярился не менее противный. От перенасыщенного электронами воздуха и бушующего в крови адреналина волосы у парня встали дыбом, и он, прижав голову к крышке, сделал наобум, не целясь, несколько выстрелов. Пистолет мягко дёрнулся в руке, а в паре-тройке метров от внедорожника раздалось несколько раскатистых хлопков, отозвавшихся эхом в стенах полуразрушенной фабрики. А следом за ними пошли и сухие электрические шлепки: напичканные фрагментами грави-артефактов девятимиллиметровые пули исковеркали кирпичную стену и парочку проржавевших бочек, и обломки, разлетевшиеся на весь двор, взбудоражили хранящие доселе молчание «Электры». Неизвестные автоматчики, узрев мощь «кристалловских» боеприпасов, разом приутихли, позволив, наконец, Артёму получше оценить обстановку. Как оказалось, выстрелил он довольно удачно, потому как шквалом летящего кирпичного щебня сбило с ног одного из нападчиков, что норовил прицельно метнуть в люк армейскую «эфку». Сильного вреда это бойцу, озаряемому синеватыми вспышками, не нанесло — помог лёгкий кевларовый бронекостюм, и «тёмный», пока враг не перекатился под защиту стены, прицелился и пальнул в него. Расстояние было, благо, небольшим, и свинцовый цилиндрик угодил куда нужно: экипированный ренегат (о принадлежности к клану свидетельствовали нашивки на плечах), выронив из рук немецкий MP-5, взорвался в прямом смысле этого слова. Гравитационный пучок, возникший из гранулированного «Выверта», покромсал плоть и защитные пластины, разбрызгав окровавленные ошмётки не хуже хлопушечного конфетти. У Артёма, от вида подобного зрелища, похолодело внутри, и он сунулся обратно в люк. По причине, правда, того, что оставшиеся ренегаты-изгои, оснащённые на редкость хорошо для себя, оклемались и вновь принялись усердно поливать внедорожник пулями. Раскалённый свинец посыпался со всех сторон, накрывая люк и стуча в укреплённые двери. — Возьми-ка мой «калаш», парень, — протянул Чурагам Артёму бесшумный автомат, — а то ещё грохнешь тут нас всех ненароком, — и его неизменную улыбку стереть было не в праве ничто. Да и, по большей части, сталкер был прав: одно неверное движение — и БМП, лишённую противоаномальной защиты, скрутит в жестянку.       Парень радостно подхватил винтовку, аккуратно приоткрыл заднюю дверь и, пользуясь ею, как щитом, выпустил короткую очередь в первого попавшегося врага. Тот, понадеявшись на свою удачу, упал на пол, очутившись за старой ржавой бочкой. Артём выстрел повторно, на сей раз боле удачно: пули, прошив насквозь гнилой бидон, впились ренегату в спину. Тонкие пластины, к несчастью для него, не спасли от крупнокалиберных СП-6. Мелкие фонтанчики окропили алым облезшую стену напротив, и незадавшийся нападчик, выронив пистолет-пулемёт подобно своему убиенному товарищу, почил навсегда. Хоть немногочисленные ряды ренегатов слегка поредели, ситуации это особо не помогло: в дверцу тот час же забарабанили остальные бойцы, стреляя на сей раз с лучшим расчётом, поочерёдно меняя пустые магазины и непрерывно поливая единственную боеспособную жертву огнём. Облупленные стены кордоновской фабрики играли отнюдь не на руку самозабвенно отстреливающемуся новичку, усиливая эхом и без того несносно громкую пальбу. Но, кое-как стерпев, «тёмный» просунул ствол автомата в щель между дверью и бронёй и, почти не целясь, разрядил во врагов весь «рожок». Никого, понятное дело, не зацепил — лишь бетонная крошка посыпалась книзу. Пользуясь моментом, парень решил сменить укрытие, дабы хоть как-то повысить свои шансы на победу, и, чуть только высунувшись из-за броневика, схлопотал автоматную очередь. Пришлась она откуда-то сверху — там, где была торчащая из крыши основного цеха дымоотводная труба. Монолитовский бронежилет в который раз доказал свою неизменную надёжность, сплющив две попавшие в него пули. Остальные вскользь задели ногу и плечо Артёма, и он, морщась