«Круг шестой. «Он живой и светится!»
13 ноября 2018 г., 16:39
—Ты… очень странный робот!
— Автомат, с вашего позволения!.. Знаете ли, у всех автоматов есть особый блок — душа.
©Диалог Кейт Уолкер и Оскара, «Syberia» (Сибирь).
Background Music: David Guetta & Sia — Flames (Extended)
Напрасно я тешила пустые надежды. Душевный покой был утрачен навсегда. В присутствии Коннора я теряла какую-либо связь с внешним миром, сужаясь до сопливой банальщины в духе «Делать всё, чтобы не смотреть на него» и «Делать всё, чтобы он не догадался о моих терзаниях». Назвать эти душевные муки чувствами, эмоциями и вообще чем-то вполне нормальным у меня язык не поворачивался. Октябрь уступал место ноябрю, роняя последнюю, запоздалую листву на тротуары в скверах и задувая под куртку первые ледяные ветры. Но с течением времени мне становилось всё хуже. По долгу службы Камилла Уайткриг обязана была держаться ближе к Андерсену и Коннору, и, как девушка ни старалась, избежать этого было невозможно. Спасал разве что планшет, прозванный «маскировочным», поскольку она далеко не всегда творила на нём что-то полезное для работы, чаще залипала туда для отвода глаз. Чтобы не привлекать ничьего внимания. Изображая сосредоточенность и ледяную концентрацию. А, приходя домой, Ким быстрее выпрыгивала из своих деловых юбок, брюк, пиджаков, стягивала надоевшую рубашку или свитер, переодевалась в мягкую пижаму с пингвинчиками и, жуя булочку/пирожное под кофе/чай, на этом же планшете взахлёб читала инструкцию к Коннору. Это чтиво оказалось весьма полезным и приятным. Дело в том, что «Киберлайф» не особо высвечивало все свои секреты и, в особенности, передовые технологии, олицетворением и носителем которых являлся андроид-детектив. Если бы не революция, вряд ли бы о нём вообще узнали в широких кругах. А благодаря этой книжке, которую Джейк скачал в обход многих приказов, запретов и законов, совершив тем самым не слишком страшное, но всё же кибер-преступление(прямо под носом у Майкла, которым так гордился Департамент… Забавность ситуации всякий раз вызывала у Камиллы непроизвольную улыбку, невзирая на состояние, в котором она порой пребывала), консультант имела уникальную возможность рассмотреть, изучить, проштудировать объект скрытого обожания вдоль и поперёк. Да, да, её жизнь сейчас менее всего напоминала жизнь адекватного человека. До утра зачитываться и засматриваться содержимым инструкции, потом с синяками, по размеру сопоставимыми с озером Тахо, пытаться прийти в себя под непрекращающийся ор будильника (достался от прежних хозяев) на кровати в немыслимых позах. Эта привычка осталась, как наследие с вузовских времён, когда усердная и прилежная девушка впервые узнала такого зверя, как «недосып студента». Ложишься спать ровно, на спине, а утром обнаруживаешь себя в форме морского узла или лежащей поперёк кровати в пододеяльнике, и это ещё цветочки. Кажется, записывай и зарисовывай она все свои позиции, сейчас набралось бы на новый томик «Камасутры». Кстати, помимо прочих странностей при пробуждении, одним таким утром она вспомнила, откуда знает квартиру, выданную Департаментом. В этот момент девушка стояла у плиты, залипала в молоко, которое кипятилось для каши, и вслушивалась в телевизор. В какой-то момент раздалось шипение, характерное для выкипающего и «убегающего» из кастрюльки молока, и хозяйку накрыло. Это было похоже на галлюцинацию, но Ким будто и вправду перенеслась в библиотеку корпуса «Австралия» (корпуса университета отстраивали группы интернациональных архитекторов, потому каждому зданию было присвоено имя материка, на котором располагалась родина (одна или несколько) творцов, его придумавших), за столом перед мощным терминалом, вокруг которого сбился весь кибер-кружок. Стефано нашёл бэкдор в системе одного небезызвестного государственного канала США и скачал через него видеозапись со шлема одного из оперативников. Вся страна пребывала в ужасе от происходящего в Детройте. Ребята могли наблюдать все события в прямом эфире, замаскировавшись под сосредоточенное чтение методической литературы. Их глазам открылась квартира, они видели капитана Аллена, сидевшего в засаде за опрокинутым столом слева от «оператора», видели вдалеке, за тонким тюлем и окнами, выходящими на крышу, фигуру в бело-чёрной униформе с голубым треугольником и фигурку поменьше, висевшую на руке андроида, в розовой футболочке и шортах. Это была Эмма Филлипс. Её отца только что застрелил их домашний помощник и её лучший друг, Даниэль, а мать в истерическом припадке увёл полицейский. Она толком не видела её лица, но крики близкого человека наверняка разрывали маленькое детское сердце. Но сейчас ей хотелось только одного — жить. Жить, несмотря ни на что. Дыхание смерти, отдающее запахом асфальта, остывающего после августовского солнца, запахом крови, стекавшей с руки раненного копа и смешивавшейся с водой из бассейна, вонью отработавших вентиляционных систем здания напротив, громадного офисного монстра, пугало человечка, пугало мерзостью, глупостью и безысходностью. В эту секунду взор тогдашней Камиллы, студентки второго курса, перешёл на близкую перспективу и выхватил новое лицо. Безэмоционально, точно и быстро двигался неизвестный в чёрном пиджаке и брюках. Постоял у телевизора, транслирующего новости, подошёл к плите и выключил возмущённо булькающую и изрыгающую содержимое кастрюлю, после чего стало несколько тише и будто бы спокойнее. Опустился на одно колено, поднимая что-то яркое и пёстрое с пола. Кажется, ботинок. Это был андроид (о чём свидетельствовала надпись на спине), но он отличался от всех виденных ребятами моделей. Он был совсем-совсем как человек, при этом его действия, такие