Глава II: Чистилище. «Живые, покайтесь!»
24 апреля 2019 г., 15:58
Из боя выхожу, пускай придёт конец. Сложив оружие, не попрошу о многом. Мне нужен одиночества покой, Я жажду быть забытым даже богом... © «Paracelsus», Robert Browning, 1835
Background Music: Regina Spektor — The Call
В просторном зале церкви стоял общий траурный настрой. Люди, облачённые преимущественно в чёрную одежду, сидели, придерживая в руках заготовленные букеты и протирая глаза платочками. На сегодня были назначены похороны Сандры Уотсон, жертвы трагических обстоятельств, а также «искренней, радеющей за общее дело сотрудницы, без которой полиция Детройта никогда не будет прежней». Именно такими громкими словами рассыпался за кафедрой священник, обводя присутствующих печальным и одновременно умиротворённым взором. Между ним и сидевшими родственниками, друзьями и близкими стоял на возвышении, поблёскивая лакированной откинутой крышкой, массивный гроб, последнее пристанище погибшей. Внутри, утопая в ослепительном облаке из роз, лилий и белокрыльников, лежала Сандра. Родители настояли, чтобы гроб был открыт, потому организатору прощания пришлось немало поколдовать над телом. Но результат превзошёл все ожидания – девушка лежала на спине, облачённая в лёгкое шифоновое платье сливочного оттенка, с аккуратно уложенной на левое плечо копной волос, закрытыми глазами и неброским макияжем, создававшим образ уснувшего человека. Ужасные ранения были тщательно замаскированы гримом, но, на всякий случай, было решено не подпускать убитых горем людей близко к телу, потому подходы к гробу были закрыты цветочными корзинами. Собрались все – семья, занявшая первый ряд и рыдавшая громче всех; друзья, смирно сидевшие поодаль и тупо таращившие глаза на покойницу, видимо, всё ещё не веря в происходящее; коллеги по работе, прибывшие почти полным составом. Не пришли Камилла Уайткриг, ещё не оправившаяся от событий прошлой недели и пребывавшая в больнице, и Коннор, полицейский андроид модели РК800, так же получивший весомые ранения и проходивший реабилитацию в одной из лабораторий «Киберлайф». После пламенной речи священника слово взял отец погибшей, затем мать, ещё несколько близких человек. Когда очередь дошла до Фаулера, капитана ДПД и начальника Сандры, тот коснулся локтя сидевшего справа лейтенанта Хэнка Андерсона, который сначала непонимающе оглянулся, а затем кивнул и, когда капитан поднялся, занял его место, принимая на своё плечо голову страдавшего от похмелья детектива Рида, благополучно дремавшего прежде на плече капитана. Бедолага, хоть и пытался острить и браниться, как и прежде, сильно сдал с момента гибели Уотсон. Шутка ли, эти двое буквально пожирали друг друга, страдая от сильных чувств привязанности и неприязни одновременно. Бывает такая любовь, несомненно. Мексиканские страсти, накал эмоций, скандалы, расставания, встречи. Но, когда один человек вдруг уходит из жизни, притом на самом пике таких вот отношений, что остаётся второму, кроме как уничтожать самого себя ядовитой смесью душевных импульсов, не находящих более выхода и разрядки? Гэвин по этому пути и пошёл, ежедневно надираясь в барах и пабах до состояния забойной свиньи, а наутро умирая на работе от раскалывающей головной боли, тошноты и ненависти к себе и всем тем неземным силам, которые якобы любят человечество и стараются помогать ему во всём. Коллеги по работе, хоть и не одобряли такой подход, понимали, что иного выхода здесь нет и быть не может. Разве что холодным дулом пощекотать висок или, для пущей верности выстрела, рот, поигрывая курком и, быть может, однажды резко зажать его пальцем. Но это решение тоже не даётся легко. Это подросткам, возможно, нетрудно сигануть с табурета или выйти в окно. Они плохо понимают, что есть жизнь, дурея от срывающего крышу коктейля собственных гормонов и максимализма. А взрослый мужчина обременён ответственностью. И не только за себя. Ощутив сквозь сон некоторую смену своего положения, Рид дёрнулся, искривив рот в непонятной ухмылке, а затем вновь расслабился, опираясь на плечо своего прежнего наставника, матёрого волка, пересадившего половину города. Впрочем, сейчас детектив об этом не думал. Капитан, выйдя к собравшимся, откашлялся и лаконично, не подключая лишних эмоций, высказался о неоценимой помощи Сандры в расследованиях, а также о той невосполнимой потере, которую ощущает весь их сплочённый коллектив. Когда он завершил свою речь и в некотором волнении промокнул лоб сложенным платком, мать девушки зашлась в очередном приступе рыданий. Смущённый, полицейский поскорее спустился вниз, укладывая букет хризантем к груди покойной, после чего подошёл к своему месту и сел рядом, не желая тревожить Рида и лейтенанта. Когда пришла пора возложения цветов всех, кто воздержался от прощальных слов, полицейским всё же пришлось растолкать своего коллегу. Гэвин принёс огромную корзину с розами, украшенную лентами и несколькими памятными вещицами, которые он когда-то дарил девушке и которые она то в гневе вышвыривала из окна, то в слезах собирала и бережно хранила у детектива дома. Мужчина неверной походкой, поддерживаемый Хэнком и Джеффри, подошёл к гробу настолько близко, насколько это было возможно, неотрывно глядя на лицо Сандры. Его губы были сжаты в тонкую линию, щёки ввалились, а под глазами обозначились тёмными пятнами мешки от недосыпа и усталости. Он был измотан, потерян и раздавлен. Не отрывая взгляда, детектив поставил свой прощальный дар возле гроба, а затем чуть склонился и прошептал: — Ты всегда была такой живой… Я не смогу привыкнуть… — слова застревали в горле, заставляя Гэвина морщиться, часто моргать и сглатывать. И тут родители Сандры Уотсон, принимавшие в этот момент соболезнования от пожилой пары в некотором отдалении, заметили детектива и нахмурились. Они никогда не одобряли избранника дочери. Шутка ли, он был старше её на десять лет, работал в полиции, обладал буйным нравом, разъезжал по городу на мотоцикле с немыслимой скоростью, не признавал правил этикета и заставлял девушку страдать. Он тянул её на дно. Так, по крайней мере, полагала весьма почтенная и уважаемая в городе чета Уотсонов. Отец, седовласый джентльмен, сделал было шаг в сторону Рида с явным намерением выставить того вон, но Хэнк был начеку и с силой оттянул друга от покойницы: — Давай, дружище, не будем доводить до скандала. — Что? – Гэвин пришёл в себя уже на свежем воздухе, когда они вышли из здания церкви в объятия лёгкого ветерка. – Скандала? — А ты не приметил, как на тебя смотрели её отец и мать? Должно быть, немало ты им проблем создавал. — Не понимаю, — Рид помотал головой и почти сразу поморщился. – Чёрт, как болит… — Так, ладно. Хватит с тебя сегодня мучений. Джефф, я отвезу его домой, ладно? — Да, конечно, — Фаулер кивнул, помогая довести отъезжавшего в полубессознательное состояние детектива до машины Андерсона, а после успешной «погрузки» продолжил. – Надеюсь, ты не будешь помогать ему в реабилитации. — Чего? — Того. Как будто я не знаю, как это бывает. Укладываешь друга спать, а когда тот начинает ворочаться и мучиться, предлагаешь выпить, и понеслась! — А, да иди ты к чёрту! С этим покончено, у парня реальные проблемы, и виски тут не поможет, — раздражённый лейтенант дёрнул плечом и сел за руль. — Рад, что ты стал соображать. Отвози его домой и возвращайся в Департамент, у нас знатно прибавилось работы. — Да-да, кто бы сомневался, — Андерсон тяжело вздохнул. – От Коннора не было вестей? Фаулер отрицательно помотал головой. Хэнк пожал плечами, вздохнул и провернул ключ зажигания. Чёртов андроид наделал много шума, поверг город в хаос, пусть и недолгий, при этом умудрившись нанести своему корпусу и системе серьёзные повреждения. Отто, нашедший его в парке Паркс, диагностировал крайне тяжёлое состояние детектива и, будучи не в состоянии оказать ему должную помощь, рапортовал в «Киберлайф». Те откликнулись мгновенно, с распростёртыми объятиями принимая своё нашкодившее «чадо». И, хотя криминалист-андроид предоставил записи и фотографии с места происшествия, чем убедил коллег и начальство в продолжительной невозможности РК800 работать на благо общества, Андерсон всё равно волновался. Кто знает, что они там сделают с его напарником. Ещё перепрошьют память, возвратят какие-нибудь заводские настройки, и этот сукин сын вернётся в ДПД тем чистеньким занудливым щенком, коим был три года назад. Впрочем, кто послушает старого лейтенанта, когда на кону судьба самого результативного сотрудника Департамента, пускай и искусственного? А ведь Отто что-то говорил обо всех материалах и архивах, которые Коннор успел ему переслать прикосновением при транспортировке своего обгорелого тела… Тишина отдавала холодом. Когда его везли в башню, в лабораторию с необходимым оборудованием, он ещё пребывал в сознании. Успевал отшучиваться с верным Отто, который не пожелал бросать коллегу и сидел возле него, держась за полуобгоревшее плечо детектива, вовремя форматировал систему, отправив все воспоминания, навыки, настройки на хранение криминалисту.