Янтарь. Между строк

Раниэль поставил точку, едва не проткнув кончиком пера лист отчетного журнала, и стянул очки-обманки, растирая переносицу. Смена обещала то еще веселое времяпрепровождение, но чего стоило ждать, когда ты сам добровольно отказался практически от всех возможностей, которые могли бы остаться с тобой, стоило только захотеть? Несмотря на поздний час, за окном оживленно шумели — третий день перекладывали мостовую, остановившись как раз под окнами лечебницы, и это именно в его смену. Пора было привыкать к тому, что закон подлости больше не обойдет его стороной, напоминал себе Раниэль. Близилась первая для него мирная зима.  — Рани, ты здесь? — в дверь поскреблись, и в его кабинет робким, даром что начальница, лучиком закатного солнца просочилась Лира. Цепкий взгляд различил россыпь мелких пятен крови на ее блузке. — Кровь твоя или опять что-то случилось? — спросил Раниэль, приподняв бровь.  — Кровотечение в седьмой, я случайно оказалась рядом. Мерзкий день, — отозвалась она, поправляя у зеркала растрепавшиеся темно-рыжие волосы. — Ты-то как тут выживаешь? Грохот ужасный, а устроить звуконепроницаемость на все этажи никак. Раниэль лишь покачал головой: — Еще не хватало, чтобы ты передо мной оправдываться начала. Что ты здесь забыла? Глава лечебницы, как дурная девчонка, взгромоздилась на стол, сминая шелковую юбку и едва не влезая краем выпроставшейся блузки в чернильницу. А ведь сколько лет прошло, напомнил себе Раниэль. Когда-то, когда у него было совсем другое имя, когда долгом было нечто посерьезнее, чем выхаживать больных и калечных, когда зимы ждали со страхом, а леди Налирия еще была малышкой Лирой, все было иначе.  — У тебя есть планы на праздники? — спросила Лира, склонив голову набок. — Может, хотя бы на ужин зайдешь? Раниэль протянул руку и постучал по тонкому брачному браслету желтого золота с ниточкой зеленоватой эмали на запястье начальницы.  — Ты бы лучше со своей семьей планировала. Замужняя дама, как-никак. Лира перехватила его ладонь и сжала в своей.  — Ты — тоже моя семья. Для них — тоже, и я… и мы скучаем. И Миэ скучает по тебе. Имя прозвенело в ушах как свист стрелы. Раниэль глубоко вздохнул.  — Лира, мы же договаривались. Тот человек с другой внешностью, с другим именем, был для ее младшей сестренки первой любовью, болезненной и хрупкой, растоптанной кровавыми ужасами последней зимы. Тот, другой, не успел вспомнить, каково это — быть любимым, а Раниэль не мог позволить навязать малышке Миэ знак равенства между любовником старшей сестры и приехавшим с далекого севера целителем. Стоило бы радоваться, что после того, что тот, другой, натворил за все годы своего существования, хотя бы есть возможность наблюдать за родными со стороны. Впрочем, если Миэ догадается сама, без каких-либо намеков… старшая сестра же смогла.