отточенные, быстрые, чёткие, напоминали, что он машина, шестерёнка, винтик, очередной продукт монополиста робототехники. При этом не возникало ни малейшего сомнения, что этот персонаж — истинный профессионал, способный вмешиваться и решать проблемы взаимодействия людей и своих собратьев. Вот он проанализировал данные и направился к дверям на террасу. По пути обернулся на 180 градусов, оглядывая комнату, присутствующих в ней людей, будто запоминая всё это. Как будто он готовится к любому исходу. Тогда сердце Уайткриг впервые сильно и настойчиво ёкнуло, правда, она не придала этому значения и списала всё на волнение от общей картины. Потом студенты узнали о благополучном исходе, о том, что Эмма спасена, а Даниэль подстрелен снайперами и отвезён в участок для расследования. Таинственный андроид нигде, кроме сугубо служебных каналов и документов, не был упомянут. Это повлекло за собой новый виток нашей работы по изучению возможностей андроидов. Кибер-кружок столкнулся с таким явлением, как «девиация». Впервые. И вот теперь Ким стояла и прокручивала это в своей голове. Она знала, что стою ровно там, где стоял RK, выключая ужин. О, чёрт, молоко! Нажав кнопку выключения панели и взирая на безнадёжно испорченную основу для утренней каши, её мозг не прекращала думать, думать о том, почему Филлипсы не продали эту квартиру и как ей теперь в ней жить. Конечно, выкроив время и переговорив об этом с капитаном, сотрудница несколько успокоилась. Оказывается, мать и дочь думали о продаже, но, в знак благодарности, решили передать недвижимость на служебный счёт Департамента в качестве жилья для сотрудников. Сами они, конечно же, оставаться в ней не планировали, даже мебель и многие предметы интерьера оставили. Чтобы ничего не напоминало о трагедии. Конечно, Уайткриг вправе отказаться от квартиры, но в настоящее время более-менее презентабельное жильё занято такими же, как и она, приезжими. Есть лишь вариант поселиться на окраине… На этом моменте девушка поблагодарила капитана за разъяснение и высказала своё полное удовлетворение текущей ситуацией. Ещё не хватало жить там, где волки срать боятся, умирая от ужаса вечером по неосвещённой дороге домой. Ничего. Не такая уж и страшная история у этого места, да и понравилось ей жить в пятнадцати минутах от работы. В деле о таинственных робо-людских убийствах и «форматированном» тириуме не было никаких зацепок. Задачей консультанта Уайткриг было изучение счетов, на которые жертвы-люди за пару месяцев до гибели начинали регулярно отправлять денежные переводы размером в тысячу долларов. Без задержек и строго в определённые для каждого даты. Она сумела проследить движение до офшорных счетов, и тупик. Требовалось запускать грандиознейшую бюрократическую машину, а действовать через Майкла и Джейка, по-тихому, строго-настрого запретил капитан. Поэтому девушка перешла на изучение недвижимости и собственности убитых, что за месяц детального обследования также не принесло плодов. К Фаулеру, как по расписанию наведывалась парочка агентов ФБР. Кажется, с ними он тогда ругался по телефону. По крайней мере, они в высшей степени не выносили капитана, и он отвечал им в этом взаимностью. Собственно, эти агенты были занятной парочкой. Саманта Милд и РК900, представившаяся «Рейчел». Ким как раз находилась на «оперативке» у Хэнка (да, они с лейтенантом Андерсоном в процессе работы перешли на «ты» и имена) и Коннора, когда эти дамы зашли к ним и представились по форме, требуя передачи дела (Хэнк значился главным следователем по нему). Потом ворвался разгорячённый Фаулер, и перепалка продолжилась на глазах у непонимающей троицы. Спросите, что там делала обычная консультантка, вчерашняя студентка? Вопрос весьма толковый. Камиллу он тоже иногда мучил. Со вторым следователем, детективом Ридом, девушка совершенно спокойно перекидывалась информацией и мыслями об уликах по корпоративной почте. И да, разумеется, в первом же сообщении она поблагодарила Гэвина Рида за его оперативное вмешательство и выведение её из обморока, а также извинилась за своё недостойное поведение. Так что, можно сказать, что в профессиональном плане с мужчиной она поладила. Хэнк в первый же день знакомства заявил, что вся эта электроника не для него, он привык общаться вживую, потому, если девушке нетрудно, сможет ли она топать на своих двоих к нему в условленные дни и участвовать в их «оперативках»? Тогда это показалось дельной мыслью, Уайткриг любила выбираться из кибер-отдела Майкла (который изрядно к ней охладел, видя, с какой охотой она сбегала) и общаться с матёрыми мужиками, от которых так и несло брутальностью. При этом Хэнк был невероятно добрым и отзывчивым, хоть и старался это спрятать за некоторой показной грубостью и узколобостью. Но предупреди он консультанта тогда, что в этих импровизированных «совещаниях» участие будет принимать и тот, кто стал причиной её душевного дисбаланса… Ох, она бы не задумываясь послала лейтенанта куда подальше с такими предложениями. Как назло, Коннор для Хэнка был будто бы сыном. Старый волк доверял ему, любил андроида, не упускал случая поворчать на него по-стариковски, взъерошить идеально уложенные каштановые пряди в те моменты, когда РК включал режим «бездушной машины» и тупил в вопросах человеческих взаимоотношений или шуток. И, столкнувшись с ним возле стола лейтенанта в первый раз, консультант Уайткриг сначала потеряла дар речи, а потом тупо уставилась в планшет, сидя на стуле напротив и не в силах придумать хоть какой-то выход из ситуации. Потом пришёл Андерсон, похлопал Коннора по плечу и заявил, что теперь все они — одна большая полицейская семейка, и негоже тут вести себя букой, уставившись