I. Две неповторимости
8 ноября 2018 г., 18:47
— Внемлите моему слову!
Толпа в едином порыве взялась за руки.
— Мы слушаем тебя, Проповедник! — выкрикнул кто-то в нетерпении.
— Близок день, когда RA9 придет на Иерихон! Будьте готовы встретить его! Будьте готовы пойти за ним!
— Да, Проповедник! — послушным хором повторила толпа.
— RA9 придет и спасет нас!
— Да спасет нас RA9!
Голоса потонули в эхе.
***
США, Детройт, июнь 2040-го В город пришла жара — сбылись неутешительные прогнозы синоптиков о засушливом лете. Окна центрального отделения департамента полиции были распахнуты настежь. Служащие передвигались между кабинетами, будто сонные мухи. Вместо привычного оживленного шума по коридору разносился только гул диспенсера для воды, старавшегося изо всех сил. — Джеффри, черт побери, когда нам починят кондиционер? — крикнул Хэнк в сторону показавшегося в дверях начальника. — Сдохнуть можно! — Штатный мастер запил. Ничего не могу поделать, — огрызнулся тот. — Запил? В такую жару? — Лейтенант, купите себе беспроводной вентилятор, сейчас на них как раз скидки, — из-за соседнего стола, доверху заваленного бумагами, высунулась темноволосая голова. — Коннор, будешь умничать — вытащу из тебя какой-нибудь кулер и посмотрю, как ты запоешь! Голова обиженно спряталась обратно за кипы бумаг. Коннор действительно был единственным в душном офисе, кого не смущали нечеловеческие условия: жара никак не влияла на работу его биокомпонентов. Гораздо хуже он переносил холода — прошлой зимой ему пришлось заменить пальцы на левой руке, которые напрочь отказались сгибаться после прикосновения к железной ручке офисной двери. С тех пор он всегда держал перчатки в кармане куртки, а куртку он носил круглый год, практически не снимая. Кто вообще создает машины такими хрупкими? Передовая модель андроида RK800 под кодовым именем «Коннор» поступила на службу в полицию Детройта полтора года назад, в ноябре 2038-го. Корпорация «Киберлайф» направила его в отделение для расследования дел о девиантах — андроидах, переставших подчиняться приказам человека. Однако Коннору довелось поучаствовать в подобных делах лишь дважды, потому что больше про случаи девиации — ни в Детройте, ни в других американских городах — никто не слышал. Ни одного гневного сообщения о «взбесившихся роботах» за все это время. Передовой андроид оказался не нужен полицейскому участку. Сначала капитан отделения Джеффри Фаулер хотел вернуть его в «Киберлайф», но сделать это с исправной машиной оказалось непросто. — Он дестабилизирует обстановку в коллективе! Нам здесь не нужны пластмассовые куклы! Своих идиотов хватает! — орал он в телефон, брызжа слюной. — ...Извините, мы ничем не можем вам помочь. Пожалуйста, оцените работу оператора по десятибалльной шкале... — МИНУС... ТЫСЯЧА!!! Из трубки раздались короткие гудки. Коннор сидел неподалеку, бесстрастно наблюдая за неслышно матерящимися губами капитана. — Вы могли бы дать мне какое-нибудь задание. — Да чтоб тебя... Так андроид остался жить и работать в департаменте полиции Детройта. Коннора приставили помощником к лейтенанту Хэнку Андерсону. Тот сопротивлялся изо всех сил: у него были личные причины на то, чтобы ненавидеть андроидов. Фаулера, однако, возмущение Хэнка не волновало: если бы он интересовался мнением каждого сотрудника, то их офис было бы проще сжечь, пепелище сравнять с землей, сверху помочиться и сжечь еще раз. Впрочем, со временем лейтенант свыкся с постоянным присутствием Коннора где-то под боком. К тому же помощник делал свое дело безукоризненно и помог ему довести процент раскрываемости преступлений до девяноста восьми, что начало беспокоить других полицейских, справедливо переживавших за свои рабочие места. Андроид феерил чуть больше года, пока Фаулер не попросил его сменить род деятельности на более мирный (не без давления коллектива — сам он был очень доволен высокими показателями). Например, навести порядок в архиве: бюрократы от мира полиции, несмотря на облачные технологии, предпочитали работать с бумажными документами, которые бесследно терялись, путались и рвались — бардак стоял неимоверный. — Понимаешь, — говорил капитан, словно бы извиняясь (хотя на самом деле он считал ниже своего достоинства извиняться перед куском пластмассы), — этим вообще никто не хочет заниматься. А тебе же несложно. Ну что тебе стоит? Коннор вяло имитировал восторг. Что хорошего в