Detroit: Become a Robot

...Её слова скрытая страсть,

Её танцы открытый огонь,

В её снах слезы и свет,

Её песня одна строка...

©«В её глазах», ЧайФ, 1998 г.

Background Music: Christophe Beck – The Plan(«Anon»Original Motion Picture Soundtrack)

      Биоритмы сдвинулись. Или Вселенная шутит слишком искромётно. Иначе как объяснить моё резкое и внезапное пробуждение в четыре часа утра? На работу к семи, ехать меньше получаса. Какого, я спрашиваю, какого чёрта я не сплю, а таращусь в потолок, слыша отчаянный детский крик и выстрелы? Да, кажется, у меня галлюцинации. Сквозь глубокий сон всю ночь слышались эти странные звуки. Нет, я не пугливая, но у меня есть некоторые вопросы к себе. Причём, даже открыв глаза, я не сразу смогла избавиться от навязчивых шумов. Значит, это не сон. Было темно. Когда в ушах всё-таки установилась благословенная и долгожданная тишина, я окончательно пришла в сознание, избавилась от дремоты и осмотрелась. Так, я свинья. Я не застелила постель и просто бухнулась на плед. Ну, по крайней мере, он мягкий и уютный.              Так, ладно, валяться дальше бессмысленно. Может, выйти на пробежку? В студенческие будни Камилла Уайткриг частенько выбиралась навернуть пару кругов вдоль границы кампуса. И не только она. Правда, кроме кибер-кружка и нескольких хороших людей с медиа-службы, взаимоотношений построить ни с кем не получилось, потому с бегунами девушка не контактировала, как и они с ней. Не задалось как-то.              Добредя до кухни, «спящая красавица» обнаружила чашку с остатками чая в мойке и телевизор, в котором вчера выключила звук. Теперь там в абсолютной тишине транслировали концерт Вокалоидов. Близняшки Рин и Лен что-то активно кричали, прыгали в танце, и море людей с зажжёнными фонариками на телефонах единым волнообразным потоком пританцовывали в фан-зоне. И всё это без единого звука выглядело как минимум забавно.              Поупражнявшись в писклявой озвучке электронных кумиров миллионов, Ким вспомнила, что вчера не дошла до магазина и не купила никакой еды. Времени на шутки оставалось всё меньше, живот капризно заурчал. Ну что, доброе утро, Детройт!

***

      В участке сегодня царило ещё большее оживление. Одна из андроидов-регистраторов поприветствовала Камиллу по всей форме и называла теперь «консультантом». В двух словах андроид провела небольшую экскурсию по участку, показала рабочее место, познакомила с андроидом, к которому консультант, так сказать, временно «приставлена». Надо сказать, что девушка выдохнула спокойно, увидев своего «напарника». Был это парень, стройный, хорошо сложенный (впрочем, как и все синтетики «Киберлайф»). Чёткий пробор, идеально уложенная копна цвета пожухлой осенней листвы, серые глаза. Рубашка, галстук и темные брюки. Не очень вязалось с этим образом типичного офисного клерка кресло, в котором данный субъект восседал. Кресло было инвалидным, на колесах, пусть и высокотехнологичное, облегченное, но все же инвалидное…              Уайткриг удивлённо оглянулась на сопровождавшую её сотрудницу. Та горько, совсем как человек, усмехнулась:              – Это Майкл, детектив, следователь в области кибер-преступлений. Поймал более десятка тысяч хакеров по всей стране с момента своей активации. И да, к сожалению, он не совсем исправен.       – Последствия революции, – не оборачиваясь, сказал Майкл. – Я думал, что сумею вразумить их, объяснить, что так нельзя...В итоге меня повредили последователи Маркуса. Андроид может навредить себе подобному так же непоправимо, как и человек человеку. Итог–я не хотел быть девиантом, но стал им из-за травмы. В «Киберлайф» меня сначала не могли принять, боялись, ждали исхода, победителя в этой войне. А теперь они не вмешиваются, оставили нас на плечах бывших сотрудников, волонтеров. Ирония судьбы, – тут он замолчал, затем развернулся в сторону девушек и подъехал к ним ближе. – Когда мы были просто машинами, «рабами», мы были принимаемы людьми и жили не тужили. Теперь же нас недолюбливают повсеместно, обходят стороной, а то и вовсе шарахаются, – тут Майкл замолчал, глядя куда-то вдаль и не моргая, пребывая в глубокой задумчивости. – Так о чём это я... Я рад, что вы не боитесь меня. Я вас просканировал, извините. Ваш пульс спокоен, температура стабильна, кажется, я вам даже симпатичен теперь, не так ли? – и парень хитро прищурился, а потом взял со стола папку с эмблемой департамента и протянул её девушке-андроиду. – Спасибо, Эльза, можешь передать это капитану. Даркнет ещё не скоро оправится от моей зачистки, – Эльза почтительно приняла папку, коротко кивнула и вышла. Майкл посмотрел на новенькую, очевидно, в ожидании вопросов.       Преодолевая неловкость и возрастающее восхищение этим андроидом (его мысли и слова действительно тронули за живое и напомнили те давние студенческие дебаты), Ким прошлась по небольшому кабинету, осматриваясь вокруг. Кроме стола с терминалом, здесь был огромный, во всю стену, прозрачный экран, на котором были развёрнуты виртуальные карты, гибридные снимки тех же мест со спутников, графики, постоянно менявшиеся и перестраивавшие свои тренды, фотографии, постоянно зуммируемые и векторизовавшиеся, выстраивающие фокус на лицах попавших в кадр людей. Выглядело это всё настолько завораживающе, что «консультант», падкая на чудеса науки и техники, стояла с раскрытым ртом, пытаясь безуспешно понять взаимосвязь отдельных элементов.       – Не спорю, выглядит внушительно, – Майкл подъехал абсолютно бесшумно, так что девушка даже вздрогнула от неожиданного голоса позади себя. – Но на деле я просто скидываю материалы раскрытых дел в архив. Этот экран и терминал –ответвление моей системы, написанная мною программа под названием «Джейк». Полностью автономная от меня. Моё детище, – и он любовно погладил экран, отчего тот стал переливаться голубоватым отсветом, а потом из колонок на столе прозвучал низкий голос, больше похожий на мурчание кота:       – Я тоже люблю тебя, Майки.       – Ого, да он совсем как живой! – вырвалось у Камиллы. И тут же сердце пронзило чувство стыда. – Извини, я не имела в виду, что вы как живые...Вы и есть...       – А, да забей. Это кто тебе наговорил, что нас надо возносить на пьедестал и вершину пищевой цепочки? Признавайся, – он подмигнул дружелюбно, приближаясь и глядя в упор.       – Парень из лаборатории...Отто. Да, он предупреждал о вежливости к вам.       – Не обращай на него внимания. Он из тех фанатиков, что были при Маркусе, тапочки ему вылизывали и на Иерихон молились. Вот он и гнёт пальцы, по старой привычке. В общем, не заморачивайся на его словах, всё куда проще. У тебя ведь были ещё вопросы ко мне, кроме обсуждения придурковатых патологоанатомов?       – Так он ещё и патоло...       – В некотором смысле. По пострадавшим или уничтоженным в ходе расследования или преступления андроидам. По людям у нас люди трудятся, из соображений загруженности синтетиков. Так какие вопросы?       – Ты здесь один работаешь? Где твои напарники, помощники?       – Дельный вопрос, мисс Уайткриг. Мой напарник стоит сейчас прямо передо мной, – и милаха Майкл засмеялся, радуясь своей шутке и озадаченному на несколько секунд лицу собеседницы. – Ну а если серьёзно, до тебя я всегда был тут один. Все мои помощники и информаторы, – он похлопал по терминалу и указал на Джейка. – Здесь. Благодаря Интернету мне не нужно личное присутствие людей, мы все работаем из своих домов и кабинетов в разных точках мира. Это очень удобно и эффективно, впрочем, поскольку тебя приставили ко мне, я тебе всё покажу, всему научу, будем с тобой лучшими напарниками в этой конуре.       