Искупление Грейнджер

Гарри лежал на своей кровати в спальне пятикурсников Гриффиндора и вставать не собирался. Его уже несколько раз звал Рон, но он не откликался. Гарри просто не знал, как рассказать другу все, что случилось вчера вечером. Дамблдор ему просто-напросто отказал. Он сослался на то, что в той школе, в которую перейдет Гермиона, Гарри не будет в безопасности, а он, директор, будет слишком далеко, чтобы эту безопасность гарантировать. Поэтому мисс Грейнджер едет в США, а Гарри остается в Хогвартсе и продолжает учиться и готовиться к СОВ. Гарри указал на то, что никаких экзаменов он без Гермионы не сдаст, а ЗОТИ не сдаст и с Гермионой, если не выгнать Амбридж, но Дамблдор пропустил эти слова мимо ушей. Вообще в какой-то момент разговора Дамблдор снова замкнулся в себе, перестал отечески улыбаться Гарри и отделывался односложными ответами. Нет, это невозможно, так будет лучше, это для твоего же блага, ты просто не понимаешь… Гарри это быстро надоело и он уведомил директора, что или Гермиона остается в Хогвартсе, или он больше не появится ни на одном уроке, сколько бы баллов с него ни сняли и сколько бы отработок ни назначили. Ходить на отработки Гарри тоже отказался — в том числе и на те, у Снейпа, полученные за нападение на Малфоя. Дамблдор покинул палату в явном расстройстве, но, видимо, понадеялся, что утро вечера мудренее, и завтра Гарри передумает. Но он не передумал. Поэтому он и не вставал с кровати. Мадам Помфри выписала его за полчаса до отбоя и это позволило Гарри добраться до гриффиндорской башни незамеченным. В самой башне, конечно, избежать встреч не удалось, но даже Рон проникся видом своего друга и не слишком наседал с расспросами. Но сейчас время отсрочки вышло. Рон уже оделся и был готов идти в Большой зал на завтрак, а, значит, он непременно поинтересуется, почему его приятель все еще в трусах и в кровати. — Гарри, ты чего не одеваешься? — Рон наконец откинул полог и увидел, что Гарри до сих пор лежит под одеялом. — Заболел? Хочешь, я отведу тебя в Больничное крыло? Ну вот. — Нет, Рон, я здоров, — как можно тверже ответил Гарри. — Но я не пойду сегодня на уроки. — Эм… тебе Макгонагалл разрешила и сегодня все прогулять? — лицо Рона выражало откровенную зависть. — Нет, — покачал головой Гарри. — Это я сам. — Ух ты, — Рон присел на краешек кровати. — Я тоже хочу. А чего ты так? — Гермиона, — коротко напомнил Гарри, и Рон понятливо кивнул. — Я вчера говорил с Дамблдором. Он не смог договориться с Фаджем, и ее переводят в другую школу. А я типа добиваюсь, чтобы и меня тоже туда перевели. — Ух ты, — восхищенно повторил Рон. — А… — А тебя мать не пустит. Это было, конечно, жестоко, но миссис Уизли действительно не отпустила бы Рона ни в какие Ульмори. Кроме того, Гарри помнил, что у семьи Рона денег было не очень много, и вряд ли они потянут оплату за учебу в зарубежной школе. Но напоминать о деньгах — вернее, их отсутствии у Уизли — он не хотел. Гарри не был уверен, что и его денег хватит на этот переезд, он вообще не знал, сколько это может стоить, но надеялся, что сейф не покажет дно слишком быстро. В крайнем случае он хотел попросить помощи у Сириуса. Но сначала надо договориться с Дамблдором. — Точно… — грустно произнес Рон. — Ладно, дружище, я пошел на завтрак. Тебе принести чего-нибудь? Я все равно собираюсь возвращаться, чтобы не таскать сумку с учебниками. Гарри сначала задумался, но потом отрицательно покачал головой. Есть ему не хотелось. — Ладно, — согласился Рон, посмотрев на друга с подозрением. Отказ от пищи в его глазах тянул на небольшое преступление. Полог снова задернулся, послышался топот и хлопнула дверь. Рон ушел, и Гарри остался один. Спать не хотелось, но мысли бродили по кругу. Он не знал, как убедить Дамблдора позволить ему сменить школу, и не знал, как добиться того, чтобы Гермиону не исключили. Он ничего не знал, и это незнание бесило Гарри больше всего. Решение не