Прах сгоревшего завтра (old version)

30-й день 6-го месяца 806 года эры Праха (война длится 223 года) – Карина, ты не видела Кристиана? – Дормас, метавшийся по дому в поисках сына, был немного растерян, в то время как его любимая жена, стоя рядом со своей 10-летней дочерью на кухне, готовила ужин. – Он говорил, что пошел тренироваться на задний двор. Я подумала, что ты ему разрешил, так что ничего не сказала. Подожди немного, Белла. Видишь, еще не готово? – Приоткрыв крышку сковороды, она перевернула готовящиеся кусочки мяса для всей семьи. – А что? – Как «что»? Ничего я ему не разрешал! – слегка разозлившись от такой новости, глава семьи зашагал в стороны выхода на задний двор. – Не забудьте про ужин! – Крикнула ему вслед хозяйка. Открыв дверь, ведущую на задний двор, Дормас увидел мальчика лет 12, тренировавшегося боевым приемам с косой на манекене. Его правый глаз был перевязан так, что через бинты нельзя было ничего проглядеть, но мальчишка старался двигаться точно и слажено, покрывая манекен ударами. – Кристиан! – крик Дормаса был громок и резок, отчего на него отреагировала почти половина жилого района, а уж мальчишка такого неожиданного выкрика вовсе испугался и коса, чуть не зацепившись за пальцы лезвием, упала на землю. Повернувшись к отцу, он нахмурился, хоть это и было сложно из-за перебинтованной половины лица. – Ну папа! – Что «папа»? Хочешь повторения прошлой тренировки? У тебя от одного глаза мало что осталось, хочешь вообще зрения лишиться? – он так быстро оказался возле меня, что я даже не успел среагировать, и дал подзатыльник. Удар больно отозвался на перевязанном глазу, и мальчик рефлекторно прижал ладонь к больному месту. – Ай! Если бы ты меня тогда не испугал, как сейчас, все было бы нормально. Я сам способен тренироваться, даже с одним глазом! – В доказательство он подсек древко косы ногой и подкинул ее, поймав в воздухе. – И уже достаточно умен во владении косой, чтобы тренироваться без твоего присмотра. – Ты не прав во всех аспектах, сынок. Во-первых, если бы ты был так сосредоточен на тренировке, то тебя бы ничего не испугало. Во-вторых, при получении подобных травм ты вообще не имеешь права притрагиваться к оружию, но пока что я тебе позволяю, подвергая опасности не только тебя, но и свою репутацию. И, наконец, в-третьих, по закону Велиросской Империи я обязан наблюдать за твоими тренировками во избегания тяжелых травм, подобных твоему глазу. Тебе еще повезло, что ты не убил себя, а отделался лишь травмой, хоть и такой серьезной. Более того, вся эта ситуация была вызвана твоей неосторожностью и самоволием. Я вообще удивлен, что ты так легко отделался. Мальчик молчал. С одной стороны, ему было стыдно. С другой, он хотел поскорее закончить разговор и продолжить тренировки. Тяжело вздохнув, Дормас подошел к сыну ближе, присел и положил ладонь на его голову, слегка погладив ее своей тяжелой рукой. Кстати, почему я до сих пор говор о себе в третьем лице? – Кристиан, тебе уже 12 лет, ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать то, насколько я беспокоюсь о твоем будущем. Как бы я ни хотел поощрять твою инициативу в тренировках, но ты должен понять, насколько я периодически бываю занят. Единственный человек, которому я могу довериться в качестве смотрителя за процессом тренировок, это... – я перебил его, озвучивая свой вариант ответа. – Дядя Влад? – В крайнем случае мама, но да, дядя Влад тоже подойдет. Но ему еще Василису тренировать надо, а скидывать на него еще и твои тренировки будет не очень честно. А дома кто все будет делать? Кто будет готовить и прибираться? Мама. Ей и так тяжело, она Беллу воспитывает, еще тебя на ее шею садить. – Ясно. – Подожди три с половиной года и как только тебе исполнится 16, ты получишь разрешение на самостоятельные тренировки и с чистой совестью пойдешь тренироваться без моего контроля. Я надеюсь, мы поняли друг друга? – Угу. – отнюдь, дураком я себя не считал и ясно понимал, что