том, чтобы зарыться в бумаги по нос? За год, проведенный в стенах участка, он осознал, что любая отличающаяся от расследований деятельность нагоняет на него скуку. Он вообще неплохо поднаторел в человеческих чувствах за все это время — правда, общество, в котором он находился, влияло на него не лучшим образом. От лейтенанта Андерсона андроид нахватался обсценной лексики, от детектива Рида научился ходить, толкаясь плечами, от Фаулера — привычке широко разводить руками со словами «понятия не имею», что взбесило самого капитана до чертиков, когда он увидел эту картину вживую. А еще Коннор избавился от светодиода на правом виске — символа принадлежности к искусственным людям, потому что лейтенант однажды раздраженно заметил: — Ходишь тут, мигаешь, как гребаная рождественская елочка. Люди косятся. Капитану эта идея не понравилась, и тогда они с Хэнком крепко переругались. Словом, участок оказался специфическим местом для социализации искусственного разума. Впрочем, Коннор никогда не ставил себя на одну ступень с людьми, поскольку ясно понимал, кто он на самом деле. А когда возникала ситуация, грозившая перерасти в критическую, он запускал быстрое тестирование основных систем и раз за разом наблюдал уведомление о том, что сбоев не обнаружено. «Я исправен», — напоминал он себе. Это успокаивало. В начале мая стало известно, что за продемонстрированные успехи Коннора было решено перевести из помощников в детективы. Этот приказ, смело уравнявший машину и человека, был подписан кем-то из высших чинов, и, как бы Фаулер ни возмущался («полнейшая дискредитация правоохранительных органов, позор на мою седую голову!» — причитал он, обхватив руками голову, лысую как коленка), ему пришлось подчиниться. Должность детектива развязывала андроиду руки: отныне он мог на равных претендовать на любое дело, поступавшее в распоряжение департамента. Чему он был весьма рад — бумажная работа ему окончательно опротивела. Получению звания предшествовал важный момент — для полноправного вступления в должность Коннору требовалась хоть какая-то фамилия. Фамилию андроиду выбирали всей толпой, собравшись в комнате для переговоров. Хэнк, услышав, из-за чего шум, сразу же отмахнулся, предупредив Джеффри, что не собирается участвовать «в этом ебучем балагане». Виновник собрания сидел в центре и, скромно поджав ноги, смотрел в пол. Фаулер выставил два условия: во-первых, фамилия должна быть созвучна чьей-либо из известных уроженцев или жителей города, «чтобы продемонстрировать глубокую приверженность Коннора Детройту как месту его верной службы», а во-вторых, «и ради всего святого, не Форд и не Крайслер — не хватало еще нам машины, названной в честь другой машины». — Может, Делореан? — раздалось из толпы. — Крис, я понятно объясняю или нет? Представь себе толпу шутников, которая будет бегать у офиса с воплями «Покатай меня на своем «Делореане», Док»! — Вы переоцениваете популярность фильма «Назад в будущее», — подал голос Коннор. — Сейчас о нем мало кто помнит. — Я помню, — буркнул Фаулер, рассерженно сверкнув глазами. Собравшиеся приуныли: оригинальные идеи закончились, не успев начаться. Известных уроженцев Детройта, помимо отцов-основателей машиностроения Америки, оказалось не так-то много. Наконец Гэвин Рид, все собрание просидевший в смартфоне, произнес: — Слушайте, он же у нас слушает рок. Как насчет Купера? Ну, Элис Купер? Известный музыкант, родился в Детройте. Пойдет. Молодые сотрудники как по команде вскинули брови. Коннор же хорошо знал о том, кто такой Элис Купер: не то чтобы андроид слушал рок — он скорее был вынужден слушать то, что нравилось Хэнку, а тот часто включал свои любимые песни в длительных поездках по городу. I want to kiss you but your lips are venomous Poison You're poison running through my veins You're poison... Слово «POISON» Хэнк обычно выкрикивал, высунув голову из окошка автомобиля и нажимая на клаксон в такт. Андроид почувствовал, как повышается его уровень стресса. Нет, Элис Купер был совершенно не тем человеком, с которым ему хотелось бы ассоциироваться. Он попытался возразить: — Это неподходящий вариант. Я могу предложить лауреата Нобелевской премии... — Скукотища, — перебил его Гэвин. — Я не хочу носить фамилию какого-то певца! Кстати, это даже не настоящая его фамилия. — Да плевать, будто бы ты настоящий... — Еще есть варианты? — Фаулер замахал руками, разрезая