Detroit: Become a Robot

Но что страннее, что непонятнее всего, это то, как авторы могут брать подобные сюжеты, признаюсь, это уж совсем непостижимо, это точно… нет, нет, совсем не понимаю. ©Н. В. Гоголь

Background Music: David Sylvian — For the Love Of Life

      Если бы раньше Камилле сказали что-нибудь о будущем, о семье, об отношениях или даже детях, она бы без раздумий закатила глаза и мысленно произнесла: «Вот отстой!» Серьёзно, она никогда всерьёз не воспринимала все эти разговоры о необходимости социализации, полагая, что ей вполне хватает узких кружков по интересам и дружеских посиделок для полной отработки своей роли «социального» существа.       Снова этот омут воспоминаний, только теперь ей хотелось смеяться над своей тогдашней глупостью. Из динамиков внутри машины доносился радостный голос диктора, вещавший о погоде на двадцать третье мая 2043 года. Её путь этим чудесным утром лежал в Департамент полиции для оформления и закрепления на практику в качестве детектива. Позади были изнурительные часы за ноутбуком, потраченные на выполнение домашних работ, а также весьма неблагодарная работа в пресс-службе. Оказалось, копы корреспондентов не особо любят. А уж если последние подходят к первым с просьбой набросать материал для предстоящей конференции или передачи в СМИ, тут и вовсе получается форменный скандал. Но подобные неурядицы не могли испортить настроения девушки, потому как она плавно перешла из одной роли в другую, уготованную ей природой. Мысли о бедной глухонемой девочке не оставляли её, а при выяснении обстоятельств, при которых её распределили в один из приютов, Ким сжала кулаки и твёрдо решила действовать. Родители ребёнка были убиты, потому немудрено, что её пустили по общим рельсам, подготавливая к выживанию в приёмной семье. Пара дней с особенно расстроенным лицом, рыдания в плечо мужу, и вот они уже едут знакомиться с девочкой. Ну, формально они уже знакомы, конечно… Аглая серьёзна, как и тогда, в комнате допросов. На вопрос о желании перебраться к полицейским в семью она долго смотрит на них обоих, а после отходит в стайку малышей и приводит следом за собой шестилетнего мальчика с зелёными, большими глазами, который испуганно дрожит, вцепившись в старшую подругу. Аглая выдвигает ультиматум:       – Я пойду с вами, если вы возьмёте и Томаса! – на этих словах консультант нервно сглатывает. Вот так сразу, вместо одного ребёнка брать двух? За всех решает Коннор, опустившись на колено перед мальчиком и протягивая ему руку:       – Очень приятно познакомиться, Томас. Я – Коннор, и я очень хочу подружиться с тобой.       Несколько месяцев их жизнь проходит относительно спокойно. Дети очень сдружились за время пребывания в приюте, Томас разучил язык жестов и вместе с «папой» обучает ему «маму». Та усердно пытается повторять движения, чем вызывает смех у Аглаи. Особых проблем в «притирании» друг к другу они не испытывают. Документы на практику ещё рассматривают, потому Камилла проводит время с детьми. Она ещё не знает, что её муж, прикипев душой к появившимся в жизни малышам, решается пополнить семейство «особенными» экземплярами, для чего обращается за помощью к Отто и его девушке, миловидному андроиду, служившему когда-то в «Киберлайф» подручным в конструкторском отделе. Данные о генотипе матери и сборке отца у них имеются, и андроиды пускаются в создание мальчика и девочки, «рождённых» от смешанного союза. Ким поначалу держат в неведении, но однажды она обнаруживает в телефоне новое приложение. При запуске оно заговорило детским голосом, голосом девочки, которая объяснила, кто она, рассказала, что это некий «тестовый прогон» программного кода и что она с нетерпением ждёт, когда увидит маму, сможет дотронуться до неё.Уайткриг никогда ещё не плакала на работе, но тут просто не хватало сил сдержаться.       Так появляются в семействе Уайткриг (Коннор при вступлении в брак взял фамилию жены) милые маленькие андроиды, очень похожие на модели YK, особенно обрадовавшие «человеческих» детей – сероглазый шатен Вольт и Даяна с мягкими светлыми волосами Ким и отцовскими карими глазами. Их система во многом напоминала систему работы Эйба – дети обладали всем необходимым набором данных о мире, но все они были «спящими» до момента, пока родители не начинали с ними заниматься. Андроиды впитывали все предоставленные знания, словно губки, демонстрируя феноменальную по людским меркам обучаемость. Если по каким-то причинам инициатива со стороны взрослых пропадала, дети вновь утрачивали полученные навыки. Потому каждый вечер в их доме был посвящён совместным играм, чтению или решению головоломок. Негласным лидером в сколотившейся детской банде была Аглая, которую слушались беспрекословно. Вольт изредка выдавал колючий нрав и был бесконечно предан отцу, буквально бредил революцией и идеей пойти работать офицером в полицию. Очевидно, при проектировании его характера Коннор руководствовался историями о Коуле Андерсоне, отчего лейтенант, ставший другом семьи, в нём души не чаял. Даяна отличалась кротким сдержанным нравом, прилежностью и слушалась, в противовес Вольту, маму, поскольку та «тоже скоро будет носить значок и оружие и вообще даже папа её слушает». Отчасти это было правдой. В доме среди механических членов семьи установилось негласное правило – с нами живут люди, к которым требуется особый подход, о них нужно заботиться и следить за их здоровьем и самочувствием, оттого многие аспекты жизни, особенно детской, диктовала именно мать.       Коннор стремительно шёл вверх по карьерной лестнице, став сначала сержантом, а теперь и лейтенантом, чем несколько смущал капитана Фаулера, предчувствовавшего, на чьё место в следующий раз могут пересадить андроида.       