имеет ввиду отец. А имеет ввиду он всегда то, что говорит. Он всегда был прямолинеен, даже со своими соперниками на фронте. По крайней мере, так мне рассказывали его соратники и дядя Влад. – Вот и хорошо. Раз уж ты уже потренировался, то давай закрепим пройденный ранее материал небольшой практикой. Покажи мне на манекене, чему ты научился и что придумал. Только медленно, чтобы я потом мог объяснить возможные ошибки. – Да, папа. – Вот и хорошо. – отец хлопнул ладонью по моему плечу, выпрямился и подошел к манекену, поправив его сбившуюся вбок голову. «Настало время настоящей тренировки» – успел было подумать я, как вдруг во двор, перепрыгнув через забор, залетел дядя Влад. – Дормас! Хватай оружие! – он был очень встревожен и практически находу надевал свой доспех, направляясь к входу в дом. – Что стряслось? – Отец, уже подбежав к своему соседу, зашел в дом, я прошел за ними. – Нечисть прорвала оборону у Лодзя и стремительно движется в Варшиву! Необходимо удержать натиск хотя бы до того момента, как оттуда эвакуируют гражданских и не придет подкрепление. – Как они смогли прорвать оборону и почему так быстро двигаются? Там же должен быть пожарный гарнизон! – Во время этого разговора он надевал свои красные пластинчатые доспехи. – Он уничтожен! Негатив всех перебил! Мы — последняя надежда, иначе нечисть перекроет почти четверть войск и их всех перебьют, а путь на Велирос будет практически пустой. – Сколько у нас времени? – Не больше получаса. Нужно срочно эвакуировать жителей, о чем я уже позаботился. Старосветов и Штрассер уже организуют пути эвакуации и поднимают гарнизон. Мама, уже отведшая Беллу собираться, сидела молча, просто выслушивая разговор между двумя воинами, пока отец не сказал: – Молодец. Выведи наши семьи, нельзя их впутывать в это. – Я позабочусь о детях. Отец лишь кивнул и повернулся ко мне. – Кристиан, слушай мать и не отставай от дяди Влада, он за главного. И приглядывай за сестренкой. Я кивнул, хотя очень хотел хоть чем-то помочь. Через полчаса мы стояли на окраине деревни и садились в эвакуационные дирижабли. Все люди испуганно смотрели на стремительно чернеющее небо и иногда падающих с него птиц. Все животные, без исключений, бежали прочь, теряясь в густых лесах. Все молчали, но Белла – Мама? С папой все будет хорошо? – я взглянул на нее, надеясь услышать утвердительный ответ, сказанный спокойным и позитивным голосом. Когда мама повернулась ко мне, я увидел, как она боялась. Не смотря на это, ее ответ был положительным, пусть голос дрожал, а сама она боялась взглянуть мне в глаза. – Конечно, Кристик. Он придет за нами и все будет хорошо. Мы едва успели подняться в воздух, а в деревне уже шли ожесточенные бои. Нечисти было слишком много, воины не успевали их убивать, поэтому очень много тварей, обойдя защитников, направились к нам. Один дирижабль, что поднимался последним, не успел отлететь на безопасное расстояние и за него зацепились несколько особей нечисти. Они даже не пытались подняться, вместо этого они вытянули задние конечности, а уже за них цеплялись остальные твари. Солдаты пытались сбить тварей. Иногда у них это даже получалось, но с каждой тварью дирижабль поднимался все медленнее, пока, в конечном итоге, не стал опускаться на землю. Разбив стекла и выбив двери гандол, твари забрались внутрь и устроили кровавое месиво. Если бы мы задержались хотя бы на минуту, нас бы всех постигла та же участь. Внезапно воздух содрогнулся, а небо, казалось, стало еще чернее. Словно раскаты грома, по небу раскатился зловещий смех. Неизвестно, почему, но этот смех вызвал одновременно страх, тоску и туман в голове. – Нет... – лицо мамы резко побледнело и она прикрыла губы ладонью, пытаясь тихо что-то сказать, но я смог разобрать слово – Негатив... Я вспомнил, как отец рассказывал об этом человеке. Точнее, «Существе». Несет за собой лишь тьму, страдания и убийства. Уже две сотни лет Четвертной Союз во главе с Велиросской Империей сражается