Искупление Грейнджер

Спал Гарри плохо и утром проснулся совершенно разбитым. Ему повезло — в спальне кроме него были только Рон и Невилл, но Рон и так уже все знал, а Невилл всегда отличался деликатностью и повышенной стеснительностью, поэтому задал вопрос только о том, когда будет следующее занятие «Армии Дамблдора». Гарри ответил, что сразу после того, как разрешится ситуация с Гермионой. В гостиной ему повезло перехватить Лаванду Браун и узнать у нее, что Гермиона проснулась рано и все утро просидела на кровати, даже не умывшись после сна и не переодевшись. Она читала какую-то книгу («кажется, маггловскую», со странным выражением уточнила Лаванда), но она вроде бы даже не перелистывала страницы, которые обычно так и мелькали в ее руках. Выходить на завтрак Гермиона отказалась категорически. Гарри все же попросил Лаванду позвать Гермиону, и та даже выполнила его просьбу, но вернулась с пустыми руками. Гермиона просто проигнорировала ее вопрос. Состояние подруги вызвало у Гарри серьезное беспокойство. Все же внутренние страхи, как объяснял Люпин на третьем курсе, это не очень приятно, а бороться с боггартом, принимающим форму МакГонагалл, Гермиона тогда так и не научилась. Сразу в Больничное крыло Гарри не пошел, подумав, что это будет выглядеть слишком странно, особенно если смотреть будет Амбридж. Он решил разыграть перед всей школой небольшую сценку под кодовым названием «жутко болит голова», а потом громко сообщить Рону, чем он собирается заняться. Поэтому после неудачи с Гермионой Гарри вяло поплелся в Большой зал, периодически прикладывая ладонь ко лбу и изо всех сил изображая нездоровый вид и сильную усталость. Благо, после полубессонной ночи для этого даже играть не приходилось. А вот Большой зал гудел. Разговаривали, казалось, все студенты, и в их разговорах часто слышались слова «Грейнджер» и «отчисление». Выяснять, как весь Хогвартс вдруг узнал эту вроде бы тайну, смысла не было — слухи в замке распространялись самыми причудливыми путями, и Гарри был уверен, что кто-то сейчас уверенно рассказывает о том, что это Грейнджер отчислила, например, Поттера — за лень и тупость. Она же староста и может накладывать наказания. Эта теория тут же нашла подтверждение — как только он вошел в зал, все взгляды тут же скрестились на нем. Видимо, Гарри действительно был одним из героев слухов. Одним из главных героев. За преподавательским столом сидели не все профессора. Трелони с некоторых пор предпочитала питаться в своей башне. Хагрида тоже не было видно, но огромный лесник частенько не сидел вместе с остальными профессорами; не исключено, что он с утра пораньше пошел развлекать Грошика. Дамблдора тоже не было, его золотой трон стоял пустой, зато Снейп и Амбридж обнаружились на своих местах. Зельевар был мрачен, но это было его обычное состояние, поэтому Гарри почти не обратил на него внимания. А вот Амбридж выглядела чрезвычайно довольной, и от этого еще сильнее напоминала розовую жабу. Она оглядывала столы факультетов и весьма глупо улыбалась. Рядом с ней сидела профессор МакГонагалл — у нее, напротив, вид был очень недовольный и задумчивый. Рон уже был здесь и сидел в окружении сокурсников где-то в самой середине. Гарри туда лезть не стал, а плюхнулся на скамью на самом дальнем от преподавателей крае гриффиндорского стола. К всеобщему вниманию он привык, его он испытывал намного чаще, чем хотел, и не всегда причина такого внимания была радостной. Вернее, она была таковой только один раз — в конце первого курса, когда безумная вылазка их троицы в Запретный коридор принесла Гриффиндору долгожданную победу в борьбе за школьный кубок. Поэтому он уже привычно наложил себе еды и низко склонился над тарелкой, чтобы не видеть любопытные взгляды, которые на него бросали представители других факультетов. Но спокойно поесть ему не дали. — Поттер! — услышал он знакомый