То, что не убивает

Коннор (у него была фамилия, но Хэнк с первого дня называл его просто Коннор) появился в Вудленде в августе тридцать восьмого. Бывший коп, которого поймали на торговле наркотой; у него дома был целый склад чистейшего красного льда. Обычно новеньких завозили партиями, но в тот раз был только Коннор. Он, связанный цепями кандалов по рукам и ногам, семенил по выцветшему, ярко освещенному коридору со стопкой постельного белья в руках и отсутствующе смотрел в широкую спину здоровяка Лютера, который бряцая связкой ключей, словно ледокол, непоколебимо вёл Коннора сквозь улюлюканье зеков, учуявших свежую кровь. - Чудесный рот, детка, отлично будет смотреться на моём члене! – выкрикнул из соседней камеры Рид. Коннор никак не отреагировал, лишь слегка поиграл желваками на висках, но разгоряченные зеки, вероятно, этого не заметили. Скорее всего, это не пустая угроза, Рид был тем ещё засранцем, он не упускал возможности поиздеваться над тем, кто слабее. А Коннор, в самом деле, выглядел как белый воротничок, сынок богатеньких родителей, по случайности попавший в рабочий квартал. Острые, точно высеченные черты лица, стройное подтянутое тело с тонкими запястьями и щиколотками – он определенно будет здесь популярен. Хэнк поморщился от этой мысли и, устав наблюдать за новичком, отправился назад в свою койку. Нет, не жаль этого выхоленного хлыща, который зарабатывает на крови. Мерзкие торгаши наркотой, разрушающие жизни людей. Они своим ядом отравляют общество, как ржавчина разъедает звенья цепи, делая их слабыми, из-за которых страдает вся цепь в целом. Как бы то ни было, сам Хэнк его не тронет, но и вмешиваться не будет. Крики стихли, когда дверь камеры с гулким щелчком закрылась, а общий свет погас, и лишь лампочки по периметру создавали полумрак. Коннор появился в тюрьме Вудленд на третий год отсидки Хэнка. *** Утром, за завтраком, напряженный Коннор стоял с подносом в самом конце очереди. Хэнк уже ковырялся пластиковой вилкой в резиновой каше и искоса поглядывал на периметр столовой. Во-первых, в тюрьме всегда нужно быть начеку, а во-вторых, здесь слишком много свободного времени, когда непрошенные мысли лезут в голову и отравляют уставший разум. Поэтому нужно было занимать себя наблюдениями за мрачной рутиной тюремной жизни. Коннор, наконец, получил свой завтрак и направился к свободному столу. К его несчастью, путь туда лежал мимо Гэвина Рида, который болтал со своей компашкой отморозков. - Садись ко мне на колени, красавчик, я накормлю тебя чем-то белковым, - осклабился Рид и сжал ладонью себе пах. Его дружки заржали, а остальные зеки с интересом стали следить за зарождающейся потасовкой. Коннор с независимым видом продолжал следовать своим маршрутом и даже не споткнулся о подставленную Ридом подножку, а легко её перешагнул. Взбешенный неудавшейся пакостью Гэвин кивнул одной из своих шестерок. Поднос взлетел вверх, пачкая темно-синюю робу Коннора серой жижей того, что тут называли кашей. Коннор замер и только сжимал и разжимал кулаки в бессильной злобе. Но вот шлепка по заднице под глумливые смешки не выдержал и врезал обидчику в нос, что у того брызнула кровь. Завязалась потасовка. К удивлению Хэнка, драться Коннор умел. Работая копом, очевидно, он научился не только толкать наркоту в промышленных масштабах. Но против лома нет приема, хорошенькое лицо Коннора было теперь залито кровью из рассеченной брови и губы. Он тяжело дышал и пытался вывернуться из захвата двух бугаев, один из которых его держал, а другой лупил куда придется. Хэнк отбросил еду и отправился