против него, и каждый день никто не знает, в чью пользу склонится чаша весов победы. – Да что же это такое-то? Пилот, притормози! Мы прыгаем! – Один из стражников открыл дверь гандолы и огляделся. За ним уже выстроилась очередь таких же стражников, готовых идти на помощь своим товарищам, лишь бы сдержать натиск. Началась небольшая суета, из-за которой мама и Белла потеряли меня из виду. Воспользовавшись ситуацией, я спрыгнул вместе со стражниками. Моя коса, которую я успел прихватить собой во время эвакуации, каким-то образом слилась на фоне мечей и копий, поэтому на меня никто не обратил вниманий в такой суматохе. Уже внизу мы сгруппировались и начали медленно двигаться в центр битвы. Нечисти вокруг было слишком много и быстрее передвигаться без потерь мы никак не могли. То, что подросток сражается с остальными, заметил только один из стражников. – Ты что тут делаешь, пацан!? – Он начал орать на меня, одновременно отсекая голову очередной особи. – Да хрен с ним, Вася. Помогает же! – его напарник, державший в руках копье, выставлял оружие острием от группы, замедляя наступающих тварей. – Его ж грохнут! – Но не грохнули же. Пригнись! Слева! – схватив меня за плечо, второй стражник заставил меня сесть. В тот же момент над головами пронеслись когти нечисти, а еще через секунду голова твари отлетела в сторону. – Хрен с тобой, пацан. Но не вздумай тут помереть! Я за тебя отвечать не собираюсь. Я лишь успел кивнуть и, взмахнув косой, разрубил застрявшую на копье тварь. Когда мы, наконец, добрались до эпицентра битвы, стражники разбежались, помогая сражающимся бойцам. Я также старался где-то помочь, но меня тянуло куда-то в сторону. Прорываясь сквозь группы тварей, я добрался до небольшого поля, на которое нечисть не осмеливалась заходить. Где-то у края поля сражались две фигуры. В одной я узнал отца, а вторая была похожа скорее на человека, чем на нечисть. Фигура высокого и крепкого на вид человека, при котором даже нет оружия. Длинный плащ, достающий до пола и словно вросший в него, был распахнут и открывал вид на голове тело, кожа которого покрыта множественными трещинами, сочащимися черной жидкостью. Жидкость, сочащаяся даже изо рта, не просто стекала вниз, а меняла свое направление, впитывалась в плащ и становилась его частью. Глаза «Человека» были странными, нечеловеческими. Белый зрачок, из краев которого по радужке и белку протекает все та же черная жидкость, отчего белок чернеет, с мелкими просветами. Битва явно была неравной – отец неумолимо проигрывал. Человек наносил удар за ударом, оттесняя отца к разрушенным домам. Уже когда отец был практически прижат к стене дома, человек замахнулся и нанес один очень мощный удар. В последний момент меч отца оказался перед черным кулаком человека, но удар оказался слишком сильным и отец, пробив телом деревянную стену дома, влетел внутрь. Человек, усмехнувшись, зашел в появившуюся дыру и через некоторое время отец вылетел обратно к центру поля, удерживая в ладони часть сломанного клинка. Спокойно выйдя из дома, человек, ухмыльнувшись, подошел к моему отцу и, присев возле него на корточки, заговорил: – Эх, Дормас-Дормас, старый друг. Сколько лет прошло с тех пор, как ты смог победить меня в битве под Веной? Помнишь ли ты, что я тогда сказал, уходя изрезанным? Что-что? Не слышу! Быстро встав, он врезал коленом по лицу отца, отчего тот упал на землю. Человек наклонился к нему, сорвал шлем с головы и схватил за волосы, подняв тело обратно. – Может, мне спросить еще раз и может тогда ты мне ответишь? Сколько лет прошло, Дормас? Отец, пытаясь немного отдышаться, сплюнул кровь изо рта и, слегка повернув голову к человеку, сказал уставшим и ослабленным голосом. – Шесть… – Сколько-сколько? Прости, у меня наверно проблемы со слухом, ибо я НЕ РАССЛЫШАЛ ТВОИХ СЛОВ! – с этими словами он рывком опустил голову отца, ударив по земле. Отец крикнул, как только его разум прояснился от такого удара. – Семнадцать! – А помнишь