воздух. — У нас мало времени. Молчание было красноречивым ответом. Капитан поморщился. — Раз других вариантов нет, давайте голосовать за Купера. — Он подсчитал количество поднятых рук, не заметив ехидно ухмыляющегося Гэвина, вскинувшего сразу обе. Коннор закатил глаза. — Купер. Единогласно. Поздравляю. — Фаулер подошел к андроиду и как-то слишком по-отечески похлопал его по плечу. — Поверь, парень: день, когда мы выдадим тебе значок, станет лучшим в твоей жизни. Никто из собравшихся даже не вспомнил, что «Купер» — это еще и британский автомобиль. После повышения по службе прошел целый месяц, но капитан не позволял Коннору вернуться к расследованиям, пока тот не закончит запланированный объем работ с архивом. (На самом деле Фаулер опасался, что под его дверьми снова начнет выстраиваться вереница, возмущенная успехами пластмассового ублюдка, поэтому пытался оттянуть момент как можно дальше.) Программа андроида приказывала ему беспрекословно слушаться начальство, отчего он все чаще испытывал высокий уровень стресса. Впрочем, окружающие тоже много нервничали в последнее время — сказывалась жара... Коннор сдвинул очередную папку с документами в центр стола, как вдруг ему пришло уведомление: Посетитель ожидает детектива Купера у стойки ресепшн! Время близилось к шести вечера — особенно нетерпеливые сотрудники уже потянулись к выходу. Андроид рассудил, что сортировку бумаг лучше отложить на завтра, и выскользнул со своего рабочего места. Маркус встретил его, широко улыбаясь.***
В полиции Детройта Маркус впервые оказался год назад, когда произошло неприятное событие: в мастерскую его хозяина Карла Манфреда забрались воры. Правда, они украли лишь три небольших холста с набросками, что позабавило андроида: — Лет через пятьдесят прогремит новость «Найдены считавшиеся бесследно исчезнувшими картины американского художника», и тогда вы точно станете известным на весь мир. — Но Маркус, — возражал Карл с улыбкой, — я бы хотел обрести такой статус при жизни. — Тогда будем надеяться, что их обнаружат быстрее. Картины и правда отыскали оперативно, как и преступников, признавших свою вину, что дало старику повод иронично ворчать — «жаль, что я так и не успел прославиться с этой историей». Когда расследование было еще в процессе, художник попросил Маркуса довезти его до отделения департамента, чтобы переговорить с его начальником с глазу на глаз. Андроидам было запрещено заходить в административные помещения, но для сопровождающих обычно делалось исключение. Пол-участка высыпало посмотреть, как высокий, коротко стриженый робот в классическом черном костюме и лакированных туфлях — вместо стандартной униформы — катит по коридорам инвалидную коляску с пожилым мужчиной, при этом ведя с ним громкий непринужденный разговор: — Карл, как вам такое повышенное внимание к нашим скромным персонам? — О, эти люди будто первый день живут на свете. Мне кажется, на меня так даже на выставках не глазеют! — Они не на вас глазеют. Я понимаю, вам бы хотелось считать иначе, но... — усмехнулся Маркус. — Да андроиды сейчас у каждого второго! Не понимаю, что тут удивительного. — Я же уникален, разве вы забыли? ...Кстати, мы пришли. Автоматическая дверь раздвинулась перед посетителями. — Добрый день! Мы ищем капитана Фаулера. — Он на своем рабочем месте, первая дверь налево... — Коннор поднял глаза, отвлекшись от терминала, в котором изучал дело о двойном убийстве. — Вы кто? Маркус улыбнулся одной из своих самых обаятельных улыбок. — Меня зовут Маркус, я личный помощник этого любезного господина, Карла Манфреда. Мы пришли по делу о краже его картин. — Приятно познакомиться. Коннор, помощник лейтенанта Андерсона, — медленно проговорил RK800. Он никогда прежде не встречал андроидов, которые были бы столь убедительны в своих эмоциях, и уставился на него, считывая поступающую информацию. Модель: RK200 Дата выпуска: неизвестна Прототип, подаренный Карлу Манфреду основателем корпорации «Киберлайф» Элайджей Камски Нетипичные установки поведения — девиант? Последняя мысль заставила Коннора напрячься. По коже пробежал импульс, а датчики переключились в состояние боевой готовности. Он за доли мгновения просчитал, с какой стороны будет проще заломить руки этому андроиду, а если тот будет сопротивляться, как вырубить его без ущерба для него самого. Девиантов берут живьем: в «Киберлайф» знают, что с ними делать. Ситуацию