Искупление Грейнджер

Народу в гостиной Гриффиндора было уже значительно меньше, а из хороших знакомых — только близнецы, которые сидели в углу и что-то обсуждали. Они покосились на смурных Гарри и Рона, но подходить не стали. Гарри идти в спальню не хотел — там наверняка на него насядут соседи, и придется им все подробно объяснять, поскольку об «Армии Дамблдора» они знали, а, значит, поняли и причину, по которой Амбридж отчислила Гермиону. Поэтому Гарри отошел подальше от входа и плюхнулся на один из свободных диванов. Рон аккуратно сел рядом. — Гарри, как ты думаешь, ведь это они только пугают? — спросил он после недолгого молчания. Гарри пожал плечами. — Я не знаю, Рон. Гермиона была очень расстроена, но я помню свои чувства, когда Амбридж запретила мне играть в квиддич. Я тогда тоже плохо понимал, что происходит. Может, и у нее сейчас так. А потом она успокоится и что-нибудь придумает, до чего мы с тобой в жизни не додумаемся. — Да уж, Гермиона умная… — протянул Рон. — Плохо тут без нее будет… — Рон, не говори так! — прошипел Гарри, развернувшись к другу. — Ты и ее, и меня этим можешь обидеть. Ее не отчислят и точка! Я этого не допущу! — Конечно-конечно! — до Рона дошло, что он опять что-то не то ляпнул. — Я не это имел в виду. Просто без нее мы будем… как это сказать… — Неполноценными? — Наверное. Так что я с тобой. Хоть к МакГонагалл, хоть к директору, — Рон сглотнул, — хоть к Амбридж этой. Только как ты собираешься заставить эту жабу передумать, если у Дамблдора и МакГонагалл не получится? Уж тебя-то она точно не послушает. — Я не знаю, Рон, — Гарри тяжело опустил руки на колени и уставился в пол. — Но я… мы должны что-то придумать. Без Гермионы все это, — он обвел взглядом гостиную, — теряет смысл. Вот представь, что ее отчислили и ее больше не будет. И что мы с тобой будем делать? Рон пожал плечами. — Вот и я не представляю. Никакого АД я без нее собирать не буду, СОВы мы точно завалим, по ЗОТИ как минимум, поэтому и напрягаться особо смысла нет. Хорошо сдать зелья нам с тобой не позволит Снейп, так что аврорами мы никогда не станем, а смысл тогда учиться дальше? Думаю, я тоже уйду из Хогвартса, поселюсь у Сириуса… — Я с тобой! — с плохо скрытым восхищением прошептал Рон. — Если тебе родители позволят, — напомнил Гарри об отношении миссис Уизли к своим детям. — А что-то мне подсказывает, что твоя мать вряд ли будет в восторге, если ты уйдешь из школы за полгода до СОВ. Это Дурслям все равно, тем более что я к ним возвращаться не собираюсь. Рон нахмурился. — Тут ты прав, мама вряд ли обрадуется, если я заявлю, что бросаю Хогвартс и буду жить на Гриммо. Вряд ли я отделаюсь одним громовещателем… да и Джинни с близнецами… если я на такое пойду, Амбридж же на них отыграется? — Да, может, — согласился Гарри. — Нужно будет с ними посоветоваться… Внезапно Гарри замолчал и глубоко ушел в себя. Рон внимательно смотрел на друга, но прерывать его размышления не решался. Наконец Гарри отмер и поднял голову. На его лице не было ни кровинки. — Это из-за меня, — медленно сказал он, глядя прямо на Рона. — Гермиону отчисляют из-за меня. Рон аж подскочил. — Да с чего ты это взял? — закричал он, привлекая внимания всех оставшихся в гостиной гриффиндорцев. Близнецы даже сделали попытку встать, но Рон ладонью закрыл свой рот и знаками показал всем, что все в порядке. — С чего ты взял, что снова виноват? — прошипел он едва ли не в ухо Гарри. — Ты уже винил себя в смерти Седрика, но ведь его убил не ты, а Хвост! Как ты можешь быть виноват в том, что Амбридж отчислила Гермиону? Лицо Гарри окаменело. — Это не Амбридж. Это Министерство, — твердо сказал он. — Министр хочет доказать, что я лгу, когда говорю о Волде… Том-Кого-Нельзя-Называть. Хочет добиться того, чтобы я отказался от своих слов, чтобы перед всеми заявил, что я врал — и тогда, возможно, они перестанут публиковать эти статьи в «Ежедневном пророке» о том, что Мальчик-Который-Выжил сошел с ума. Правда, тогда получится, что и Дамблдор поверил обманщику — более того, поддерживал его ложь, а, значит, не достоин быть директором Хогвартса. Его уже лишили постов в Визенгамоте и в Международной конфедерации магов, а после его увольнения из Хогвартса… Волдеморт захватит власть без борьбы, ему просто некому будет противостоять. — Гарри, я это все знаю, — перебил его Рон. — Но при чем тут Гермиона? — А Гермиона, Рон, тут при том, что она мой друг. Вот Амбридж и бьет по мне через нее. — Но я тоже твой друг! — Конечно, Рон. Но у тебя фамилия Уизли, а у Гермионы — Грейнджер. Она магглорожденная, за нее никто не заступится. Отчисление Уизли жабе не простят — не все, конечно, но многие. Вы же чистокровные. А Грейнджер никому не интересна, кроме меня. — И меня. — И тебя. Дамблдор, судя по всему, это уже понял, потому и не стал вмешиваться там, в кабинете, когда Амбридж объявляла о своем решении. Думаю, у него и с министром ничего не выйдет, я видел, что Фадж может быть очень упрямым, если вобьет что-либо себе в голову. А идти на явный конфликт директор не будет — для него главное школа, а не отдельный ученик, пусть и отличник. Возможно, я ошибаюсь, но МакГонагалл еще тогда, когда жаба отправила меня к ней с запиской о наказании, сказала, что за этой Амбридж стоит все Министерство. Вряд ли директор сможет бороться со всей властью магической Британии. Рон почесал в затылке. — То есть что получается — если ты завтра в Большом зале скажешь, что врал о Том-Кого-Нельзя-Называть, то Амбридж отменит приказ о Гермионе? — Не знаю, Рон, не знаю. Но что-то мне подсказывает, что вряд ли. У нее цель — проучить меня. А отчислением Гермионы она показывает, что власть уничтожить меня у нее есть. И что никто ее не остановит — даже Дамблдор. — Но если бы она решила отчислить тебя, Дамблдор бы точно заступился… — Конечно, — кивнул Гарри. — Поэтому она отчисляет не меня, а Гермиону.