«Эта» серия

      Куда уходил и почему вернулся Джон, когда на Бейкер-стрит в его кресле сидела Ирэн Адлер       Дождь начался ожидаемо внезапно — это Лондон.       Джон ненавидел дождь. Во всех его проявлениях. Мерзкие настырные капли сыплются беспорядочно, без разбору, покрывая всё холодом и моросью, разъедая землю. Неравномерные удары по металлическим рамам, по стеклянному навесу, хлопки по листьям и веткам деревьев проникают в мозг, нарушая ритм подсознательной гармонии, выматывают, не дают сосредоточиться ни на одной сколько-нибудь не мрачной мысли. Кто сказал, что звуки дождя умиротворяют? Нервы обнажаются, как провода, и кажется, что каждая минута этого бесцельного, безумного падания воды окружает их искрами и дымом, повергая в истерическое напряжение.       А может, дождь и не виноват в том, что Джон обнаружил себя в истерическом напряжении под навесом у входа в метро, на пути потока людей, вынужденных обходить его, сторонясь, а то и толкаясь, спеша спрятаться в здании. Все куда-то едут, у каждого есть план и направление. А он? Как он вообще здесь оказался?       Будто от того, что прямо сейчас разрушает его жизнь, можно уехать…       Как ни оберегай, как ни старайся спрятать — итог непредсказуем. Шерлок всегда боялся отношений, любви. А Джон — нет. Он знакомился, встречался, решительно ходил на свидания, флиртовал, добивался. Всегда расставался. Не всегда легко, но всё же. У него не было особо долгих связей, и у него не было слишком сильных терзаний по поводу их окончания. И всегда со временем приходило спасительное «Это ещё не "то самое"».       С тех пор как он встретил Шерлока все знакомства, ухаживания и свидания превратились в плоский фарс, жалкие попытки — попытки чего? Доказать самому себе что? Что у него есть свобода воли? Ха. Смешно. Больно.       «Стоп, Джон. Давай отмотаем. Ты возле метро. Куда ты собрался?» — встряхнул себя мысленно за воротник. И усмехнулся зло и невесело. Конечно, в морг.       …Молли обеспокоенно заглянула в глаза, молча подняла промокшую ветровку, которую он бросил на пороге, повесила на спинку стула, войдя следом за Джоном в свой кабинет. Должно быть, вид у него не очень, раз она не щебечет изумлённо «как ты промок» и прочие банальности.       — Чай будешь? Извини, покрепче ничего нет.       — Буду.       Молли стала возиться у столика в углу, доставая чашки, наливая воду из бутылки в маленький электрочайник, как будто давая Джону привыкнуть и собраться с мыслями. Пока закипала вода, Джон сидел молча. Зачем он пришёл? Разве он сможет рассказать, что произошло? Поделиться и успокоиться? Может быть, надо было ехать к Элле? Нет, к Элле точно нет. Она не поймёт.       Молли вложила в его руки чашку. Горячо. Джон повернул чашку в руках, удобнее перехватил за ручку.       — Спасибо, Молли.       Он уставился на чайную поверхность, с которой поднимались завитки пара.       — Шерлок? — Молли сидела напротив, держа в руках свою чашку.       — Что?.. Нет, нет. То есть… Не он, но… Да, Шерлок.       Это всегда Шерлок.       «Сегодня мы собирались стать ещё ближе, и я не чувствовал ничего, кроме трепетного ожидания. Чёртовы бабочки реальны, и они были в животе. Я казался себе бессмертным и наконец-то самым счастливым. В пакете из Теско на столе в кухне и сейчас, наверное, лежат презервативы. Или их нашла миссис Хадсон, расставляя продукты, » — не может сказать Джон. Конечно, не может.       «А потом я увидел женщину в постели Шерлока. «Эту» женщину. Он её не звал! А она лежала на его подушках. Снова проникла через окно — прямо как домушница, какие разносторонние навыки!» — Джон делает глоток чаю. Сладкий. Без молока. Не очень вкусно, но обжигает и даёт ощущение присутствия в жизни. У Молли в кабинете нет холодильника, где она могла бы хранить молоко. Хотя — холодильников здесь, как раз, хватает…       «После всего, что она устроила, после того грязного шантажа с фотошопом ей хватило наглости явиться прямо к нам. Она была уверена, что мы великодушные идиоты! И она флиртовала с Шерлоком — несомненно. Как будто меня не было в комнате. Как будто меня не было на свете. Меня просто не брали в расчёт — и не только она! Я ведь не знал, где этот телефон. Я не знал о существовании дубликата — Шерлок не посвятил меня в свой план. Почему? Он всё также не доверяет мне? Как будто вернулись те времена, когда не было ясности, кто мы друг другу — все сомнения всколыхнулись и ощетинились. Кто мы друг другу?» — Джон поднял взгляд. Молли. Молли не знает, и он не может спросить.       «Шерлок так смотрел на неё. Долго, долго. А потом сказал, что она хороша. А она сказала, что и Шерлок не плох. И смотрела, смотрела. Но я здесь, чёрт бы вас побрал, хоть вы и решили трахаться глазами у меня на виду! Хэмиш! Назовите вашего сына Хэмиш!» — Джон продолжал молчать, яростно сжимая челюсти, и Молли тоже молчала, но в её глазах нет мерзкой жалости, она молодец. Он скоро закончит, ещё чуть-чуть осталось. Хотя нет, это не «чуть-чуть».       «Она поцеловала его. Не-ет, не так. Он раскрыл для неё нерешаемую загадку за восемь секунд. Нет. Чёрт. Я просто физически ощутил её возбуждение, когда звучал этот голос, в нереально быстром темпе излагающий ход мыслей, которые привели к разгадке того, что не смог разгадать лучший дешифровщик страны. Это был секс. Я уверен, и сам Шерлок возбудился, во всяком случае, он встал и повернулся к ней. Но обратился ко мне. Да, так и было. Все трое получили… «интеллектуальный оргазм» — Шерлок мог бы назвать это так. А она озвучила то, что чувствовал я. «Иметь на столе. Дважды». Валить и трахать. Без всякой пощады. Уложить и отлюбить. Но сейчас именно она дала ему то, что он ценит больше всего на свете — доказательство его исключительности, значимости, непревзойдённости. И уверенность, что его желают. Смогла сделать то, что я делаю всей своей жизнью! То есть вот оно, дурацкое «при прочих равных условиях». Ненавижу!» — Джон резко поставил чашку на стол, донышко грохнуло, жидкость плеснулась за края.       «И я оставил их. Сбежал? Нет, я не хотел давить на него. И нет, не то. Я просто не хотел увидеть, что его выбор мне не понравится. Вот и всё» — Джон вздохнул и откинулся на спинку стула.       Тихое жужжание компьютера было единственным звуком в комнате, помимо его собственного тяжёлого дыхания. Молли молчала, только взгляд её изменился, как будто она всё, всё поняла. Джон поднялся.       — Молли. Спасибо за чай.       Молли подошла вплотную и неловко заключила Джона в кольцо рук, сомкнув их на его спине. Джон сглотнул, зажмурился, испустил тяжёлый вздох и обнял её в ответ. Только сейчас он заметил, как одеревенела спина и как тяжело стучит кровь в висках. Но это были самые своевременные в жизни дружеские объятия — мышцы начали расслабляться и сдавленные рёбра слегка ослабили давление на сердце.       Молли, чуткая, добрая Молли. С тихим, тоненьким, нежным голосом. Они встретились впервые в тот день, когда в его жизни появился Шерлок. И в этот же день Молли получила от него удар — такого жестокого высмеивания помады и величины губ она явно не заслужила. Очередной — последний? — удар постиг Молли в Рождество: обидная дедукция с подарком была отвратительна. Джон подумал, что с его стороны было чудовищным эгоизмом приходить именно к ней, к такой же пострадавшей, истекающей кровью и даже не получающей ничего взамен…       У него хотя бы была… есть…       Любовь! У них любовь — это правда. Весь мир состоял из тонких сияющих нитей, переплетавшихся между сердцами. И в этот совершенный мир, в их идеальный дом ворвалась беда.       — Джон. Ты же не оставишь… его?       Джон отстранился и посмотрел в глаза сильной маленькой женщине. «Я люблю его! И сделаю всё, чтобы он был счастлив. Даже если мне придётся встряхнуть тебя и пинками толкать на твоё место рядом с ним. Твоё место — рядом с ним. Ты — единственный, кто ему нужен. Кто ему подходит. Что бы кто ни говорил. Даже он.» — прочёл в Джон в печальных, но решительных карих глазах.       — Молли… Спасибо тебе…       — Ты уже говорил.       — Не за чай… И прости меня. Нас. Ты святая.       Джон схватил ветровку и быстрым твёрдым шагом вышел из кабинета.       Дождь прекратился так же внезапно, как и начался.       Джон решил, что больше не станет никому давать выбор. Даже если и мог быть выбор не в его пользу, это означало бы, что выбор ошибочный. Кому нужно, чтобы Шерлок Холмс ошибался?..       «Ты — мой, Шерлок. Ты сказал правду – ты никогда не просил пощады. Ты не умеешь. На твоём персональном котле в аду будет надпись большими пурпурными буквами «Гордыня». А на моём вечном троне в раю, очевидно, «Терпение». Но только я сбегу оттуда, Шерлок, и проберусь в ад к твоему котлу. Чтобы вытаскивать из-под него голыми руками горящие поленья…       И это — единственно правильный выбор.»       ***       На шум открывающегося замка вышла миссис Хадсон. По тому, как вытянулось её лицо, Джон понял, что он не тот, кого она ожидала увидеть.       — Шерлок?       — Его увезли. Приехали те же люди… В костюмах… — она неопределённо провела рукой вдоль тела.       Джон сразу понял, какие.       — А… женщина? — спросил он.       — Тоже уехала…       …Когда он только собирался покинуть Бейкер-стрит, с площадки лестницы донеслось манерное, мяукающее:       — Уходите, доктор Ватсон?       Доминантка смотрела сверху, свысока, всё как положено — как смотрят на побеждённых. Дышать стало тяжело — то ли потому что он завязывал шнурки и резко выпрямился, то ли потому, что побеждённый здесь именно он.       — Надо проветриться. Думаю, вам не будет скучно, — голос не дрогнул, но звучал глухо, надтреснуто.       Женщина в халате Шерлока вскинула изогнутую бровь, иронически склонила голову набок:       — Не уверена…       …Джон, отмахнувшись, прогнал воспоминание. Миссис Хадсон участливо и обеспокоенно смотрела в его лицо. Джон повесил ветровку и медленно пошёл к лестнице. Миссис Хадсон за его спиной тихо вздохнула.       В гостиной было пусто и отвратительно тихо. Не то что бы обычно Шерлок сильно шумел, просто казалось, все предметы, вся мебель затаили тяжёлые вздохи, глядя на Джона, который стоял между креслами, закрыв глаза. За окнами в темноте издалека тихо рокотал гром, и небо озаряли редкие вспышки.       Где они теперь? Вместе! Если бы он не сбежал пару часов назад, он бы знал. В прошлый раз, когда началось это «дело с телефоном», их доставили во дворец обоих — Шерлока и Джона. А теперь увезли Шерлока и Ирэн Адлер? Почему? В этом нет никакой логики! Они не заодно! Они по разные стороны баррикад!       Не рисовать картины… Если недостаточно фактов, нельзя строить предположения. Шерлок так говорит. И это истина. Но почему-то получается наоборот. Когда пришла первая смс от Ирэн Адлер, Джон услышал её из-за закрытой двери в комнату Шерлока. Что творилось в его сердце! Мясорубка. Когда недостаточно фактов, трудно не придумывать картины…       Джон медленно обвёл взглядом гостиную. Всё как всегда. Пришпиленные ножом письма на камине, патроны у зеркала. На журнальном столике — ваза с апельсинами. За что зацепиться, как понять, где сейчас Шерлок? После блестящей разгадки — что могло произойти?       Не рисовать картины…       Джон медленно прошёл в спальню Шерлока и снова остановился на пороге. Подушки были примяты, словно запомнили голову лежавшей здесь ещё недавно захватчицы, и простыни, казалось, хранили её запах. Джон бросился на кровать и схватил подушку, вцепился в пуговицы наволочки, судорожно стараясь поскорее их расстегнуть негнущимися пальцами. Он содрал наволочку с подушки, отшвырнул так, что она улетела в коридор, схватил вторую, стащил наволочку и с неё, затем сдёрнул простыню и тоже вышвырнул в коридор.       Словно обессилев от этой вспышки гнева, опустился на пол возле кровати и опёрся спиной, тяжело дыша. Он избавился от вторжения, уничтожил даже следы. Как ни странно, стало легче.       «Совсем с ума сошёл, Джон Ватсон, воюешь с тряпками…» — сказал бы Шерлок, наверное, что-то подобное.       «Положено менять бельё после гостей, Шерлок,» — мог бы ответить Джон.       Шерлок… Может, он в опасности? Где Эта женщина — там и опасность. Что если их увезли не те, про кого он первоначально подумал? А люди американца. Джон не знал, куда бежать, как помочь, что делать.       Что делать?       Майкрофт!       Джон вскочил, спотыкаясь о раскиданные им кучи белья, нашёл свой брошенный телефон и набрал номер «экстраординарной связи».       После первого гудка ответила Антея.       — Добрый вечер. Джон. Мистер Холмс закончил свои дела и уже в пути.       Антея нажала отбой.       Господи! Почему Майкрофт и все, кто с ним связан, такие автоматы! В пути куда? Будем надеяться, что домой…       Джон опустился в кресло. Ладно, не все, кто имеет отношение к Майкрофту, автоматы. Шерлок — не автомат. Джон это уже давно и окончательно понял. Научившись игнорировать его стандартный лихорадочный обстрел колкостями во все стороны, Джон «убрал лишнее» и «получил истину»: не сумасбродного взбалмошного хамовитого эгоиста, а отчаянно нуждающегося в тепле и поддержке, одинокого и страдающего человека, увидел его движущие мотивы, восхитился и… пожалел. Эта смесь эмоций взорвалась и переплавилась в сильное, неугасимое чувство.       Джон вытеснял потрясения сегодняшнего дня воспоминаниями и образами. Пробуждения вдвоём в одной кровати, когда сонные губы Шерлока оставляют лёгкое касание на его плече. И когда они не сонные, живые и жадные — на его, Джона, губах. Страстные, сочные, горячие. И секретное местечко на шее, которое «включает» совершенно иного Шерлока, существующего в этом мире только для Джона. И его неловкие ласки, дрожащие ресницы прикрытых глаз и абсолютная отзывчивость его тела. Их общая тайна, их любовь, которая преодолеет всё.       Телефон, который Джон так и не положил, завибрировал в руке…