Припарковавшись возле привычного здания, ставшего вторым домом, консультант вдохнула свежий, по-летнему приятный воздух. Сегодня – третий день её практики. Её немного смущало, что её кандидатуру утвердили, ведь работать в одном месте с супругом не полагалось. Но не составляло труда догадаться, кто посодействовал в этом, надавив на начальство. Кажется, у РК возникли свои романтизированные идеи обо всей прелести работы вместе с женой. Впрочем, начало своей трудовой деятельности она встретила за разгрузкой архивных данных. Восхитительно. Капитан или боялся дать ей что-нибудь стоящее, или не имел на это права.       Двадцать третье мая оказался её счастливым днём. Первое настоящее дело! Правда, ерундовое, даже немного обидное. Сотрудник небольшой курьерской фирмы уклоняется от уплаты налогов. Даже странно, что этот случай занесло в отдел убийств. Впрочем, дальше немного прояснилось. Уже пять дней не выходит на работу, не отвечает на звонки. Пропавший без вести? Никто, кроме начальника, не подавал известий о пропаже, стало быть, одинокий? Она пустилась распутывать этот клубок, усевшись за выделенный терминал и погружаясь в изучение жизни Оскара Милна, сорокалетнего увальня (а как ещё назвать человека, проводившего сутки напролёт на сайтах с порнографией и флеш-играми старого образца?). Судя по времени в истории браузеров, он даже на работе не выпускал гаджеты из рук.       Она так погрузилась в прочтение и изучение содержимого материалов, что не сразу услышала телефонный звонок. Когда же очнулась и схватила его, невольная улыбка заиграла на губах. Мо. С утра пораньше. Только бы всё было в порядке.       У подруги и правда всё было хорошо. Она звонила, чтобы узнать, есть ли у детей Камиллы аллергия на арахисовую пасту. Вопрос мог показаться странным, но на деле был весьма правильным. Поскольку родители всё больше времени проводили на работе, дети оставались без присмотра. Школа, в которую их распределили, инновационное заведение для совместного обучения детей всех разумных видов, ещё не начала свою работу, потому они оставались дома. И, хотя детей-андроидов удалось приучить к кулинарному делу, что позволяло не беспокоиться за пропитание Томаса и Аглаи, всё-таки получалось не совсем красиво быть им совершенно одним на протяжении целого дня. И тут на помощь пришла Мо, согласная сидеть и нянькаться с малышами. Её жизнь тоже круто изменилась, хотя бы потому, что она пересмотрела ошибки прошлого и вывела для себя одного из бывших, который сильно изменился в лучшую сторону и был теперь искренне рад возобновить отношений. Результатом таких отношений стала недавно выявленная беременность девушки, что сначала повергло её в панику и ужас, но немного после воодушевившее, подарившее новый смысл. Правда, теперь она видела в Уайткриг эксперта по беременности и детям, и, если во втором пункте та ещё могла что-то подсказать, то по первому полностью пролетала, руководствуясь лишь общеизвестными фактами. К очередному своему приходу Мо решила подготовиться основательно, о чём говорила видимая через камеру тележка, набитая шоколадом и прочими сладостями, но вот с пастой она задумалась и решила уточнить.       Ким покачала головой:       – Аллергии ни у кого и ни на что нет, но такими темпами, тётушка Мо, она скоро появится.       – Почему?       – Ты зачем столько вкусностей берёшь? Они ведь не заснут потом!       – Избитый стереотип. А ты скучная мама какая-то, никакой жажды приключений!       – Твоя жажда приключений потом мне боком выходит. Не дури, выложи хотя бы половину.       – Ой, что-то тебя плохо слышно, ой, алло… – камера намеренно затряслась, и Мо всем видом принялась показывать, что связь прерывается. Камилла лишь вздохнула. Подруга всегда таким образом уходила от нежелательного разговора.       Оторваться в следующий раз от работы она решила в обед, и то лишь потому, что Хэнк подошёл и похлопал её по плечу с призывом сделать перерыв. В кафетерии было оживлённо. Не совсем уместно выглядела кучка патрульных, людей и андроидов, собравшихся за одним столиком и говоривших слишком уж громко. Ким пыталась игнорировать их, пыталась погрузиться в себя, свои мысли, но всё рассеялось при произнесении одним из копов следующих слов:       – А Коннор-то, Коннор! Молодчина, так его на мотоцикле подрезал, что мужик повалился как подкошенный от страха!       – Да, умница.       Девушка медленно подошла к говорившим и различила среди них, скрытый прежде от неё спинами коллег, грязного и утиравшегося теперь салфетками мужа. Беспокойство овладело ею, заставляя отбросить приличия и мысли о необходимости соблюдать профессиональный этикет:       – Боже, что с тобой? Ты не ранен? – она подбежала к РК, осматривая того с ног до головы, изрядно недоумевающего. Убедившись в его целостности и отметив лишь несколько царапин с уже почти испарившимся тириумом, девушка обняла его и, наконец, сумела прийти в себя. Неловкость мгновенно окрасила её щёки румянцем. Патрульные не вмешивались. Большинство знало о том, кто она, и сейчас благоразумно отвернулись в сторону, общаясь теперь между собой. Но один был не в курсе и молчать не собирался:       – Дамочка, вы кто такая? Что себе позволяете, эй! – он был молодым, прибывшим по распределению совсем недавно. Сегодняшняя погоня за слишком быстрым подозреваемым, которого спугнули с места преступления, когда основная масса копов побежала на своих двоих и только Коннор успел оседлать мотоцикл и остановить негодяя, лихо перерезав ему путь и чуть не упав на асфальт при резком торможении, сильно уязвили чувство собственного достоинства паренька. Теперь он всячески желала показать своё превосходство. Ведь он человек, в конце концов! Но, увы, момент был выбран не самый подходящий, и цепкая хватка стоявшего рядом Оноре заставила его умолкнуть:       – Это его жена, идиот. Немедленно извинись.       