в мерзкие гаджеты (тут он подмигнул Коннору и бросил:«Не в обиду тебе, ты вовсе не мерзкий и не гаджет», после чего разразился хохотом). Не сказать, чтобы от этих слов полегчало, но при лейтенанте, так и быть, Ким пересиливала свои страхи и со временем даже могла смотреть андроиду прямо в глаза во время подробных докладов. Надо сказать, что, в отличие от периодически скучающего, отвлекающегося Андерсона, Коннор слушал самым внимательнейшим образом, мигая жёлтым диодом и ни на минуту не сводя глаз. Не самое приятное чувство. Ей поначалу казалось, что с её внешним видом что-то не в порядке, и он, как истинный перфекционист, просто не выносит такого. Но вид вроде как не содержал никаких изъянов, а взгляд кибер-детектива продолжал высверливать в её облике «дыры», а в словах выслушивать «второе дно». С другой стороны, что может быть лучше благодарного слушателя? Итак, агенты. После увиденного шоу под названием «Белая женщина и андроид атакуют чёрного мужчину и терпят поражение» консультант, находясь под впечатлением, зашла в комнату отдыха. Налив себе кофе, обнаружила за столиком Рида в компании патрульного Тины Чэнь. Деловая переписка Ким и Рида проходила в весьма дружественных тонах, потому она уже без стеснения подсаживалась к детективу и девушке, которых связывала давняя и очень крепкая дружба. В этот раз Гэвин был на коне. По крайней мере, когда новичок подошла к ним, он эффектно поднял руки наверх, горящим взором изображая испуг задержанного, а Тина отхлебнула остывший уже напиток, не сводя с собеседника глаз. Увидев Камиллу, детектив кивнул, прерывая свой рассказ: — Как там поживает наш динозавр? — Вы это о Хэнке? — О ком же ещё. Не надоело же ему гонять тебя к себе. И давай на «ты», ну, сколько повторять можно! — Хорошо… Гэвин, — всё-таки с лейтенантом ей было легче перейти эту черту. Рид моложе, да и привлекательнее. Пусть сам он это и отказывается признавать, но всё же… — Я всё думаю, либо он извращенец и любит на тебя пялиться, либо для тостера своего старается. Ты там это, береги себя, что ли, — тут Рид приблизился, будто собирался доверить страшную тайну, и подмигнул. — Того и гляди, сманят тебя в горячий тройничок с андроидом и дедулькой! Искромётная шутка была встречена хохотом Тины. Ким лишь недоумённо пожала плечами и сделала глоток. Рид провоцировал даже против своей воли. Видимо, скабрёзности и привычка унижать всех и вся лежали в нём слишком глубоко, став частью его сущности. Консультант решила не обращать на это внимания и быть вежливой. Лучше стоило спросить его об интересных персонажах, с которыми она ещё не познакомилась близко (впрочем, и не жаждала, учитывая, как они морально раскатывали капитана). — Тебе уже довелось с ними встречаться? — С кем? — и Гэвин запустил в рот очередной засахаренный пончик. — ФБР. Две женщины по наши души пришли. Своими глазами видела, как они скандалят с Фаулером. — А, эти, — важно подняла указательный палец Тина. — У нас про них судачат помаленьку. Они завели привычку являться на места преступлений и разгонять наших. Эксцентричные особы. — Я тебе так скажу, — детектив снова заговорил тихо. — Насчёт их компетентности и прочей чухни я не разнюхивал. Дамочки окучивают нашего главаря — лейтёху, а я и в ус не дую. Это уже не первый раз, когда федералы в нашу кормушку пальцы запускают. И мы им эти пальчики ловко, ам! И отгрызаем, — и мужчина показал на пончике, как они пальцы отгрызают. — Но одно я знаю наверняка, сам видел. Эти бабоньки — лесбухи! Серьёзно, я всё видел, — поспешил он заверить Тину, мгновенно сморщившуюся в предвкушении новой порции ушной лапши. — Как-то приехали они, кинулись разгонять криминалистов, я на них наорал, сцепились, все дела. А потом они ушли. А мне за сигаретами в машину надо было. Вобщем, я к машине подхожу, смотрю — на другой стороне улицы припаркован седан, чёрный, а в нём сквозь стекло видны наши героини. Обнимаются, о чём-то перешёптываются, чуть ли не сосаться готовы. Ясное дело, что не по дружбе объятия эти… Да и где видано, чтобы подруги обнимались и шептались? Короче, пошёл я оттуда со своими сигами подальше. Потому не удивляюсь, что они обе какие-то поехавшие. Без мужика любая баба заистерит, верно я говорю? — тут Гэвин рассмеялся и толкнул юную сотрудницу локтем в бок. Она возмутилась бы, если бы в голове не возник ассоциативный ряд в жанре «человек/андроид», но с другими действующими лицами, отчего по телу побежали мурашки, а по щекам румянец стыда. Внутри сердце забилось предательски быстро, громоподобно отдавая в уши, а низ живота свело до щекотки. В яростных попытках задушить проклятое воображение Ким перестала замечать степень нагретости горячего шоколада в своей кружке и нещадно жгла нёбо и пищевод, жадно глотая горячий напиток. К счастью, ни Рид, ни Тина не заметили каких-то странностей и продолжали болтать, теперь уже о самом деле, о кошмарных трупах, изувеченных людях и о том, сможет ли «Блэк Джек» противостоять «мегерам из ФБР». Гэвин ставил на капитана, Тина же включила женскую солидарность, и дело уже попахивало азартом и пари на деньги. Допив шоколад и несколько успокоившись, консультант осознала, насколько теперь тяжело говорить и вообще открывать обожженный рот, чертыхнулась, но тем не менее отправилась на выход. Работа не дремлет, даже если ты получил производственную травму. Даже если ты получил её по своей тупости. Проверка собственности оказалась не такой простой, как девушка рассчитывала. Нет, далеко не все жертвы были миллионерами, наоборот, вполне обычные люди. Но их количество, а также разнообразие видов имущества, вещных прав на него, инстанций, у которых можно было получить соответствующие разрешения и справочную