ли ты, что я тогда сказал? – Ты сказал… – Громче! – снова удар о землю. – Отстань от него! – замахнувшись косой, я попытался ударить человека в спину, но лезвие оставило на плаще лишь легкую царапину, которая тут же «заросла». Отпустив волосы отца, человек медленно, с жуткой улыбкой, развернулся ко мне. – Какой храбрый поступок, пусть и лишенный какого-либо смысла. – Он слегка пригляделся, проведя когтистой рукой по покрытому черной жидкостью подбородку. – Хммм... Какое знакомое чувство. Неужели твой отпрыск? – в его взгляде не было злости, ярости или банального зла. Это был скорее взгляд любопытства, смешанного с превосходством, внимательно рассматривающий нас с ног до головы. Я подвинулся, встав в боевую стойку. – Ха! Смотри, какой храбрец! Стоишь своего отца, паренек. – Он сделал шаг ко мне, оказавшись почти вплотную, и слегка наклонился, опираясь ладонями в колени. Его лицо, смердящее запахом крови и покрытое трещинами, было в нескольких сантиметрах от моего. – Не трогай… Его… – отец пытался встать, но вновь рухнул на землю под натиском ноги человека. – Не бойся, Дормас. Я не изверг, чтобы издеваться, или того хуже, убивать детей. Заметь, ни в одном из нападений, возглавляемых лично мной, не был убит или ранен ни один ребенок. Даже сейчас я не собираюсь изменять своим принципам, глядя на этого паренька. Ты, мальчишка… Какой интересный экземпляр... В это время я старался быстро размышлять. Косой его не ранить, а сделать что-либо еще я не могу. Возможно, отец мог бы что-то сделать, но сейчас он слишком слаб. Я сжал пальцы на древке косы, осознавая свое бессилие. Я не знаю, чем заинтересовался этот человек и что он такое. Если это правда Негатив, то почему он так силен? Отец же уже его побеждал, так почему сейчас он бессилен? – Что, пацан? Размышляешь, что со мной делать? Ну давай, думай, пока твой отец истекает кровью… – широкая улыбка, заставляющая кожу на лице сильнее трескаться, укоренилась в моей памяти. Наклонившись к отцу, Негатив схватил отца за волосы и приподнял, заставляя его смотреть на меня. – Кстати, ты так и не ответил на мой вопрос. Что я там сказал? Сдавливаемый ногой Негатива, отец не мог сказать что-то в полный голос, поэтому еле слышно прошептал: – «Я еще разберусь с тобой» – Иииименно, Дормас. Мы с тобой встречались лишь два раза, не считая сегодняшнего, но в те разы ты побеждал меня. Что же произошло за эти семнадцать лет? Женился, завел детей, а на тренировки забыл болт? Хаха, похоже, твое время прошло… Отпустив волосы отца, Негатив двинулся ко мне. Я не мог ничего сделать. Страх сковал меня. Его вид словно давил сверху превосходством. Что я мог сделать существу, что более двухсот лет истребляет жизнь в нашем мире? – А вот ты, мальчишка… – Он обошел меня, положив свои ладони мне на плечи. Сквозь рубаху я ощутил мертвецкий холод и бесконечную ненависть. – Ты слишком интересный экземпляр, чтобы просто забыть о твоем существовании. – Склонившись к моему уху, он медленно выдохнул. Я сглотнул, а по всему телу пробежали мурашки. – Скажи мне, мальчишка, как тебя зовут? Слегка приоткрыв рот, я часто задышал. Сердце стучало с неимоверной скоростью, словно я только что совершил марш бросок. Язык заплетался, но я смог выговорить собственное имя: – К-Кристиан… – Кристиааааан… – Негатив словно специально протянул последний слог, расплываясь в улыбке, которую я ощутил затылком. – Чтож, Кристиан. Наблюдай, как твой отец умрет. Следующие секунда в моем сознании словно замедлилась. Проносясь мимо меня, Негатив рванул к отцу, занеся над ним клинок, созданный словно из той самой жидкости, что течет по нему в виде плаща. Отец же, выполняя рывок вперед из лежачего положения, замахнулся на врага снизу обломком своего клинка. Мгновение, и мои руки будто сами двинулись, нанося удар косой прямо в бок Негатива. Такому существу, казалось бы, таким действием ничего не сделаешь, но перед гравитацией и инерцией все равны. От удара тело Негатива слегка