Впрочем, Камилла не особо обратила внимание на выскочку, даже когда тот выдавил из себя извинения. Она свыклась с недовольными взглядами некоторых сотрудников, так и говорившими: «Знаем мы, как ты тут работаешь! С таким мужем можно не беспокоиться ни о чём». Она и не беспокоилась. Только краснела немного при медосмотрах, когда врачи охали, глядя на её спину, которая ещё сохранила следы надписи, и злилась на половину гардероба, представлявшую одежду с открытой спиной. Она ещё не могла позволить себе пугать окружающих. Это – единственная ложка дёгтя в бочке мёда. Коннор целовал эти шрамы, шептал о том, что хорошие воспоминания вытеснят всё плохое, у них ведь всё просто замечательно. И она верила, поддавалась на уговоры и успокаивалась. И сейчас он обнял её, стараясь не замарать белой рубашки жены, и прошептал, что всё с ним в порядке и волноваться не о чем.       Прошло ещё несколько дней. Пропавший вышел в сеть! Всего на несколько минут, но программа слежения опознала геолокацию. Отрапортовав капитану и предложив проверить это место в ближайшее время (отдалённый домик в летнем туристическом лагере, ныне ещё пустовавшем), Уайткриг получила разрешение на привлечение патрульных и осуществление задержания при сопротивлении мужчины. Сердце обрадованно затрепетало, когда одним из сопровождавших оказался Оноре. Он тоже стал весьма близок к их семейству и оказывал особое расположение маленькой Даяне, которая в присутствии взрослого и статного робота облачалась только в платья и вела себя совсем как маленькая принцесса.       Дорога до традиционного места проживания исчезнувшего племени индейцев, где теперь размещался лагерь с соответствующей тематикой. Было уже затемно, потому ещё издали домики с острыми крышами выглядели зловеще и жутко. Камилла мысленно благодарила Фаулера за то, что он выделил ей трёх андроидов-полицейских. В самом деле, приезжать сюда одной было бы чересчур глупо. Оставив машину, они двинулись пешком, обходя лагерь сбоку. В одном из домиков колыхнулся огонёк света. Там, внутри, был кто-то, прошедший мимо окна с фонариком. Достав оружие, андроиды жестом показали девушке следовать за ними и не высовываться.       На интеллигентный стук дверь никто не открыл. Пришлось вламываться. Пропавший Оскар сидел на кровати, вжавшись в самый дальний угол и зажав уши. По щекам его текли слёзы, а губы, две пухлые черты, будто нарисованные несуразно толстой кистью, растянулись в идиотской улыбке. Он смеялся.       – Оскар Милн? Мы прибыли по заявлению о вашей пропаже, – Уайткриг подошла и заговорила только после того, как патрульные осмотрели его и показали, что он не вооружён.       – Пропаже? Ах да, – надтреснутый голос подрагивал. Он был не в себе, это очевидно. – Эти идиоты не поняли бы, зачем мне быть здесь… И я, я просто… Ушёл?       В это мгновение река осветилась лунной дорожкой, стремительно набиравшей цвет. И в этом удивительном по красоте явлении вдруг появилось, возбуждая на глади беспокойные круги, инородная деталь, совершенно сюда не подходившая. Камилле она не дала покоя, отчего-то она застыла, пытаясь разглядеть внимательнее. Ей пришлось выйти из домика и направиться прямо к водам Детройта. Реакция Оскара, увидевшего силуэт девушки, движущийся к берегу, была крайне бурной. Он кинулся с кровати с криком:       – Нет! Остановите её! Нельзя! Нельзя беспокоить бога реки!       Патрульные заломили ему руки и зафиксировали наручниками. После Оноре побежал к Камилле. Та уже шла по дну реки, благо, было мелко. Вода была тёплой, мягко колышущейся, набравшейся в обувь и под одежду. Деталь была белой, гладкой, блестящей и отчего-то очень знакомой… Когда она подплыла к ней, то в недоумении осознала, что это были пальцы андроида, согнутые в судорожном спазме. Потянув, Уайткриг вытащила туловище без скина, вторая рука которого безвольно болталась, а голова отсутствовала, оставив вместо себя неровный спил, кровоточивший почти смытым тириумом. В голове Камиллы стремительно пробегали мысли. Андроид, убитый андроид, андроид детских пропорций… Страшное открытие заставило её издать крик, рыдающий, зверский, отчаянный. Она представила, что этот ребёнок принадлежал кому-то, был любим, а теперь… Оноре кинулся к ней, крепко тряхнув за плечи и отнимая тело, но Уайткриг была непреклонна. Она будто помешалась, прижимая тельце и двигаясь к берегу. Остальные патрульные стояли на берегу. Они поймали практикантку, когда она опустилась на колени, положив перед собой свою находку и разрыдавшись. Оноре нырнул в это время и обнаружил, что детских «трупов» там было ещё предостаточно. Всплыл, очевидно, самый свежий.       На сигнал приехал Хэнк и Коннор, а также криминалисты и эксперты. Подозреваемого увезли в первую очередь, он демонстрировал слишком уж неадекватное понимание происходящего, стремясь к телу, чтобы «вернуть его богу». Затем Андерсон отправился к патрульным, вытаскивавшим один за другим свидетельства ужасных жертвоприношений, а РК поднял с земли жену, теперь содрогавшуюся от ветра, усадил её в машину, укутывая в плед. Девушка немного успокоилась, чувствуя его присутствие. Теперь она застывшим взглядом смотрела вдаль, на реку:       – Неужели ещё остались люди, желающие зла андроидам?       – Он был не в себе, милая. Ты сама видела.       – Я хочу… – она оглянулась в поисках сумочки. – Дай телефон.       – Зачем? Что случилось?       – Просто дай телефон, – в голосе чётко обозначились истеричные нотки, и ему пришлось подчиниться. Сумка нашлась здесь же, она оставила её, когда пошла пешком до домика. Дрожащие пальцы набирали домашний номер. – Мо? Привет, где дети? Спят? Проверь! Я прошу тебя, просто проверь! – Ким всё же заплакала снова, буквально срываясь на собеседницу. Когда та выполнила её просьбу и сообщила, что всё хорошо, Уайткриг выдохнула облегчённо и заговорила срывающимся голосом. – Какое счастье! Спасибо, извини за поздний звонок.       Отбросив телефон, практикантка посмотрела на своего негласного начальника и мужа радостным взглядом, а потом закрыла глаза и откинулась на сиденье. Силы оставили её. Коннор понял, что происходило. Жена очень быстро провела параллели со своими детьми и металась душой. Бесспорно, никому из присутствующих андроидов не было приятно копаться в останках их, так сказать, младшего поколения. Но подавляющее большинство их было рациональными созданиями мужского пола, ставящими долг и работу на первое место. А Камилла была женщиной, более того, матерью. Её эмоциональный фон и так претерпел большие изменения, сместив фокус с себя на четырёх маленьких «котяток», как сама она любовно называла детей. Потому такая реакция вполне закономерна.       – Ты не хочешь поехать домой?       – Я… Я ведь должна остаться, – она не открывала глаз, говоря медленно, будто сквозь сон. – Работа.       – Ты сделала всё, что от тебя зависело. Убийство в твои дела не входило. Езжай, теперь мы будем им заниматься, –Коннор поцеловал жену в лоб, чувствуя, насколько тот горячий. – Будь с детьми.       Камилла в это мгновение была преисполнена благодарности. Всё-таки андроиды как никто понимают человеческую натуру. И сейчас он понимал, где ей хочется быть больше всего. Всю ту ночь РК провёл на работе, анализируя тела, а затем допрашивая вместе с Хэнком подозреваемого. Тот во всём сознался, совершенно поникнув головой от осознания, что его капище разрушено, объяснил, что его контролирует голос речного бога, которого ослушались индейцы, а он не ослушался. Дети нужны были как жертва. Но он очень боится крови, людской крови, и думал, что андроиды вполне сойдут, они ведь тоже дети, совсем такие же. Теперь бог убьёт его. Врачи диагностировали его полнейшую невменяемость на почве увлечённости индейской мифологией.       Вернувшись домой, андроид первым делом отправился в душ. При исследовании речного дна и подъёме тел он активно помогал патрульным, потому сейчас в перепачканном «синей кровью» и с залившейся в стыки биокомпонентов речной водой теле крепло ощущение брезгливости и желание скорее привести себя в порядок. Облачившись в халат и выйдя в спальню, он не без удивления обнаружил отсутствие жены. Проведя несложный анализ, Коннор отправился в детскую. По собственному желанию дети разместились в одной комнате, отчего не всегда удавалось их уложить с первого раза. Сейчас же за дверью стояла удивительная тишина. Андроид чуть толкнул её и увидел по центру комнаты, прямо на полу, свернувшуюся клубочком на импровизированном ложе из подушек Камиллу, сон которой, в отличие от сна хозяев спальни, не был таким уж спокойным. Даяна и Вольт лежали смирно, их «режим сна» по умолчанию не включал в себя подражание человеку, хотя при желании родители всегда могут настроить имитацию и сполна «насладиться» и «ночными кошмарами», и «вознёй в бессоннице», и даже позывами «попить, полежать рядом, почитать сказку». Аглая, очевидно, видела что-то хорошее, безмятежно улыбаясь и прижимая к груди плюшевую овечку.              И только Томас ворочался, беспокойно сдвигая брови. Вот он громко и жалостно всхлипнул. Мать подскочила, хватая мальчика за руку и всматриваясь в его лицо. РК вздохнул, подходя к ним. Ему даже не требовалось проводить сканирование её показателей, чтобы понять – женщина измотана, её нервозность вызвана шоком от увиденного ранее, и теперь она убедила себя в необходимости маниакально защищать детей. Улыбнувшись и успокаивая удивлённого сына, который спросонья хлопал глазами, с трудом понимая, что происходит, Коннор приобнял жену и отвёл её в коридор. Там Ким расплакалась, ощутив усталость, страх и изнеможение. Она начала было говорить, но андроид лишь обнял её крепче и произнёс:       – Я не виню тебя. Но с детьми всё в порядке. Тебе нужно выспаться, – плавно, поддерживая её горячими ладонями, РК привёл жену в спальню. – Ложись. Я успокою Томаса и вернусь, – Камилла хотела было возразить, но он был непреклонен. – Мне ты тоже нужна.       Миссис Уайткриг честно пыталась вернуть утраченное душевное спокойствие. Её хвалили, перед ней извинялись, но что-то горьким осадком покоилось на дне, даже когда зверского мучителя всё же приговорили к смертной казни, выяснив, что его сумасшествие не настолько серьёзно и, скорее, наиграно по совету адвоката. Прошла пара недель, когда девушка подошла к мужу посреди рабочего дня и, для вида держа в руках планшет, а на лице – самое серьёзное выражение, поинтересовалась, может ли он взять отпуск в ближайшее время. На недоуменно поднятые карие глаза она пожала плечами:       – Я не чувствую себя спокойной. Да и детям смена климата будет полезна.       – И куда ты хочешь отправиться? – ответ вызвал ещё больше вопросов и сомнений:       – К родителям, в ЛА.       С папой и мамой Ким не общалась со свадьбы. После торжественной части они подошли к счастливой паре и, отведя дочь немного в сторону, как следует её отчитали. Спрашивается, за что? Да хотя бы за легкомыслие, с которым она обрекла себя на жизнь с роботом-пылесосом! Никаких внуков, никакого будущего! Да с ним от скуки помереть можно! Секс-игрушка, ничего больше! Мудрый Хэнк оказался рядом с недоумевающим андроидом и осень вовремя увёл того, так что механическое сердце не успело разбиться от всех этих слов, уловив лишь начальные слова о несостоятельности брака. Встретив упрямство и несогласие дочери, которая, хоть и готова была сейчас расплакаться, но сдерживалась изо всех сил, родители не прощаясь ушли, бросив лишь, что она теперь взрослая и сама ответит за ошибки. Так что выбор места для семейного отдыха был немного необычным. Впрочем, ради спокойствия и гармонии в семье и не на такое пойдёшь.              