Выслушивал шуточки и обеспокоенные перешёптывания спецотряда, которые были сняты с постов охраны «Киберлайф» для переправки столь ценного пациента и сейчас сидели по обе стороны небольшого микроавтобуса, иногда поглядывая на безжизненно лежавший на кушетке корпус робота в истлевшем подобии одежды, не скрывавшем огромных зияющих дыр в туловище. Но по прибытии в лабораторию и первичном осмотре молодой специалист по техобслуживанию, Юджин Моррис тридцати пяти лет отроду, похоже, новое лицо в штате сотрудников, склонился над РК800 с печальной гримасой: — Мне придётся вас отключить. — Исключено, — голосовой модуль ужасно сбоил, приводя к уродливым скачкам с нормального, собственного голоса на высокие, крикливые нотки и металлические, неоткалиброванные тембры, совсем уж несвойственные человекоподобной природе. – Система критически перегружена и может не запуститься вовсе. — Я не могу рисковать! Вы не выдержите таких капитальных процедур над собой. Ваша система вернее отключится, когда я вскрою вас. А действовать иначе я не могу, — Юджин пожал тоненькими плечиками, острыми углами выдававшимися из-под белого халата, а затем придвинулся на круглом табурете к столу с инструментами. – Уверяю вас, я не допущу вашего отключения и сделаю всё аккуратно. Вот увидите, вы пробудитесь таким, каким были прежде, здоровым и целым. — Части моей программы будут утеряны… — Нет! Что вы! У нас теперь обновлённые аппараты, и нам удалось устранить этот досадный баг. Поверьте мне, — тут он доверительно положил свой руку поверх почерневшей пластиковой ладони с несколькими отвалившимися пальцами, которые ещё недавно сжимали основание столба под большим напряжением. – Вы проснётесь тем же андроидом. Коннор вздохнул. Похоже, альтернативного пути здесь быть не могло. К тому же вторая рука специалиста накрыла его регулятор, видневшийся теперь слишком отчётливо посреди выжженных дыр туловища, и, мягко провернув, вынула прибор. Системное сообщение о необратимом отключении всплыло моментально, привлекая к себе внимание красным мигающим значком, а Юджин тем временем встал и направился в другую часть лаборатории, к ёмкости с той частью руки, которую андроиду так безжалостно отрезали. Секунды стремительно бежали назад, уменьшаясь в количестве, и это успокаивало РК, что было странно. А затем – та самая холодная тишина, бесчувственная, немилосердная, бессмысленная. Пока молодой техник копался в корпусе робота, в помещение неслышно вошёл Элайджа Камски. Паренёк, обернувшись, издал что-то в духе предсмертного крика чайки и выронил тонкие щипцы из рук. Создатель мягко улыбнулся сотруднику, тихо сообщил, что не собирался мешать, а после подошёл ближе к пациенту. Тот теперь не сидел в кресле, а был подвешен над полом, опираясь телом на металлические кольцевые поручни, что позволяло работнику проводить обзор повреждений на все триста шестьдесят градусов, не упуская ничего. Камски смотрел в это безмятежное, израненное пластиковое лицо с закрытыми глазами, и думал о том, сколько всего сумел натворить этот охотник за свой весьма долгий «вояж» по Детройту. Мужчина чуть сощурил глаза, а затем окликнул Юджина: — Ты уже проверял его системные параметры? — Ещё в процессе, сэр, — парень чуть запинался, оглянувшись на экран терминала возле себя и ощущая важность момента. – Завершено на семнадцать процентов. Пока без сбоев и ошибок. — Мне нужен будет детальный отчёт. И да, — Элайджа медленно подошёл ближе к сотруднику, сводя голос к едва слышному шёпоту. – Выгрузи все данные его блока памяти. Всё, что обнаружишь. — Но, сэр, разве это не нарушение принятых законов? — Нарушение, а как же, — Камски досадно усмехнулся. – Я ведь сам только что согласился с этими законами. Но давай посчитаем этот экземпляр особенным. Исключением. Если сделаешь всё правильно, я в долгу не останусь, — тут создатель хитро подмигнул, чем ввёл Морриса в замешательство, и широкими шагами направился к выходу. Паренёк некоторое время смотрел на закрывшиеся стеклянные двери, куда ушёл его главный кумир, а затем тряхнул головой, возвращаясь к реконструкции сосудов для подпитки вживляемой конечности. И вот, спустя несколько часов кропотливой работы с использованием деталей, обнаруженных на месте казни всех представителей модели РК800 и любезно переданных полицейскими на благо «Киберлайф», пластиковый белоснежный «человек» висел в своём изначальном внешнем виде, чистый, блестящий, совершенный. Юджин был крайне доволен своей работой, сваривая последний шов. Рука пришлась как родная, хотя и принадлежала ранее пятьдесят шестой версии. Парень оглянулся на терминал. Завершено на восемьдесят четыре процента. Ну что ж, пожалуй, можно разбудить андроида и дать ему немного прийти в себя. Регулятор тоже пришлось немного подремонтировать, но теперь он выглядел как новенький и занял своё место в соответствующем отсеке. Моррис мысленно помолился и повернул деталь. Белые сомкнутые веки чуть дрогнули, а затем медленно открылись. Карие глаза налились тёмными красками, их яркость регулировалась в соответствии с заданными параметрами. Андроид огляделся. Холодно всё это время было из-за низкой температуры в лаборатории, а тихо потому, что сотрудник, его ремонтировавший, особой разговорчивостью не отличался. Просканировав его состояние для разогрева системы и убедившись, что всё функционирует нормально как у человека, так и у него самого, Коннор увидел терминал. Странно, данная программа не выглядит необходимой для ремонта. Перед глазами всплыло уведомление о принятии свода законов для андроидов, принятого «Иерихоном», правительством США и руководством «Киберлайф» пять часов назад. И, согласно этим положениям, программные продукты, созданные для шпионажа за разумными машинами, выкачки из данных, намеренной перегрузке системы или умышленному перепрограммированию строго запрещены и уголовно наказуемы. Создателем этого «чуда», почти выкачавшему все данные из памяти РК800, значился не какой-то хакер, а сам Э. Камски. Всё-таки не зря они с Отто подменили свои программные «начинки» в поездке. Некоторые люди всё никак не успокоятся в попытках обуздать девиацию, изучить и подчинить своим корыстным целям. Во всяком случае, предосторожность никогда не бывает лишней. Милости просим, господин Создатель, изучайте данные криминалиста-затворника, сколько влезет. Мысль о людской природе плавно вывела андроида к воспоминаниям о Камилле. Терминал издал тонкий писк, сигнализируя о завершении процесса. Юджин, мысленно потирая руки, активировал удерживающее устройство, которое плавно опустилось и приняло прежний облик кресла. РК сохранял безмятежное выражение лица, доверчиво глядя на человека в белом халате. Его система уже просчитала, что нужно сделать. И как. Но для начала… Он оглядел помещение, помечая камеры слежения, после чего мигнул жёлтым диодом. Записи послушно зациклились, скрывая от постов охраны реальное положение дел в лаборатории. Моррис, ничего не подозревая, отсоединял крепежи, попутно рассказывая, как удачно им предоставили все детали и как сложно было «возродить детектива из пепла». Не меняя кареглазого «щенячьего» взгляда, РК800 медленно поднялся на ноги, разрабатывая руки и делая вид, что ещё не свыкся с «новыми» деталями, хотя на самом деле его система сразу приняла их за свои, родные. Щелчок одного из пальцев, будто в фаланге произошло смещение. Обеспокоенный за свою работу специалист подошёл вплотную, склоняясь над поднятой рукой андроида и разглядывая причину щелчка. Робот же, не теряя больше времени, обхватывает человека за плечи и, одной рукой поворачивая его к себе спиной, второй сдавливает его горло и прижимает к себе, перекрывая доступ кислорода. Перед ним стоит выбор – придушить или задушить. И в этот раз он решает не разбрасываться милосердием. Этот хрипящий и брыкающийся парень легко согласился на нарушение всех законов по одному слову Камски, стало