информацию… Да, автоматизация и роботизация труда значительно облегчали работу, но государственный аппарат с его вечной бюрократией и кабинетами никуда не исчезли. Разве что теперь они переместились в виртуальное пространство, а у их представителей на правых висках дружелюбно подмигивают диоды. Ну вот, опять! Поместье, небольшое, где-то к югу от города, по наследству перешло одной из первых жертв, тридцатипятилетнему холостяку, букмекеру, уволенному и заменённому искусственным интеллектом. Необходимо проверить завещание, документы от нотариуса… И всё это в электронном виде не представлено! В конторе нотариуса, занимавшегося данной сделкой (а было это больше 10 лет назад), мисс Уайткриг вежливо отослали в городские архивы (такие ещё остались?), так как «мистер Штольцман не признаёт электронику, делопроизводство ведёт от руки и сдаёт по старинке». Потрясающе. После долгого и изнурительного объяснения с безукоризненно вежливым андроидом-оператором, так и не вошедшим в положение полиции, Ким бросила трубку и посмотрела перед собой, на большого Джейка. Тот подгрузил свою большеглазую плачущую гифку: — Не печалься. — Да ну тебя. Ты отказался подключиться к этому…— она показала пальцем на брошенный телефон. — Чтобы он вспомнил, как нотариус при нём подписывал, заверял… Господи, да мне буквально две строчки и реквизиты нужны! Я же показывала тебе жестами, умоляла! — У нас есть своя этика. Без особой нужды в память собратьев не проникать. Это закон. — Ну, ещё бы… — раздражение нарастало пропорционально боли во рту. — Чёртов кипяток… Джейк хитро подмигнул: — А нечего было ворон считать и хлебать как не в себя! — Молчал бы! — Ладно, ладно. Вот ты злишься, а я кое-что вспомнил, что тебе поможет… Даже не знаю, — на экране задумчивый смайлик. — Говорить тебе теперь или уже мучить до конца… Терпеть такие насмешки было выше всяких сил. Сначала с ней перестаёт общаться Майкл. Вот так, в один прекрасный день, ни с того, ни с сего, охладевает и общается только сухо, по-деловому. Теперь ещё и Джейк… Впрочем, он ведь часть Майкла, что от него ожидать. Потому сейчас девушка просто молча встала со стула и медленно зашагала по направлению из кабинета. Делать нечего, а на препирания она тратит драгоценное время. — Ну, куда ты? Я пошутил. Тебе не нужно далеко ехать. В Департаменте все необходимые архивы есть. Бумажные. — Неужели? Что же у вас тут, городская мэрия? С чего бы им тут быть? — Пока революция была, передали на хранение, в срочном порядке. У нас надёжное хранилище. Так и осталась вся эта бумажная шелуха, пока никто особо её не хватается. На В10 спускайся, там уж разберёшься. И вот теперь Камилла в приятной прохладе, среди белоснежных стеллажей до самого потолка, уставленных коробками одинакового синего картона с эмблемой Департамента и карточками с шифром. Найти искомую коробку оказалось не сложнее, чем добраться до этажа В10. Следуя шифрам, она обнаружила документы Штольцмана за нужный год… под самым потолком. Так что не особо удивляйтесь девушке, восседающей на стремянке на высоте порядка пяти метров, с раскрытой большой коробкой на коленях, увлечённо выписывающей реквизиты со слегка пожелтевшей и истончившейся от долгого лежания бумаги. Это я, Камилла, и сегодня я задолбалась. Изрядно. Не знала она, сколько времени так сидела. Она впала в необычное и вместе с тем долгожданное состояние спокойствия. Со всей этой работой, привыканием к новому месту, новым людям («и нелюдям», подсказал мысленный голос) девушка почти забыла, каково это, пребывать в гармонии с собой и своими нервами. Но в какой-то момент чьи-то шаги, размеренные, точные и уверенные, нарушили тишину убежища. И тишину в душе. Уайткриг услышала их, когда незнакомец проходил с другой стороны моего стеллажа. За которым стояла стремянка, на которой она картинно восседала, если быть точнее. Реакция в этот раз предательски подвела, потому она в ступоре слушала, как звук шагов обходит громадину с коробками и оказывается позади неё. И останавливается. Вот здесь в мозгу включился режим запоздалого реагирования. Девушка обернула голову и чуть не повалилась прямо там, с коробкой на этот чёртов шкаф. К счастью (господи, да какое это счастье, это пытка!), две руки, отключившие обманчивую кожу при контакте, вцепились в пошатнувшуюся лестницу и приковали её намертво на исходную позицию. — Позволить вам упасть — преступление, — Коннор смотрел снизу вверх, улыбался одними уголками губ (будь проклят тот, кто наделил его такой чудесной, прямо-таки ангельской мимикой!) и переворачивал тем самым внутренний мир человека с ног на голову. В фигуральном смысле, конечно. Краешек сознания, не пускавший слюни на пол в тупом обожании, кричал о нормах приличия, необходимости не стоять в позе испуганной кошки, которая вот-вот рухнет с тонкого края телевизора и балансирует из последних сил, а подобраться, присесть на ступеньку или слезть и поправить юбку. Как следует поступить приличной девушке. — Э… Да я тут… Я бы не упала, — восхитительно глупая улыбка вкупе с бессвязной речью. Первая в жизни ситуация, когда они оказались один-на-один, и консультант ведёт себя просто потрясающе. Захотелось похлопать себе мысленно. Несите поп-корн, господа, Камилла сейчас будет отчаянно флиртовать. Смертельный номер, ха! Неожиданно поток саркастичных шуточек над собой и своей неуклюжестью был резко прерван странным шумом и болью в голове, заставившей разом забыть обо всём, особенно о коробке на коленях, и обхватить себя за разрывающийся череп. Коробка с шумом полетела вниз, на лету выплёвывая из себя содержимое. А шум в голове всё не проходил. Это не было банальной мигренью или чем-то естественным. Шум был похож на