ходить на занятия было, конечно, сильным, но, по большому счету, толку для него от уроков и учителей? Сейчас конец семестра, все задают какие-то проверочные работы, а он не может сосредоточиться и вспомнить даже то, о чем когда-то читал, не говоря уже о том, чтобы перенести эти знания на пергамент. То есть ходить на занятия — это просто получать «тролля» за «троллем». С другой стороны, может, это тоже способ покинуть Хогвартс и уехать вместе с Гермионой за океан? Ведь вряд ли тот же Снейп допустит его до своих уроков, если у Гарри будут плохие оценки? В общем, Гарри пребывал в сомнениях, а посоветоваться было не с кем. Хотелось написать письмо Сириусу, но для этого надо было вставать, идти в совятню… Гарри не мог себя заставить вылезти из-под уютного одеяла. Да и что Сириус ему скажет? И как? Каминная связь стала небезопасной, а письма могут перехватывать. Снова хлопнула дверь. Кто-то подошел к его кровати и замер. Гарри насторожился и нащупал под подушкой палочку. Но внезапно полог откинулся и Гарри увидел совершенно расстроенное лицо Рона. — Что-то случилось? — с тревогой спросил Гарри. — С тобой? Или с Гермионой? Он даже сел на кровати и откинул одеяло в сторону, чтобы быть готовым бежать — если вдруг возникнет такая потребность. Но Рон уселся на краешек его кровати и с грустью уставился в окно. — Мать прислала письмо, — сказал он. — Я даже поесть толком не успел. Но тебе надо знать. Она пишет, что отца вызывал Фадж, и там была Амбридж. И министр предупредил папу, что если его дети будут продолжать общаться с «неким Поттером», — эти слова Рон произнес, явно подражая слащавому голосу Амбридж, — то его выкинут с работы. Мать не написала, что надо делать, но я боюсь, что Фадж выполнит свою угрозу… и не знаю, что мы тогда будем делать. Гарри плюхнулся обратно на подушку и закрыл глаза. Вот оно, то, чего он подспудно боялся и в чем не хотел признаваться даже себе. Гермиону отчислили, чтобы не мешалась, семью Уизли запугают, Дамблдор и так его избегает… он останется один, против всего остального Хогвартса. Ему, конечно, не привыкать — что-то подобное было ровно год назад, когда его имя вылетело из Кубка Огня, но без Гермионы все станет еще хуже. А ведь тогда он не оценил, что она сделала, не отвернувшись от него как все остальные. Она дала ему силы выстоять и справиться не только с драконом, но и с презрением, которым его поливали все вокруг. Желание Гарри покинуть Хогвартс и перевестись в Илмор стало настолько сильным, что им можно было резать воздух. — Я понимаю, Рон, — спокойно ответил он. — И ни в коем случае не осуждаю тебя. Иди, не будем с тобой общаться. Нельзя, чтобы мистера Уизли уволили с работы. — Ты правда так думаешь? — радостно вскинулся Рон. — Конечно, нет, придурок! — взорвался Гарри, и Рон в испуге отшатнулся. — Гермиону отчислили, ты помнишь? Гермиону! Отчислили! А сейчас и ты меня бросаешь! И все, берите Поттера голыми руками! Потому что он один! Я останусь один, балда! Совсем! Без никого! Меня Амбридж прихлопнет на следующей отработке, потому что я не сдержусь и наговорю ей всякого! Она этим пером из меня всю кровь высосет до последней капли! Зато твой отец останется работать в Министерстве, — ядовито закончил Гарри. — Это самое важное, что может быть в этой жизни. Лицо Рона налилось кровью. Он вскочил с кровати и оказался почти у противоположной стены спальни. — Сам придурок! — прошипел он. — Тебе бы так пожить, как нам — без денег, без нихуя. А потом рассуждать, стоит отцу терять работу или нет. — Я так жил, — напомнил Гарри. — Десять лет до Хогвартса, да и сейчас каждое лето. Я до шести лет был уверен, что меня зовут Ненормальный, а фамилия моя — Урод. Уйди, Рон. А то я вспомню о том счастливом времени… и… делай, что хочешь. Общайся, не общайся. Мне насрать. Гарри снова откинулся на подушку и зарылся в одеяло. Жизнь как-то не торопилась становиться проще. Он не заметил, как Рон вышел из спальни.