Комната номер 13

Мне было двадцать лет, и я была студенткой второго курса одного провинциального университета. Так как второкурсникам не было гарантировано общежитие на кампусе, мои друзья предложили мне вместе с ними снять дом в студенческом районе города, где вечно стоял запах анаши и куда плохо ходил автобус. Контракт заключался совместный, и заехать могли либо все, либо ни одного. Пришлось отказать друзьям, пока еще не было слишком поздно, и вскоре они подобрали мне замену, а я нашла общежитие, которое было мне больше по душе и где я бы могла снять одну комнату для себя, не завися при этом от своих соседей. Общежитие состояло из одного огромного особняка викторианской эпохи, в котором располагалось восемнадцать студенческих комнат. С этого дома всё и началось. Я была в середине второго курса, и мне уже были известны все, кто жил в нашем доме. Прямо рядом со мной жил один паренёк из Бристоля по имени Хэйдэн. Всё что мне о нем было известно, это то, что он учился на факультете экономики с одним моим другом, был членом партии либеральных демократов, жалел, что Британия выходит и Европейского Союза, и одна его работодательница была русской женщиной, которая научила его некоторым русским матам. Другой паренёк, Матт, провёл своё детство в Шотландии и в Америке, но большая часть его родных живут в Норфолке, откуда они родом и куда решили вернуться. Роберт вырос в Германии, но его отец был шотландцем, и хотел жить на родине отца, хотя учиться поехал в Англию. Еще один, Франк, был наполовину каких-то южно-тихоокеанских кровей; его отец был моряком из Корнуолла, и, когда он был в тех краях, он и его будущая жена познакомились в одном баре на берегу моря - тогда они жили на одном из тихоокеанских островов, хотя большую часть своей супружеской жизни они жили в Корнуолле. Их старшие дочери присматривали за домом, тогда как Франк заканчивал университет в другой части Англии. И так далее; я знала всех соседей, и те, с кем я действительно находила общий язык, имели достаточно интересные биографии. Одна соседка особенно выделялась. Она, если мне не изменяет память, была первым человеком, с кем мне довелось познакомиться по приезду в новый дом. Когда я застала её на кухне, в её руке был стакан вина, и, как вскоре выяснилось, она уже была в пьяном состоянии. Неудивительно, что вскоре Вики открыла мне всю душу, рассказав о том, как две недели назад она ушла от гражданского мужа, с котором прожила восемь лет, и что она не знает, что делать со своей жизнью; её комната была забита кучей вещей, которые ей больше не были нужны, и достались, так сказать, при разделе имущества. Помню, там был принтер, огромная коллекция дисков с фильмами, старое кресло, и Бог знает, что еще. Она тогда еще не знала, что буквально через восемь месяцев ей сделает предложение любимый мужчина, у которого с ней будет гораздо большего общего, и с которым ей никогда не придется жить в гражданском браке. Но тогда, конечно, при нашей первой встрече, жизненная ситуация Вики обстояла довольно грустно. Каждый день, на протяжении следующих нескольких месяцев, я видела, как она напивается и сидит на заднем дворе, выкуривая сигареты одна за другой. Как-то раз, выпив стаканчик, Вики сказала мне, что мне стоить замутить с симпатичным арабом, который жил в нашем доме. Надо сказать, что в нашем доме было очень много разных симпатичных парней, да и вообще мужчин в целом: всё-таки, в общежитии, куда все заехали “по одиночке”, иначе быть и не могло. Дело не в том, что эти парни были “сами по себе” - напротив, у большинства из них было много друзей, - просто они приступили к поиску общежития слишком поздно, тогда как все их друзья уже нашли, где и как им жить. Из восемнадцати жильцов, тринадцать были мужского полу, самого разного происхождения, но араба среди них не было. Я спросила, быть может, она имела ввиду парня-грека; в конце концов, он был высокий, статный и весьма горячий. Или, на худой конец, черного парня, который спал целый день, по ночам курил траву, питался только хлопьями и молоком часто взятым у других соседей без спроса. Но нет, Вики отвергла мое предположение, что это кто-то из тех двоих. Какое-то время я еще думала, быть может и правда есть такой сосед, которого я еще не знаю? Однако, такого быть не могло, ведь даже странный черный парниша всегда со мной здоровался, что, конечно, была привилегия немногих. Скорее, меня занял немного другой вопрос. Нравится ли мне кто-либо из соседей? В конце концов, большая часть из них были парни, и весьма симпатичными: мне довелось видеть многих из них порой завернутыми в одно лишь полотенце, и они были, так сказать, довольно-таки ничего. Но когда очередной симпатичный полуобнаженный парень выскакивал из-за угла, это всегда заставляло меня вздрогнуть, и я не могла не чувствовать себя весьма неудобно в этот момент. Если честно, со всеми из них я чувствовала себя неудобно, даже когда они были одеты: хотя я и прикрываюсь большую часть времени маской экстраверта, в глубине души, общение с большей частью незнакомых людей меня напрягает. Да и парни были какие-то не по мне: Франк был намного ниже меня ростом, Мэтт был пухлый и совершенно непривлекательный, Хейден был либералом, Стамматис был коммунистом, а Роберт был, конечно, большой симпатяга, но слишком нежный, и неудивительно было узнать, что он был с психфака, как я. Тем временем, у меня был свой типаж: высокий, стройный, симпатичный Штирлиц, или, на худой конец, Габен; и, так как мы все тогда баловались политическим активизмом, мне хотелось, чтобы мой парень разделял мои умеренно-консервативные взгляды. Попробуй такого найди! Тут не только процитировать нужно, да еще и поди узнай, какие у них политические предпочтения, в то время как большая часть студентов на дух не переносит консерваторов, и потому ты никогда не знаешь, кто может оказаться одним из своих. За все время, проведенное в университете, мне довелось встретить только двух парней, хотя бы близко подходящих под моё описание. Один из них, Штирлиц, был очень умным, красиво одевался и был из богатой католической семьи. Но я была не тверда в своей вере, и не знала, хочу ли я десять детей; тогда когда он был строгий католик, а у них, сами знаете, много чего нельзя. Да и ростом он был на пару сантиметров ниже меня. Другой парень был моим соседом в предыдущем году, когда я была первокурсницей и жила на кампусе. Я и этот добрый Габен делили конец коридора, он жил под номером один, а я под номером два, и не было другого такого человека, который, когда все тебя предали, бросили, кинули, мог так же выслушать, обнять, и накормить, как он. Мне нравилось, что он был высокий, интересный, изучал философию и играл на гитаре. И я всегда знала, что его люблю, хоть и хожу на свидания с другими, но при этом думала, что он бы не смог сделать меня счастливой: в конце концов, он был немного странненьким, имел пристрастие к тяжелому металлу, и все его друзья были слегка отморозки слишком агрессивно-правых взглядов. К тому же, он был мой сосед, и если бы мы бы стали парой, избежать физической близости было бы трудно; вовсе не так мне хотелось расстаться со своей невинностью. Всё-таки после всех моих размышлений, я пришла к выводу, что встречаться с соседями - ни-ни, и даже если бы в моем новом доме мне кто-то и нравился, я бы не стала что-либо предпринимать по этому поводу.