на выход: ему наскучило смотреть на тупую агрессию оскотинившихся людей. Как раз вовремя, потому что вбежали охранники и прекратили драку, отправив зачинщиков в карцер. На взгляд Хэнка, Коннору не помешал бы врач, а не карцер. Ну, нет, так нет. Время за решеткой тянется долго, муторно, а стены давят своей мрачной непоколебимостью. Ты больше не человек, ты крыса в лабиринте безликого кирпича и самокопания. Иногда, глядя на то, как лезвия станка входят в покрышку, вырезая на лысой резине новый узор протектора, Хэнк хотел залезть головой в этот станок, чтобы прекратить все раз и навсегда. Но Андерсон, как оказалось, умел отнимать только чужие жизни, но не свою жалкую, разрушенную до основания. Хэнк работал на переработке старых покрышек. Обычно он был в цехе один, следил за резаком. Работа была очень скучной и не совсем законной, но тюрьме надо зарабатывать, а Андерсон больше не был копом, чтобы выдвинуть обвинение. Так что он отлаженным за три года движением менял покрышки в станке и не жаловался. Минус такой работы - много времени на мысли, плюс - возможность не видеть мерзкие рожи местных обитателей. Когда пришло время обеда, в цехе показался охранник Бен Коллинз. Когда-то давно, еще в прошлой жизни, того, старого Хэнка Андерсона, самого молодого лейтенанта, гордого отца и мужа, они с Беном пили пиво на заднем дворе, пока их жены с другими членами книжного клуба обсуждали Брэдбери или Достоевского. Бен был спокойным грузным мужичком, который не отвернулся от Хэнка и после его падения, поэтому Андерсон считал удачей, что попал в ту тюрьму, где работал Бен. Коллинз сопроводил Хэнка в столовую, попутно предложил выпить с ним кофе с пирогом, который испекла его Мэри. И вот они сидели в каморке Бена между блоками В и С, и запивали ароматным кофе рассыпчатый пирог. - У нас грядут перемены, - утерев рот салфеткой, сказал Бен. - Назначили нового начальника тюрьмы: Миллера переводят в Блэкуолл, будет теперь там мелких жуликов перевоспитывать. Андерсону это не понравилось. Миллер хоть и был рохлей, и с его попустительства в Вудленде творился хаос, но Миллер всегда закрывал глаза на черный рынок тюрьмы: сигареты, телефоны и порно, да и вообще был весьма лояльным. А вот чего ждать от новой администрации? - А не в курсе, кто вместо него придет? - откинувшись на стуле, спросил Хэнк. - Какой-то Перкинс, - вздохнул Бен и сложил руки на своем круглом животе. - Говорят, из бывших агентов ФБР. Но это не точно. Что из ФБР, в смысле. Странная перемена работы для ФБРовца. Это как нужно проебаться, чтобы из ФБР тебя выперли в занюханную тюрячку, полную отморозков и неудачников? Что-то в этом Хэнку не нравилось, его профессиональное чутьё подсказывало, что этот Перкинс не так прост. Да и вообще Андерсон не доверял федералам. *** - Так, уроды, чтоб без глупостей мне тут: помылись и валите на вечернюю поверку, - оповестил построившихся зеков офицер Аллен и вышел из раздевалки. Рид показал Аллену в спину фак, но так, чтоб тот точно этого не увидел. Хэнк разделся, перекинул полотенце через плечо и отправился в душевую. Горячая вода, как обычно была скорее теплая, поэтому пар едва витал под потрескавшимся потолком. Спертый воздух щекотал ноздри запахами хлорки и ядрёным потом разгорячённых мужских тел. Андерсон поморщился и отправился к дальнему ряду леек. Мысли вернулись к смене администрации. Аллен казался озабоченным больше, чем обычно, охранники перешептывались друг с другом, устроили внеплановый обыск камер, и кое-кто оказался в карцере за запрещенные вещи. Миллера не было видно вообще. Хэнк