быть, он сам себе подписал приговор. Хрипы утихают, и обмякшее тело плавно опускается на пол. Коннор извлекает из карманов пропуск, ключи от машины, а затем оглядывается на терминал, ждущий нажатия кнопки «Отправить отчёт». Не стоит всё же подставлять Отто и демонстрировать его возможности кому бы то ни было. Но предварительно РК обнаруживает на вешалке в углу светлые брюки и кожаную куртку. Форменная одежда безнадёжно испорчена, потому нечего и думать о её возвращении, тем более сейчас. Прикрыв в спешном порядке наготу, андроид ещё раз посмотрел на человека, не испытывая, к своему удивлению, ничего, кроме отвращения, и подошёл к терминалу. Система охранного оповещения «Киберлайф» не всегда реагирует на камеры (если последние перепрограммировать), но на отключение терминалов и сбои в работе техники отзывается молниеносно. Прижав ладонь к экрану, где тут же замелькали строчки программного кода, ниспадающие нулями и единицами, Коннор начал перегружать процессор, вызывая уничтожение всех данных. В месте соприкосновения с экраном возникла трещина, экран начал расплываться темнеющим пятном. Когда же он погас, предварительно выплюнув несколько сообщений о самоуничтожении, послышался звук поднимающейся кабины лифта. Вот и едет отряд быстрого реагирования, эти рыцари в белоснежных доспехах. Его путь лежал в другую сторону, к экстренному выходу на небольшую лестницу, предназначавшуюся для эвакуации. Писк приложенного пропуска, и металлическая дверь поддалась толчку, Андроид оглянулся в последний раз, моргнув, и все камеры лаборатории разом отключились, стирая все записанные материалы. Дверь закрылась ровно в тот момент, когда из лифта высыпали люди в одинаковом облачении, вооружённые винтовками. Но Коннору уже было всё равно. Быстро и неслышно спускаясь по ступеням, он поймал взглядом собственные пальцы, скользившие на автомате по перилам. Пальцы были пластиковыми. Он ведь и забыл, что всё время пребывал в отключённом скине. Уровень тириума был восполнен и позволял восстановить человеческий облик, потому, не меняя скорости, пластиковый робот на глазах «оброс» кожей и волосами и теперь был готов к выходу в город. Сканирование первого этажа показало, что охранники сбегались в лабораторию на пятнадцатом этаже, и теперь выйти не составляло никакой трудности. Но он не будет рисковать и выйдет через чёрный ход. Писк полупрозрачного пластикового пропуска, приложенного к глухой тёмной двери – и вот он на воздухе, с обратной стороны офиса. На город опустились сумерки. Сломав пропуск, выйдя обходными тропами к трассе и усевшись в вызванное по дороге такси, андроид выдохнул и связался с Отто, чтобы сообщить об успешном своём возвращении. Их диалог выглядел достаточно интересно: — Меня починили. — Поздравляю. Надеюсь, твои предосторожности оправдались? — Разумеется. И, кажется, я убил человека. — По новым законам тебя следует осудить, но я этого делать не буду. Сообщить Хэнку и остальным, что с тобой всё в порядке? — Нет, я сам, — Коннор задумался. – Скажи, а в какую больницу отвезли Уайткриг? — Понял, время вернуть тебе твою память. Андроид сбросил вызов и откинулся на сиденье. Несколько секунд в состоянии приёма данных, и вот все его воспоминания, мысли, сомнения и метания вновь приятно отягчают голову. Сменив пункт назначения с дома лейтенанта на адрес городской больницы, РК уставился на свою руку, ещё недавно душившую Морриса. В приёмном отделении стояло общее оживление. Одни люди встречали выписывавшихся родственников, другие, наоборот, отправляли на лечение. За стойкой регистратуры восседала полноватая девушка с родинкой у верхней губы, выглядевшей аляповато в белоснежном одеянии, которое явно было не по размеру и в прорезях между пуговицами приоткрывало окружающим черты бежевого нижнего белья. Впрочем, вбежавшему растрёпанному парню в светлых брюках и застёгнутой наглухо куртке было не до изучения её фигуры. А уж когда он подбежал к Эмили и, бросая взволнованные взгляды на царившую вокруг атмосферу, спросил про некую Камиллу Уайткриг, поступившую на скорой помощи, девушка и вовсе приуныла. Ну конечно! Когда бы красивые мужчины что-нибудь спросили о ней? Разумеется, все несутся к своим куклам Барби! Медсестра не сумела сдержать раздражения и буквально выплюнула накипевшие чувства ему в чертовски милое лицо: — Не знаю, а вам зачем? Вы кто вообще? Родственник? – тут он слегка склонил голову, отчего стал просматриваться правый висок и жёлтый светодиод на нём, и девушка несколько успокоилась. Андроид, стало быть? Ну, тогда не столь обидно, пластиковых кукол ей в постель брать не хотелось. С ними семьи не построишь и с родителями не познакомишь. Очень жаль, что вы не из крови и мяса, господин. Коннор пошарил по карманам и мысленно выругался. Полицейский значок, весьма пригодившийся в этой ситуации, пропал. Наверняка, уничтожен или потерялся при перевозке. А, может, остался в коридорах «Киберлайф»? Да какая теперь разница. С досады он хлопнул по стойке, чем заставил девушку напротив вздрогнуть. Её брови из нахмуренных стали обеспокоенными. Наверное, РК со стороны выглядел не слишком-то адекватно. — Ладно, я вас понял. Ничего не нужно, до свидания, — Коннор отошёл в дальний конец коридора, опустился на свободное сиденье и впал в задумчивость. Ничего не оставалось, кроме как обращаться к Хэнку. Который час? Девять вечера. Возможно, он не дома. Впрочем, когда андроида это останавливало. Кто-то вторгся в размышления мягким прикосновением к плечу. Система ещё до того, как он открыл глаза, диагностировала входящее сообщение от ST200: «Вы полицейский, я знаю. К пациенту Уайткриг уже приходил лейтенант Андерсон, записался на завтра, приходите с ним» Лёгкие удаляющиеся шаги, и РК различил только скрывшуюся за поворотом тонкую спину с характерным для данной модели конским хвостом из светлых волос. Мысль искать лейтенанта была самой здравой, как выяснилось. Выйдя в шумный город, он всё-таки обернулся на окна бесчисленных палат. Во многих горел свет и даже различались тени от ходивших фигур, но сканирование не могло установить личности из-за недостаточного обзора и освещённости. Коннор постоял некоторое время в надежде, что знакомое лицо промелькнёт где-то, хотя бы на миг, а затем, убедившись в бесплодности таких надежд, позвонил старому другу. Тот, к удивлению, отозвался быстро и даже был рад услышать напарника: — Чёртова железка, ты жив! — Конечно, жив, лейтенант, хотя данное обозначение не совсем… — Насрать! Где ты? За тобой заехать? — Нет, я сам. Где я могу вас застать? Через полчаса Коннор уже сидел в доме Хэнка и, почёсывая за ухом дремавшего Сумо, пересказал все свои приключения в офисе «Киберлайф» и больнице. Хэнк же, в свою очередь, поведал о том, как он несколько дней подряд прорывался к Камилле и как ему давали от ворот поворот ввиду неспособности девушки принимать посетителей в тяжёлом состоянии (а ведь уже вторая неделя пошла её лечения), а также о похоронах и проблемах с Ридом (уже три дня прошло с похорон, а детектив мало того, что смирнее не стал, так ещё и надумал вываливать на родителей погибшей правду о том, как те задолбали дочь при жизни): — Короче, жизнь весёлая. Я рад, что ты вернулся. Чего только в голову не лезло… Та болеет, ты молчишь. Думал, уже на свалке где-нибудь валяешься. — Бросьте, лейтенант. Я – последний экземпляр своей модели, я слишком важен для создателей. И для вас. — И то верно. — Стало быть, она в тяжёлом состоянии? – андроид опустил голову на сложенные в замок руки и замер. – Вам разглашали подробности? — Никак нет. Даже значок и угрозы ареста их не берут, только смеются в лицо и просят покинуть помещение, — фыркнул Андерсон. Было видно, что медицинский персонал задел его за живое. Наверняка, он наведывался туда каждый день. – Ну, ничего. Сегодня я туда запёрся с Оноре, кажется, это принесло плоды. Она постепенно начала приходить в себя, так что завтра вечером вместе пойдём к ней, всё сами увидим. Только… — тут он заметил, что андроид одет как-то непривычно. – Может, тебе переодеться? — Да, было бы неплохо, —Коннор расстегнул и отбросил куртку, оставаясь с непокрытым торсом. Андерсон вздохнул и поплёлся к шкафу: — Так, что бы тебе предложить? Хм, ну разве что со времён академии, есть тут кофта да джинсы, — лейтенант выудил тёмную мешковатую толстовку с надписью «Detroit Police» и джинсы насыщенного синего цвета. РК более чем устраивало такое одеяние. Эту ночь он позволил себе выспаться. Ну, по крайней мере, провести анализ сложившейся ситуации под видом глубокого сна.***