помехи при настройке старинного радио, притом это было всего несколько повторяющихся сигналов. Такое бывало и раньше… Однажды, ещё в школе. Тогда юная и не слишком заботившаяся о здоровье школьница списала это на долгое сидение за техникой на факультативе по информатике и разыгравшееся воображение, подкинувшее к обыкновенным недомоганиям какие-то волновые шумы из соображений подросткового романтизма. Теперешний случай заставлял пересмотреть прошлый инцидент… Звук всё не проходил, не реагировал на её активные потирания висков, заглушал Коннора, который уже перехватывал обмякшее человеческое тело, поднявшись на стремянку, подтягивал к себе и что-то говорил. Или, быть может, уже кричал… Зрение подёрнуто пеленой из мутного тумана и бликов от светильников, ставших нестерпимо яркими, ослепляющими. Звуковая дорожка в голове вдруг стала наращивать громкость, одновременно возвышая тональность. Как сломанное фортепиано в руках неумелого ученика. Из глаз лились слёзы, Уайткриг уже не держалась за голову. Уткнувшись в колени, девушка безвольно висела, обхватив правой рукой шею андроида и буквально стекая по ступеням следом за ним, не думая ни о себе, ни об окружающих, молясь всем богам, чтобы боль прошла. Не чувствуя ничего. Ни его прикосновений, ни воздуха, ни звука речи. Только нарастающий гул. Вот он дошёл до высшей точки, заставляя, казалось, ослабевшее тело извернуться, прогнуться, опрокинуться назад с коротким и истошным криком. Длилось это считанный миг, а затем левую часть туловища будто отключили, и консультант, оглушённая, ослеплённая и охрипшая, провалилась в бессознательную пропасть. Очнулась. Первая мысль у человека после таких припадков и вообще потери сознания обычно тревожная. И Ким не стала исключением. Девушка подумала о месте своего нахождения. С тревогой, потому что вспомнила, что случилось в архиве, и представила, что о ней теперь думают коллеги. Ничего хорошего, это уж точно. Как минимум, что она при смерти. Или беременна. Неизвестно, что в сложившемся положении хуже. Подскочить с кровати не представлялось возможным, тело было настолько расслабленным, что игнорировало все приказы мозга и потуги пошевелиться. Оставалось лишь осматриваться. Кажется, она… дома? Ну да, на своей служебной квартире. Лежит в спальне, на огромной двухместной кровати, которую обычно занимает достаточно редко. Слева, в окне, виднелся город. Он подмигивал загорающимися окнами и будто пытался подбодрить. Справа, в дверях, торчали две до боли знакомые мордашки, на редкость обеспокоенные.Бэтти-Лу и Мо прибежали на кряхтение и возню и теперь не могли распознать, плохо их любимой калифорнийской бедолаге или, наоборот, полегчало. Стоп, а что они тут делают? Господи, она так давно им не звонила. Их троица так давно не выбиралась никуда, с этой работой… — Девочки… Я вам так рада… — Тише, тише, — Бэт подошла первой, присела с краешка, поправила одеяло. — Ты только не беспокойся. — Я чувствую себя разбитой в хлам машиной. Так ужасно, — нахлынули воспоминания о жутком ощущении и боли. — Это было так больно… — Теперь всё хорошо, — подруга наклонилась и чмокнула Ким в лоб, пока Мо обошла кровать и залезла с другой стороны. Только сейчас, рассмотрев девчонок вблизи, Уайткриг заметила какое-то странное несоответствие. Обычно в компании друг друга девчонки не особо стеснялись и по дому ходили в самых жутких и при этом самых удобных шмотках. Сейчас же перед взором очнувшейся сидели две софт-принцессы. Одна в плюшевом домашнем костюме со Снупи, а другая в леггинсах и широкой футболке с Халком. Причёсанные и накрашенные. Беспокойство усилилось, когда со стороны кухни послышался шум от закипающего чайника и сковороды. Это ещё кто там хозяйничает? — Что происходит? Девчонки переглянулись: — Тебе с какого момента рассказать? — С начала, будьте любезны! — в душе начало просыпаться недовольство и негодование. Да что тут творится? Мо набрала побольше воздуха в лёгкие и начала тараторить: — Тебе стало плохо на работе. Твой бравый напарник, — тут она подмигнула. — Мужественно подхватил тебя и привёз домой, попутно позвонив нам. Мы побросали все дела и марш к тебе. Собственно, уже дома попытались привести тебя в чувство, у нас мало что вышло, потому решено было тебя переодеть и уложить отдыхать. — И сколько я уже так «отдыхаю»? — Камилла силилась не поднимать брови от удивления, но происходящее вокруг просто не могло не обескуражить и удержать их на прежнем месте. — Часов пять, так ведь, Бэт? — Да, где-то в этом промежутке. О, да расслабься, у тебя просто месячные. Наверняка задержка. Потому так болезненно и вышло… — Не знаю, я не слежу за этим. — Вот это ты зря. Пойдёшь проверяться, и спросят… — Ты же знаешь! Знаешь, что не пойду! — скользкая тема была задета. Даже не просто скользкая, а запретная. Она вообще не любила говорить о слабостях. Особенно специфических, женских. Как-то с детства так повелось. Отец пропадал на работе, а мать не признавала капризов, слёз и обид дочери, требуя железной стойкости и несгибаемости. Лишь к пятнадцати годам мама несколько умерила своего внутреннего спартанца и попыталась делать попытки в сторону воспитания женской натуры Ким. Но тут было два нюанса: А) всё, что девчонке хотелось узнать о моде, косметике, сплетнях, отношениях, она узнавала без посторонней помощи на просторах Интернета, куда однажды завалилась вынести накопившуюся душевную боль, да так и зависла; Б) её мать отнюдь не являлась экспертом по воспитанию детей. Чувственности и чуткости ей по жизни хватало только на отношения с отцом, потому даже банальные слова благодарности или приветствия к дочери у неё выходили чуть теплее, чем раньше, когда Ким росла несгибаемым