Его слова, вид, поведение окончательно успокоили и настроили на позитивный лад, к тому же девушка крайне удачно сходила утром в магазин, набрала любимых пирожных к чаю, собственно, и сам чай (с бергамотом, аллилуйа), и кофе. Правда, заваривая его, переусердствовала, и теперь была слишком уж взбудоражена. Этим, наверное, стоит объяснить тот факт, что вместо ответа она подошла к Майклу, присела на корточки и обняла его за плечи. В качестве благодарности за снятие волнения по пути на работу.       После такого завершения их знакомства и своеобразного брифинга о ситуации в городе и департаменте Майкл предоставил напарнице материалы по делу, которое косвенно касалось (точнее, выплыло на компьютере жертвы убийства в виде кучи договоров о купле-продаже земельных участков в зеленой зоне, отводимой под парк) другого расследования, которым занимался он сам. У него вообще было много дел, в которых фигурировали и люди, и роботы, преступившие черту интернет-законодательства и тем самым навредившие себе подобным.       – Убитый был членом городского совета, наверняка, эти договоры он планировал продать влиятельным лицам под застройку, – сидя у Большого Джейка (так назывался экран) и раскидывая договоры по цифровому рабочему полю, в задумчивости Ким стала накручивать прядку возле уха на палец. – А как он был убит?       –Доведён до самоубийства умелым шантажистом. Убийцу я поймал, но по другому делу. К сожалению, он успел до ареста нашпиговать этого, – Майкл указал на фото члена совета на своём терминале, потом смахнул рукой влево, и вот уже фото красовалось на Большом Джейке. –Бредовыми идеями о тленности бытия, о том, что компромат уже слит и жизнь его уже окончена. Остался последний шаг, ну и...Он этот шаг и сделал.       – Если не секрет, каков компромат? – Уайткриг оглянулась через плечо на «напарника». – Не поверю, что ты поймал негодяя и не раскопал его материалы.       – Да мы с вами на одной волне, мисс У...       – Прошу, – Камилла подняла руку, останавливая Майкла. – Ты для меня Майкл, а я для тебя Камилла, можно даже Мил. Вы все выглядите на пару-тройку лет старше меня, и весь этот официоз только угнетает.       – Хорошо, как скажешь. Ка-мил-ла,–андроид будто пробовал имя человека на вкус, вертел его в каких-то своих плоскостях логики, прикладывал к заданным поведенческим блокам. На несколько мгновений его диод заморгал жёлтым, а потом на лице заиграла улыбка. –Регистрацию пользователя подтверждаю.       – Что? – консультант так свыклась с его вольной манерой общения, что мысли о его «искусственности» оставили её на некоторое время.       – Да шучу-шучу, ты просто так серьёзно смотрела на это... – парень коснулся тонкими пальцами диода, будто несколько досадливо. – Тебя всё же напрягает моя природа?       – Нет-нет-нет, наоборот, я восхищена вами всеми. Тобой в особенности. Ты совсем не похож на всё то, что я представляла, размышляя об андроидах. Ох, давай лучше не продолжать, а то я... – стало так неловко говорить, что она опустила глаза в пол. – Я покраснею.       Кажется, его смена темы устраивала не меньше. Как оказалось, убитый, кроме незаконных сделок, любил порочные утехи. Особенно зоофилию. В папках хакера-шантажиста нашлось множество фото- и видео-доказательств наличия связи мужчины со свиньями, собаками, волками, дельфинами и даже жирафихой (откуда он вообще её раздобыл).       Первая неделя работы проходила под лозунгом «Мы с Майклом и Джейком лучшие друзья». Действительно, в их небольшом кабинете царила уютная атмосфера, к ним редко заходили посетители или коллеги, потому эта парочка пребывала в волшебном состоянии, когда работа воспринимается как не отягчающее существование хобби, приносящее доход и море удовольствия.       В разговоре с Джейком (да, с этим чудом электроники можно было беседовать во время работы на любые темы) девушке удалось выведать дату активации Майкла, своеобразный день рождения андроида. Он выпадал на следующую неделю, поэтому вечера после работы она полностью посвятила выбору подарка. Съедобные презенты вроде торта отметались сразу, поскольку искусственные люди не нуждались в этой слабости живых организмов и спокойно обходились без неё.Оставалось что-нибудь памятное, вроде открытки или комплектующих для многочисленных устройств, которыми пользовался в работе Майкл. Или же... что-то с тириумом?       Человек и андроид проводили вместе много времени. По сути, кроме них девушка ни с кем в первую неделю не общалась. И ей этого было более чем достаточно. Однажды, ближе к выходным, они с Майклом сидели в том конце кабинета, где была оборудована зона отдыха: диван и журнальный столик.              Джейк проводил сортировку по заданным девушкой параметрам. Удалось выяснить, что часть сделок жертва успела совершить до момента гибели, а потому требовалось отобрать их из массива данных и разослать ориентировки на немедленное аннулирование и компенсацию пострадавшим покупателям. Беседа лилась неторопливо. Человек рассказывал о своём прошлом, об учёбе, о том, что Майк напоминает ей лучших друзей и при этом он лучше их всех, вместе взятых. Андроид внимательно слушал, не перебивая, и под конец потока мыслей девушки, когда та стала сбиваться и прерываться для удержания слёз радости, накрыл её руку своей, побелевшей. Она читала, что при контакте с предметами и людьми у андроидов«Киберлайф» автоматически отключалась кожа и виднелась их изначальная оболочка, потому не испытала удивления, шока или иной негативной эмоции.       – Мне жаль отпускать тебя из кабинета...       – М? В каком смысле «отпускать»? Меня что, так быстро уволили за некомпетентность и разгильдяйство? – хохотнула она.       – Нет, – Майкл тоже улыбнулся, но тут же стал серьёзным. Такое выражение лица предшествовало обычно глубоким философствованиям, неожиданным теориям в отношении следствия. – Я имел в виду, что тебе рано или поздно придётся общаться и знакомиться с остальными сотрудниками и отделами. Мы с тобой хорошо проводим время, но, так как я калека и не могу далеко отсюда уйти, а работа отнюдь не ограничивается компьютерами...       – Расслабься, гений, я тебя поняла. Я уже сообразила, что буду твоими глазами/ушами/ногами снаружи, когда ты в среду двадцать раз гонял меня за кофе и в архив за одним и тем же делом, которое они потеряли и смогли отыскать только под конец рабочего дня, – Тот день Уайткриг запомнила благодаря ужасно неудобным туфлям, которые по приходу домой нещадно выкинула за израненные ступни.       – Да, это я и имел в виду. И ещё, ты ведь не моя собственность. Твои консультации понадобятся и другим детективам. И кто знает...Я ведь не единственный в этом департаменте «синтетический» детектив, есть модели прогрессивнее и лучше во всех отношениях... – тут он умолк, сжимая тёплую человеческую ладонь. – Сейчас ты полна очарования и жалости ко мне, потому не бросаешь ни на минуту. Но что будет, если твоё внимание переключится на... Впрочем, извини, я слишком тебя загрузил,– Майкл отпустил её, провёл рукой по волосам, оглянулся на младшего Джейка (свой терминал). Тот как раз перестал мельтешить и вертеть какие-то кадры и остановился на одном, моргая всплывшим сообщением.       –Почему Джейк сегодня молчит? – консультант подошла к монитору следом за напарником.       – Я отключил его голосовой модуль. Готовился к разговору с тобой...В общем, чтобы он не мешал, я принял меры.       – Ох, знаешь, ты всё-таки меня пугаешь. Я ведь никуда от тебя не собираюсь ни уходить, ни...       –Опа! – он вскрикнул нарочито громко, чтобы пресечь всякую попытку вернуться к скользкой теме. –Джейк, отомри!       – Вы, конечно, славная парочка, но заставить меня замолчать на весь день – это уже перебор! –Джейк говорил быстро, почти скороговоркой, будто боялся, что его снова отключат, и при этом пылал негодованием.       – Хватит дуться, двоичный! Рассказывай, был ли я прав.       – Абсолютно. Как всегда, мой повелитель.       Камилла тряхнула головой, пытаясь всмотреться в стоп-кадр и не разбирая ничего, кроме пары огромных пикселей, будто взятых из видео на большой скорости и максимальном увеличении. Майкл обернулся.       – Сейчас расскажу. В среду, пока ты бегала, я пересматривал все те фото и видео компромата на члена совета...       – Погоди, так ты гонял меня просто так, чтобы я не мешала?!       – Чтобы ты ненароком не увидела этого безобразия, если быть точнее.       – Но почему? Я что, маленькая?       – В эмоциональном смысле, да. Ранимая, тонко чувствующая и невинная. Прости, но я ведь сканировал твои биологические показатели, потому эта деталь не укрылась...       – Ах ты, паршивец! – Не сказать, чтобы Ким особенно стыдилась того факта, что была девственницей, но и кричать об этом на каждом углу не входило в её привычки. И уж тем более было неприятно, что об этом знал Майкл!       – Тебе бы кошмары после такого снились, и это при лучшем раскладе. Я ведь не изверг, чтобы так поступать с тобой.       – Хорошо, проехали. Что ты нашёл? – она приложила усилия, чтобы унять зубной скрежет на него и переключиться на дело.       – Занятную вещицу. Итак, на сегодня я обрезал все нелицеприятные сцены, увеличив только те кадры и в тех местах, где собака зарыта. Иносказательно, конечно, –андроид провёл рукой по сенсорной клавиатуре на столе, и пиксели моментально преобразились в сфокусированное изображение волчьей головы в профиль с правой стороны. Хищный оскал, испуганно прижатые к голове уши, серая клокастая шерсть – всё было различимо. Затем Майкл смахнул влево, и изображение принял и вывел на себя большой Джейк. Теперь лесной санитар скалился на нас и косил желтовато-карим глазом со стены. Стало жутковато.       – Итак, Камилла, а теперь внимательно рассмотри картинку и найди то, что не вписывается в общую концепцию.       С радостью включившись в эту игру, девушка стала разглядывать фото. Итак, волк как волк. Зубы, нос, чёрный и наверняка мокрый, глаз, скошенный назад и оттого с просвечивающим белком, прижатые уши. Было ясно, что животное перепугано действом позади себя и единственное его желание заключалось в скорейшем побеге отсюда. Откуда именно – даже при идеальной оцифровке не было видно в силу большого увеличения. Была просто тёмно-серая стена позади волка. Но стойте... Взгляд со стены переместился ниже и чуть правее. Ухо прикрывало эту часть головы, но не до конца, и потому при внимательном осмотре становилась видна некая дуга среди серой шерсти. Дуга, отливавшая красным. Дуга – это часть окружности, ведь так?       – Майкл! Это то, о чём я думаю?       – Если ты о красной дуге в его голове, то да. Это не настоящий зверь. Это детище «Киберлайф», модель волка для зоопарков и иных форм просветительских в зоологической среде учреждений. Пока с андроидами ситуация не ясна, законов никаких толком не принято, а производство остановлено, в отношении зоо-линейки всё жёстко регламентировано. Они не так враждебно воспринимаются людьми, с ними нет и не было проблем относительно девиации, и компания успешно продолжает их разработку, выпуск и техобслуживание. Но есть и обратная сторона – юридическая. Каждое такое «животное», если это не обычная модель домашней кошки или собаки для широкого потребления, изготавливают по спецзаказу в заранее обговорённых объёмах. Иными словами, каждая модель дикого зверя, зверя-эндемика или реликтового вида имеет в комплекте особое техническое задание, кипу сопроводительной документации, обременение кучей законов и заказчика. Конкретное юридическое или физическое лицо, – тут Майкл нахмурился. – И вот тут наш успешный бизнесмен и мошенник совершает серьёзное преступление. Нахождение зоо-модели вне предназначенной для неё зоны, отсутствие разрешения владельца модели на использование, использование не по назначению, причинение ущерба модели, возможно, непоправимого...       – Почему с животными в вашей компании всё строже, чем с людьми? –Уайткриг продолжала смотреть волку в глаза и озадаченно потирать подбородок. – Вы ведь одинаково нуждаетесь в защите.       – Не совсем одинаково. Мы сделаны по подобию людей, и в нас вложены социальные, поведенческие подпрограммы, инструменты поиска компромиссов и внедрения в коммуникативное поле человеческого социума. Априори, животным не нужно такое многообразие, которое лишь перегрузит операционную систему. Потому их делают по подобию реальных животных и подгружают инстинктивно-поведенческую систему, аналогичную поведению их биологических собратьев.       – Таким образом, они становятся и более уязвимыми, чем вы, и более опасными. Как настоящие звери! – проговорив это, консультант удивилась сама себе и почувствовала себя настоящим детективом, дошедшим в логической цепочке до истины.       – В точку, Холмс, – Майкл, кажется, решил поддержать игру в детектива. – И поэтому к ним такое внимание. Поэтому хакер дорожил этими материалами. Это – бесценное сокровище для манипулятора, вечный ключик, рычажок давления, никогда не утрачивающий своей силы. Такие преступления беспрецендентны, на моей памяти ещё не всплывало ничего подобного. Если бы такое фото или видео попало в массы, о... Члена совета при самом лучшем для него раскладе упекли бы на несколько пожизненных сроков. Гринпис не смолчал бы, высказался об угрозе реальным животным от такого изверга, общественность, СМИ... Неудивительно, что он был готов на любые условия и даже самоубийство, лишь бы данные кадры никогда не обнародовали.       – Полагаю, этот волчок – не единственная синтетическая зверушка, побывавшая в его постели?       – Разумеется, нет. Вот ещё, – на большом Джейке возникло ещё пять снимков. Два дельфина, медвежонок, змея (то ли кобра, то ли другой вид, но толком нельзя было разобрать, потому как, судя по количеству замазанных из соображений цензуры мест на снимке становилось ясно, на каком органе тела бизнесмена скручивалась и извивалась механическая рептилия) и небольшая обезьянка-капуцин с большими грустными глазами, распластанная на белоснежной глянцевой поверхности. Все животные имели на правой стороне головы диод, и у всех он светился красным цветом. Увидеть этот огонёк в шерсти или под водой (как на снимке с дельфинами) можно было только при качественной оцифровке и на большом зуме, потому неудивительно, что эта деталь обнаружилась пытливым взором Майкла.       – И что же нам с этой информацией делать? Злодей, издевавшийся над ними, уже в могиле, – задумчивость девушки достигла той стадии, когда она начала вертеть в руках кулон-камею, горячо любимый подарок на шестнадцать лет и висевший сейчас на шее.       – Да, он нам не ответит за свои деяния. Но его дело может ответить. Пока я рассматривал это и обдумывал дальнейшие действия, в голове зародился крайне филантропический план.       – И?       – Нужно отправить эти материалы в суд, подать иск на контору жертвы. Думаю, сейчас без его помощи и лоббирования их дела пойдут худо, и наша антиреклама им будет очень некстати.       – Майк, погоди...Хочешь их шантажировать?       – Нет, что за глупости! Мы переведём дело в суд сразу же, без лишних разговоров с ними. Может, удастся закрыть их раз и навсегда. Знаешь, у них там тоже дела нечистые творятся, застройка в запрещённых местах, обман акционеров, срыв сроков сдачи построек, кража средств, вложенных в строительство жилого комплекса. Под крылом члена городского совета их никто не посмел бы трогать, но теперь им придётся отвечать самим, – в предвкушении грядущего торжества справедливости андроид даже потёр ладони, так непосредственно и так человечно. Неужели? Первая неделя работы – и вот они уже разворошили улей с опасными и мерзкими людьми, вскрыли пороки одного из них, гнойные, кровоточащие, отравляющие жизнь обычных граждан. Очень хотелось участвовать в этом лично, о чём она сразу же и попросила:       – Если градус опасности там не будет критически высок, могу я отправиться с тобой?       –Хах, спрашиваешь! – тут детектив подъехал к ней вплотную, взял за руку и осторожно, как в знак особой признательности, коснулся пластиковыми губами руки. – Я физически не смогу обойтись без тебя в полевых условиях. Джейка ведь со мной не будет, – тут он хитро подмигнул и оглянулся на большого Джейка. Тот в ответ включил на себе проекцию глаз, которые сначала изобразило удивление, а потом тоску. С уголков даже скатилось несколько сверкающих слезинок:       – Вам сплошное веселье, а мне перебирать эти нескончаемые файлы? Хорошо устроились, нечего сказать!       – Джеки, не дуйся, – отвечала Ким максимально милым голоском. – Мы привезём тебе пончиков, согласен?       Был у Джейка такой прикол (очевидно, шутки ради внесённый Майклом) – компьютер обожал пончики и при этом жутко сердился на факт невозможности попробовать сей деликатес. Если сидеть и работать на Джейке, жуя пончик, будь готов выслушать тысячу и одну трудность из жизни ИИ, первая из которых – невозможность есть пончики, а вторая – невозможность расчленить тебя за такое издевательство над другим разумным существом.              Услышав о любимейшем лакомстве, из колонок раздалось некое подобие стона, а вместо слезливых глаз на большом Джейке развернулась внушающая трепет гиф-картинка с рыцарем, облачённым в золотые доспехи и вооружённым двуручным мечом.       – Молчи, смертная! Вздумала шутить над Джейком Великолепным и Превосходным? – данная реплика прозвучала столь пафосно, что даже Толкиен нервно скуривал бы в сторонке свои произведения, услышав такое. Друзья как по команде покатились со смеху. В какой-то момент у девушки даже потекли слёзы от такой «передозировки» хохота. Потом андроид резко перестал поддерживать её в этом занятии и уставился в монитор терминала. Утирая слёзы и затихая, консультант посмотрела на него вопросительно:       – Ты видишь что-то, что скрыто от глаз новичков? Я вижу пустой рабочий стол.       – Да нет, нет, – парень улыбнулся. – Я просто задумался. Идея с обращением в суд хорошая. Пожалуй, доложу об этом Фаулеру. Посмотрим, что он скажет. О, и чуть не забыл… Поскольку я ночую здесь, то логично, что на работе «появляюсь» одним из первых. И сегодня утром меня выловил Фаулер, спрашивал о тебе, – на этих словах андроид усмехнулся. – Видите ли, я поступаю неправильно, в большой мир тебя не выпускаю, приучаю быть затворницей. В общем, есть у него ещё для тебя дела. Моих доводов о твоей важности здесь, – тут он оглянулся на Джейка и снова повернулся ко мне. – Он и слушать не желает. Потому, как бы грустно не было, но тебе нужно выходить.       О, чёрт! В груди затрепетало сердце, от радости и волнения. Она нужна ещё кому-то! Вот и началось, скоро нарасхват будет. Нельзя сказать, что сейчас её голова была дико перегружена. Дело с договорами было, по сути, вопросом двух дней, в которые она и управилась с данной работой. В остальное время ей ничего не оставалось, кроме как усердно помогать Майклу в его делах, наплевав на различие компетенций консультанта и детектива. Или, если он был занят настолько, что отвлекать его казалось преступлением, она болтала с Джейком. Даже обучила его некоторым фокусам. Особенно ему понравилось играть в города и петь в караоке на два голоса (конечно, они это делали в наушниках и максимально тихо!).              И вот теперь ей выпал шанс расширить круг знакомств, набрать себе кучу дел, с которой не разгрестись ни за что и никогда и ныть о вечном дедлайне! Конечно, об этом скорее думалось со смехом. Консультант Уайткриг ощущала себя молодым сеттером, взятым на охоту впервые в жизни и теперь дуреющим от обилия запахов и звуков дикой природы.       – К тому же, мне ты уже достаточно помогла. Так что можешь отправляться к кэпу прямо сей…       – Спасибо, Майкл! – и горячий поцелуй впечатался в идеальную, без признаков щетины щёку, оставляя после себя след матово-рыжей помады на белом скине. Андроид часто заморгал, не в силах унять пожелтевший от волнения (или возбуждения?) и заморгавший с бешеной скоростью диод.       – Н-не за что… Я-то что… – но собеседницы уже и след простыл. Нет, не волнуйтесь, она успела помахать и крикнуть «До скорой встречи» Джейку, совершенно обалдевшему от столь романтичной сцены.       Скорее, скорее! Лифт поднял её с уровня В3 (который так и назывался «Отдел по борьбе с кибер-преступлениями» и, кроме небольшого кабинета Майкла, вмещавший в себя все сервера Департамента) на первый. Людского моря в просторном помещении, где раньше кипела дедуктивно-индуктивная работа детективов, сегодня не было. От этого возникло странное ощущение. Будто все ушли на праздник, а тебя то ли забыли позвать, то ли и вовсе не собирались приглашать. Фаулера, массивную тёмную фигуру в прозрачной штурманской рубке, теперь было видно издалека. Он что-то горячо объяснял, держа в одной руке прозрачный тонкий смартфон, очевидно, переведённый в режим громкой связи, а другой активно жестикулируя и обращаясь к одной из секретарш-андроидов со стойки, рыжеволосой, невысокой и сделанной чуть-чуть более фигуристой, нежели остальные её коллеги. Она стояла, держа руки за спиной и внимательно выслушивая капитана.              Пройдя мимо чистых и грязных, заваленных и аккуратных столов ближе к кабинету, девушка услышала отдельные слова и поняла, что капитан ругается на телефонного собеседника, а андроид то ли записывает звонок, то ли отслеживает его, но прямого участия в беседе не принимает. Кажется, разговор касался какого-то особого «дела», которое Департамент обязали передать федералам. Конечно, бравый кэп не мог этого допустить.              От Майкла она слышала много хорошего об этом человеке, потому сейчас решила не вмешиваться и преспокойно дождаться окончания этого небольшого бедлама. Очевидно, в Детройте ей зажглась счастливая звезда, ведь не прошло и трёх минут как капитан завершил разговор на максимально непримиримой и высокой ноте, кивнул помощнице, и та бесшумно вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Проходя мимо Камиллы, она улыбнулась, пожелала успехов в работе. Ответив ей тем же, «новенькая» стала подниматься по ступенькам, ощущая волнение настолько отчетливо, что ещё шаг – и она, кажется, выпрыгнет из туфель и побежит вприпрыжку босиком навстречу приключениям.       – Здравствуйте! Майкл передал мне, что вы желали меня видеть.       – Да! Ты как раз вовремя! Приставляю тебя к двум детективам – Риду и лейтенанту Андерсену. Вообще они у меня трудятся над делами андроидов, помогают синтетическим коллегам, и весьма успешно. Но там возникла трудность… В общем, нужен свежий взгляд. Сейчас они возвращаются после облавы, ещё не прибыли, потому пока можешь обратиться за подробностями к Клэр, нашему криминалисту. У неё первичные материалы.       Снова она в лифте. О детективах, к которым капитан приставил её скромную персону, Майкл тоже рассказывал, хоть и не так много, как о себе или Джейке или даже Фаулере. Насколько ей помнилось, и Гэвин Рид, и Хэнк Андерсон были прекрасными копами, профессионалами, с непростыми, как на подбор, характерами и замечательными напарниками в лице андроидов. Вместе они сначала противостояли революции плечо к плечу, потом так же единодушно пошли на примирение с повстанцами и теперь сотрудничают с Иерихоном, используя его обитателей как информаторов. Как бы там ни было, эти ребята сумели доказать, что человек и машина лучше всего работают вместе, а не порознь, идеально дополняя друг друга и олицетворяя особый подвид «напарничества».              