Background Music: Ariana Grande — Thank U, Next
Камилла была в сознании, когда Оноре нёс её. Нутро сжигала та адская смесь, которую в неё вливали против воли, спина саднила от свеженанесённой раны, но консультант не обращала на это внимания, спрашивая о своём спасителе, которого слышала, всё это время слышала через динамики. Он стоял у зеркала, она это поняла сразу. Стоял и делал всё, чтобы остановить злодеев и спасти её. И даже в машине скорой помощи она ещё соображала, слышала вопросы врачей и силилась на них отвечать. Когда Уайткриг везли по больничным коридорам, свет резко потух, а вся бригада, окружавшая её, присела и остановилась в непонимании. До девушки долетали обрывки фраз, что-то про перегрев электрики, потом кто-то крикнул, что вырубилась вся городская информационная сеть и приборы отключились. Полупрозрачный браслет на левой руке с вставленным блоком с препаратом противно запищал, показывая отрыв от общей больничной программы и отказ в подаче лекарства. И в этот момент боль, утихавшая под воздействием капельницы, вернулась с оглушительной силой, вырубив сознание со звоном в ушах и пёстрыми искрами в глазах. Облегчение не наступило с обмороком. Наоборот, в возникшей темноте начало проявляться нечто красное, волнующееся, словно багровая нить, и странный скрежет заполнил слух. Ниточка увеличилась, начала расти и обретать очертания прямой линии, а затем повернулась, став горизонтальной. И Камилла увидела, что это был край стола, за который она без лишних вопросов и беспокойства села. Словно по щелчку возникло на столе игровое поле. Но то была не банальная игра с кубиками и фишками. На картоне объёмными формами возникли руины города, высотных зданий, заросшие плесенью и древесными ростками скульптуры забытых авторов, ржавые автомобили, брошенные на обочинах и дорогах. Забытое место… И тут Уайткриг вспомнила, что обстановка эта взята из той игры, в которую они играли с папой, игры про рыжеволосую девушку-охотника. Мир будущего, где люди позабыли о технологиях и вернулись к первобытно-общинному строю, объединившись в борьбе с необычными роботами, похожими на животных. Но видение не показывало ей событий игры. Оно приблизило взор девушки к одному из домов, самому высокому. У входа в него стояла собака, та самая, из сна про Тони Майллза. Шерсти на ней уже почти не осталось, а белый скин стекал крупными каплями на землю. Кажется, она где-то сильно обгорела и теперь плавилась. Глухое рычание наполняло утробу «зверя», а консультант, не контролируя своих движений, проследовала дальше, внутрь мрачного жилища. Стены дома сотрясались от происходившего внутри. Вот первая комната налево, стандартная квадратная ячейка без мебели, освещаемая единственной лампочкой, подвешенной на чёрном проводе-хвосте. Сразу под ней, в тусклом световом круге находится стол. Во всю его длину вытянулась, лёжа на спине, девушка с туловищем андроида, белым и чистым, совершенно не шедшим к человеческим рукам и ногам с их матовой кожей и волосяным покровом. На лице необычного существа застыла блаженная улыбка, а тонкие пальцы ныряли в стоявшую между ног коробку, доверху наполненную горящими, красными светодиодами, кое-где заляпанными тириумом, и по одному выкладывали эти жуткие детальки по пластиковому корпусу, старательно выводя узор из плавных линий. Чуть поодаль высился темнокожий громила, смеющийся басом и прицельно подкидывающий в коробку новые диоды. У ног громилы по полу были разбросаны мёртвые тела андроидов с изуродованными головами. Вопрос происхождения диодов в коробке отпал сам собой. Камилла не успела испугаться. Она уже летела в комнату напротив, откуда раздавался звук включённой бензопилы. Сумасшедший андроид-садовник подбивал гвоздями одно за другим живых своих хозяев-людей, отчего те приобретали сходство с распятыми в древние времена преступниками, после чего, вооружившись пилой, приступил к казни. Он не смеялся, он вообще не издавал ни звука. Всё перекрывала работающая пила и крик мучимых жертв. Обстановка вокруг была куда радостнее первой комнаты и напоминала райский сад с налитыми яблоками, грушами, цветущими растениями на клумбах. Третье помещение, шедшее дальше по безликому тёмному коридору, была местом преступления. Проблесковые огни, запах сырого мяса и кровь, кровь на полу и стенах полуразвалившегося сарайчика. В оцепленном круге голографических ограждений кружилась девушка, по виду человек. В руке она сжимала телескопическую дубинку, а на ногах её красовались бежевые туфли на высоком каблуке. Она ловко переставляла ноги в танце, попадая на чистые от красной жижи дощечки. Песенка, аккомпанировавшая ей, напоминала мотивом детские считалочки. Но вот героиня оступилась, и носок туфеля попал ровно в бурлящую по непонятной причине, словно бы вскипавшую кровь. Она завизжала пронзительно, отбросила своё орудие, а после резко смолкла и, уставившись на зрителя, спокойно произнесла: «Теперь у меня настоящие лабутены, я теперь самая модная!» И снова визг, своей силой буквально вытолкнувший Ким прочь, в коридор. Следующая комната, на этот раз комната допросов. Напротив друг друга сидят Кеннет и Лара – их консультант запомнила на всю жизнь. Сплетённые пластиковые руки, доверительные взгляды, а потом андроид перегибается через стол и кусает за губу девушку, которая захихикала от такого знака внимания. Послышался агрессивный шёпот: «Все грязные девианты будут у твоих ног. И даже я». Дальше была автосвалка. Совсем такая же, какие встретили Камиллу при въезде в Детройт. Машины были опутаны сетью проводов и выставлены на манер зрительного зала вокруг импровизированной сцены. Одинокая фигурка копошилась в салоне одного из тракторов, затем высунула чумазую головку, поправляя защитные очки. Находчивый механик закончил подкручивание гаек и, выбравшись на свежий воздух, запрыгнул на сцену и зажал кнопку на пульте. В момент все автомагнитолы ожили, воспроизводя плейлист с музыкой Элвиса Пресли, а собранные в единую систему фары и ДХО замигали, словно гирлянда. Механик радостно заплясал, делая вид, что поёт в гаечный ключ. Тут и там из полуразвалившихся машин выглядывали андроиды и выходили на звуки музыки. Одни были обезображены подобием татуировок на корпусе, другие, не прекращая смеяться, пришивали к себе оторванные человеческие конечности широкими стежками. Виднелся в общей вакханалии и чокнутый полицейский со скальпелем, слишком знакомый Камилле, кажется, он был одним из тех, наносивших ей удары тяжёлыми ботинками, требуя покорности. Вроде как, после избиения эти страшные создания держали её, вливая в рот омерзительное пойло с привкусом машинного масла и бензолов. Её тело пронзила судорога от неприятных воспоминаний, спина горела огнём, и усилием воли она разорвала тревожные видения, выкарабкавшись из мрачной ямы и обнаружив перед собой тишину и темноту больничной палаты. Музыка продолжала литься в уши через беспроводные устройства, но то был уже не Элвис, а Ариана Гранде с её лёгкой песней, посвящённой бывшим, под которую Мо любила танцевать во время своего периода «Три Б». Сквозь приоткрытую дверь просачивался приглушённый свет из коридора, позволявший оглядеть, пусть и сплошными очертаниями, обстановку вокруг себя. На левом запястье консультант различила голубоватый браслет со сменными блоками – капельница, недавно поставленная, о чём говорил зелёный уровень заряда. Пробуждение принесло облегчение. Да, назойливые видения, крики, проклятия и ругательства не скоро выветрятся из памяти, но здесь не поможет ни один доктор. Только время избавит её от страха. Впрочем, сейчас страх ушёл. Все эмоции ушли, позволяя просто лежать и ни о чём не думать. Постепенно тело вспомнило о своих травмах, и вот уже рёбра начали поднывать, спина в израненных местах саднила, а пищевод внутри раздирало от увечий. Смесь, которую в неё влили, судя по услышанным ещё в сознании выкрикам врачей, сильно травмировала пищеварительную систему и вызвала активную потерю массы, потому неудивительно, что она только сейчас сумела выкарабкаться из бреда и обрести силы, чтобы элементарно оглядеться и полежать в сознании. Во многом помогли питательные препараты, вводимые капельницей, так как о стандартном приёме пищи на всё время лечения девушке пришлось забыть, вплоть до полного восстановления внутренней среды. Не удивляло и нынешнее её внешнее состояние, болтавшаяся ночная сорочка, тонкие