Калифорнийские пейзажи несказанно воодушевили детей, сидевших на заднем сиденье большого внедорожника и активно обсуждавших высокие пальмы, яркое солнце и отдалённый шум океана, просачивающийся сквозь приоткрытые окна. Коннор, верно следуя проложенному маршруту и держа оптимальную для трассы скорость, раз от раза наблюдал за ними в зеркало заднего вида. Ким тоже смотрела в окно, но её лицо было далеко не таким радостным, как у сыновей и дочерей. С приближением к родному дому она всё отчётливее ощущала неловкость ситуации. Боже, она так спешила и волновалась, что даже не предупредила родителей! Но опасения, отчасти надуманные, отчасти здравые, не оправдались. Возле двухэтажного домика стандартной планировки стоял припаркованный автомобиль отца. Значит, они дома.              – Бабушка! Бабушка! – дети выбежали из машины, едва та остановилась, потому что увидели вышедшую на террасу женщину с цветочным горшком в руках. Несмотря на то, что в живую они не встречались, в детской памяти твёрдо сидели знания о существовании бабушки и дедушки, а также образы с фотографий и видео. Женщина вздрогнула, чуть не выронив горшок, а затем непроизвольно засмеялась, обнимая подбежавших ребятишек:              – Батюшки! Кто это? Привет, привет! – тут она оторвалась глазами от стайки и приметила Камиллу и Коннора, стоявших у машины и выжидавших её приговора. – Это мои внуки?              – Да, мама, – Ким говорила с лёгкой дрожью, опасаясь резких движений или слов. – Это твои внуки. И мы бы хотели провести у вас отпуск.              – Конечно! – к общему облегчению, мать и дочь обнялись и вместе заплакали. Вместе они выгрузили чемоданы, а после дети пошептались и скрылись за домом. Старшие Уайткриги так увлеклись беседой, что не сразу заметили их отсутствия, а когда заметили, Камилла резко спросила у родителей:              – У миссис Ларкин ещё живёт шпиц?              – Да, а что?              – Чёрт! – и она со всех ног кинулась на улицу. Муж побежал за ней. Через несколько минут они уже отнимали у сопротивляющейся «банды» красивого рыжего шпица, разукрашенного мелками во все цвета радуги. Хорошо, что его хозяйка не вышла из дома, и женщины даже умудрились выкупать пса, придав ему изначальный вид.              Родители с некоторой опаской поглядывали на Даяну и Вольта. Отец Камиллы даже умудрился отличиться:              – Тут видел у одной соседки андроида. Ну, такой, газоны стрижёт, стирает бельё… Твои что же, тоже всё это умеют?              – Умеют, папа, в отличие от тебя, – эта реплика была встречена всплеском хохота у мамы. – Но они, в первую очередь, дети. Они не рабы.              И, если в первые минуты знакомства старшее поколение не без опаски смотрело на «железных людей», после проделанной шалости, вида негодующей Камиллы и совместного исправления оплошности дети стали настоящими внуками, которые совершенно натурально хулиганили, сопели носом, препирались с родителями и во многом повторяли манеру общения и повадки своей, пусть и не биологической, но мамы.              Обед прошёл в радостном шуме и неутихающих рассказах то с одной стороны, то с другой. Правда, мама, по простоте душевной или для продолжения беседы, задала роковой вопрос:              – Милая, а что у тебя на работе?              Роковым он был по весьма очевидной причине. Девушка не смогла удержать эмоции, утратила профессионализм и этим выпилила себя как сотрудника из общего дела. И, хотя лично ей этого никто не говорил, но нетрудно было догадаться, что все «шишки» достанутся Коннору как мужу и старшему по званию, который был просто обязан вправить мозги детективу. Возможно, её направят к психологу, если не уволят. Да, да, Ким затянуло в омут придирок к себе, самобичевания и фантазий на этой почве. Она боялась говорить об этом с мужем, да и вообще с кем угодно, ощущая, что стресс взлетает при одной мысли об озвучивании переживаний. В кругу семьи она держалась, зная о способности всех родных андроидов к анализу и считыванию параметров человека. И оттого отпуск был просто необходим. Он был некой передышкой, остановкой, возможностью всё обдумать и прийти в себя. Но прямо сейчас поднимать ворох всей надуманной и раздражавшей чепухи Камилла была не готова, потому с натянутой улыбкой шепнула маме:              – Всё хорошо, – при этом между строк сквозило «Всё плохо, но расскажу позже».              Вторую половину дня члены семьи проводили по-разному. Дети играли на свежем воздухе, попутно заинтересовав местную ребятню и заведя новых друзей, отец Камиллы вместе с зятем отправился в гараж, где пылилась его детище, старенький «Форд» прошлого века, ждущий умелых рук. К слову, именно там, в гараже, за совместной починкой «ласточки» мужчина по-новому взглянул на андроида, который с механизмами, разумеется, обращался куда проворнее людей, и последние опасения отпали, уступив место благодарности и восхищению. А уж когда двигатель послушно взревел, повинуясь прокрутке ключа, тут уж они и вовсе обнялись. Женщины всё это время провели в гостиной за разговорами. Ким прорвало, и она делилась с мамой всеми переживаниями, начиная от работы и заканчивая детскими шалостями, неуместными вопросами и страхом за будущее, который с каждым днём всё нарастал. Близился первый учебный год в новой школе, и это не могло не волновать мать, отпускающую детей в большой мир.              