Путь «консультанта» лежал на этаж В4. Здесь располагался морг и лаборатория, но, в отличие от супер-стерильного обиталища Отто и его помощников (он там был не единственный такой, а с двумя андроидами, внешне похожими на юных аспирантов или санитаров), здесь чувствовалась рука человека. Кое-где валялись стопки бумаги, фотографии, рассыпанные порошки. Здесь или трудился гений, или прозябал последний неряха. А вот и он… то есть, она. В синей курточке с жёлтыми буквами «Коронер» на спине пухленькая брюнетка стояла к пришедшей спиной, возилась у огромного металлического стола, смахивающего на разделочный, и насвистывала мелодию «Очи чёрные». Собравшись с духом и попутно скрестив на груди руки (в помещении было холодно, потому пришлось нахохлиться как только было возможно), Уайткриг двинулась к ней, стараясь не особо заглядываться на многочисленные стеллажи, тумбочки, столики на колёсиках с медицинскими инструментами, пробирками, подносиками, микроскопами и прочими орудиями пыток. По правой стене виднелись стальные прямоугольники, за каждым из которых таился «хладный труп» в ожидании раскрытия своих тайн, главная из которых – кто же его убил...              «Так, не думай об этом. Не хватало ещё вспомнить школьные уроки биологии и многочисленные обмороки на анатомических темах!»              Камилла любила иной раз болтать в своих мыслях. Это поднимало дух, придавало сил и храбрости. Правда, хватило её духа ненадолго...       Брюнетка чуть отошла влево, видимо, переместив фронт работ, отчего гостья смогла лицезреть объект, безраздельно завладевший вниманием коронера, и мгновенно ощутить, как в сердце проносится стремительный поток эмоций. Ужас, любопытство, восхищение, страх, холод, жар – и всё это лишь от одного взгляда на него.              Когда Клэр отошла, взору Ким предстал мужчина. Черты его лица были правильными, будто бы тщательно прорисованными или высеченными из мрамора. Можно было бы шутить, что его создатель был чёртовым перфекционистом, открывшим формулу идеальной, совершенной внешности, но девушке, замеревшей в ступоре на дрожащих ногах, было не до шуток. Глаза его были закрыты, всё лицо было расслаблено и умиротворено. Немного портило картину то обстоятельство, что его шея была забрызгана тириумом, «синей кровью» андроидов, а руки разведены в стороны, лишены кожи и покрыты отверстиями с застрявшими в них деформировавшимися пулями.              Верхняя часть туловища была избавлена от одежды, потому девичий взор скользнул по нему, отметив, что андроиды идеальны не только лицом. Вот чёрт, ну зачем делать роботам такие мышцы? Он не был перекачанным до безобразия, но рельеф ясно давал понять, что сломить этого парня в бою ой как непросто. Если вообще возможно... Взгляд заскользил дальше, к животу, но там картина была мрачноватая, возвращавшая к жестокой реальности – откинутая крышка панели, вокруг которой тело так же побелело,за ней нагромождение трубочек, сосудов, каких-то приборов нестерпимо синего цвета. Тириум вытекал оттуда и постепенно испарялся. Отчаянный патологоанатом усердно пыталась что-то вытащить из повреждённой брюшной полости. При этом она не упускала случая прерывать свой высокохудожественный свист, чтобы как следует проматериться. Со вкусом и безо всякого стыда.              И что прикажете делать? Гостья явно здесь лишняя. Лучше зайти позже. Обледенение и озноб забрались под тонкий клетчатый пиджак с короткими рукавами, столь необдуманно надетый утром, потому оцепенение и ступор сошли на нет. И Камилла уже развернулась и зашагала в обратном направлении, как вдруг на пол с грохотом упала небольшая стальная мисочка, находившаяся в ней дробь и синие капли разлетелись в стороны, и всё это действо сопровождалось таким оглушительным треском и шумом, что даже матерная тирада, брошенная следом, поначалу попросту утонула в общем гуле.Уайткриг вздрогнула от неожиданности и едва удержалась от того, чтобы броситься бежать или спрятаться, повинуясь инстинктам и испугу. Затем обернулась, с трудом унимая бешено колотящееся сердце. Брюнетка-коронер продолжала изрыгать ругательства, оставляя «пациента» без присмотра. Ким успела заценить, как круто сидят на нём тёмные джинсы, подчёркивающие и одновременно скрывающие нижнюю часть туловища, явно не уступающую верхней. «Доктор» в наклоне принялась собирать разлетевшиеся вещдоки. В тот момент новенькая так самозабвенно пялилась на андроида, что не заметила давно открытых карих глаз, которые насмешливо смотрели на кряхтевшего криминалиста. Когда та собрала все дробинки и поставила злополучную миску подальше, мужчина чуть наклонил голову, разглядывая её покрасневшее лицо:       – Приношу свои извинения. Но вы задели жизненно важный узел, и я не мог терпеть эту пытку...       Договорить он не успел (к слову, его голос был приятен, в том удивительном спектре между «юношеским тенором» и более глубоким, бархатным и зрелым голосом; от слова к слову он будто бы окрашивал свою тональность, переходя ближе то к одной стороне, то к другой), так как на его голову обрушилась папка. Обычная картонная папка, в какие подшивают дела. Женщина явно сердилась, но не по-настоящему. Потому что после такого выпада она улыбнулась и миролюбиво заметила:       – Прости-прости. Но ведь я пытаюсь вытащить пулю из твоего брюха, а это, как минимум, не просто.       – Отправьте меня к Отто и компании, вместе с ними у меня дела пойдут быстрее и профессиональнее.       – Ну, уж нет! Ты ведь знаешь, сколько мне лет, правда?       – Знаю, но подобная информация не подлежит огласке, согласно этикету.       – Давно ли ты стал таким правильным, Коннор? – Клэр усмехнулась и взяла щипцы более внушительных размеров. – В первый день, когда нас друг другу представили, ты плюнул на эти правила и в лицо мне высказал, как опасно в моём возрасте ездить за рулём. Причём возраст тоже указал. С точностью до месяца.       Последние слова она произнесла горько и грозно. Андроид сочувственно отвёл взгляд, какое-то время обдумывал сложившуюся словесную ситуацию, будто решаясь на дерзкую тактику в шахматной партии.       – Простите меня, Клэр. Тогда я не смел примерять на себя чувства. Теперь я другой. Вы знаете.       Тут он попробовал пошевелить руками. Те не поддались от слова «совсем».       – Эм...Клэр, быть может, вы займётесь моими руками? Я вполне в состоянии оперировать и устранять свои некритические повреждения самостоятельно. Даже в полевых условиях, не говоря о вашей уютной и прекрасной обстановке.       Невольную зрительницу вновь кинуло в жар. Этого допускать было нельзя. Она искренне восхищалась сценами в произведениях, когда человек мог сам себя оперировать. И при том видела в этом не только отвагу, решимость и профессионализм, но и некий эротический эстетизм происходящего. Да-да, привет всем, я Камилла, и я извращенка.       – Повторюсь, – женщина чуть скрипнула зубами,вероятно, из-за недоработанной понятливости андроида. – Ты знаешь мой возраст. Не лишай женщину моих лет удовольствия пощупать упругое мужское тело. Пусть и синтетическое. Но оно классное. Впрочем, ты и так это знаешь.       – Знаю, – на лице «пациента» отобразилось нечто вроде очаровательной самодовольной улыбки. Кажется, он даже подмигнул. – В таком случае отдаюсь вам целиком и полностью. Только не трогайте тот узел...       