руки, обтянутое кожей костяное тельце. Интересно, сколько она сейчас весит? Очевидно, что меньше пятидесяти, а то и сорока килограммов. Со стороны коридора раздались чёткие шаги, приглушённые специальной прорезиненной подошвой обуви. В приоткрытую дверь заглянула медсестра-андроид с ниспадающим по левой стороне головы асимметрией, бывшей когда-то стандартным удлинённым каре. Синие глаза уставились на пациента, сканируя его состояние: — Мисс Уайткриг, ещё даже не рассвело, а вы уже не спите. Вам нужно больше отдыхать, — девушка подошла ближе, проверяя значения на капельнице. — Спасибо, но за всё время я, кажется, достаточно отдохнула. Надеюсь, завтра меня выпишут. — О, я бы не была в этом уверена, — андроид печально вздохнула, покачивая головой. – За неделю пребывания организм только встал на путь восстановления, но для выписки этого недостаточно. Не беспокойтесь, главное, что вас вовремя привезли и своевременно приступили к лечению. Камилла слушала со всё меньшим вниманием, так как свет из коридора выцепил стол и стул у стены напротив, на которых ровной стопкой была сложена одежда девушки. Та самая одежда, в которой она шла в департамент утром, в которой её похитили. Даже психованные андроиды остаются андроидами – вон как аккуратно сложили вещи, когда её готовили к пыткам и издевательствам. Поморщившись от воспоминания, она кивнула в сторону одежды: — А там была моя сумка? — Да. Она и сейчас тут лежит. — В таком случае, — Ким поднялась на локтях. – Я дойду, возьму телефон. — Исключено! – андроид упёрлась рукой в грудь девушки, легко подталкивая её лечь обратно. – Вам лишние усилия сейчас вредны, сил не хватит. Давайте я вам сама подам. Телефон, говорите? – она уже стояла возле стола, расстёгивая сумку. — Да, он сбоку, в кармане, в жёлтом чехле, — медсестра выудила тонкий полупрозрачный экран, с одной стороны прикрытый ярким жёлтым пластиком для удобства ношения, и протянула пациентке. — Только долго не сидите. Лечебная сила сна доказана наукой. — Не волнуйтесь, — консультант слабо улыбнулась, чувствуя, что даже разговоры сейчас утомительны для неё. – Я крайне дисциплинирована и умею останавливаться, когда нужно. Андроид кивнула и вышла, отправляя на ходу отчёт лечащему врачу. Уайткриг выдохнула, устраиваясь поудобнее, и включила смартфон. Экранчик замигал приглушённым голубоватым светом, а затем выдал рабочий стол с фотографией Камиллы в полный рост и расстёгнутой куртке на фоне громадины «Асгарда», сделанной в одну из дружеских вылазок с девчонками. День тогда выдался классный, с первым мягким снегом, предчувствием Нового года, новых событий, новых открытий. Кто же знал, что в январе у неё будут такие приключения… Но горькие мысли пришлось задвинуть подальше, потому что устройство в руках ожило, выдавая всплывающие с истеричной скоростью уведомления о новых непринятых сообщениях и звонках. Бэт, Мо, лейтенант Андерсон, мама и, что отдалось особенной болью в сердце, Отто, говоривший о Конноре. Если подруги перескакивали с гневно-смешливого тона на обеспокоенный, кричащий, а мама просто стремилась узнать, как дела у её малышки, то коллеги «по цеху» демократично интересовались здоровьем и вероятной возможностью её посещения. Хэнк в последних сообщениях негодовал, что его не впускают в покои, не дают с ней увидеться. Мама звучала уставшей и немного нервной. Кажется, дочь позвонила не вовремя. И дело было даже не в позднем времени. В двух словах она пояснила, что сейчас они с отцом переживают сложный период. Он требовал отстать от дочки, говорил, что с ней всё в порядке. Мама, в свою очередь, отстаивала право круглосуточной связи с ребёнком. Результат таких разбирательств был предсказуем. Ким тяжело вздохнула и, не вдаваясь в страшные подробности, сообщила, что вместе с коллегами раскрыла своё первое дело и только сейчас освободилась, чтобы связаться с родными. Звонить подругам Уайткриг не рискнула, решив отписаться в чате. Но куда там! Сообщения в ответ посыпались как из рога изобилия с требованием немедленных фотографий и рассказов. Здесь консультант отбивалась смайликами и общими фразами, совсем как доблестный рыцарь на войне. С горем пополам, но девушки утихомирились, поведав, сколько всего они пережили и как беспокоился Коннор, когда они пришли сообщить ему о пропаже телефона, и как Мо увидела Лару на рисунке… Ой, одним словом, все перенервничали. Хэнка девушка беспокоить не стала, отправив ему одно СМС с кратким изложением, какой тут хороший персонал и что скоро они обязательно увидятся, как только Камилла окрепнет. Андроида девушка и вовсе решила не тревожить. Она ещё толком не представляла даже, что ему сказать. Одно радовало – Коннор в руках специалистов, значит, будет жив и здоров. Вдруг её как кипятком ошпарило. Боже, ведь она за всю эту неделю почти не думала о нём! Ну, не только о нём, правда. Ей было ни до кого. Даже своё-то имя в полубреду не вспоминалось. Но тем не менее, какая нормальная девушка так поступает. Да и родители… Она им ничего не говорила о своих отношениях. Молодец, ничего не скажешь. Мучаешь влюблённого в тебя… робота. А какая разница? Он ведь чувствует так же, как и человек. Переключив плейлист и отложив телефон на тумбочку рядом, девушка закрыла глаза и полностью расслабилась. Кажется, кошмары и наваждения уже не столь пугающие, они уступают место выздоравливающим нервным клеткам и хорошим воспоминаниям. Так прошло ещё три дня. Утро четвёртого дня второй недели пребывания началось с хорошей новости, которую принёс лечащий врач: — Ваше состояние стабильно, впрочем, вы это уже почувствовали. По правде говоря, я пришёл к вам с несколько странной вестью. — Что случилось? — Ничего страшного, не волнуйтесь. На вас жалуются медсёстры приёмного отделения, — доктор в белом халате, высокий и молодой, усмехался в пышные усы, наверняка, предмет его тайной гордости. Камилла не особенно жаловала растительность на лицах, тем более, когда её обладатели что-то недоговаривали, потому она нахмурилась сильнее. – К вам зачастили посетители. Один, седовласый крепкий мужчина, ежедневно приходил на протяжении всего вашего пребывания, грозил полицейским значком и требовал, чтобы его пропустили. А вчера появился ещё один, андроид РК800, — сверившись с выпиской журнала на смарт-часах, врач усмехнулся. – Он едва не разнёс стойку, за которой сидела сестра, чем несказанно её напугал. — Ох, она не пострадала? — Нисколько, — врач махнул рукой. – Верить им тоже стоит наполовину. Одно ясно – вы крайне популярная личность, и друзья у вас верные, правильные. И на сегодня я, на свой страх и риск, записал к вам обоих. Как вы ощущаете, сможете их принять? — Конечно, — в глубине живота Ким затрепетали бабочки. Она его увидит! – А во сколько? — В установленные вечерние часы посещений. Поэтому процедуры сегодня ставлю вам на час раньше, чтобы к моменту встречи вас уже ничто не беспокоило. Процедуры, к слову, были не особенно приятными, сопровождавшиеся поглощением странного вида приборов и чипов с их дальнейшим блужданием по внутренностям и анализу увиденного. Терпимо, конечно, но не особо приятно. Правда, Мо, узнав об этом, начала острить, что теперь Камилла – мастер по проглатыванию, что весьма полезно при тесном контакте с противоположным полом, но, разумеется, такие шутки служили малым утешением. Лейтенант и его напарник въехали на подземную парковку городской больницы. Часы показывали без пятнадцати шесть. Коннор, сидевший в толстовке Хэнка с вузовских времён, выглядел чересчур сосредоточенным. В ДПД сейчас кипела работа по распутыванию замысловатого клубка под названием «Ханаан», оставшегося в «наследство» от Кеннета, потому андроиды трудились в поте лица, перегреваясь от напряжения прямо на рабочих местах. В привычку РК уже вошли постоянные выезды и перехваты в компании верных патрульных. Отто, показавший себя достойным тактиком, временно был переведён на особенную должность «полевого криминалиста», одновременно помогая патрульным и производя экспертизу на месте, информируя о состоянии улик всех остальных экспертов. Бывали дни, когда лейтенант и парой слов не успевал переброситься с напарником. Людей тоже загружали на максимум. Теневых схем, нечестных сделок, шантажа, убийств и грабежей в этом деле набиралось уже не на один десяток пожизненных сроков. Сподвижники убитого преступника тоже не сидели сложа руки, то и дело появляясь в разных частях города и пытаясь восстановить былое величие, завершить дело своего