смыл пену с волос, жмурясь от попавшего в глаза шампуня. Когда Андерсон проморгался, оказалось, что через лейку от него включилась вода. Это был Коннор, которого, как видно, наконец, выпустили из карцера. Без одежды он не казался таким хрупким, как в одежде: у него был развитый рельеф мышц и широкий разворот плеч. Коннор стоял с закрытыми глазами под струями воды, ссутулившись и прислонив лоб к прохладному кафелю. Да, карцер то ещё удовольствие. Коннор вдруг повернулся в сторону Хэнка и перехватил его взгляд. Андерсон изобразил на лице презрение и отвернулся. - Эй, уёбок, я к тебе обращаюсь, у нас на тебя тут возникли планы, - за спиной Коннора выросла грузная туша Карлоса Ортиза в окружении своих шестерок, которые отрезали Коннору любой путь к отступлению. Он искоса посмотрел на Хэнка, опрометчиво надеясь на поддержку, но Андерсон выключил воду, обернул полотенце вокруг бедер и ушел в раздевалку. Он успел вытереться и надеть робу, когда из душевой раздался дикий вой и отборная ругань. Хэнк с самого начала убеждал себя, что ему все равно, и проблемы очередного торгаша наркотой его не волнуют, но где-то глубоко червячок сочувствия точил его совесть: ты же был копом, а Коннор выглядел слишком чужеродным среди всех этих ублюдков, хоть и сам был не меньшим ублюдком. Именно поэтому Андерсон всё же бросился на крики, растолкав других зеков, которых осталось уже не так уж много в душевых. Ортиз орал дурниной, осев прямо на пол и держась за окровавленный пах, в то время как парни Ортиза пинали свернувшегося на полу Коннора, а у одного из них блеснула заточка. Пора было вмешиваться. - Эй, я видел бегущего сюда Аллена, порешите новичка, из карцера не выпустят вообще, - как можно незаинтересованней сказал Андерсон. – Да и Карлосу, я смотрю, врач не помешал бы. Как ни странно, но именно в этот момент Аллен и появился. Метая гром и молнии, он прошелся по драчунам резиновой дубинкой. Пользуясь суматохой, Хэнк присел рядом со скрюченным Коннором. - Ты в порядке? Тот привстал, держась за рёбра, и посмотрел на Андерсона. В карих с полопанными капиллярами глазах Коннора читалось удивление пополам с чем-то, напоминающим надежду. - Да, спасибо. Во всяком случае, мне сейчас лучше, чем мистеру Ортизу, - Хэнк впервые услышал его голос, и он своей сипловатостью несколько диссонировал с внешностью. Губы Коннора были вымазаны в крови. Этот тупоголовый мудила Ортиз додумался засунуть свой вонючий член в рот тому, у кого есть зубы и нет желания сношаться с жирными ублюдками. После этого ребята Карлоса попали в карцер, Коннор – в лазарет, а самого Ортиза увезли в хирургию. *** Однажды, когда Хэнк гулял с Коулом в Палмер-парке, Сумо притащил их к толстому с растрескавшейся корой дубу, под которым они нашли птенца, выпавшего из гнезда. Сын начал умолять Хэнка залезть на дерево и положить птенца обратно в гнездо. «Ты же полицейский, папа», - щебетал Коул, держа птичку в своих крошечных ладошках, - «ты должен всем помогать». Кряхтя и ругаясь, Андерсон всё же залез на дерево и подложил пташку в её родную обитель, благо было невысоко. После этого каждые выходные Коул тащил Хэнка в Палмер-парк, он сыпал крошки и пшеницу под этот дуб, говоря, что раз они спасли птичку, то теперь должны и впредь о ней заботиться. Осенью Коул погиб, а Хэнк в беспробудном горе загремел за решетку, и некому стало оставлять под деревом крошки. Видимо, у Коннора была такая же философия, потому что сразу после госпиталя, он заявился в цех к Хэнку, толкая перед собой ведро со шваброй. Андерсон старался его игнорировать, посоветовав