тростниковым стебельком под неустанным прессингом из вереницы секций, кружков и недовольства. С тех самых пор разговоры о слабости так и остались табу. Девчонки разом вздрогнули от окрика, но потом сочувствующе переглянулись и разом обняли бедняжку. А та обняла их в ответ. И снова отошла бы в дремоту, если бы звуки телевизора на кухне не вернули её к реальности: — О’кей, со мной разобрались… Кстати, меня что, привёз домой Коннор? — Ну да, — покрасневшая Мо активно закивала. — На такой большой чёрной машине, кажется, служебной. Мы, когда подходили к дому, слышим, сирена приближается, оглушительная такая. Бэтти ещё давай шутить, — тут она подтолкнула локтём Бэт. Та усмехнулась: — Ну да, я пошутила, мол, ты теперь у нас как персона VIP, с сиреной, и закон не писан. Представь мой шок, когда я вижу громадного монстра, шугающего другие машины с дороги, подрезающего, проезжающего на красный, так маневрирующего, что водители просто шарахаются в стороны… и на переднем пассажирском ты, бледная, с поникшей головой и закрытыми глазами. А за рулём—твой ненаглядный, — тут она повернулась к Мо. — Эта дурочка там едва не начала плясать и торжественно орать. — Торжественно? — А ты думаешь, с кем она тебя свести хочет? Она ведь, как только увидала репортаж о Филлипсах в прямом эфире, так с первых минут и выдохнула «Вот он, рыцарь для нашей Камиллы». До сих пор так и не переболела этой идеей, а с твоим приездом и распределением так и вовсе бредит вашими отношениями. Кстати, помнишь наш давнишний разговор в кофейне? Наша Мо в одном оказалась тогда права — Коннор снова оказался в той злополучной квартире. Ну, то есть, в этой. Ким словно кипятком ошпарило с ног до головы: — Он здесь?! — многое прояснилось. Например, внешний вид клуш, сидевших напротив. Да и кухня… — Где? — Так на кухне… Он первым услышал, как ты тут заёрзала, послал о твоём самочувствии спросить. Ох, и да, — тут Бэтти протянула стакан воды и таблетку необычного мятного оттенка. — Обезболивающее. Тоже он купил. Велел тебе выпить немедленно. Обещал, что на ноги мигом поставит. События неслись, будто карусель перед глазами. Ким выпила предложенное лекарство и действительно почувствовала себя лучше. Правда, дело тут не только в таблетке… Разумеется, ощутив прилив сил и эмоций, она пожелала подняться. Разумеется, её верные подруги сделали всё, чтобы удержать её, по правде сказать, ещё весьма слабую, от столь опрометчивого шага. Со стороны это больше всего походило на комедийную сценку из психбольницы, в которой санитары пытаются удержать и успокоить буйного пациента. И, как и ожидалось, у этой картины нашёлся зритель. Прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди, он не вмешивался. Только наблюдал, с лёгкой улыбкой. Диод не мигал, но ровно светился жёлтым цветом, что свидетельствовало об эмоциональной нестабильности. Почувствовав на себе взгляд, Бэт первой успокоилась, отпустила лодыжки «буйной» и смущённо пихнула в бок кусающуюся Мо. Ого, даже рассудительная мисс Комикс робела в присутствии Коннора. Вау… — Я не хотел вам мешать, — тут он не удержался и подмигнул. — Судя по вашим действиям, Камилле уже лучше? — Лучше, лучше! — и Мо с какой-то неестественной радостью и упорством стащила с Ким одеяло, да так быстро, что та едва успела вцепиться и удержать на себе штаны от пижамы. Не то они полетели бы прочь вслед за одеялом. — Только вставать ей надо осторожно. С такой худобой немудрено однажды свалиться в обморок и больше не встать. — Чего говоришь-то? Вот глупая, — Бэтти даже глаза закатила. Впрочем, Майе простительно. Она вела себя как истеричная сваха потому, что очень переживала за Камиллу. И сейчас все её мысли сводились к тому, как бы заставить робота жалеть, любить и заботиться о непутёвой подруге. Плёвое дело, легкотня! Думается, можно опустить подробности. То, как мисс Уайткриг любезно довели до кухни. Как кормили с ложечки, хотя она противилась и настаивала на своей дееспособности. Как щеки её краснели всякий раз, когда забота исходила от андроида. Как девчонки тактично не вмешивались в такие моменты, чем поднимали градус смущения ещё выше. Выяснилось, что в участке о временно нерабочем состоянии оповещены лишь детективы Андерсон, Рид и капитан. И что теперь у неё есть два дня отгула на выздоровление. Пробыв около часа в квартире на семидесятом этаже, девочки отправились по домам, взяв с Ким обещание обязательно затусить вместе, когда ей полегчает. Как только хозяйка дома проводила их до лифта и обернулась, в глаза бросилась перемена в лице Коннора. Он перестал улыбаться (пугающе быстро, люди не могут так моментально перестраивать эмоции), принял максимально обеспокоенное выражение лица и подошёл ближе: — Что это было? Что ты почувствовала? — Да не бери в голову, — консультант попыталась перевести разговор в шутку и отвернуться, но тонкие пальцы крепко ухватили её подбородок и заставили смотреть в невозможные карие глаза. Это было похоже на издевательство. Слишком близко. Ещё пара миллиметров вперёд — и кончик носа коснулся бы идеально ровной кожи, от которой пахло ненавязчивым, но дорогим парфюмом, из разряда тех, которые запоминаются на всю жизнь и затем стойко ассоциируются в памяти с чем-то самым лучшим. Мысль о том, что девушка может, может почувствовать всё это, сделать так, как мечтает, стоит лишь приблизиться ещё немного, вскружила голову. Крепкая рука придержала её, уже поплывшую, возвращая к реальности. — Я не шучу, — отнюдь, голос у объекта мечтаний не располагал к романтике. Скорее, настораживал. В нём играли нотки настойчивости и неподдельного беспокойства. — Эти странные убийства, потом помехи у андроидов… — Помехи? — Пару месяцев назад начались