от прошившей его боли, оступился и перелетел через находящийся сзади бетонный парапет, оказавшийся с той стороны полноценной стенкой — уровень пола гаража, судя по всему, был ниже уровня грунта. Мутант больно приложился отяжелённой спиной, но это сразу же показалось сущим пустяком по сравнению с мигом овившими тело лианами и оглушительным электрическим треском. Сердце будто остановилось, поражённое холодным кинжалом, и вся недолговременная сознательная жизнь новичка пронеслась у него перед глазами. Пролежав в скрюченной позе несколько мучительных секунд, Артём понял, что всё ещё жив, и этот факт его больше удивил, нежели обрадовал. Бегло осмотревшись по сторонам, он не обнаружил ни единого признака аномалии. «Терновый куст», подобно «Трамплину» в деревеньке карликов, выявился ложным — кристальная вода в священном колодце удачи всё ещё серебрилась, хлюпая и булькая в свете далёких зарниц.       С той стороны донеслись едва слышимые шаги, и «тёмный», терпя боль в сочащихся кровью ранах, старался не издавать ни звука. — Он чё, сдох? — послышался откуда-то сверху прокуренный сиплый голосок. — Похоже на то, — ответил ему раскатистый баритон, — Кинь-ка туда РГД-шку, чтоб уж наверняка. Один из ренегатов взял в руки гранату, схватился за чеку, но вместо взрывного хлопка последовал сухой треск, сопровождаемый сиреневой вспышкой — Чурагам, подхватив брошенный Артёмом пистолет и сменив опустошённый магазин в нём, ударил пару раз под ноги ренегатам. В небо взмыли отчаянные предсмертные крики и перемешанная с ними нецензурная брань. Парень, подхватив с решётчатого пола АК, вскарабкался на капот видавшего виды УАЗ-а и, высмотрев в прогнившей оконной раме, заросшей «Жгучим пухом», толсторожего вожака нападчиков, прижавшегося к противоположной стене, раскроил ему череп. Мозги, вперемешку с обломками черепа и добротной порцией крови, забрызгали старую кирпичную кладку. Хладнокровно расправившись с гадом, Артём, прикрываемый полутьмой тени, взял на мушку бойца на высокой полосатой трубе. Тот, однако, разглядел новичка первым, и «тёмный» едва успел соскочить с остова до того, как корродировавший капот прорубила длинная очередь. Собираясь с духом под защитой стены, парень отчётливо расслышал, как прогрохотал ещё один пучок фиолетовых молний, и верхушка трубы, заскрежетав, рухнула на дырявый рубероид цеха. Проломив крышу, обветшалый железобетонный обломок рассыпался в груду строительного хлама. Как при этом устоял сам цех, непонятно, но цели своей Родион добился — снайпер на решётчатой эстакаде дымоотвода больше не помеха. Пыли же вперемешку с бетонным крошевом поднялась уйма, и Артём, прикрыв глаза рукой, прокашлялся. К счастью, облако не задержалось в воздухе надолго, и уже через пару минут было относительно чисто. После дождя всё вокруг было устлано лужами, что делало фабрику, напичканную «Электрами», ещё более опасной. Здесь спасал, пожалуй, только лишь прорезиненный комбинезон, коего у парня не было, и поэтому он решил поскорее вернуться к джипу, желательно, ни к чему не прикасаясь. Получилось это с трудом, тем более, что из замусоренного гаража нужно было как-то выбраться. Не смотря на это, кровь быстро остыла, и привычный осенний холодок бодряще овил со всех сторон, тишина порадовала многострадальные уши, а все враги, как оказалось, были мертвы. — Ну и в заваруху мы вляпались, — констатировал Чурагам, стоило только Артёму усесться рядом с ним, — Живой хоть ещё? — Более чем, — буркнул парень. После всего этого настроение сделалось паршивое, в двух шагах от депрессии, — Спасибо, что прикрыл. — Эт' я всегда рад, — заулыбался раненый сталкер, — Но давай-ка сантименты отложим: эти придурки, — он указал рукой на два поджаренных разрядом смердящих трупа, — подлизы наймитов. Мелкие люди со стороны, что ли, отсюда и снаряга топовая. Пора сваливать отсюда, да поскорей, а то сейчас