мыть свои полы и проваливать, но Коннор не отставал: - Я хотел сказать спасибо, вы помогли мне, значит, вам не всё равно. - Мне всё равно, - огрызнулся Хэнк и с силой вытащил покрышку из станка. Коннор подошёл ближе, но всё же держа дистанцию, словно ведя переговоры с террористом, взявшим людей в заложники. - Лейтенант Андерсон, выслушайте меня. Я не виновен, меня подставили, - Хэнк фыркнул и закатил глаза: конечно, подставили, если послушать упырей, коптящих здесь воздух, то все они не виновны. Коннор продолжал: - Помогите мне, я раскрутил цепь торговцев наркотиками, которая заканчивается в верхах ФБР, поэтому я здесь – меня нужно дискредитировать и устранить. И первое они уже сделали. Помогите, лейтенант, у вас же есть знакомый коп, который не запачкался в коррупции и грязных деньгах. Сведите меня с ним, я передам ему данные. Вот опять Коннор назвал его лейтенантом. Это обращение, как насмешка, бередило старые раны, напоминало, кем он был совсем недавно и кем больше не являлся и не сможет быть. - Помочь, говоришь? А что ты можешь дать взамен? – ядовито произнёс Андерсон, намеренно делая грязный намёк, чтобы этот сказочник отвалил, но тот не сдвинулся с места. - Вам не нужно этого от меня, - спокойно произнёс Коннор, не обращая внимания на нервного Хэнка. - А что же, по-твоему, мне нужно? - Правда, лейтенант, - ответил Коннор, изучающе глядя на Андерсона, словно сканируя. Хэнк взорвался. Он вскинулся, схватил Коннора за грудки и тряханул того об стену. - Да что ты вообще можешь знать, мерзавец?! – шипел Хэнк прямо в чуть удивленное лицо Коннора. – Из-за таких, как ты, гибнут люди и рушатся семьи, жизни. А ты на эти кровавые деньги покупаешь дорогую тачку и едешь снимать девок. Ты и тебе подобные торгаши наркотой – гнойный нарыв общества. Будь моя воля, я бы собрал вас в одном месте и поджег! Андерсон с силой отбросил Коннора от себя, но тот устоял на ногах, немного покачнувшись. Он поправил рубашку своей робы и, подобрав выроненную швабру, отправился на выход. Уже у двери Коннор обернулся и сказал: - Подумайте над моими словами, лейтенант. Пожалуйста. *** И Хэнк думал. А чем здесь ещё можно было заниматься, если не думать? Андерсон гнал от себя мыли о словах Коннора, но… Вот появляется Коннор, которого упрятали в тюрьму за торговлю наркотой, и говорит, что не виновен, что виновные сидят на Пенсильвания-авеню за полированными столами и курят дорогие сигары. Конечно, все это слова и развитое образное мышление Хэнка, но ведь Миллера снимают с должности, а вместо него присылают бывшего агента ФБР Ричарда Перкинса, который был похож на голодного шакала, рыскавшего в поисках падали и слабой добычи. В первый день он выстроил всех на плацу тюрьмы, ходил вдоль шеренг, скрестив руки за спиной, и буравил чёрными глазами-щелками. Андерсон заметил, как у Коннора он задержался дольше обычного, и уголки его тонких губ чуть вздрогнули, как и крылья крючковатого носа, точно у хищника учуявшего добычу. Возможно, в тот момент Хэнк понял, что с Коннором нужно хотя бы поговорить, узнать обо всём этом дерьме подробнее. Даже если сам Коннор был замаран, и его хотели устранить, как конкурента, это не отменяло того, что в среде тех, кто должен противостоять преступлениям, творится беззаконие. Андерсон нашел Коннора в котельной, где он должен был разгружать уголь. Грязное из-за угольной пыли лицо Коннора снова было в ссадинах и кровоподтёках, он сидел на деревянном ящике с инструментами и утирал кулаком, костяшки которого были сбиты, текущую из разбитой губы кровь. Кто-то уже успел его