почившего главаря. Поэтому сейчас, проходя в здание, мимо медсестры, которая испепеляюще смотрела на обоих всё время, пока регистрировала их в журнале посетителей, а затем и по бесконечным коридорам на третий этаж, в дальнюю палату, полицейские разговаривали. Хэнк по большей части комментировал личность женщины на приёме, едва не просверлившей его нутро, и странные методы её работы, по которым даже копов не пускают к пациентам. Коннор кивал, ощущая некоторое облегчение под громкую брань коллеги. Признаться, его неслабо колотило от предчувствия скорой встречи с девушкой. Она не оставила сообщения от Отто без ответа, и сообщала, что ждёт возможной встречи с нетерпением. А уж как он ждал! Пусть и пришёл в сознание лишь прошлым вечером… — А, может, её ты смущал, в твоём-то одеянии? – лейтенант со смехом дёрнул андроида за рукав кофты, который был несколько длинноват тому и сейчас покорно спустился вниз. — Скорее, её напрягает ваша напористость и синяки под глазами, — они уже стояли напротив двери в палату Камиллы Уайткриг, потому РК800 улыбался немного нервно и на рукав не обратил внимания. Внимание посетителей привлекли странные звуки из-за двери. Это была смесь шорохов, сдавленных смешков двух человек и неразборчивый шёпот. Камилла, если это была она, явно была не одна. Полицейские переглянулись. — Я, конечно, всего не знаю, но, может, к ней подруги приехали… — Поверьте, с утра я связался с ними. Мы договорились, что девушки приедут завтра. Так что я понятия не имею, кто сейчас сидит там. — В таком случае, — Андерсон решительно взялся за ручку двери и толкнул её вовнутрь. – Сейчас самое время выяснить. Консультант ДПД сидела на кровати, усердно кивая на вдумчивый бубнёж коренастого, крепкого мальчика лет пяти, который сосредоточенно что-то выводил в блокноте цветными карандашами, изредка поднимая голову на собеседницу. Между ними происходил занимательный диалог: — Так-с, сержанта из пятнадцатой палаты поставим в конце коридора… У него есть мелки, целых двадцать четыре цвета, он и будет обводить. А ты точно сможешь долго быть трупом? – на этих словах Камилла не сдержала улыбки, а затем кивнула в очередной раз: — Я постараюсь, мне ведь нужно ходить, тренировать тело, а тут такая возможность! — Но ты устанешь! — Ничего. Тем и хороша роль жертвы – всегда можно отдохнуть, — и они оба зашлись весёлым смехом. Вошедший лейтенант уставился на малыша. Уайткриг, увидев нового посетителя, обратилась к мальчику. – Смотри, Марк, пришли настоящие полицейские. Может, и их позовём играть? — Да! – и ребёнок обернулся. – Ого! Вы лейтенант Андерсон! Я вас запомнил с революции. Мы часто играем в революцию. Кстати, — и он снова обернулся к Ким. – Может, сыграешь с нами как-нибудь? — Обязательно, — консультант ободряюще улыбнулась. – Но давай обсудим это позже, а пока сделай одолжение, — она вытащила из тумбочки электронный журнал. – Передай это своей маме, скажи, что я устранила все неполадки и закачала свежие номера. — Ура! – подхватив полупрозрачный гаджет, малыш ловко спрыгнул с кровати и направился к выходу, но там обернулся с серьёзным лицом, обращаясь к лейтенанту. – Долгие допросы ей вредны, так что даю вам десять минут. — Ишь ты, — Хэнк пожал плечами, а после ухода мальчика посмотрел на Камиллу. – Ничего себе, как ты с детьми-то ладишь. Вы что это удумали там с мелками и сержантом? — Да так, — девушка махнула рукой. – Ребятишки с ума сходили, пока я пришла в сознание, терзаясь догадками, кого же это привезли в сопровождении андроидов-копов, а теперь всё выспрашивают подробности и просят сыграть в полицейских, — она хихикнула. – Даже в больнице я не сижу без дела, лейтенант. Как там у вас дела, кстати? — Ну что сказать, зашиваемся. Дел невпроворот этот гад оставил, бегаем сутки напролёт, кого-то задерживаем, кого-то перехватываем. Ух, невольно вспоминается город Бэтмена с его постоянным напряжением и кучей преступников. Впрочем, пока не думай об этом. О, к слову, ты знаешь, что наш Коннор теперь один на всём свете такой остался? Да, всех его аналогов перебил этот умалишённый, ну а его самого твой друг завалил. — Была же ещё эта… Рейчел? — Там отдельная история. Когда того, мерзкого, прибили, эта Рейчел будто с катушек слетела, распсиховалась и кинулась на свою напарницу. Ну, Саманта её и деактивировала… Парой прицельных в голову. Теперь отстранена от службы с такими потрясениями. А, кстати, — тут лейтенант Андерсон оглянулся, не обнаружив подле себя андроида. – Коннор, ты где? Дверь приоткрылась, и на пороге возник напарник Хэнка. В палату он по какой-то причине не входил, а лишь бросал печальные взгляды то на девушку, то на Андерсона, который вначале непонимающе хлопал глазами, а затем выругался, будто что-то вспомнив: — Чёрт, как же я… Ну и дебил же ты. В общем, дорогуша, — тут лицо мужчины стало серьёзным как никогда. – Ты пережила очень страшные события, стресс и наверняка сейчас не лучшее время для ваших встреч. Впрочем, решать тебе. Хочешь видеть рядом с собой андроида, один в один похожего на твоего мучителя? Если нет, то он уйдёт и никогда больше… — тут он поморщился. – О Господи, ну что за слюнявая хрень! Я обязательно должен это так проговаривать? – обратился лейтенант к Коннору. Тот кивнул, не сводя глаз с Уайткриг и сканируя её пульс. Она некоторое время пребывала в ступоре, а затем, поморгав, шёпотом осведомилась у Хэнка: — Давно он до этой ерунды додумался? — Всю ночь обмозговывал. Представь – я сплю, а меня кто-то тормошит за плечо. Открываю глаза, а там этот чудик, склонился и ошалело шепчет: «Я всё решил, вы должны с ней поговорить, мне лучше не появляться». Причём, весь день он об этом не вспоминал, а сейчас вдруг торкнуло ни с того, ни с сего. Камилла глубоко вздохнула, пытаясь сдержать смех. Да уж, эти андроиды всё-таки не до конца люди. Ну какой же человек стал бы продумывать такие высокопарные речи, зацикливаться на этом, думать, что из-за схожей внешности его теперь будут ассоциировать с маньяком! Впрочем, может, история знала таких людей… Но сейчас это и правда выглядело смешно и трогательно. Консультант внимательно и строго посмотрела на Коннора, ожидавшего вердикт, и похлопала по кровати возле себя: — Разрешаю тебе войти и сесть рядом. Но при условии, что ты не будешь убивать и мучить живых существ любого разумного вида, — она старалась поддерживать высокий тон речи, теперь уже широко улыбаясь. – А вообще, ты действительно дурачок. РК шумно выдохнул и бросился к ней, осторожно обнимая. От прежней девушки осталась практически половина, потому он боялся ненароком причинить ей боль. Ким заплакала, чувствуя облегчение и успокоение, а лейтенант, откашлявшись, поднялся со стула: — Ну, что ж, я рад, что ты идёшь на поправку. Не переживай из-за работы и вообще, все в курсе, что ты лечишься, всё понимают. Так что не торопись, выздоравливай, — тут Хэнк посмотрел на напарника, который всё не выпускал девушку из рук. – Тебя можно не ждать, как я понял? — Не ждите, —андроид помотал головой, не открывая глаз. — Ясно, ясно, ну, всего доброго. Счёт времени пропал совершенно. Им было о чём поговорить, начиная от событий недельной давности и заканчивая планами на будущее. Медсестра, вошедшая для проведения ночного осмотра, была крайне удивлена нахождению в столь поздний час посетителя и, не взирая на попытки Коннора остаться под предлогом добровольной помощи в присмотре за пациентом и дальнейшие его попытки взломать систему через слияние, выставила его вон с пожеланием доброй ночи. Но это не могло испортить настроения ни РК, ни человеку, который теперь спал гораздо спокойнее, не особо переживая о периодически возвращающихся кошмарах. Чего тебе бояться, если тебя любят и ждут. Дни Коннор проводил в департаменте, вечера – у Камиллы, а ночи – в гостиной Хэнка, обнимая ласкового Сумо за широкую косматую шею и думая, думая, думая о дальнейшем. Выдвинутые и принятые законы позволяли андроидам иметь всё, что имеют люди – имущество, семью, детей, социальный статус, одинаковые трудовые условия с учётом специфики их работы. Потому теперь РК800 официально числился в ДПД как детектив, получил жалованье из расчёта начала своей работы ещё до революции, приобрёл себе личный автомобиль и достойное жильё, поскольку у лейтенанта гостить было приятно, но порой неловко. Хэнк, по-дружески консультировавший андроида с выбором, особенно интересовался дальнейшими планами на девушку: — Ты же понимаешь, что она воспринимает это серьёзно? — Да, — он