In prepetuum

Идея разрешить симбиоту остаться изначально представляла собой довольно утопическую, во всех смыслах, картину и деление тела на двоих предполагалось как само собой разумеющееся и не вызывало ни толики беспокойства. То, что он даже элементарно больше не сможет остаться наедине с самим собой хотя бы на минуту, Эдди осознал только на исходе первой недели, весьма неожиданно и от этого еще более беспокойно. Веном заворочался внутри него, почувствовав, что его носитель напряжен. Эдди тут же попытался расслабиться, но выходило это, честно говоря, из рук вон плохо, поэтому он оставил бесполезные попытки — если Венома что-то и заинтересовало, то он не отстанет, пока не доберется до сути, чем бы ему не угрожали. Так было и в этот раз. Эдди, тебя что-то волнует… Что? Хриплый голос в голове тянул гласные, размеренно и медленно, словно бы это его совершенно не интересовало и спрашивал он исключительно из вежливости. Правда же была в том, что как инопланетная форма жизни, Веном не имел ни малейшего понятия о человеческих приличиях, да и чувства такта у него абсолютно точно не существовало. Эдди провел ладонями по лицу, похлопал себя по щекам и устало разлегся на диване. Говорить ему совсем на эту тему не хотелось и он понятия не имел, что вообще должен ответить; мысли хаотично плавали в его голове, липкие, они тянулись к друг другу, смешивались, создавая сумбурность и путаницу. Карусель контрастов и искривленных фигур. Веном затих и Эдди надеялся, что тот все же не собирается его донимать, как вдруг почувствовал, что что-то не сильно, но ощутимо, дернуло его за прядь волос. Щупальце замерло на секунду, а потом начало массировать и поглаживать голову, осторожно и чутко. — Я просто подумал, что… ну знаешь, что больше никогда, вероятно, не останусь наедине с собой. И тебя это беспокоит. Почему? — Иногда людям хочется побыть одним, совсем одним, — Эдди успокаивался под нежными касаниями своего симбиота и не сразу заметил, как щупальца перешли постепенно на шею. Я не понимаю, Эдди. Веном массировал плечи, чувствуя, как его человек постепенно расслабляется, как приятное тепло разливается по всему телу и сам не мог объяснить — почему ему стало так важно то, чтобы Эдди было хорошо. Он и сам ощущал в себе нечто странное и не мог сказать: были ли это отголоски чужих эмоций или его собственные. Тебе хорошо, Эдди? Ответом послужил кивок и легкая улыбка, означавшая, что Веном делает все правильно. Но только он стал переходить на грудь, как Эдди дернулся. — Ты что делаешь? — не то чтобы ему не нравилось, это, скорее, было весьма неожиданно. В человеческом эквиваленте — помогаю снять стресс. — Веном, не стоит, прекращай, — когда черная субстанция поползла по спине ниже. — Почему? — голова симбиота прижалась ко лбу Эдди, обнажая ряды острых, как бритва, зубов. Он провел мокрым языком по щеке, и из горла его вырвалось что-то наподобие мурчания, отправив по телу Эдди сотни мурашек. Последний прижался ближе к наполовину материализовавшемуся симбиоту и сам захватил губами его рот. Что именно он делает, Эдди старался не думать, отдаваясь полностью ощущениям жаркого тела на себе и ловкого языка, огибающего его небо и проталкивающегося глубже. Вся это ситуация возбуждала его до одури, до трясущихся коленок и тихих стонов. Веном был буквально везде, оборачиваясь вокруг него, и, растекаясь по телу, он обволакивал, словно щит и дарил абсолютную уверенность, стирая все сомнения начисто. Ластился к его рукам, уделяя особенное внимание метке — так, точно Эдди был наибольшей из его ценностей. Нежность контрастировала с легкими укусами, царапинами, когда Веном сильнее, чем нужно сжимал его талию, бедра, впиваясь когтями в бледную кожу. У него сносило крышу, когда он видел, как симбиот склоняется над его животом, спускается ниже к бедрам, едва касаясь языком изнывающего члена — словно издевается. Он бился в горячке, когда тот постепенно проникал в него тонкими щупальцами и сразу же задевал простату. И чувствовал, как Веном дрожит вместе с ним — это было полное слияние, полный симбиоз. Их симбиоз. Под глазами плясали искры, а в голове не было ни одной мысли. Каждой клеточкой своего тела он чувствовал Его и это было самое прекрасное ощущение. Эдди потянул к себе руку Венома, прижимаясь губами к его запястью с розовым пятнышком и с громким стоном кончил себе на живот. Симбиот вновь перетек в его тело, и Эдди определенно слышал отголоски его мурчания и сладкую негу, что разливалась по телу. Тебе нет необходимости оставаться наедине, с самим собой. Мы ведь и есть одно целое, Эдди…