отделать. - Живой? – опустившись рядом, спросил Хэнк. Коннор заинтересованно посмотрел на Андерсона своим цепким взглядом: - Да, спасибо, - он криво улыбнулся, слегка поморщившись. - Кто это тебя так? – Хэнк кивнул на разукрашенное лицо Коннора. Теперь не было уверенности зеки это или охранники. - Иногда полы в этой тюрьме буквально набрасываются на тебя, - улыбнулся Коннор и игриво подмигнул. – Но вы ведь здесь не для того, чтобы справиться о моем здоровье? - Верно, - кивнул Андерсон и решил больше не тянуть: – Рассказывай. Коннор рассказал. Он нервно топтался напротив капитана Брауна, который восседал за своим массивным столом и смотрел на Коннора тяжелым взглядом. - Но почему мы его отпускаем, капитан? – Коннор недоумевал и едва сдерживался, чтобы не повысить тон. - Потому что у нас нет улик, - поджал пухлые губы Браун, и весь вид говорил, что Коннор испытывал его терпение. - Я арестовал Майкла Грэма с поличным, - не унимался Коннор. – У него в машине было больше шести фунтов красного льда, он сам был обдолбан и чуть не убил тех женщин. А вы говорите, что нет улик? Капитан раздраженно ударил ладонью о полированную столешницу и вскочил с кресла: - Те женщины были уличными девками, а машина Майклу Грэму не принадлежала, нет оснований полагать, что наркота была его. Ну а за то, что мистер Грэм был под веществами, он свой штраф получит. Коннор смотрел на капитана Брауна и едва верил в услышанное. То, что он говорил не поддавалось логике и противоречило уставу. - Уставу? – глазные яблоки капитана налились кровью от слов Коннора. – Я здесь устав, закон, судья и прокурор! - Позвольте не согласиться, - сдерживая внутренний гнев, произнёс Коннор. – Ваше заявление противоречит, как минимум, десятку нормативных доку… - Вон пошёл! – рявкнул капитан. – Отстранен на месяц за нарушение субординации, чтоб я тебя тут не видел! Значок и пистолет гулко упали на стол. Весь миропорядок Коннора точно развернулся: где теперь искать правую сторону? Он шёл в полицию, чтобы преступников на улицах было меньше, а возмездия - больше. Коннор рос с бабушкой, потому что его работающая по ночам мать-одиночка поздно возвращалась домой, а у одного из тысяч наркоманов Детройта была ломка, но не было денег на дозу. Так Коннор осиротел. Брюс Уэйн на его месте стал Бэтменом, а Коннор пошел в полицейскую академию. Он патрулировал улицы Детройта три года с того дня, как отличником выпустился из академии. Поначалу Коннор думал, что будет охотиться на бандитов и опасных преступников, но на деле выписывал штрафы за неправильную парковку. Надежды он не терял, а ждал аттестации, где сможет проявить себя и продвинуться дальше по службе. Как и всё, что он делал, Коннор готовился к экзаменам основательно, посещая всевозможные курсы, какие предлагало управление. Шанс подвернулся несколько раньше. Департамент набирал людей в группу по борьбе с наркотиками и проводил отбор кандидатов. Коннор ухватился за такую возможность бульдожьей хваткой. Группой оказался целый отдел, где всем заправлял офицер Браун, с четырьмя нашивками на рукаве и большим послужным списком. Для Коннора прошла пора штрафов и бытовухи, а появилась та работа, о которой он всегда мечтал. Дела шли хорошо, Коннор упрятал за решетку три шишки наркобизнеса, и был очень собой горд. И тут этот Майкл Грэм и отстранение. Чем этот наркоман и псих так отличался от остальных? Когда Коннор покидал участок, Грэм тоже был там, садился в поджидающую его машину. Он послал Коннору воздушный поцелуй и скрылся за тонированными стёклами. В тот же день Коннор, поскольку