С первого взгляда

🔨🔨🔨

      Бэкхён в замешательстве.       Воскресного секса хватает очень, очень надолго. Бэкхён ходит довольный и сытый, как объевшийся кот, больше не хочется, и Кёнсу тоже. О Кёнсу Бэкхён в принципе думает гораздо спокойнее. О его манипуляции и манере командовать. Бэкхён в растерянности от того, что секс с Кёнсу ему больше не снится. Не перегорел же он, в самом деле.       С другой стороны, без ожидания выходных непривычно пусто. Бэкхён не считает дни, не волнуется, не ждёт, когда увидит (и услышит, это не менее важно). Кёнсу занял удивительно большое место в его жизни. Без него как-то скучно.       Бэкхён решает не тянуть и выяснить, нужен ли ему ещё один секс с Кёнсу. Чёрт с ним, пусть он будет через три часа стыда и страданий, но Кёнсу вставит свой собственный, а не силиконовый, и Бэкхён обретёт истину в пароксизме страсти. Ну, или в чём-то подобном.       Если, конечно, он захочет, чтобы Кёнсу в него что-то вставлял.       За три дня Бэкхён успевает довести себя до трясучки, на этот раз мыслями о непонимании себя, любимого. Секса всё ещё не хочется — то есть не хочется в том сумасшедшем варианте, когда тело горит и мозг плавится — но перспективу Бэкхён может рассматривать с научным интересом. Как Бэкхён хочет секса с кем-нибудь обыкновенным. Впрочем, отказаться от секса с Кёнсу Бэкхён тоже готов не вполне. А вдруг он потом пожалеет?       К чёрту, вдруг он придёт в субботу, Кёнсу укажет ему на кушетку, а Бэкхён ничего, совсем ничего не почувствует?       Этого Бэкхён допустить уж точно не может.       Сегодня четверг, ясный солнечный день, самое время чтобы всё выяснить.       У Бэкхёна есть около часа, достаточно, чтобы определиться и обойтись без секса, даже если захочется. Вариант с долгим ожиданием Бэкхёну понравился.       Дверь приоткрыта. Бэкхён заглядывает, слыша два голоса, Кёнсу и кого-то ещё. В середине мастерской, в паре шагов от помоста, стоит подозрительно знакомый торс с поднятыми руками. Кёнсу вытирает руки какой-то тряпкой, по помосту прохаживается мужчина в сером костюме в тонкую полоску.       — Но успел же, — говорит Кёнсу раздражённо.       — Обычно ты за неделю до сроков заканчивал.       — Твоё дело — искать мне контракты и деньги с заказчиков трясти, с остальным я и сам справлюсь.       — Это он, да? — мужчина указывает на торс. — Хороший выбор. Грузчики приедут сегодня в восемь часов, постарайся успеть с подготовкой. Может быть, придётся что-то переделать, дизайнер раньше с таким не работал и не знает, как будет ложиться свет.       — Он же рассказывал, где что поставит!       — Ну, он… передумал? — Кёнсу взмахивает тряпкой со злостью. — Ничего страшного, я стрясу с него за работу.       Бэкхён откашливается, чтобы заявить о себе.       — Здравствуйте. — Кёнсу смотрит на него с явным неудовольствием. — Я помешал, да?       Мужчина в костюме вежливо улыбается, ожидая чего-то, потом переводит взгляд на Кёнсу, который явно не рад снова видеть Бэкхёна.       — Ким Чунмён, — говорит Кёнсу, — мой агент. Бэкхён, мой… натурщик.       Заминка крохотная, но очень обидная.       — Я так и понял, — Чунмён кивает снисходительно.       — Прошу прощения, — Бэкхён тоже кивает, — не буду вам мешать.       — Это я, пожалуй, не буду, — Чунмён осматривает его с головы до ног. — В восемь вечера, Кёнсу, не увлекайся.       Бэкхёна задевает не на шутку.       Чунмён проходит мимо и исчезает за дверью. Кёнсу перестаёт оттирать руки и, не глядя, бросает тряпку себе за спину.       — Мне некогда, так что давай побыстрее.       — Значит, натурщик? — Бэкхён тоже начинает злиться.       — А что я должен был сказать, любовник? Во-первых, мы не трахались, во-вторых, я даже фамилии твоей не знаю. — Бэкхён щурится. — Ладно, я тебя не трахал, я порношоу смотрел.       — Ты и работой не занимался, — Бэкхён машет в сторону скульптурного торса. — Сходство не слишком портретное. Где соски? Лучше же, если стоят!       Кёнсу морщится.       — Это — будущая декоративная колонна высотой восемь метров. Разумеется, кое-что ретушируется.       — Просто интересно, — Бэкхён снимает пиджак и расстёгивает ремень. Его потряхивает, но уже от злости. — Как ты определяешь отношения между собой и натурщиками? Только секс? Ничего не значащий секс? Маленькая приятная игра?       Кёнсу поднимает глаза и раздражённо вздыхает.       — Нет никаких отношений.       — Я уже понял, — Бэкхён доходит до кушетки и бросает пиджак на неё. Провокацией от Кёнсу можно добиться ответа быстрее, чем вежливым разговором, это он выяснил. — Никакой романтики, привязанности или ответственности. Так как называется, когда ты заставляешь парня раздеться и лапаешь его за все места?       — Все сами хотят раздеваться, да и тебя я не заставлял.       — У меня, знаешь ли, был первый раз. Я думал, так нужно. — Кёнсу поднимает брови, демонстрируя недоверие. — Ты мне деньги платил!       — Три раза, — Кёнсу для наглядности показывает на пальцах. — И я уж точно не заставлял тебя принести с собой член. Так как называется, когда парень раздевается и даёт себе отсосать?       — Я хотел, чтобы ты меня трахнул, — Бэкхён снимает рубашку. Во взгляде Кёнсу на его обнажённый торс что-то проскальзывает. Если Кёнсу ему откажет сейчас, Бэкхён не знает, что сделает. Просто не знает. — С самой первой минуты. Хотел почувствовать тебя до дрожи и помутнения рассудка. А ты?       — А я хочу на тебя смотреть.       — И для этого у тебя тут кушетка.       — Да, для этого, — Кёнсу сверлит его взглядом. — Ко мне в постель попадают через работу. Представь себе, ты не первый. Хватает одного сеанса, в конце парень бежит на кушетку, я его трахаю, и продолжаю трахать до конца работы. Почему-то считается, что так пригласят в следующий раз.       Вот, значит, почему Чунмён на него так смотрел. Бэкхёна уязвляет ещё больше.       — Ну, я-то не хочу с тобой больше работать, — Бэкхён подхватывает рубашку. — Счастливо оставаться.       Что ж, он выяснил. Бэкхён был бы очень не против, но не на этих условиях.       — А ты для работы хотел послезавтра прийти?       — Нет, мне на резиновом члене понравилось! — Бэкхён смотрит с вызовом. Кёнсу выдерживает его взгляд с минуту и неожиданно усмехается.       — Бэкхён, — говорит Кёнсу сквозь смех. — Резинового у меня нет, но я к субботе могу вылепить керамический. Если тебе мой не понравится. Мне на самом деле некогда. Зачем ты пришёл?       — Выяснить, хочу ли вернуться в субботу.       — И как? Выяснил? — Бэкхён кривится. — Ясно, — Кёнсу кивает. — Мне нравится на тебя смотреть, нравится к тебе прикасаться, как ты смущаешься, когда выполняешь. Мне интересно твоё тело, я хочу заняться с тобой сексом не один раз, чтобы узнать, как оно реагирует. — Бэкхён чувствует, что начинает краснеть. Воплотить всё это хочется. Тем более, если у них что-то серьезнее эпизодического перепихона. — У меня есть целый список того, что я хочу с тобой сделать. Но это не интерес, в первую очередь я хочу с тобой секса.       — Только секса?       Кёнсу пожимает плечами.       — Мы слишком мало знакомы. Я бы предложил встречаться для секса, но это даже звучит так себе. А я не хочу обещать большего.       — Ты думаешь, я влюбился? Ну, типа я исполняю всё твои прихоти, потому что хочу ответных признаний, романтических вечеров и любви до гроба? Со стороны так и выглядит?       Кёнсу кивает.       — Обычно мои прихоти исполняют без блеска в глазах. И вот это всё, — он машет рукой в воздухе, — очень похоже на сцену ревности и гей-драму.       — Ты мне снился, — Бэкхён застёгивает последнюю пуговицу и поднимает глаза. — И во сне мы занимались жарким, безудержным, всепоглощающим сексом. Правда, он ни в какое сравнение с реальностью не идёт. Это, конечно, очень трогательно, что ты боялся предложить мне роман, мог бы начать со взаимовыгодного сотрудничества.       Черт его знает, чего Бэкхён в итоге добился, но, кажется, Кёнсу воспринимает его всерьез.       — Идёт.       — Моя фамилия Бён, если что. В пятницу вечером? Не хочу ждать субботы.       — Или сегодня. Если не хочешь завтра сидеть. — Бэкхён кивает. — Ты всегда своего добиваешься?       Он пожимает плечами.       — Ты тоже.

🔨🔨🔨