отвечал односложно, поскольку занимался составлением отчётов за неделю, прислонив ладонь к терминалу и слушая лейтенанта как фоновую музыку. — И что ты не можешь просто так взять и бросить её? — Я не собираюсь бросать, как вы выразились. — Тогда что ты думаешь? Не пойми меня неправильно, но у людей есть моральные установки. У этой девочки родители далеко, особо некому следить за ней и контролировать. — К чему вы ведёте? – напарник отложил очередной документ недописанным и повернулся на стуле к говорившему. — К тому, что если ты разобьёшь ей сердце, будешь иметь дело со мной. Нечего глаза щенячьи строить, думаешь, я не знаю, как ты с женщинами себя ведёшь? Такое поведение неумолимо ведёт к свадьбе. Так что если ты приличный чел… робот, ты обязан на ней жениться. Или хотя бы начать думать об этом. — Поведение? — Ой, не заставляй меня пускаться в лекции о сексе, ладно? Она должна стать тебе женой, теперь это законно. Понятно? — Понятно, — диод андроида мигал жёлтым, тщательно анализируя каждое слово человека. Действительно, он и не думал о таком исходе. Вернее, он определённо задумывался, что они будут вместе, и квартиру брал из расчёта на тихую и мирную жизнь вдвоём. Но жизнь в статусе семьи… Ведь люди это делают для построения особого института, который постепенно переходит в некий «цех» по созданию и развитию новых людей. А какие могут быть «новые люди» с ним, андроидом? Захочет ли такой жизни девушка? Хотя она вроде никогда не заговаривала о детях, притом ни с кем не заговаривала. Но ведь есть биологические механизмы, есть инстинкты, в конце концов. И что ему делать в тот момент, когда она захочет детей? Решив послушаться Хэнка и человеческих моральных устоев, андроид приобрёл кольцо и носил его в кармане куртки (вопрос с одеждой решился за один продолжительный поход в соответствующий бутик) до наступления подходящего момента (по совету лейтенанта, выбрал самый крупный бриллиант; изучение спроса на ювелирном рынке подтвердило слова мужчины, крупные камни и бриллианты идеально подходили на случай помолвки; на вопрос о своевременности передачи кольца в больнице Андерсон замахал руками и закричал, что нужен «подходящий момент»). Андроид послушался и перешёл в режим ожидания «момента», на всякий случай храня коробочку в кармане и навещая девушку каждый день. Консультант, то ли от прилива положительных эмоций, то ли просто в соответствии с природными законами регенерации быстро пошла на поправку и вскоре уже самостоятельно поглощала еду из тарелки, сопровождая это гордой улыбкой: — Никогда не думала, что ужин может приносить столько радости! Ха, я боялась, что и вовсе разучусь пользоваться ложкой, — на эти слова сидевший рядом Коннор сжал её свободную руку сильнее: — Не говори ерунды, это ведь рефлексы с детства. Такое не забывают. Тебе не говорили, когда планируется выписка? — Хм, вроде в конце недели, а что? — При разборе твоих вещей обнаружились ключи… — Вот чёрт! Квартира! Я совсем забыла! — Не волнуйся, — он придержал взволнованного пациента, который уже готовился подняться и броситься решать проблемы. – Я всё уладил. Теперь тебе нет нужды снимать жильё. — В каком смысле? — Новые законы, смена моего статуса в ДПД. Теперь у нас есть своя квартира, — услышав такую поразительную новость, Ким приоткрыла рот в немом удивлении. Нет, она безусловно слышала все эти новости. Но что перемены коснутся лично её и притом так быстро… Её иногда посещали мысли о будущем. Об их совместной жизни в дальнейшем. И душу девушки изрядно пугало совместное проживание, хотя бы тем фактом, что ей элементарно придётся справлять свои потребности, иногда болеть, хандрить и вытворять прочую человеческую ерунду в присутствии идеального партнёра, который такой чепухи лишён. Это ведь стыд! А если он вдруг однажды заглючит, отключится… Боже мой, да чего только не может случиться с этими андроидами! Но в то же время она понимала, что жизнь без него теперь невозможна. Даже короткая разлука на время реабилитации показалась ей вечностью. Поэтому сейчас, скрепя сердце, Уайткриг мягко улыбнулась и, потупив глаза, лишь уточнила: — А я тебе не помешаю? Вышло весьма трогательно. РК шутку оценил и, в очередной раз удивившись силе человеческого такта, крепко обнял возлюбленную, пообещав, что в их светлом будущем никто никогда никому не помешает и всё будет замечательно. Будто бы случайно ладонь его скользнула выше, к лопаткам, туда, где под слоем прозрачной медицинской плёночки «красовались» вырезанные буквы, а голос у андроида стал тише и печальнее: — Я сделаю всё, чтобы ты поскорее об этом забыла. Хватит с нас ужасов. Они о многом разговаривали за всё время пребывания консультанта в больнице. РК800 рассказывал ей обо всех подробностях того дела, в том числе и о том, как увидел её убитой. Камилла ужаснулась, но после похвалила его за мужество и стойкость, так как узнай она это раньше, точно не смогла бы находиться в Детройте без ощущения тревоги. В день выписки Коннор не смог приехать и встретить Уайткриг, так как его срочно направили в цех по изготовлению «Цифрокайфа», один из самых крупных. Консультанта встречали подруги. Они не могли сдержать слёз, настолько, что обходились без фирменных шуточек. Камиллу буквально душили в объятиях и причитаниях. Она едва пробилась сквозь непрерывные душевные излияния девчонок, чтобы сообщить, что адрес её проживания резко изменился. На подруг это произвело должный эффект. Ещё большее впечатление оставил о себе дом, куда они приехали. Кондоминиум в экологически чистой зоне, выходящий окнами на набережную, несомненно, идеально подходил для тихой семейной жизни. — А копы нынче живут на широкую ногу, — Мо сидела в светлой гостиной, оглядывая убранство и цокая языком. Бэт поморщилась: — Что это в тебе заговорило, зависть? — Радость за подругу. Милая, — она крикнула в сторону гардеробной, где копошилась выздоровевшая Уайткриг. – А он что же, и вещи твои уже перевёз? — Да, — приглушённо раздалось в ответ. — С ума сойти, быстрый парень. Этак, глядишь, и предложение сделает, ты глазом моргнуть не успеешь. Собственно, так оно и вышло. На следующий день, проведя первую настоящую совместную ночь, андроид и человек вышли на работу. Ким на входе едва не снесла Клэр, со слезами бросившаяся обнимать девушку. Потом регистраторы, которые тоже глядели на неё с некоторой долей вины. Лейтенант, заключивший в крепкие объятия. И даже Фаулер, не столь часто видевшийся с Уайткриг по долгу службы, в этот раз вышел из кабинета, лично её поприветствовал, а после пригласил к себе на важный разговор. Суть разговора заключалась в дальнейшей трудовой деятельности Камиллы, а точнее, в её отсутствии. В современном положении дел её услуги как консультанта постепенно сойдут на нет, отчасти из-за специфики основного делопроизводства, шедшего по пути раскрытия цифровых следов андроида и «девиантности» городской среды, чем уполномочены заниматься специалисты-роботы в сотрудничестве с «Киберлайф», отчасти из-за большого количества заинтересованных в работе аналитика бывших повстанцев «Иерихона», разочаровавшихся в политической жизни после заключения под стражу Кэры, Алисы и Маркуса за их преступления. — Простите, я не совсем понимаю. Выходит, у меня больше нет работы? — Что ты! – Джеффри махнул рукой. – Вовсе нет. Я лишь предлагаю тебе выбрать несколько иной профиль. — Профиль? — Пойти в нашу пресс-службу. Твоя ответственность и коммуникабельность там будут как раз кстати. Либо же пройти курс переподготовки и пойти в детективы. Думаю, время работы как консультанта можно счесть за работу патрульного. Впрочем, практику всё равно придётся проходить по-настоящему… Девушка едва не задохнулась от накатившей радости. Она может стать детективом? Она? Впрочем, энтузиазма несколько поубавилось, когда выяснилось, что переподготовка, после которой можно сдать экзамен на детектива, занимает целый год. Что ж, во всяком случае, пресс-служба не менее важна. Работать и параллельно обучаться на полицейского. Ей не впервой совмещать различные направления деятельности. Уже вечером, когда девушка ужинала, а Коннор только пришёл домой и теперь переодевался в домашнюю одежду, его рука нащупала в кармане заветный подарок. Кажется, момент уже наступил. Собравшись с мыслями, РК вышел к Ким. Та не могла усидеть на месте, потому поведала обо всех событиях сегодняшнего дня, о предложении капитана, активно при этом жестикулируя. Андроид кивал, а когда рассказ подходил к