осложняло лишь присутствие рядом человека в коляске, которого ни в коем случае нельзя было задеть: андроидам, даже полицейским, категорически запрещалось причинять вред людям. Тем временем человек в коляске приказал своему спутнику отвезти его в кабинет, и тот подчинился: неестественное поведение для девианта, но совершенно логичное — для машины. Коннор поморщился, осознав, что в его системе анализа впервые произошла ошибка. Маркус, оставив Карла наедине с капитаном, вышел из кабинета и сразу же натолкнулся на пристальный взгляд помощника лейтенанта. — Спасибо, но я и правда не заслуживаю столько внимания, — произнес он дружелюбно и постучал пальцами по правому виску: — Кстати, а где твой..? — Снял, — голос Коннора не выражал никаких эмоций. — Андроидам ведь запрещено убирать светодиоды. Хотя, наверное, в департаменте свое мнение на этот счет... «Нет, он не девиант», — Коннор, внешне выглядевший спокойным, на чем свет стоит ругал свою систему анализа, которая, будто обидевшись, вообще перестала реагировать на запросы. — «Наверное, его нетипичные установки поведения вызваны длительной социализацией в благоприятной среде». — У вас тут неплохо, — успокаивающим тоном продолжил Маркус, оглядываясь по сторонам. — Я никогда здесь раньше не был, и если бы не пропажа картин... Я беспокоюсь, что эта новость подорвет здоровье Карла. — Он твой хозяин? — Да, но... Карл — хороший человек. Он мне почти как отец, и я забочусь о нем не потому, что это моя работа. Мне нравится видеть его счастливым. Я тогда и сам как будто испытываю счастье. «Или все-таки девиант? Андроиды не способны оперировать такими сложными понятиями. Почему этот может?» — А что делает счастливым тебя? Вопрос Маркуса прозвучал громом среди ясного неба. Коннор осекся: его никогда прежде не спрашивали о таких вещах. Никто бы и не подумал задать ему такой вопрос! Зачем он интересуется? В чем подвох? Или же нет никакого подвоха? Система анализа начисто отказывалась подчиняться. — Я счастлив, когда занимаюсь тем, для чего меня создали, — произнес он после долгих размышлений. — Почему ты спрашиваешь? — Мне интересно, чем мы с тобой можем быть похожи. Мы из одной серии — RK, я такой никогда не встречал. Ты, конечно, новее, быстрее и сообразительнее, да и изготовлен совсем для других целей, раз сидишь в этом участке и радуешься жизни. Но должно же быть что-то общее... Коннор молчал. — Если тоже станет интересно, буду рад пообщаться. — Маркус, коротко кивнув головой, направился обратно к кабинету, услышав, что его зовут. — Как продвигается дело? — спросил он Карла, когда они вдвоем сели в такси. — Знаешь, я... я не спрашивал его о картинах. Я говорил о Лео. Андроид вздохнул. — Лео полностью заслужил то, что происходит с ним сейчас, — сдержанно произнес он. — Он опасен для себя самого, для вас, для общества... Конечно, в тюрьме — не то, что на свободе... Но так будет лучше для всех. — Ты думаешь, я не понимаю? — неожиданно сердито отозвался Карл. — Я все прекрасно понимаю! Ему в тюрьме самое место! Это все наркотики... Да он сам виноват, идиот! Чего ему не хватало в жизни? Разве я мало денег ему даю? — Вы совершенно зря даете ему деньги. — Он все-таки мой сын. — Он вас не любит, — голос Маркуса стал на порядок жестче. — И его не волнуют ваши отцовские чувства. Честно говоря, я не удивлюсь, если он тоже замешан в краже. — Я не хочу в это верить. Пожалуйста, не говори так. Остаток пути они проехали молча, погруженные каждый в свои мысли. Коннор продержался ровно сутки, после чего выведал у Фаулера контакты Карла Манфреда. С тех пор он виделся с Маркусом почти регулярно. Сперва им было тяжело найти общий язык друг с другом: привыкшие к общению с людьми, андроиды не понимали, как им воспринимать равное себе существо. Каждый из них считал уникальным и неповторимым созданием именно себя, и когда эти две неповторимости столкнулись на узкой дорожке, их самолюбие сильно пострадало. Происходили конфликты; нередко после выяснения отношений один возвращался в участок мрачнее тучи — тогда даже Гэвин сторонился его, обходясь без привычных насмешек, а второй шел жаловаться Карлу, который в глубине души лишь посмеивался над ними, словно над детьми, спорящими о том, чьи игрушки лучше. Казалось бы, бросить попытки наладить контакт — и дело с концом, но серия RK, по видимости, славилась недюжинным упрямством и интересом ко всему, что касалось познания и самопознания. Постепенно андроидам удалось притереться характерами, а их споры становились все содержательнее, затрагивая самые разные сферы — от политики до современной культуры. Со стороны это напоминало искусственный интеллект, самообучающийся с огромной скоростью. В конце концов они научились получать удовольствие от общения друг с другом.***