к рабочему компьютеру доступ был заказан, взломал базу полиции и насобирал всё, что мог на Грэма. Он имел три отсидки за кражи, проходил подозреваемым по пяти делам, связанным с наркотиками, но каждый раз оставался на свободе. Грэм ехидно улыбался Коннору с маг-шота, а Коннор дал себе слово, что так просто не оставит это дело. Из-под подушек и одеяла заворчала Норт, чьим компьютером и пользовался Коннор, и потребовала заканчивать пялиться в монитор, когда у неё завтра собеседование, а синяки под глазами ни один тональный крем не спрячет. Она все не теряла надежду стать акулой журналистики, однако Детройт был той еще лужей, где акулы не водились, но надо же откуда-то начинать. Коннор выключил компьютер и нырнул в тепло под одеяло к Норт, которая тут же обвила его руками и ногами, окутывая цитрусовым ароматом. - Поймаешь ты всех своих преступников, а я напишу об этом статью, и мы оба прославимся, - зевая, промямлила Норт в изгиб шеи Коннора. – А сейчас давай уже спать, деятельная ты задница. Знала бы тогда Норт, что статью она и правда напишет, но ни одна газета, вэблоид или новостной канал не опубликует историю о невинно осужденном офицере полиции, в чести были только репортажи о чудовищном оборотне в погонах. Коннор начал следить за Грэмом. С понедельника по среду тот торчал в доках порта, а в четверг и пятницу шатался по городу, нигде надолго не оставаясь, в выходные же он отрывался либо в борделе, либо в кабаке. Коннор старательно всё фиксировал, все контакты Грэма и пробивал уже их. Но по-настоящему важное в деле открытие, открытие, определившее весь ход расследования, произошло случайно. Норт наконец-то получила работу в одном из новостных вэблоидов, и они решили отметить это походом в ресторан, ведь ничто так не придает значимости событию, как счет на две сотни за три картофелины с ягнятиной в винном соусе на огромной плоской тарелке. Они решили не брать такси и дойти до дома пешком через разукрашенный охрой парк. Закатное солнце отливало медью, а красивая как сто этих солнц и немного охмелевшая от выпитого вина Норт снова рассказывала, как блестяще она прошла собеседование. На противоположной стороне парка, под сенью раскидистых ветвей, стоял капитан Браун, а рядом с ним, низко наклонившись и нашептывая что-то, стоял человек, которого Коннор несколько раз видел с Грэмом, и который был в базе полиции, как известный рэкетир, один из главарей банды, держащей пол-Детройта – Джейсон Графф. Коннор схватил Норт и быстро прошмыгнул за широкий ствол дерева. Тем временем Браун передал Граффу желтый бумажный скоросшиватель, который Графф быстро спрятал в нагрудный карман своего темного пальто. Они разошлись, так и не заметив Коннора, который до хруста сжал челюсти. Враги были ближе, чем он думал. Месяц отстранения прошел. Возвращался в родной Департамент Коннор, словно диверсант в тыл врага. Он смотрел на коллег и не мог понять, кто из них замаран в преступлениях, а кто так же, как и сам Коннор жил в неведении? Получив назад жетон и оружие, Коннор задействовал все доступные ему ресурсы, чтобы копнуть дальше. Ищейкой он был хорошей, и вскоре насобирал объёмный файл на несколько гигабайт. Методами добычи информации Коннор тоже не гнушался, чем не гордился, но иезуитское «цель оправдывает средства» было девизом Коннора в тот момент. Нарушив правила сейчас, он спасет много жизней потом, очистив систему от коррумпированных звеньев. И вот он выбивал информацию у одного обдолбанного красным льдом наркоторговца, которого он прижал прямо в его клубе, но вполне в сознании, чтобы