И в этот момент его глубокий карий взгляд повернулся в сторону и сфокусировался на посетительнице. В душе которой, казалось, что-то рухнуло. Если не всё, то большая часть человеческого естества забилась в смеси паники и восторга.              «Я никогда не любила ни кареглазых, ни шатенов, ни тем более кареглазых шатенов, а в этом экземпляре данные характеристики столь причудливо и восхитительно соединялись, что... Я всегда думала, что типаж моего героя – нордический, голубо- или сероглазый блондин, скандинав, не особо общительный, но нежный внутри. С этим я и жила. До сегодняшнего момента. Сегодня я нутром чуяла, насколько предательски может вести себя девичья душа. Она так легко отреклась от тех образов, взращенных с отроческих лет, взлелеянных и возведённых в некий недостижимый для простых смертных культ, и приняла в свои вновь создаваемые фантазии этого че...андроида, что мне даже стало стыдно за себя».       – Добрый день, вам помочь? – его лицо моментально озарилось учтивой улыбкой, которая должна была расположить к себе, но, в данном экстраординарном случае, добила и без того больное сознание девушки.       – С кем ты... – тут и криминалист обернулась в удивлении. – Чёрт! Деточка! – и она в спешке отбросила инструменты и обеспокоенно завертела головой в поисках подходящей для закрытия «пациента» от лишних глаз материи.       В сложившейся ситуации для Камиллы было несколько вариантов развития событий. Можно было спокойно ответить эксперту и андроиду, по какому делу она к ним пришла и кто вообще такая. Можно было отнестись с юмором, пошутив над плачевным состоянием машины и небережливостью руководства, посылающего передовые кадры в адски непродуманные замесы.              Но Уайткриг пошла дальше, утерев носы двум первым тактикам и удивив саму себя. Испуганно попятилась прочь, а затем развернулась и пулей выскочила из кабинета. Бегом к лифту, не отдавая себе отчёта и только слыша позади окрики удивлённой до предела женщины. Правда, видя холодные стальные дверцы и не сбавляя скорости, её сознание уловило сигнал от мозга, что здесь что-то не так... Додумать девушка не успела, так как впечаталась со всего размаху в стеклянную дверь, отделявшую микроклимат лаборатории от общей системы здания. Боль в лице, искры из глаз, стремительное падение, непонимание и искреннее недоумение в глубине души, секундная злость на себя, в высшей степени нескладную и глупую, и... темнота.              После темноты произошло нечто ещё более странное. Она снова на ногах, направляется к Майклу, посылает с большого Джейка сообщение для Клэр с миллионом извинений, представлением и просьбой ввести в курс дела Рида-Андерсона. Затем Майкл шутит на тему «блестящих коммуникативных навыков» Камиллы, та отвечает добродушно и чуть виновато. После в кабинет входит Кэтрин с папками «от Клэр», чем вызывает недоумение и у «детектива на колёсах», и у его напарницы. Зачем нести бумажные варианты, когда Интернет обеспечивает и скорость, и простоту в ознакомлении...              На вполне логичные вопросы Кэтрин не отвечает, а подходит к Ким вплотную с неизменной официальной улыбкой и вдруг с размаху отвешивает ей пощёчину. Да такую сильную, что у той голова едва удержалась на плечах, а в шее раздался подозрительный хруст. Сквозь проступившие слёзы и жар на месте удара она не могла не отметить, что рука у Кэтрин была...мужская? Да-да, крупная, мускулистая и волосатая. Уайткриг ещё подумала об оригинальности конструкции «послереволюционных» андроидов, когда услышала где-то сверху голоса. Ещё секунда – и в нос из ниоткуда ударил запах аммиака, столь блевотно-обжигающе-оглушающий всякое обоняние, что, подвластная желанию от него избавиться, она с силой подалась вперёд.       –Фух, очнулась наконец, – справа от подскочившей находилось обеспокоенное лицо брюнетки-коронера, Клэр. Она вскрикнула, когда Ким подорвалась, лёжа на кушетке, и едва не врезалась в коронера. Потому теперь её лицо, перекошенное беспокойством и виной (?), держалось в некотором безопасном отдалении. Прямо перед взором горе-консультант сидел мужчина. Это его ручищи она в бессознательном состоянии присобачила к Кэтрин. Он сидел в тёмной кофте, рукава закатаны, сидел на той же кушетке, явно склоняясь над бессознательным телом, пока оно было таковым. Это по его вине девичьи щёки теперь горели так, будто на них разжигали ритуальный костёр. Первой мыслью явилась именно эта, озлобившая и заставившая посмотреть в это лицо, покрытое колючей щетиной и шрамом, будто нервно перечёркивающим нос. Брови этого человека были нахмурены, глаза (кажется, голубые, но точно разглядеть не получалось) слегка прищурены, тёмные волосы взъерошены. Кажется, Камилла тоже изобразила некое подобие злобного оскала, правда, в тот момент крайне туго соображалось.       – Иди нахер, Клэр, – человек отмахнулся от женщины, протянувшей было кусок ваты, смоченный в аммиаке. Возможно, она мимику очнувшейся истолковала по-своему.       – Но ей плохо, Гэвин!       – Просто. Иди. Нахер, – по слогам и с угрожающими паузами слова приобрели магическую силу, и коронер ушла прочь из поля зрения, бросив что-то о «джентльменских замашках». Незадачливая сотрудница проводила её взглядом, попутно копаясь в памяти по запросу «Гэвин». Странно знакомое имя...       – Сколько пальцев показываю? – и грубиян помахал перед глазами рукой с тремя вытянутыми пальцами и двумя согнутыми. Будь он младше тридцати и не настолько угрожающе дерзким, Ким бы давно врезала ему в лицо или кадык за столь фамильярное «восседание» в её личном пространстве и грубое пробуждение.       Но жжение от пощёчин (судя по всему, их было куда больше одной) и беглый взор по комплекции и внешним признакам бывалого, зрелого копа включили, растормошили разум, кричавший о покорности и доброжелательности. На этой работе нажить опасных врагов проще простого. Потому она сменила тактику, сморщившись, потёрла ушибленный лоб и, изобразив самый невинный и даже несколько несчастный взгляд, тихо прошептала:       – Три... кажется... Да, три, – чуть улыбнулась. – Всё кружится...       – Ещё бы. Так картинно влепиться в стекло, да ещё на скорости, – он даже присвистнул, затем аккуратно взялся за подбородок Уайткриг и, чуть повернув, осмотрел лоб. – Шишка будет знатная, но без сотрясений. Так ведь, Клэр?       – Угу, – раздалось из дальнего конца лаборатории. – Только тебя после удара и потери сознания стало трясти, как в агонии. Это часто с тобой бывает?       –Нет, я вообще вроде крепкая, – на этих словах она окончательно пришла в себя и пожала плечами, а потом вновь обратилась к Гэвину. – Вы зря меня так сильно били. Боюсь теперь за свои щёки...       – Ах, простите! – тут он спрыгнул с кушетки, чем несказанно обрадовал «пострадавшую» и избавил от дискомфорта близкого общения, быстро раскатал рукава и взял с ближайшего стула видавшую виды, но не утратившую лоска и былой крутизны кожаную куртку. – Может, ещё скажешь, что я зря кинулся тебе помогать? Вот так благодарность... Эй, тостер, слыхал, какие бабы нынче пошли?       Он обращался к кому-то за спиной консультанта, потому ей пришлось бы обернуться чуть ли не на 180 градусов, чтобы увидеть собеседника. Но, услышав голос, она поняла, что не повернётся ни за что, даже если придётся лопнуть от любопытства или терпеть пытки. Обращался Гэвин к андроиду, тому самому, виновнику девичьих нарастающих душевных угрызений.       – На вашем месте, детектив Рид, я был бы вежливее. Учитывая вашу сомнительную репутацию в участке и холостяцкий статус, возможно, эта девушка – ваша единственная надежда распутать дела в профессиональном и личном плане.       –Чё? Что вякаешь там?!– и детектив Рид (да, благодаря андроиду стало понятно, что девушку в чувство приводил будущий напарник, и она возблагодарила богов за вовремя взыгравшее благоразумие), продолжая шипеть ругательства и сжав кулаки, направился к роботу.              