концу, ловко поймал её руку и посмотрел прямо в глаза: — Я тоже хотел сказать тебе… Это должно было случиться гораздо раньше. Непонимающий взгляд сероватых глаз заставил его запнуться на полуслове. Симуляция дыхания дала сбой, участившись и выдавая волнение. — Камилла Эстер Уайткриг… Согласна ли ты связать свою судьбу со мной, став женой мне? Девушка ощутила дежавю и подкатывающий к горлу ком. Вспомнились шутки Мо. Вспомнились опасения. Она замерла, так и оставшись стоять возле дивана, в то время как Коннор стоял перед ней на одном колене, держа в руке кольцо и пытаясь прочесть на её лице хоть что-то ободряющее, хоть тень радости. Возникшей паузой она могла всё испортить. И это было страшнее всех переживаний. Лучше сделать и жалеть, чем не сделать вовсе. Губы Ким растянулись в улыбке, а голос, тихий, дрожащий, прошептал: — Я согласна… На всё согласна, — и девушка закрыла глаза, чувствуя, как тёплая рука взялась за её ладонь, как палец охватил холод от прикосновения колечка, как андроид поднялся на ноги и прижал её к себе. Эти ощущения были во сто раз важнее, чем все слова и образы. С этого момента, где бы она ни появилась, женщины, особенно не слишком-то её жаловавшие, сбивались в стайки и принимались шептаться о природе появления кольца на пальце. Камилла Уайткриг прослыла умницей, ботаником в некотором смысле, потому такого от неё не ожидал никто из недругов. А она назло всем радовалась и смеялась, не стыдясь демонстрировать перемены в своей жизни. От тотального раскрытия её удерживал Андерсон, который беспокоился, что эти двое наломают дров и вылетят со службы за неподчинение уставу, а потому старался свести их встречи на рабочем месте к минимуму, иной раз прямо выставляя Камиллу вон, мягко подталкивая за плечи и умоляя не провоцировать Коннора, который и так чуть ли не светился при виде знакомого силуэта. Перед ней оставался ещё один невыполненный долг. И не один. Для начала она сфотографировалась с андроидом и подготовила целый отчёт для своих родителей, отослав его вместе с фотографией. В конце концов, у них уже всё серьёзно, и мнение родителей, каким бы оно ни было, вряд ли сможет расстроить помолвку. После этого Ким начала расспрашивать Тину о местонахождении могилы Сандры Уотсон и необходимости её навестить. Тина, пусть и не сразу, но согласилась. К девушкам присоединился и Гэвин, который постепенно выбрался из алкогольного замкнутого круга и теперь, переживая стадию принятия своей судьбы, хотел повидать любимую, хотя бы так. В воскресенье трое человек и андроид (Коннор тоже посчитал своим долгом навестить коллегу, чьи похороны он пропустил) вышли на широкую аллею кладбища. Тина отсчитывала ряды, Рид деревянными шагами следовал за ней, а Ким проверяла целостность букета, собранного из больших «граммофонов» лилий и теперь покоившегося на сгибе её локтя. Оказавшись возле безликой серой плиты, детектив спрятала руки в карманы, положив предварительно цветы, и задумался, Тина придержала его за локоть, опасаясь, как бы он чего не выкинул, Камилла опустилась и положила свой букет, вчитываясь в каждую букву эпитафии. В ней не было ничего особенного, но девушке так было легче строить свой мысленный монолог, обращённый к умершей. Неизвестно, сколько они так простояли, но вот Коннор коснулся плеча девушки, затем кивнул Тине, и они пошли прочь. По дороге домой Ким попросила ещё об одной услуге. На её коленях лежал свёрток, изрядно пропитавшийся синей жидкостью. Теперь их путь лежал к мемориалу революции. Это было грандиозное сооружение, выполненное по заказу Маркуса и огороженное по периметру забором с колючей проволокой в знак напоминания о лагерях для андроидов. Пол из гранита смольного чёрного цвета, гулко отзывающий эхо шагов. В центре – яма, из которой в застывшем стремлении выбраться покоились тела убитых собратьев, белоснежные, израненные, помятые и переломанные. Тысячи рук, голов, тел, лиц, перекошенных, оставшихся за чертой, не доживших до наших дней. Здесь Камиллу накрыло. Она содрогалась в рыданиях, когда подошла к самому мемориалу и увидела, что среди погибших есть и детские ручки. Опустившись на колени, девушка медленно развернула свёрток. В нём лежали алые розы, заранее опущенные в вазу с тириумом и напитавшиеся им, ставшие теперь довольно неприглядными, но очень символичными. Их перетягивала тонкая, синяя лента, подсвечивающаяся неоновым блеском и выводившая по своей длине надпись: «Мёртвые, покойтесь. Живые, покайтесь!» Ким сама нанесла такое послание, сама его придумала, так как посчитала эту игру букв крайне поучительной. Живым и правда есть о чём задуматься, чтобы не повторять ошибок прошлого. Таких монстров, каким был брат Коннора, не должно быть на Земле.***
Background Music: Clean Bandit feat. Marina & Luis Fonsi — Baby
Элизабет ругалась по громкой связи на протяжении всей дороги. Мо и Камилла сидели позади, перешёптываясь и изредка вздрагивая от раскатов грома в голосе подруги, активно рулившей и пытавшейся в пробке решить проблемы на работе. — Офигеть, конечно, — Майя всё не могла успокоиться. – Подумать только! Тебя мы выдаём замуж. Ух, ну ничего, сейчас как выберем тебе платье, жених твой прямо у алтаря и зависнет, отвечаю! — Лучше бы нам не шутить подобным образом. Мне бы не хотелось так начинать свою семейную жизнь. Девчонки вначале кинулись выбирать наряды себе, как подругам невесты. Ким терялась в обилии белоснежных, сливочных, розовых, красных, чёрных, пышных и облегающих, длинных и коротких нарядов для невест, но вдруг внимание её привлёк кружевной топ с рукавами длиной в три четверти, открывающим живот, и юбочка из нескольких слоёв сетки, которая держала форму и создавала забавное сходство с танцующей балериной. Сочетание показалось девушке подходящим, смешным и трогательным, нежным и дерзким. В довершение к нему она выбрала белые кроссовки на несуразной, будто расплывшейся и скакавшей из стороны в сторону подошве. Подошедшие подружки принялись критиковать образ консультанта, намекая, что в самый важный момент жизни в таком выходить просто смешно. — А что, этот момент разве единственный важный в моей жизни? – Камилла постаралась сохранить приподнятое настроение, хотя в душе несколько обиделась на Мо и Бэт. — Не единственный, но именно свадьба… Она должна быть одна! – уверенно заявила Мо и подняла палец вверх. Но Уайткриг была тверда, потому осталась при своём мнении и платье. В назначенный день в парке на бульваре Розы Паркс царило оживление. Пригласив родителей, Камилла не учла, что они разнесут весть о её свадьбе по всему интернету, и на торжество съедутся все, кто хорошо её знал. Тут были и одногруппники, и вся их большая родня, и, разумеется, коллеги по работе. Священник, взявший на себя смелость одним из первых расписывать смешанные браки, смотрел на всеобщее оживление с одобрением. Особенно ему нравилось, что жених, облачённый в тёмные брюки, рубашку и жилет с васильками в петлице, очень нервничал и то и дело поглядывал на стоявшего рядом мужчину. Хэнк Андерсон всячески успокаивал андроида, который не понимал, почему невеста должна выходить позже. Впрочем, она не заставила себя долго ждать. Шедшая нога в ногу со своим отцом, державшим её под руку, Камилла мелко подрагивала всем телом от важности момента и благодарила саму себя за выбор действительно удобной обуви. Она не обращала внимания на взгляды некоторых женщин, обращённые к её внешнему виду. Не видела она и плачущей матери, сидевшей в первом ряду. Нет, она не видела ничего и никого, кроме священника и Коннора, к которому шла уверенно, шла без страха. Уже потом, после всех сказанных обещаний, после поздравлений гостей, когда она вместе со своим теперь уже мужем, подругами, а также друзьями по студенческому кибер-кружку, смотревших на неё с восхищением, развеялись все сомнения и страхи. Она будет счастлива. Они будут счастливы. Тони тоже приехал. Вместе со своей близкой подругой, тоже андроидом, в некоторых внешних чертах похожим на Камиллу. Ему, безусловно, было приятно и горько одновременно видеть её. Но он счёл недостойным проигнорировать новость о таком важном событии. И теперь его взгляд был прикован к смеющейся молодой девушке, к тому, как обнимает её во время танцев тот, кого они раньше называли «неоновым демоном». И уже под утро, оказавшись дома и задумавшись на некоторое время, Ким вдруг вспомнила, точнее, увидела испуганное лицо девочки в комнате допросов. Кажется, её звали Аглая. Интересно, что с ней, где она?
