С первого взгляда

🔨🔨🔨

      Бэкхён стоит перед знакомой дверью в тринадцать пятьдесят две и не решается зайти. Сегодня он знает, что его ждёт, но от этого не легче.       Дверь распахивается, Кёнсу кивает в сторону квартиры.       — Надо же, я думал, ты прямо тут дрочишь.       — Я не!.. — Бэкхён вспыхивает, проглотив «не такой», потому что это неправда. Ещё как такой. — Добрый день.       — Ты бы ещё «сонбэ» прибавил, — Кёнсу усмехается. Сегодня он в свободном трикотажном пуловере с закатанными рукавами, у Бэкхёна в животе что-то трепещет.       Хотя он последовал совету и подрочил.       — Можно войти?       — Раздевайся до пояса и на помост, одежду и обувь оставь, где вчера.       Бэкхён делает, что велено, и в растерянности встаёт рядом со стулом.       — А что…       — На стул, спиной ко мне. Плечи вперёд, — Кёнсу уходит за спину и, наверное, опять берётся за карандаш и альбом. — Не шевелись.       Бэкхён и не шевелится.       Слышится шорох карандаша по бумаге, Бэкхён бездумно смотрит на фанеру помоста и считает собственный пульс. Пока что проще, чем вчера, но вчера Кёнсу к нему прикасался. Бэкхёну очень хочется, чтобы тёплые жёсткие ладони Кёнсу снова скользили по его телу, но реакции Кёнсу он тоже боится, потому что… Да нипочему, просто боится и всё. Бэкхён ещё со своими чувствами не разобрался, чтобы чужие распознавать.       — Прогнись, хочу видеть твою поясницу. — Бэкхён послушно прогибается. — Сильнее. Задницей вперёд!       Бэкхён честно пытается, но вид должен быть пошлый настолько, что ему врождённая скромность не даёт. Кёнсу ругается себе под нос, подходит и кладёт руки ему на бёдра.       — Ноги раздвинь, — Кёнсу не доверяет его способности понимать на слух и располагает его тело как считает нужным. — Шире, ещё шире. Прижмись грудью к спинке, живот вниз. Как будто ты на ком-нибудь верхом. Вот так, — Кёнсу заходит ему за спину, кладёт его руки на спинку стула и прижимается к спине. — Что ж вы все такие тупые…       Бэкхён сжимает пальцы на спинке. Поза такая, как будто Кёнсу ему сейчас вставит, и плевать, что секс на стуле анатомически невозможен, у Бэкхёна снова бегут мурашки, и тепло собирается внизу живота.       К чёрту логику, Бэкхёну хочется жаркого быстрого секса.       Кёнсу отходит, оставляя его плавиться, время от времени говорит поменять позу и делает зарисовки. Бэкхён выполняет команды почти правильно, смотрит то влево, то вправо, садится прямо и каждую секунду чувствует, как растёт возбуждение. Кёнсу не нежен, даже не особенно осторожен, его прикосновения лишены подтекста, но Бэкхёну всё равно хочется, чтобы Кёнсу касался его снова и снова.       Не так, конечно, как скульптор натурщика.       — Сиди. — Бэкхён пропускает момент, когда Кёнсу снова подходит, и вздрагивает от неожиданности. — Сиди и не дёргайся, — Кёнсу вздыхает. — Я же сказал подрочить.       Кёнсу кладёт ладони на его плечи, дрожь разбегается волнами. Бэкхён никогда не подозревал себя в особой чувствительности, но, видимо, зря. Сегодня его эрогенные зоны перекочевали на спину.       — Я так и сделал, — тихо возражает Бэкхён.       — Перед приходом, — Кёнсу заставляет его упереться лбом в скрещённые руки и гладит по спине и плечам. — Ты дёргаешься, это мешает.       — Постараюсь… — Кёнсу прослеживает его позвоночник, кровь немедленно отливает от головы вниз.       Бэкхёна ведёт, он вцепляется в спинку и жмурится, надеясь, что пройдёт.       — Выпрямись, прогнись и подними руки. — Бэкхён садится в нужную позу и едва слышно стонет, когда Кёнсу оглаживает его рёбра. — Не скули. Почти закончили.       — Я не… — Бэкхён сглатывает. — Всё в порядке.       — У тебя красивая спина, — Кёнсу обводит лопатки. — Красивая, но сложная, придётся потрудиться.       — Я готов, — Бэкхён почти не понимает, что говорит. Если Кёнсу занимается сексом так же жёстко и сосредоточенно, это будет один из лучших разов его жизни. — Потрудиться.       — Твоё дело — вовремя выгнуться, — усмехается Кёнсу, снова заставляя его лечь на стул и раскрыться. — И делать всё, что я захочу, с чем у тебя пока явные сложности. Я сказал, сильнее! — Кёнсу ещё больше разводит его колени и кладёт ладонь на живот. Мышцы напрягаются против воли, Бэкхён задерживает дыхание. — Сиди так, пока я не скажу.       Кёнсу гладит его поясницу, прослеживает напряжённые мышцы пальцами. Хочется так, что Бэкхён боится дышать.       — Можно…       — Всё, мы закончили, — Кёнсу отпускает его и встаёт. — Можешь одеваться. В субботу в четыре.       Бэкхён одевается медленно, не вполне понимая, что всё закончилось.       И что делать с деньгами, тоже.

🔨🔨🔨