Енох О'Коннор и сборник драбблов

      Офелия Лидделл любит сидеть под деревом, растущим во дворе, а делать это с Джейкобом Портманом любит еще больше.       Порой Офелии нравится наблюдать за ревностью своего некроманта, но когда эта ревность переходит все грани, она злится, хоть и понимает, что виновата сама.       В этом и есть вся странность Офелии Лидделл — делать, а потом думать.       Енох О’Коннор, в свою очередь, ненавидит, когда кто-то касается его нежного цветочка. Он не может смотреть на других людей, норовящих прикоснуться к Офелии или заговорить с ней.       Либо ты проходишь мимо, либо Енох сделает из тебя марионетку.       И сегодняшнее утро не обошлось без надоедливого Джейкоба с его надоедливыми рассказами о настоящем для Офелии. Эмма стояла рядом с ними и подслушивала, делая вид, что играет с Фионой и близнецами. Но Енох все понял, когда увидел этот ревностный взгляд даже со своего окна.       Никто так и не понял нравится ли Офелия Джейкобу, и порой, Миллард шутит на эту тему, но на него злостно шикает некромант при малейшем слове. Все знают, что Лидделл принадлежит О’Коннору и никто не должен с этим спорить. — Миллард, иди забери к себе Джейкоба, — Енох еще давно почувствовал присутствие невидимки в своей комнате, но ждал когда он уйдёт, а мальчуган так и не сделал этого. — и оденься, не подобает ходить голышом по дому.       Наллингс тяжко вздохнул и удалился, лишь бы Енох не вышел из себя и не отвесил ему по голове. А такое было, и не раз. Невидимка до ужаса боится его и старается редко попадаться на глаза, но сегодняшнее утро было другим. Оливия попросила.       Офелия пристально смотрела в окно его комнаты и все ждала когда он снова выглянет, но О’Коннор впервые решил играть по-другому. Он отошел от окна, в то время как Миллард пошел за Джейком и придумал причину, ввязывая в это Мисс Перегрин.       И когда Джейкоб ушел она не расстроилась, наоборот обрадовалась тому, что её больше не будут докучать. А Эмма, в свою очередь, тяжело выдохнула, понимая, что Офелия косвенно является её соперницей, не подозревая об этом. Блум не могла себе позволить, чтобы у неё отняли еще и Джейка.       Лидделл поднялась к Еноху, встала около его стола и начала глядеть на него с недовольным выражением лица. Парень же сидел за столом и мастерил новую куклу, не обращая внимания на свою девушку. — Почему ты не смотрел? — её нежный голосок разрезал тишину, но некромант все так же не отрывался от своего занятия, делал вид, что все равно.       Енох не хотел с ней говорить. Думал, что она сама поймёт почему, но видно не поняла. — Извинись.       И сказал он это стальным голосом, не думая о её чувствах, ведь она не подумала о его. В очередной раз. И Еноху это надоело. — Если ты будешь так себя вести, — он посмотрел ей прямо в глаза, наконец-то посмотрел. — то у следующий раз на твоем месте будет стоять Оливия.       Офелия ничего не сказала, лишь её сердце пропустило удар, а в глазах помутнело. Она снова довела его своим несносным поведением и за семьдесят лет ничего не меняется. Лидделл все такая же, неугомонная и сама по своей натуре ревнивая, — Енох этому лишь усмехается.       Он больше ничего ей не говорил, нехотя продолжив мастерить кукол.       А она уселась на его кровать, чувствуя как вина пожирает её с ног до головы.       И так они просидели час, в тяжелом молчании, съедающим их обоих, но никто не вызвался первым его нарушить. Енох О’Коннор чувствовал себя подавлено, как обычно, но в этот раз хуже. А Офелия Лиддел ощущала себя глупой. Глупой идиоткой, идущей на поводу у нехватки внимания.       На всю комнату раздался скрип кровати — это она решила встать. Енох зажмурился, предвкушая прикосновение её теплых рук на его шее. И он не прогадал, Офелия буквально повисла на нем, целуя правую щеку, а потом и левую.       А Енох не сдерживал улыбки, он отложил приборы и усадил на колени. — Ты ведь знаешь, что я люблю только тебя, — она чмокнула его в губы. — и никакой Джейкоб мне не нужен, только ты.       Енох лишь поцеловал её, большего ему и не нужно было.