голос и поднял голову. Перед ним стоял, разумеется, Драко Малфой со своими вечными прихлебателями — Крэббом и Гойлом. Гарри пожал плечами и снова принялся за еду. — Поттер, я с тобой разговариваю! Гарри опять пожал плечами и подложил себе еще немного бекона. — Поттер!!! Вопли Малфоя привлекли внимание остальных гриффиндорцев. Начали поворачиваться на шум и другие факультеты. Гарри заметил, как синхронно вскинули головы Снейп и МакГонагалл, но ни один из них не сдвинулся с места. — Чего тебе надо, Малфой? — все же спросил Гарри. У него была надежда, что они просто обменяются оскорблениями и слизеринец вернется к себе. — Я просто пришел поинтересоваться, как ты теперь будешь учиться, без своей грязнокровки? — он торжествующе посмотрел на Гарри. Тот пожал плечами. — Как-нибудь справлюсь. Или попрошу тебя о помощи. Хотя да, я и забыл, что ты в учебе и наполовину не так хорош, как Гермиона. Так что извини, но обойдусь без тебя. — Сто баллов с Поттера за неуважение к старосте! — взревел красный от гнева Малфой. За спиной Гарри в часах Гриффиндора внушительно звякнуло, а количество рубинов в нижней части заметно уменьшилось. — Мистер Малфой, вы не можете снимать баллы только по своему желанию. Увлекшийся попытками привлечь внимание Гарри Малфой не заметил, как рядом оказалась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на него и добавила: — Я отменяю наказание. Рубины вернулись на место. — Мистер Малфой, вам лучше вернуться за свой стол… — Минерва, но ведь мистер Поттер действительно вел себя вызывающе, — рядом с МакГонагалл остановилась Амбридж. — Мистер Малфой обратился к нему достаточно вежливо, но он его проигнорировал. Это в самом деле можно расценить как неуважение к старосте… — Нет, Долорес, это не обсуждается. Мистер Малфой никак не обозначил, что он обращается к мистеру Поттеру как староста. Гарри эта ситуация начала надоедать. Не дожидаясь, пока профессора доспорят, он решительно отодвинул тарелку с недоеденным завтраком и встал из-за стола. — Профессор МакГонагалл, у меня жутко болит голова. Я сейчас схожу в Больничное крыло, но могу опоздать… — Вы не должны опаздывать на уроки, Поттер, — заметила Амбридж. — Долорес, у них Трансфигурация, а это мой предмет, — вмешалась МакГонагалл. — Я разберусь. Идите, мистер Поттер. Гарри решил побыстрее исчезнуть из Большого зала, пока Амбридж не вздумалось сказать еще что-нибудь. Он мог и не сдержаться. Но Хогвартс справился сам, без помощи министерского ставленника. — Поттер! Я с тобой не закончил! Гарри остановился и медленно обернулся, готовый буквально ко всему. Но то, что он увидел, было очень необычно. Драко Малфой стоял посреди Большого зала и направлял на него свою волшебную палочку. Рядом со слизеринцем, с благодушной улыбкой и сложив пухлые ручки на животе, стояла профессор Амбридж. Нападение одного ученика на другого в присутствии учителей вызвало неприятие у Макгонагалл, и она даже дернулась, чтобы прекратить безобразие, но ее мягко придержал Снейп. Остальные студенты замерли в ступоре. Малфою часто сходили с рук различные проступки, и как реагировать сейчас, никто не знал. Гарри тоже не знал, но его тело действовало само. Палочка как-то вдруг оказалась у него в руке, в сторону Малфоя полетел красный луч «ступефая», а следом за ним — три быстрых «секо». Гарри помнил, что это не слишком светлые заклинания, но он не хотел терять время на попытки оглушить противника, связать его или заставить безудержно хохотать. «Ступефай» закономерно пролетел мимо — Гарри даже не целился — и в конце своего пути поразил преподавательский стол, разбросав стоявшие на нем блюда. А вот все три «секо» достигли цели — одно попало в правую руку Малфоя, а два других — в его лицо. Слизеринец захрипел и рухнул на пол, обливаясь кровью. Гарри с отвращением посмотрел на это зрелище, сунул палочку в карман и покинул Большой зал.