странные сбои в системе. Сначала у отдельных экземпляров, потом у модельных рядов. То зрение пропадает на время, то слух, но чаще дисфункция конечностей или приём странных радиосигналов, перегружающих систему. Самый крупный случай такой эпидемии пришёлся на август. Однажды в Иерихоне встало целое подразделение. Андроиды просто остановились, перестав реагировать на внешнюю среду, а затем упали будто отключённые. Длилось это состояние порядка шести минут. Маркус связался со мной, транслировал всё происходящее. Ничто не могло привести заражённых в чувство, пока эти минуты не прошли. Затем они по одному очнулись, притом ничего не помня с момента отключения. Диагностика, тесты — ничто не выявило никаких проблем, сбоев, вирусов. Ровным счётом ничего! — тут он не выдержал, стал ходить по коридору, не переставая рассказывать. — А теперь, когда всё вроде бы улеглось, ты. Что ты чувствовала? — Не знаю… Шум. Однотонный. Как помехи, притом повторяющиеся. И нарастающие… Коннор, а почему никто не говорил об этих отключениях? — Замалчивали. Мы ещё не отошли от последствий революции, потому решено было не нагнетать обстановку. Помехи, говоришь… Был один случай, где андроид-психолог чуть не кинулась на пациента, испытав перегрузку и выплёскивая на него гнев в виде словесных угроз и оскорблений. Позже она тоже говорила про шум в голове, оглушивший её, — андроид задумался, остановившись возле аквариума, потёр подбородок. В это время из-за большого розового рифа выплыл лялиус. — Привет, дружок. Помнишь меня? — и он горько усмехнулся. — Конечно, не помнишь. — Что всё это значит? — Это значит, что всё происходящее взаимосвязано. Кто-то очень недоволен ситуацией, сложившейся после признания девиации, и хочет выразить своё мнение публично. И это не обычный убийца или маньяк. Это что-то неизведанное. — То есть и тириум… — Да, и тириум тоже. Тот, кто может форматировать вписанную в «голубую кровь» информацию, не новичок в вопросах производства андроидов. В ближайшее время надо потянуть за ниточки в «Киберлайф», посмотрим, что там об этом думают. — А я… — Тебя снимут с дела. — Как?! — Тебе опасно заниматься этим расследованием. Преступник нам это показал. — Но у меня уже был такой приступ! — скороговоркой выпалила Ким,устрашившись мысли о возможном отстранении и вклиниваясь в бесперебойный монолог Коннора. — В школе! Андроид умолк, внимательно оглядывая девушку. Затем приблизился, не меняя серьёзного выражения лица. Не сводя глаз, медленно произнёс: — Что ж, мисс Уайткриг, тогда вы и есть наш убийца, — а потом улыбнулся. — Быть может, тогда ты сможешь понять по воспоминаниям, что это могло быть. Хорошо, это даст нам преимущество. Вскоре консультант осталась одна, проводив своего собеседника в крайней задумчивости. Принимая душ и под звук льющейся воды наблюдая за растекающейся по полу душевой кабины кровью, она думала о тех отключениях, о массовой истерии андроидов, о том, какой это был удар поддых для сторонников «живости» машин, о замалчивании и покрове тайн, которым окутывают себя андроиды в страхе потерять обретённую свободу, и отчётливо видела не красные струи, а ярко-синие. Но в изнеможении и некотором безразличии нисколько тому не удивилась, списывая на крайнюю усталость и буйное воображение.***
Наступил декабрь. В деле было много версий, но уликами и подозреваемыми ни одна не подкреплялась, а потому рушилась подобно песчаному замку. Про тот разговор с Коннором Камилла предпочитала не вспоминать. Может, ей это вообще привиделось? Но одно можно сказать с уверенностью — после того случая в них обоих произошли перемены. Девушка больше не тряслась в его присутствии. Видя его, она вспоминала ситуацию со своим спасением, а также фантазии относительно его кожи и своего носа, и на душе становилось теплее, чем в жарких лесах Амазонки. Уайткриг почти перестала бывать у Майкла. Надо сказать, что и он не стремился поддерживать общение. Давился ли он ревностью или же просто стёр её из памяти, неизвестно. Но данное обстоятельство не слишком заботило девушку. Хватало забот на работе. Для неё любезно выделили небольшой столик возле вечно захламлённого и неаккуратного стола Рида, так как у Хэнка и Коннора уже и места не было. Теперь она полноправно вертелась среди детективов, непосредственно присутствовала при разборе новых теорий, даже устроила из перегородки за своей спиной доску для иллюстрации хода расследования с фотографиями жертв, мест преступлений, картами и прочими прелестями.Учитывая тот факт, что лазерная фото-печать теперь позволяла печатать «живые» фотографии и гифки, было очень удобно выводить карты с оживающими маршрутами и радиусами возможных подозреваемых, появляющимися как по мановению невидимого карандаша, и фотки жертв, на которых они представлены в хронологической последовательности – просто труп; труп, обведённый мелом; труп с отмеченными и пронумерованными уликами; труп в морге; реконструкционная фотокарточка, которыми так славилась Клэр и которые она создавала в специальной программе с использованием массивных математических моделей и недюжинного художественного вкуса. Их суть заключалась в реконструкции внешнего облика жертвы до нападения с постепенным появлением каждого шрама, травмы, надреза и прочего вплоть до приобретения того облика, какой был на остальных фотографиях трупа, каким его видели приехавшие копы и первые очевидцы, обнаружившие тело. Выходила редкостная красота. Рид только вздыхал, глядя, как любовно напарница пришпиливала очередную выпотрошенную девушку к не менее невезучим подругам по несчастью: — Всё, хватит тут. Будет не расследование, а картинная галерея такими темпами. Время обеда. — Что? Так быстро… Ещё пара