пошатнулось и его клинок не достиг цели, пролетев в паре сантиметров от головы отца. Отец, в свою очередь, воткнул кусок лезвия в шею Негатива и резким движением, оторвал ему голову. Та, упав на землю, застыла на месте, заливая все вокруг черной жидкостью. Тело словно начало распадаться и в конечном итоге от него осталась лишь лужа черной жидкости. Я уж было подумал, что все закончилось. Сыграла моя детская наивность. Вот только... – Ай да молодец, пацан! Не растерялся! Голова, лежащая на земле, засмеялась и поднялась, «встав» на шею. Она начала подниматься на черной жидкости, а в месте среза шеи начал появляться плечи, торс и так до тех пор, пока он полностью не восстановился. – Знаете... – он немного покрутил головой и плечами, словно пристраивая тело поудобнее. – За такую находчивость и координацию действий я оставлю попытку убийства тебя, Дормас. – С чего такая щедрость, Негатив? Ты всегда с особой кровожадностью вырезал любого охотника, встречающегося на пути. – Ну знаешь, иногда становится слишком скучно просто наблюдать за вашим уничтожением. Намного интереснее увидеть, как некоторые из вас меняют свое мировоззрение после встречи со мной. Возможно, твой отпрыск тоже над чем-то задумается? Он взглянул на меня и усмехнулся. Мне было мерзко на него смотреть, но нельзя упускать врага из виду. – Еще увидимся, Дормас. И поверь мне, этот момент произойдет очень скоро. Раскинув руки в стороны, Негатив начал покрываться той черной жидкостью с плаща и, полностью покрывшись, ушел в землю, оставив после себя черное пятно. Резня прекратилась и нечисть покинула деревню. Как только нечисти в деревне не осталось, к нам начали стекаться выжившие солдаты. Подхватив отца, двое наиболее крепких на вид мужчин отвели его в ближайший лазарет, находящийся на окраине деревни. Уже в лазарете с отца сняли доспехи и замотали раны. Он остался лежать в лазарете до прилета дирижабля, который потом отвезет все население в Велирос – Северную столицу нашей Империи. Собственно, потому Империя и прозвана Велиросской. Пусть официально столицей является город Москова, все знают, что первый город, заложенный собственными руками первого и единственного правителя, Зальтера Лексобрина – это Велирос, буквально построенный на реке Ниве. Про личность самого Зальтера отец мне никогда не рассказывал, даже скрывал, кроме того факта, что именно он обучил его всему, что он сейчас знает. В Велиросе мы встретили маму и Беллу. С ними все было в порядке, отчего каждый из нас был спокоен. Конечно, я получил хороший нагоняй от родителей за то, что так бездумно ринулся в атаку, но после отец похвалил меня за храбрость. С того дня прошло два года. Отец восстановился и возглавил масштабное наступление по всему фронту. Наступление шло великолепно – практически без потерь наши войска заняли Берлан и Вену. Учитивая начальное положение фронта, который простирался от Данцига до Белграда. Все уже считали, что война вышла на новый виток, который сулит победу и освобождение земель. Белладонну отправили в женскую школу, находящуюся в Велиросе, чтобы ужасы войны обошли ее стороной, и она стала обычной девушкой не охотницей. Первые полгода, пока отец восстанавливался, я продолжал тренироваться под его надзором, после он отправился на фронт. За эти полгода пребывания в Велиросе я познакомился с самим Зальтером. Как оказалось, это был не старик, как я представлял его, вспоминая возраст отца – тридцать шесть лет, а выглядящий даже младше отца мужчина с пепельными волосами и таким же пепельными цветом глаз. От него всегда веяло холодом, и он часто пил очень горячий, почти кипяток, чай. Следующие три года я тренировался под наставничеством друга Зальтера – генерала в отставке Джонатана Звездова. Во время одной из тренировок в Велирос пришла новость – отец погиб под Берланом от рук Негатива. Я был настолько потрясен, что два дня после этого не прикасался к оружию. В конце второго дня мне в комнату пробрался