Ещё недавно валявшаяся в отключке, а теперь вполне бодренькая сотрудница вдруг ощутила дурноту, как за просмотром глупой комедии, напичканной бессвязными шутками. Потому ничего лучше не придумалось, кроме как тихонько сползти на пол, втащить свои ноги в туфли (благо, стояли они рядом) и по стеночке, медленно, но верно, направиться к выходу отсюда. За спиной сыпалась брань, возражения андроида, его разумные доводы о нелогичности угроз детектива, вскрики Клэр о хрупком оборудовании вокруг...              Ким было всё равно. Странное ощущение. И она была искренне рада, что на это время её потеряли из виду и не хватились. Хотелось в свою уютную квартирку (да, она с каждым днём нравилась всё больше). Нет-нет, хотелось прижаться к Майклу. Не просто сидеть рядом, держа его руку. И не склонить как бы невзначай на его плечо голову, пялясь в экран терминала. Нет, именно прижаться, крепко обнять. И пожаловаться на свою неуклюжесть, на Рида, на тостера (а что, весьма остроумно называть непонравившихся роботов именно так, им наверняка обидно). И, быть может, даже поплакать.       Как назло, пока мелкими шажками девушка добрела до отдела кибер-преступлений, у его обитателей возникли дела на стороне. Иными словами, консультант упёрлась в запертую прозрачную дверь, за которой можно было разглядеть большого Джейка, пребывающего в сонном режиме и гоняющего по этой причине смешные кадры с котиками, мигающие дальше по коридору сервера, кабинет без признаков жизни, по меньшей мере, часа два. Странно, что его здесь нет. Обида в ещё не пришедшем в себя мозгу снова начала разливаться, нашёптывать:«Ты никому не нужна, ты ничтожество», но Уайткриг быстро её заткнула, выудив ключ-карту от отдела, торжественно вручённую после первой недели работы. Приложила к подсвеченной области на стекле, та мигнула зелёным, и вот сотрудник уже внутри. Джейк сонно забормотал, а вновь прибывшая на цыпочках подошла ближе и заговорила:       – Вставай, тебя взломали.       – А? Что? Кто? – котики улетучились, появился испуганный взор, зрачки бегали из стороны в сторону, совсем как у внезапно пробуждённого человека. – А, это ты. Привет, Камилла.       – И тебе привет. А что это за тон разочарованный? Совсем мне не рад?       – Рад, совсем рад. Ну, то есть... Я не думал, что ты так быстро обернёшься, Клэр та ещё болтушка.       – Ага, представляешь, я так с ней и не поговорила, – уже с улыбкой вспоминая прошлые события, Ким придвинула свой мягкий и очень удобный стульчик от стола к Джейку. – Так что давай отправим ей письмо. А пока ты прогреваешься и открываешь почту, я тебе расскажу свои приключения.       Спустя пятнадцать минут письмо со всеми необходимыми расшаркиваниями и просьбами было отправлено, а человек с Джейком хором угорали над всеми происшествиями, виной которых стала незадачливая скромница.       – Ты, конечно, даёшь, –Джейк, судя по звукам, активно шмыгал носом и утирал виртуальные слёзы смеха. – С Ридом нормально пообщались, он тот ещё ёж, сплошные колкости и негатив, но внутри дико добрый и преданный. Судя по твоему рассказу, он всерьёз испугался за тебя, кинулся на выручку. Это дорогого стоит. Не потеряй эту нить доверия, может, построишь с ним крепкую дружбу и не пожалеешь о том ни разу. А насчёт слов о холостяке... Не обижайся ты, – тут Джейк даже вздохнул. – За Рида не волнуйся, он привык к вечным шуткам над собой и умеет от них уворачиваться. А Коннор... ну,тот андроид, что это сказал. Он просто прямолинеен в нормальном состоянии. Даже после девиации не особо меняет привычки. Уж не дуйся на него. И, кстати, он тоже отличный коп и напарник. Держись к этим ребятам поближе и никогда не пропадёшь! – последнее было сказано с назиданием. Уайткриг не могла не удивиться.       – Что это за антиреклама твоего создателя? Кажется, он не в восторге от расширения моих «связей».       – Ещё бы! Видела бы ты, как он тут загонялся, когда ты ушла! – И Джейк подключил видеозапись с рабочего стола. – Я не мог этого не заснять, прости.       На экране возник кабинет через объектив Джейка. Вот консультант выбежала прочь, попрощавшись с Джейком. Вот Майкл складывает перед собой руки на столе и кладёт на них голову. Сидит так некоторое время. Глядя на эти кадры, искренне становится жаль его. Потом детектив резко поднимается, что-то ожесточённо набирает на младшем Джейке, сидит. Стирает написанное. Печатает снова. И снова стирает. Затем отворачивается, трёт переносицу, шепчет, беседуя сам с собой. Слышно «Гэвин, чёртова псина, Коннор, не уберегут» и ещё слова, но едва разборчивые.       – Это он заклинания там свои сочиняет, проклинает всех твоих новых напарников, – хохочет поверх записи Джейк. – Так что можешь гордиться, кажется, ты завела себе личного собственника-ревнивца. Кстати, он вынудил меня расставить коды-«жучки» на твои профили в Твиттере и Инстаграмме, так что не свети там особо фотками с кем–то, кроме нашего Майки. А то он увидит и распсихуется.       – Да ты шутишь! –стало как–то не по себе от увиденного и услышанного.       – Какие шутки! Он угрожал мне форматированием и сдачей в утиль, я не мог противиться, так что прости за предательство.       – Так...Ладно, спасибо, что всё выложил и рассказал. Предупреждён – значит, вооружён. И всё такое, – девушка постаралась вновь улыбнуться, невзирая на поток мыслей о тотальном сталкерстве того, к кому она так бежала и кому доверяла. – А сейчас-то он где?       – А, так у Фаулера. Выбивает что-то про суд, кажется, это связано с тем компроматом, ну, на зоофила.       – Ах да! Спасибо, Джейк, я уже и забыла об этом, – и тут всплыло уведомление о входящем сообщении. От Клэр.       Остаток рабочего дня прошёл за экраном, без отвлечений. Криминалист подошла к делу ответственно, отослав не только свои отчёты, но и собрав все сторонние наработки детективов. Таким образом, консультант изучала самый полный архив документов по делу, какой только можно представить.              Суть его сводилась следующему – спустя месяц после революции и относительного затишья «на всех фронтах» в городе, в самых разных его частях, начали обнаруживать трупы людей и андроидов. Все они были различны по полу, происхождению, модельной, социальной принадлежности, статусу, были и местные жители, и приезжие, но всех объединяло несколько решающих деталей.              Во-первых, у андроидов, всех до единого, были вырваны диоды. Жёстко, где-то с кусками скина, где-то с выворотом головы.              Во-вторых, в большинстве убийств на месте преступления находили чётное количество жертв, половина – люди, половина –андроиды. В тела людей был вкачан тириум, в тела машин – кровь. Выходило так, что им поочерёдно вкалывали живительную субстанцию соседа по несчастью.              В-третьих, не было никаких следов стороннего ДНК, что исключало человеческую природу убийцы. Или же подчёркивало его изобретательность.              В-четвёртых, следов постороннего тириума или хоть каких-нибудь косвенных улик на причастность андроидов тоже не было, и это уже вызывало очень серьёзные вопросы и ставило в тупик даже кибер-детективов.       