фоток, — и Ким состроила шутливо-капризную рожицу. Но детектив только чертыхнулся в своей манере, больше похожей на чихание милого хомячка, и потянул её за руку, попутно вытаскивая из рук консультанта оставшиеся фотографии и кидая их на стол. Стоит заметить, что к наступлению зимы она умудрилась собрать вокруг себя некий «кружок по интересам», состоящий из колоритнейших представителей департамента. И теперь обеденное время эта компания проводили не в кафетерии за разрозненными столиками, а все вместе. Притом место посиделок не имело особого значения. Например, сегодня их приглашала к себе Клэр, в свои владения. По дороге Гэвин не отпускал руки усердного сотрудника, всё оборачивавшегося к своему коллажу, обосновав это просто: — Ещё сбежишь к своему Джейку опять, и вовек не достучишься до тебя. Отчасти прав был детектив. В последнее время девушка засиживалась перед терминалом, не таким большим, как в отделе кибер-преступлений, но зато с персонально подгруженным туда помощником. Да, ещё в первый месяц работы она позволила Джейку перекочевать в свой смартфон для удобства работы и мгновенной синхронизации данных с центральной базой данных Департамента. Как знала, что скоро оттуда переедет… Вобщем, оказавшись за новым рабочим столом, Уайткриг знала, что сделает в первую очередь — и вот теперь стандартный небольшой рабочий терминал превратился в малого Джейка. Конечно, он шутил, что теперь он «новый, суперсовременный, непохожий на собратьев снизу», но по факту это был всё тот же старина Джеки. Правда, тут его подруга не удержалась и разрешила ему не исчезать с рабочего стола во время открытых программ и когда она сосредоточена на процессе выполнения анализа. Теперь виртуальный шутник и балагур, незаменимый и неповторимый, вместо анимированных глаз обладал цельной фигурой, если быть точнее, анимированной картинкой образа. Ориентируясь на имя, данное ему, и личные предпочтения в отношении пола и привычек персонажа выбор человека-компаньона пал на Джейка, героя мультсериала «Время приключений». Надо сказать, что виртуальному другу этот образ крайне понравился, настолько, что теперь жёлтый неунывающий пёсик танцевал и болтал практически безумолку, сидя на иконке корзины в левом нижнем углу монитора. Скажете, что это мешает плодотворному выполнению профессиональных задач? Ким, наоборот, так было проще и веселее. Собственно, это одна из причин, по которой она сидела допоздна, снова впав в хронический недосып и оставаясь на ночные смены. Вторая причина — дополнительная работа. Причём не на Департамент, а так, помощь на стороне. Помощь для Бэтти-Лу. Она трудилась в огромной инвестиционной бирже старшим аналитиком. Ей работа нравилась до безумия, она не мыслила себя вне этого идеального мира цифр, стоимостей, бизнес-планов. И, хотя многих, очень многих сотрудников сократили, заменив более совершенными и послушными андроидами (как и везде, собственно), Бэт и нескольких подобных ей ребят оставили в покое, и не думая увольнять. Всё дело в их феноменальном чутье, которое не один раз спасало компанию от провальных покупок и вложений, притом, что изначально их мнения с мнением андроидов не совпадало. Поэтому Бэтти и три сотрудника, находившихся под её началом, определили в особый отдел «экспертной аналитики», подразумевая под словом «эксперт» именно вот эту уникальную чуйку, способность применять интуицию и безошибочно определять прибыльные проекты. Вследствие высокой загруженности Бэтти не могла справиться с анализом крупного проекта, который планируется выставлять на торги под ответственность мэра города. Проектом предусматривались комплексные работы по переустройству и реконструкции проспекта, примыкающего к центральной площади и соединяющего её со спальными районами. До сих пор к нему никто не обращался и не планировал заниматься благоустройством этой территории. Но после вступления в силу новых правил застройки на проспекте запроектирован большой гостиничный комплекс, торговый центр и кинотеатр, и в одну секунду из обыкновенной улицы данный отрезок дорожной сети превратился в лакомый кусочек для застройщиков и властей. Таким образом, Камилла взяла у подруги, не особо обращая внимания на её слабые протесты, часть работы, в основном с картографическими материалами, и теперь строила на их основе цифровые модели местности в AutoCAD и прогоняла их через разнообразные бытовые ситуации с наложением факторов городской среды и социальных явлений. Дневная активность горожан, ночная активность, а вот очередь в кинотеатр — выдержат ли тротуары, фонарное освещение, хватит ли электрической энергии, выработанной за день на солнечных батареях и специальной плитке, превращающей кинетическую энергию шагов и электрокаров в электричество для питания вывесок, освещения и даже части помещений торгового центра. По сути, всё сводилось к банальному построению математической модели, вводу её в программу и дальнейшему просмотру получившейся визуализации. Но, поскольку анализ должен быть всесторонним и подробным, ситуаций для проверок было много, и работа была достаточно объёмной. Отсюда и ночные смены. Не нужно думать, что она забыла об основной своей работе — девушка успешно помогала детективам, раскрывая махинации в документах и утечки в денежных потоках, нередко приводящие к истинному преступнику. Дело о «форматированном» тириуме было временно отложено в долгий ящик, так как новых убийств не происходило, а со старыми детективы зашли в тупик и вернулись к исходной точке. Поэтому можно с чистой совестью отбросить мысли о работе и направиться прямиком в морг. Да не в том смысле! В смысле, к Клэр на обед. В её царство. Она ведь ждёт. И Хэнк. И Коннор наверняка там...