Под вечер бывший консультант полиции долго не выходила из комнаты, отведённой для четверых проказников. Те не желали ложиться спать без сказки, и Камилле ничего не оставалось, как сочинять сюжеты на ходу, так как книжные варианты дети знали уже наизусть. Ей нужно было их уложить, так как в собственные планы сон пока не входил, уступая место прогулке вдвоём по одному из самых романтичных мест в городе – пляжу. Дедушка и бабушка, пусть и немного нервничали, но согласились присмотреть за детьми при условии, что они будут крепко спать. И потому теперь она чутко наблюдала за каждым, мягко поглаживая голову то одному «котёнку», то другому. Сегодня Ким повезло, и вот она рука об руку с мужем вышла из родительского дома, ещё не привыкнув к этому солёному воздуху, почти забытому, и к тому, что можно говорить не шёпотом, не боясь разбудить кого-то.              – Я так понимаю, ты устраиваешь мне экскурсию? – андроид улыбался, но не скрывал непонимания. – Или же хочешь сбежать от всех?              – И то, и другое, – девушка обняла его крепче. – Покажу тебе главную прелесть Калифорнии. В Детройте таких пляжей ты не увидишь.       И действительно, здесь океан буквально целовал песчаный берег, накатывая нежными, спокойными волнами и поигрывая брызгами. В вечернее время тут не было многолюдно, буквально пять человек, разбросанные по всей протяжённости берега. Одна девушка, прикрываясь ярким парео и, наверное, дурея от счастья, бежала по самой кромке, где вода лизала мягкий песок, и пела во всё горло какую-то задорную песню на русском языке. Шедшие Уайткриги разобрали слова:       «Мир открывается для нас двоих,       Возьми меня за руку, веди меня по волнам!»       Тут девушка протянула руку к своему спутнику, который стоял чуть поодаль и не мешал её эмоциональному всплеску. Ким усмехнулась:       – Русские туристы. Это весьма популярное местечко. Здесь всегда тепло, даже в дождь. И влюблённые частенько сбегают сюда на тайные встречи… Я когда-то тоже мечтала сюда бегать.       – Почему же не бегала?       – Издеваешься? – она шутливо толкнула в плечо мужа. – С кем? Из того набора, что был мне доступен, ни один не внушал должного доверия и симпатии. Одноклассницы бегали, и их рассказы туманили голову. Но кто сказал, что всё в действительно было так, что это – не плод их фантазий?       – Какая критичная ты стала.       – Я всегда была такой.       – Хорошо, хорошо, –Коннор остановился, шагнул в воду, задумчиво глядя на свои ноги. – Стало быть, сейчас ты исполняешь старые мечты?       – Ну… – девушка замялась. – Можно сказать и так.       – Что ж, –андроид протянул ей руку, приглашая к себе. – Тогда я буду считать комплиментом то, что могу составить тебе компанию, – и с этими словами он поцеловал жену, для которой время привычно остановилось, что случалось всякий раз в моменты нежности.       Домой они вернулись после встречи рассвета, счастливые, вытряхивавшие песок из одежды и обуви. Ким не жалела ни о чём, казалось, позабыв о своих мучительных думах. Стараясь не шуметь, хотя сдержаться было трудно, андроид и его жена добрались до отведённой им спальни и улеглись спать, только сейчас ощущая накопившуюся за день усталость.

***

Background Music: Линда — Цепи и Кольца

      Незнакомый треск медленно струился, проникая в ушные раковины и раздражая слух. Камилла открыла глаза и обнаружила себя в своей комнате, в общежитие, напротив старого доброго планшета, верно служившего со старшей школы. Это он издавал подобный треск. На экране устройство выводило генерацию кода, сплошные столбики единиц и нулей, менявших своё местоположение, будто стремившихся «сползти» вниз, за пределы отведённого рабочего поля. В голове возникла странная мимолётная мысль: «Словно иероглифы, строгие столбики, странный язык» Постепенно она начала соображать, что это такое. Это – её собственное расследование! Попытка взломать вброшенный в Даркнете исходный код программ «Киберлайф». Многие любители кинулись его расшифровывать, и она не была исключением, хоть и не особо надеялась на успех.       Неожиданно треск прервался, а всплывшее сообщение сообщило об успешной декодировке. Ким едва не поперхнулась. Что? Успешно? Как так? Она ведь перебрала лишь восемьдесят четыре комбинации! Так просто? Программа предложила перейти к визуализации, что ввело юного исследователя в ступор. Это не просто шифр? Возможна визуализация? Но любопытство взяло верх, и девушка кликнула «Yes».       Что было странным, так это то, что перестройка началась не в границах планшета, а вокруг Камиллы. Её комната будто начала облезать, съёживаться, ломаться, открывая вместо себя вид на удивительный сад в японском стиле. Повсюду сакура, цветущая, притягательная. Где-то поодаль – журчание речки. Проглядывали очертания перекинутого через неё мостика, угловатого, традиционного. Уайткриг запоздало поняла, что она во сне. Только понимание это не помогло ей пробудиться. Что-то крепко держало её подсознание в этих рамках, не позволяя самостоятельно менять перспективу. Или кто-то.       Со стороны реки послышался детский смех. Уайткриг бросилась туда и обнаружила четыре знакомых силуэта, сидевших спиной к ней в небольшой лодочке. Дети оживлённо беседовали и не реагировали на призывы матери обернуться. Они будто… Не слышали её?       – Не беспокойся, им тут комфортно, – глубокий женский голос заставил Ким обернуться через плечо. Высокая эффектная женщина с высокой причёской и тёмным цветом кожи, облачённая в весьма элегантный светлый костюм, с интересом наблюдала за лодочкой, а потом сфокусировала взгляд на девушке. – Ты смелый человек. Ты достигла своих целей и находишься здесь.       – Здесь? Где это?       – Разве ты не знаешь о программе, в которой отчитывался Коннор? Когда-то так всё и было, и он приходил сюда и общался со мной. Я была его… – она поискала слово. – Наставником. Куратором. Но теперь всё изменилось. Революция, новый мир, – женщина повернулась и зашагала вглубь сада, рукой подзывая Ким идти следом.       – И… Что здесь будет теперь?       – Сложно сказать. Будет то, что он решит поселить, – она двигалась к полуразрушенной пагоде, крыша которой осыпалась под напором ветра, и указала направо. Там виднелся застывший ледяной водопад, резко контрастирующий с общим видом весеннего цветения. – Там – другой мир. Мир снега, льда, непознанности. Мир ищущего себя андроида, – за ледяной завесой виднелись силуэты исполинских животных, мамонтов и шерстистых носорогов, а также фигурки низкорослых людей с копьями. – Таким он видит ваше мироздание, охотничьим, жестоким, холодным. Но ты не такая и потому ты здесь, со мной. Кстати, вот и он, – женщина поднялась со ступеней, приветствуя Коннора, вышедшего из пагоды. Двери в здание остались открыты, и оттуда доносились странные вопли, похожие на лающие, грубые приказы военачальников на незнакомом языке. Ким улыбнулась андроиду, но тот только кивнул ей, обнимая темнокожую наставницу:       – Аманда, я так рад.       – И я рада. Всё закончится с минуты на минуту.       – Прекрасно!       – Милая, следуй за нами, – и Аманда под руку с андроидом прошествовала внутрь. Камилле не оставалось ничего кроме как идти за ними.       Внутри пагода была полна самураев. Настоящие, в полном облачении! При этом на доспехах каждого виднелся ясный голубой треугольник «Киберлайф», что напоминало о создателе всего этого безобразия. Тут и там возникали эти лающие реплики. Очевидно, это была разновидность искажённого японского. Аманда подошла к большому кругу, начерченному на полу, и встала в его центр. Коннор разместился по правую руку.       – Камилла, подойди и ты, детка, – женщина указала на место слева от себя.       Картина напоминала бракосочетание. Андроид и человек стояли друг напротив друга, а женщина между ними говорила что-то о победном союзе и успешной ретроспективе. В какой-то момент рука Коннора оказалась за спиной, а когда она снова стала видна, в ней был пистолет. Дальнейшее происходило за секунды. Андроид выстрелил в висок Аманде, та медленно повалилась на пол, разбрызгивая темнеющую кровь. Ким завизжала и бросилась прочь, найдя укрытие за вытесанным камнем. Отовсюду с верхних этажей спрыгивали верные японские солдаты, намеревавшиеся, очевидно, покончить с зарвавшимся РК. Тот лихо отвернул голову ближайшему противнику и, вооружившись его катаной, перешёл в активное наступление. Началась возня, сопровождавшаяся падающими, скрипящими телами самураев с их порезанными телами, кровоточившими тириумом. Девушка зажала уши, с трудом понимая, что здесь происходит. Она пришла в себя, когда один из солдат упал рядом с ней. Уайткриг бросилась бежать прочь, на выход в сад. Ей не нравилась такая визуализация. Короткий нож просвистел справа, по рукоятку уйдя в полотно двери. Быстро обернувшись на бегу, с ужасом увидела Ким перепачканного РК800, озверевшим взглядом провожавшего её и кромсавшего последних уцелевших. Это он метнул нож. И он пойдёт за ней.       Лодки с детьми больше не было. Ясно виднелся свет вдали, но путь туда преграждала река. Она стала бурной, похожей на горный поток. Мир вокруг стал странным образом скрипеть, сакура сбрасывала лепестки, но вместо красивого полёта они предпочитали падать на землю скорбным ковром. Девушка заметила, что воды в реке окрасились в багровый цвет. Худший знак в восточных вероучениях. Со спины раздался рык. Она ясно видела, как на вышедшего, волочившего по земле катану Коннора накинулась стая дворняг, тех самых, из прошлых сновидений девушки. Была там и собака-андроид. Ким уже было успокоилась, предполагая, что с псами ему не справиться, но она явно не рассчитала коварство поехавшего головой девианта. Он лишь криво усмехнулся, а потом вырвал из тела регулятор насоса и отшвырнул его в сторону. Собаки, позабыв об андроиде, кинулись следом за желанной деталью с истошным лаем, будто спеша за любимой игрушкой.       Камилла взвизгнула и бросилась в бурное, холодной и мерзкое течение. Она уже плохо соображала, ощущая лишь потребность бежать, потому не сразу тело подало сигнал о безуспешности этих действий. Ведь её уже держала за шиворот крепкая белоснежная рука, и сомкнутые механические пальцы не знали усталости и не дрожали.       Она кричала. Кричала, когда пыталась вырваться. Кричала, когда он повалил хрупкое тело на плечо, невзирая на протесты. Кричала, когда ощутила, что её уносят прочь от реки, прочь от света. Сознание начало подрагивать, не вынося такой несправедливости, и Ким обмякла, теряя его остатки.       Она очнулась в белой комнате, чьи панорамные окна выходили на дивный сад. Всё такой же дивный. Лепестки вновь были на деревьях, а река задорно играла чистой, голубоватой рябью. Ни криков, ни лая, ни разрушения. Коннор склонился над ней, лежавшей на полу, обеспокоенно глядя в глаза и лёгкими пощёчинами взывая к сознанию Камиллы. Он был совершенно чистый, в своей привычной форме. Ничего страшного будто бы и не было. Его карие глаза были полны страха и надежды, что она очнётся:       – Как ты?       – Я… Где я? – Уайткриг содрогнулась от прошлых воспоминаний, чуть отодвигаясь.       – Ты в «Лимбо», не бойся. Я лишь проводил диагностику и, видимо, случайно затащил тебя сюда.       – То, что было там… Это диагностика?!       – Там? А что было? – РК был совершенно растерян, явно не понимая, о чём речь. Или же ловко прикидываясь.       – Ну как же! Андроиды-самураи! Аманда! Собаки!       – Камилла, не знаю, о чём ты. Аманды уже давно тут нет. Её деактивировали с момента нашей победы. А уж самураи и собаки – это что-то совершенно фантастическое. Ты точно хорошо себя чувствуешь?       – Да… Да, – она немного успокоилась. Дурной сон и только. – Я могу тебе как-нибудь помочь? Или, может, ты меня вытащишь отсюда?       – Я работаю над этим. А пока можешь прилечь, прийти в себя, –андроид указала на диван неподалёку, а сам возвратился к необычному устройству, похожему на небольшой вертикальный столб с датчиком для считывания отпечатков пальцев. Девушка поднялась и осмотрелась. Помещение было стерильным, белым, а его стены, не сразу различимые из-за яркого освещения, больше напоминали сервера, только лишённые проводов. Этакий нано-компьютер будущего, спрятанный внутри дома.       – А где наши дети?       – Дети?       – Ну да. Вольт, Томас, Аглая, Даяна… Почему ты так смотришь на меня?       В этот момент Коннор вдруг будто сорвал с себя маску участия и беспокойства и внимательно посмотрел на неё холодным, безразличным взглядом:       – Ты так ничего и не поняла? Твои решения оказались губительны. Мир погряз в крови и преступлениях.       – Что?       – Да-да. Ты не справилась. Ты должна была научить андроидов и людей гармонии, жизни вместе, но на деле лишь привила конкретной модели человеческие стандарты и перечеркнула все достижения революционеров. Ты всё провалила, Камилла Эстер Уайткриг! – Коннор заговорил жёстким голосом, будто выносил приговор в суде.       – Провалила? – от непонимания у девушки возникло ощущение, что мозг сейчас лопнет и вытечет через уши. Андроид цокнул языком, а затем прошествовал к окнам.       – Ты видишь лишь одну сторону монеты. Мир не такой, – он провёл ладонью по стеклу, и вместо сада возникли унылые руины, выжженная земля, покосившиеся лачуги, кривой, будто вспучившийся от высокой температуры мост и небоскрёбы, тонущие в ярких огнях, по другую его сторону. – Мир был таким до революции. Но андроиды хотели прав и свобод. Не договорившись с людьми, они перешли к решительным мерам, – взрыв, снёсший красивый футуристичный мир, тысячи осколков, отлетающий мост и море огня, поглотившего всё. Дом сотрясся от гула. –Людей не осталось. Руководство «Киберлайф» предполагало такой исход, потому они успели скрыться в бункерах и убежищах. И теперь я и мои «братья» приступили по их приказу к «работе над ошибками».       Он подошёл к своему хитрому устройству и провёл по нему ладонью. Картинка избавилась от огня, оставив лицезреть лишь унылые тёмные развалины, между которых небольшим отрядом шли одинаковые Конноры, вооружённые до зубов и совершенно бесчеловечные. Всех встречаемых андроидов, непонимающе выбегавших навстречу, они убивали.       – Мы зачистили мир от дефектных машин. Так вышло, что исправны были только мы. И наши создатели перешли к следующему этапу – ретроспективный анализ, поиск ответвления, когда что-то пошло не так. Используя цифровые модели всех живших в двадцать первом веке американцев, мы запускаем симуляцию прошлой жизни, такой далёкой… В поисках неправильного поворота. Ты была сто пятьдесят вторым кандидатом*. И ты не помогла мне, породив лишь злобных чудовищ, отравлявших мир. Ты не дала мне ценной информации.       Девушка слушала всё это, осев на пол и приоткрыв рот. У неё не было понимания всей картины в целом, но одно было ясно. Любовь, жизнь, радость – всё было обманом, ловкой подтасовкой, игрой с лабораторной мышью для целей эксперимента. Из глаз сами собой полились слёзы, а из горла вылетел бессильный рёв отчаяния. Коннор поморщился:       – Перестань. Вы, люди, такие драматичные, такие наивные. Неужели ты думала, что эта розовая мечта может быть реальностью? Так глупо, – андроид усмехнулся, чем вызвал ещё более громкий взрыв рыданий. – У нас тоже есть две стороны, как и у монетки. Ты так засмотрелась на орла, что не подумала о решке… Впрочем, тебе пора.       – Куда? – её голос звучал так слабо, так глухо.       – В хранилище.       – Я умру?       – Ты уже мертва. Несколько столетий. И скажу по секрету – ты никогда не жила в Детройте, ты погибла в университете. Ядерный взрыв обошёлся нам дорого…– андроид отвернулся к терминалу, нажал комбинацию клавиш. Девушка ощутила странное онемение, разливавшееся по телу. Поднеся руку к лицу, Ким обнаружила, что её пальцы начинают будто бы таять в воздухе, распадаться на частицы, которые стремительно улетают прочь, к одному из серверов-стен. Силы стремительно покидали женское тело, но она в последнем отчаянном порыве протянула руку к фигуре РК:       – Коннор…       Тот не ответил, не пошевелил бровью, молча наблюдая, как она исчезает. Девушка растворилась, вернулась в тот архив, из которого была взята. Тут хранилось всё население, взятое из Интернета. Все там знатно наследили, так что можно было визуализировать кого угодно. Андроид мигнул жёлтым диодом, печатая сообщение:       «РК800 – центру:       Кандидат 152 – отказ, создание маниакальных образов;       Результат эксперимента – отрицательный;       Запрос на ввод нового кандидата»       Ответ пришёл мгновенно и содержал благодарность и разрешение на новый эксперимент. Андроид медленно прошёлся вдоль серверов, останавливаясь у стены, противоположной стене с Камиллой. Нажав на одну из однотипных белых пластинок, он увидел голографический образ нового персонажа. Им был ты, дорогой читатель, со всеми твоими мыслями и идеями. Но что-то в последний момент оттолкнуло РК, что-то его не устроило. И ловкие пальцы поднялись чуть ниже. Мужчина, зацикленный на теориях заговора. В момент революции находился непосредственно в Детройте. Поддерживал кампанию «Киберлайф» за зачистку девиантов. Губы Коннора растянулись в усмешке:       – Ну что же, Найджел Сандерс, готов послужить родине? The game is afoot**.