Зальтер и после беседы с ним я продолжил тренировки, а через месяц уже мог тренироваться сам в связи с получением официального разрешения. Иногда я вспоминал время, когда я был совсем мальчишкой. Отец планировал отдать меня в городскую стражу, чтобы моей жизни угрожало меньше опасностей, однако Зальтер, как он мне сам рассказал, настоял на моих профессиональных тренировках и дальнейшей судьбе охотника. Не знаю, что он ему сказал, но отцу пришлось согласиться. С достижением совершеннолетия я, как и все охотники, получил разрешение на создание собственной брони и оружия, опираясь на свои предпочтения. Минус был только в том, что для этого я должен быть передислоцироваться в другой город, немного южнее Велироса- Тверь. Там была специальная кузница, в которой я мог работать совместно с мастерами, а также опираться на их бесценный опыт. Мастер, который помогал мне ковать доспехи и косу, предложил договориться и отправиться в академию в весенний призыв, но для этого придется поднапрячься. Вообще, к весеннему призыву я не мог быть допущен, так как родился в конце ноября, а призыв начинался в апреле. Для того, чтобы быть допущенным к определенному призыву, нужно родиться раньше предыдущего. Из-за этого, по идее, я должен быть призван только в октябре. В любом случае, я принял предложение мастера и поэтому работал не покладая рук, чтобы все успеть. К тому моменту мой рост был уже метр восемьдесят с лишним, а вес около восьмидесяти килограмм. Я не отличался огромной силой и в основном полагался на скорость собственной реакции и увороты. Опираясь на это, броню я решил создать по подобию отцовской, лишь изменив ее в уклон подвижности и гибкости. Таким образом, я отказался от больших и тяжелых доспехов в пользу укороченного до колен плаща, покрытого накладывающимися друг на друга пластинами, что делало движение наименее скованными. Шлем я решил не делать, так как мне был необходим полный обзор, учитывая мой раненый глаз. Кстати, насчет глаза. Как оказалось, я не потерял способность видеть им полностью. Да, я не мог видеть им нормально, но, по крайней мере, мог различать хоть какие-то силуэты передо мной. Весь плащ был укрыт металлическими пластинами, закрывающими грудь, бока и спину с плечами. Ноги у меня закрывались плотно расположенными на сапогах пластинами, создавая подобие Коммукитских Сунэате. Они закрывали лишь до колен, так как выше уже закрывал плащ. Весило все это чудо около десяти килограмм, что уже было намного меньше отцовского доспеха, который весил около двадцати пяти. На создание этих доспех у меня ушло почти три месяца, а значит до прихода приглашения в академию Велироса оставалось еще около двух месяцев, что значит – на оружие я мог потратить намного больше времени. За основу оружия я решил взять свою любимую косу, которой много лет назад я помог отцу. Однако та коса больше походит для крестьянских дел, в то время как мне нужна была коса боевая, более крепкая и удобная. Именно поэтому пришлось проектировать совершенно новую косу, удовлетворяющую всем необходимым требованиям. Древко косы я укрепил металлической обшивкой, не сильно тяжелой, но довольно крепкой, чтобы блокировать удары нечисти. Я не планировал принимать удары поперек, предпочитая отводить их в стороны. Однако, чтобы делать широкие удары, которые требовали особо большие усилия, пришлось укрепить древко железной сердцевиной. Таким образом, дерево было более устойчиво к излому и могло даже принимать тяжелые удары напрямую. После, при тренировках, я понял, что металлическая сердцевина неравномерно утяжеляет древко, что делает косу менее сбалансированной, потому удобства в сражении можно не ждать. Проблему я решил, утяжелив лезвие оловянной сердцевиной. Так, коса хоть и стала намного тяжелее обычной, но она была крепче и смертоноснее, что не могло меня не радовать. Как мы и планировали с Мастером, я успел к весеннему призыву и уже через неделю садился в дирижабль, следовавший в Велирос.