одними наёмниками не обойдётся — и монолитчики с вояками прибегут. Не согласиться с Чурагамом было бы глупостью. После такого грандиозного месива, какого Кордон не видал, пожалуй, со времён старины-Меченого, надеяться на всеобщее безразличие было бы, по меньшей мере, наивно. Да и, после всего учинённого, сомнений не возникало в том, что Артёма с Чурагамом разыскивают. И никто иные, как члены альянса Монолита и Синдиката. — Родион в таком состоянии никуда идти не сможет, — подметил с привычными печальными нотками в голосе Болотный доктор, — Если у нас есть в распоряжении пара свободных минут… Этим бы стоило заняться. Легенда не без труда отодвинул подпёртую с той стороны щебнем дверь, вышел и отправился куда-то к мутировавшим зарослям за комбинатом. Оружия и детектора ему, как и всегда, не требовалось: доку были известны многие тайны и хитрости, до сих пор остававшиеся недостижимыми для обычных бродяг-ходоков. На то он и Легенда, наравне с Отшельником, Шуховым, Семецким и Стрелком. Эти познания просто так никому не даются. — «Симку» не посеял? — спросил через минуту Чурагам, сумев сесть. «Тёмный» забрался рукой в потайной карман куртки, нащупал и, кивнув, с явным скепсисом произнёс: — Не могли они просто так эти картриджи не тронуть… Что-то здесь нечисто. — Хе-хе, — хохотнул сталкер, сбившись из-за боли в боку, — Может, и так. По крайней мере, я б поставил на то, что обыскивал нас тот же, кто и с каталажки помог слинять. Парень не удержался от сдавленного смешка. Так, если посмотреть, всё это с какой-то стороны было сродни глупой шутке. Как ребёнок играет с куклой — так и кто-то там, в Центре Зоны, играючи дёргает за ниточки и чинит всю эту галиматью. Приверженцев такой теории, кстати, было отнюдь немало. Поговаривают, правда, что только Стрелок и видел, что же там, на станции, на самом деле…       Доктор вернулся не позже, чем через пару минут. И в руках держал — у новичка чуть челюсть не отвисла — «Выверт» и «Колобок». Два редких и неимоверно дорогих артефакта, которые, вопреки своим аномальным собратьям, не обладали повышенной плотностью материи. Сгустки энергии Зоны переливались тёплыми цветами, играли оттенками, а от «Колобка», напоминавшего плюшевого ёжика, так и тянуло бодростью. Чурагам увиденному был более чем рад, поскольку такая связка и умирающего на ноги поставит. Его мысли, впрочем, оправдались: стоило только двум артам стукнуться о дно контейнера на поясе, как самочувствие возросло в разы, и Родион, протянув руки к гаусс-пушке, вынул из неё аккумулятор. Тот, как ни странно, был полностью заряжен — пси-выброс наполнил ёмкость энергией.       Далёкие холмы Зоны, окутанные привычным в здешних местах туманом, удивляли своим спокойствием и безмятежностью: ни одного мутанта не было на километры вокруг — психотропная буря заставила их побеситься на славу, а теперь они, окутанные слепым животным страхом, небольшим побочным эффектом аномального шторма, отсиживались по норам, и только лишь мычащие зомби-пустышки нарушали господствующий покой. Те, кто не успели или не смогли добраться вовремя до укрытия, наглядно демонстрировали собою, какая участь ждёт сталкера после смерти. Если он, конечно, не канул в радиоактивные пучины целиком, вместе с телом.       Потрескивали лениво аномалии, шуршали деревья и прижжённая суровыми условиями Зоны трава, ползла неспешно по небу облачная синева. Болотный Доктор шёл не спеша, осматриваясь, вникая в каждую мелочь. Он обходил незримые ловушки, зоны искажений времени и пространства, миновал армейские блокпосты и проходил в неприметных, тайных уголках и тропках. Чурагам с Артёмом шли за ним молча. Так же вникали в каждую мелочь, всматривались в романтическую сизую пелену тумана, наблюдали за окрестностями. И нигде ни единого движения не было — абсолютная тишина, аншлаг, вожделенные нечастые нотки заражённых земель Зоны.