говорить. - Камски… - прокряхтел наркоторговец, захлебываясь кровью из разбитого носа: - Я слышал, что он теперь в доле, и вбросит на рынок такую наркоту, с которой не слезть с первого приёма. И никто не помешает нам толкать это по всему Детройту, потому что копы тоже любят кайф и бабки. Элайджа Камски был CEO крупной фармакологической компании «Киберлайф». Талантливейший химик, который постоянно мелькал в новостях. Зачем ему эти грязные деньги? Как потом разнюхал Коннор, Камски любил эксперименты, весь мир для него был одной большой лабораторией, где люди лишь белые мышки на фоне гения Камски. От Камски след привел в ФБР. И тогда Коннора встретили возле дома Норт. Четверо мужчин одетых в черное. Они не стеснялись грязных приемов и подручных предметов. Били уверенно и со знанием дела, что у Коннора перехватывало дыхание, а из глаз сыпались звёзды, лицо заливали горячие потеки крови. - Посадил троих, думаешь, что теперь можно все? – прошипел один из мужчин, нависнув над поверженным Коннором, который получал воздух мелкими глотками из-за побитых рёбер. – Мы просто позволили тебе это. Ты устранил для нас конкурентов. Теперь ты перешел нам дорогу. Лучше не суйся в это, иначе так просто не отделаешься. Норт вскрикнула, когда увидела на пороге своей квартиры залитого кровью Коннора, сгорбатившегося и еле держащегося на ногах. Она рассыпала проклятия и обещала страшные кары виновникам, пока промывала раны шипевшему от прикосновений Коннору. - Они ждали меня возле твоего дома, Норт, - произнёс Коннор, еле шевеля разбитыми губами. – Когда они поймут, что меня не заткнуть угрозами и побоями, они возьмутся за тебя. Норт фыркнула и мстительно брызнула антисептик на кровоточащую ссадину, отчего Коннор зашипел. - Я не боюсь их. Она видела в жизни много дерьма и по праву считала себя бесстрашной, только вот Коннор себя таковым не считал. - Нет, послушай, - он перехватил руки Норт и сжал в своих ладонях. – Я не хочу, чтобы они добрались до тебя, это единственное, что может остановить меня. Пожалуйста, тебе нужно съехать из этой квартиры. - Какой в этом смысл, если потом они легко выследят тебя у моего нового дома? – ощетинилась Норт, но тут же отшатнулась от Коннора, осознавая: - Ты хочешь порвать со мной? Норт бесилась и швырялась диванными подушками в стены (она бы бросалась в Коннора, но вид у него был совсем жалкий), однако быстро выдохлась. Они с Коннором оба были теми ещё упрямцами, она понимала его и знала, что и сама поступила бы так же, если из-за её журналистского расследования Коннору грозила бы опасность. Они провели выходные вместе, не покидая квартиры и занимаясь любовью. А утром понедельника, целуясь в дверях на прощание, Норт сказала, что дает Коннору год, чтобы разгрести дерьмо и вернуться, а Коннор взял с неё обещание, что она не будет лезть в это грязное дело. Обещание она дала, но нарушила его сразу, как узнала об аресте Коннора. А арестовали его быстро, хватило раз попробовать дать своему расследованию ход, отправив улики в ОСБ. Тогда ОСБ пришёл за ним, а не за Брауном. - Теперь, если я загнусь здесь, наркота от Камски попадет на рынок, люди будут гибнуть, преступность расти, а продажные ублюдки считать наличку, - продолжал говорить Коннор, сверкая глазами, которые в полумраке котельной казались совсем черными. – Поэтому мне нужна ваша помощь, лейтенант. Я помню, каким вы были копом, а значит, знаете тех, кто такой же. Кто не продался. Хэнк озадаченно почесал седую бороду. Он поверил Коннору, хоть и приказывал себе обдумать всё и проверить, но в душе он уже поверил.