Последнее убийство выбивалось из ряда. Вчера вечером анонимный источник по телефону вызвал патрульных с криками «Хлоя! Мёртвая Хлоя! Изверги». Приехав, полицейские передали достоверность указанной информации – ST200, изувеченная, распластана на земле в порванном форменном платье... Связь с патрульными на этом оборвалась. Прибывшее подкрепление обнаружило лишь машину коллег, бесследно исчезнувших со всех радаров. Приехавшие лейтенант Андерсон, Коннор и один из помощников Отто начали осмотр места и поиск свидетелей. Коннор обнаружил странное – несмотря на обилие тириума (тело андроида резали, кромсали, на коже вырезали символы, похожие на смесь оккультных знаков, иероглифов Древнего Египта и Китая и шумерскую клинопись, некоторые из символов были выбиты, словно татуировки), идентифицировать его не получалось. Он не подходил ни одной модели из базы «Киберлайф» ни за один год. Этот тириум будто обнулили, очистили от всей информации, оставив просто синюю жижу, без каких-либо функциональных возможностей и необходимых данных. Это было в высшей степени странно. Такое не под силу дилетанту. Да и кому вообще это под силу?              Несмотря на зверства на туловище, руках и ногах, лицо осталось нетронутым и даже каким-то безмятежным, успокоенным, никаких следов сопротивления или беспокойства. Диод не был вырван, его преступник оставил. Поскольку ноги жертвы были неестественно широко разведены в стороны, RK800, к ужасу и омерзению лейтенанта, проник пальцами во влагалище девушки-робота и, к счастью, обнаружил там единственно пригодный для идентификации сгусток «голубой крови». К сожалению, он принадлежал убитой модели...       Дальше читать становилось трудно. Камилла отчётливо представила Коннора, того, лежащего на столе у Клэр паренька, склонившимся над отключённой красавицей-блондинкой и сующим свои порочные, длинные, тонкие пальцы ей прямо в...       – Знала бы ты, как он после сбора проб их анализирует, – хитрый Джейк проследил за взглядом девушки и заговорщически зашептал. – Вот, скачал тебе руководство по применению.       – Чьему применению?       – Как это чьему? Коннора, RK800. Я ведь обещал тебе показать, как он анализирует улики, – на экране возникла переливающаяся синими бликами обложка с надписью «Instruction Manual RK800» и шапкой с логотипом «Киберлайф». Дальше замелькали страницы, графики и иллюстрации, выдержанные в благородной серой гамме с умопомрачительной игрой светотени на лице андроида без кожи и с подключённой кожей, в одежде и без...       –Джейк, стой! Не так быстро! Там было важное!       – Сейчас, сейчас, – расхохотался терминал. – Тебе там многое пригодится, как порно-журнал прямо. Я ищу про улики... Ага, вот, любуйся! – и он развернул во весь экран иллюстрацию, на которой Коннор сначала опускает пальцы в лужу то ли крови, то ли тириума (в серых оттенках не разобрать), а потом отправляет их к себе в рот. Вроде как там было написано про сверхчувствительность языка и в целом ротовой полости, но с картинок девушку унесло в самый горячечный жар, какой только можно себе вообразить. Сил хватило лишь на утробное рычание:       –Джейк! Спасибо, что напомнил, отчего я плохо спала в студенческие годы!       – Всё, молчу, на телефон тебе уже перекинул пособие, – он издевательски подмигнул и закрыл вкладку с инструкцией. – Кстати, наш герой вернулся, –Уайткриг обернулась. Майкл и вправду подъезжал к двери. Как всё-таки они слаженно и вовремя его увидели, так бы спалились...       Майкл был немного мрачен, таким она его ещё ни разу не видела. Не глядя вперёд, он приложил пропуск, затем въехал вперёд, в кабинет и к своему терминалу. Кажется, коллегу он даже не заметил. Или не хотел замечать.       – И как всё прошло? – окрик Джейка заставил обоих товарищей синхронно вздрогнуть.       Майкл злобно оглянулся на него, потом заметил девушку и тут же переменился в лице.       – Я и не думал, что ты вернёшься...       – Ты сегодня странный. Где же мне ещё работать, когда моё рабочее место здесь, – Ким старалась быть весёлой, как обычно. Всё-таки он не делает ей зла. Просто ревнует до чёртиков, но, может, это даже хорошо?       В попытках утешить андроида, она подошла сзади, наклонилась, опуская руки на его плечи. За это короткое время они достаточно сблизились, потому некоторые действия можно было совершать без зазрения совести и страха переступить черту фамильярности.       – Что сказал Фаулер?       – Полностью одобряет идею искупления грехов через суд. В любом случае, кто-то должен компенсировать ущерб от его утех. А ты? Сумела помочь им? – на последнем слове голос Майкла не удержался и сорвался в небрежное презрение.       – Сложно сказать, только начала знакомиться с делом, – кажется, он уже не особо вслушивался в речь, слушая кожей, ловя движения девичьих рук и закрыв глаза. – Всё в порядке? Я могу перестать...       – Да... Всё хорошо, – голос у андроида неожиданно дал сбой, и не в эмоциональном смысле, а вполне буквальном. Он начал хрипеть и ломаться в тональности, будто сломанный радиоприёмник. – Чёрт, голосовой модуль. Камилла, извини, – и тут Майкл аккуратно взял тёплые человеческие ладони в свои и поднял их выше, освобождаясь, а затем отъехал к стеллажам в поисках чего-то.– Не видела тут такого ящичка, прозрачного, с отвёртками и прочими инструментами?       – Ты будешь сам себя чинить?       – Да. Все андроиды умеют себя чинить до определённой степени, – в голове Уайткриг вспыхнули слова Коннора о том, что он может сам себя оперировать, и румянец залил лицо густой краской.       Оказавшись вечером дома и воздав молитвы себе вчерашней, заготовившей еды на неделю вперёд, девушка вытащила кастрюльку со спагетти и контейнер с пастой, отложила часть в тарелку и закинула в микроволновку греться. Сладко потянулась. Вспомнила, как вместе они перевернули весь кабинет в поисках ремкомплекта Майкла. И как нашли его под диваном. А потом взгляд её упал на часы, подсказывая, что уже очень поздно, после чего девушка на такси добралась до дома. Её смелости ещё не хватало на пешие прогулки и изучение города, потому калифорнийская душа разгулялась и разъезжала на транспорте.       После вкусного ужина под новый сезон «Проект Подиум» и какой-то детективно-мистический сериал (кстати, весьма неплохой) Уайткриг созвонилась с мамой. Впервые со дня приезда в Детройт. Шум океана, доносящийся с той стороны телефона и то и дело перебивающий щебечущий мамин голос, напоминал об их главном с папой хобби – сёрфинге. Они могли пропадать там месяцами. Не сказать, чтобы их дочь была противницей такого увлечения. Её с малых лет научили стоять на доске, ловить волну, чувствовать стихию сердцем. Но Ким относилась к этому как к необходимой традиции, как и к загару, и вечным шуточкам на тему «изнеженности и замажоренности» чистокровных калифорнийцев. Так сказать, побочный эффект от жизни в одном из самых солнечных и красивых штатов.              Поэтому в её сердце не особо ёкнуло, даже сейчас, разговаривая с мамой. Да и та не слишком терзалась на тему «как ты там, пропадаешь без нас?». Главный вопрос был прост – «как обжилась» да «завела ли друзей». В связи с этим разговор вышел недолгим. После этого со спокойной душой Камилла решила направиться в душ и лечь спать пораньше.              И уже в душе её накрыло. Такое бывало. Иногда прорывался крепкий засов, на который тщательно запираешь свои чувства, и оттуда, из тёмных недр вылезало отвратительнейшее, как склизкий и мерзкий червь, одиночество. И оно неустанно твердило, что девушка навсегда останется одна, и если сейчас это её не тяготит, то потом непременно придёт раскаяние, но будет слишком поздно. А всё потому, что она смотрит лишь на идеальных, не видя вокруг достойных кандидатов, а их кучи... Да, внутренний голос не щадил скромную персону в такие моменты. Хоть она его и посылала во все возможные неприличные походы, но слёзы всё равно лились из глаз, тело тряслось в безудержных рыданиях, а из глотки вырывался вой вперемешку с восклицаниями: «В моей конуре так темно. Мой мир так узок и тесен. Есть ли здесь кто-то, кроме меня? Есть ли место для него? Будет ли когда-нибудь? Надо ли оно?»