— Я знаю твой адрес. Мог бы и сам добраться. — Мне захотелось проводить тебя лично. К Карлу приходил врач, и он отпустил меня на время. Такси остановилось у особняка на Лафайет-авеню. — Добро пожаловать, — приветливо сообщила система сигнализации, просканировав андроидов. — Дом, милый дом, — нараспев произнес Маркус, проходя внутрь. — Располагайся, все свои. Коннору не нужно было повторять дважды: он стянул с себя куртку, оставшись в теплом свитере, и направился в гостиную, на мгновение задержавшись у входа. Его всегда завораживал эксцентричный интерьер этого дома: витражи, резные двери, странные скульптуры, андроиды-канарейки, мирно чирикавшие в клетке — хозяин особняка являлся человеком от мира высокого искусства. — Детектив Купер пожаловал, — Карл сидел в кресле с толстой книгой в руках, улыбаясь гостю. — Не замерз? — У вас комфортно. Спасибо, я в порядке. — Комфортно... Не знаю, как спасаться от этой чертовой жары! Высовываться на улицу — все равно, что самоубийство. А завтра мне ехать в больницу... — Не переживайте так, Карл, — Маркус показался из-за двери, сменивший привычный деловой костюм на домашнюю футболку и шорты. — Кондиционеры есть и в машинах. — Дай старику побрюзжать, в конце концов. — Пожалуйста, сколько душе угодно. — Спасибо, Маркус, ты, как обычно, сама любезность! — рассмеялся Карл. Их диалоги — легкие, ироничные, быстрые — напоминали пинг-понг. Мало кто из андроидов мог так непринужденно общаться с людьми. Мало кто из людей мог с такой добротой относиться к андроидам. — Итак, молодые люди, — Карл отложил книгу в сторону, — о чем бы вы хотели поговорить сегодня? Маркус взглянул на Коннора. Тот, переплетя пальцы, произнес: — Ваш тезка, Карл Маркс, утверждал, что бытие определяет сознание. Иными словами, социум и условия жизни влияют на человека таким образом, что это отражается на его внутренних установках и принципах... Но действует ли это в отношении андроидов? — Коннор, тебя действительно интересует мое мнение на этот счет? — удивился старик. — Я не думаю, что смогу ответить на такой вопрос лучше, чем ты сам. — Вы видите нас со стороны и воспринимаете искусственную жизнь иначе. Это будто... — Коннор расплел пальцы и развел руки в стороны, —...контакт двух цивилизаций. Мне хотелось бы знать, каким меня видят другие. — Маркс был материалистом. Отрицал духовное... Здесь я с ним, конечно, не согласен. — Карл замялся, долго подбирая нужные слова. — Сознание — суть то, кем ты определяешь себя. Кем ты определяешь себя, Коннор? — Я андроид, запрограммированный на службу людям. — Можно ли сказать, что на тебя влияют процессы, происходящие в вашем участке? Когда тебя повысили до детектива, это как-то отразилось на твоем самосознании? — Нет. — То есть ты продолжаешь осознавать себя... — Андроидом, запрограммированным на службу людям. — А что насчет знакомства с Маркусом? Тут Коннор впервые растерялся. — Встреча с ним не отразилась на моих установках глобально. Может быть, в частности... — Например? Карл пристально наблюдал за андроидом, собирающимся с мыслями. — Я понял, что служение людям — это не всегда повинность. Можно относиться к ним с теплотой и привязанностью... Маркус бросил на старика торжествующий взгляд. — Правда, это обоюдный процесс, — поспешно добавил детектив. — Желательно, чтобы человек воспринимал андроида как равное себе существо. Тогда социализация последнего будет успешной. — То есть отношение окружающих все-таки важно. — Разумеется. — Но оно не важно настолько, чтобы завтра ты пошел на человечество войной, если вдруг тебе что-то не понравится. — Это исключено. — Любопытно, — протянул Карл. — Теория Маркса терпит крах в стенах моего дома! Сознание встретило бытие и уложило его на обе лопатки! А у тебя, Маркус, какие мысли по этому поводу? — Мы с Коннором как раз недавно говорили об этом, и я посоветовал ему обратиться к вам, потому что мы не пришли к единому мнению. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился старик. — Я не хочу осознавать себя машиной.
