Лисёнок

      Алиса Литтнер прибыла в Разведкорпус исключительно как военная медсестра во время накалённых отношений между разведчиками и властями. Имея очень хорошее знание человеческой анатомии, она смогла спасти многих солдат после операции по ликвидации титана Рода Рэйсса. «Сестричка-выручалочка» называла её, смеясь, майор Ханджи, когда девушка приходила к ней набираться опыта. «Высокие начальники» видели в ней потенциал, но брать её с собой за стены не решались. «Погибнуть может, а хорошие врачи сейчас редкость». Алиса знала из горячих, брызжущих слюной рассказов Ханджи о титанах всё. Однако же, она вряд ли решилась бы вступить в ряды солдат, она находила своё место здесь, в медицинском кабинете.       Наблюдая после каждой вылазки разведчиков повозки с трупами, она думала о том, что в первую очередь в такую тяжёлую обстановку нужно думать о людях, которых ещё можно спасти, а безжизненным телам уже ничто не поможет, они отдали свою жизнь, спасши другие. Наверное, слишком бесчеловечно рассуждать так, но — с другой стороны — что мы можем сделать для тех, кого уже нет с нами? Мы можем только пожелать им добра и сохранять в памяти их счастливые улыбки.       Сейчас Алиса шла по коридору, чтобы зайти в переговорную, где подводили итоги всех прошедших операций. Девушка в военно-политических делах не разбиралась, но майор просила её присутствовать. Видимо, что-то связанное с ней будут обсуждать, и это немного тревожило коротышку.       При всплытии в мыслях слова «коротышка», девушка даже на секунду приостановилась, и лёгкая улыбка коснулась её небольших губ. Такое милое, на её взгляд, прозвище дала ей всё та же майор, которая относилась к ней с такой тёплотой, как к несмышлёному ребёнку. Несмотря на то, что девушке было двадцать шесть лет, выглядела она значительно моложе. В ней не было чего-либо необычного, искромётного, но она была обворожительна, чем-то цепляла. По-детски живое, не обременённое тяжёлыми думами и, как следствие, морщинами лицо излучало какое-то домашнее добродушие, отзывчивость и скромность. Больше всего заинтересовывали глаза, синие, как ночной небосвод, но никак не тёмные, пугающие и отталкивающие. В них было что-то по-королевски благородное, может быть, даже чуть высокомерное, но это существовало в такой гармонии и слаженности, что не могло не притягивать. А коротышкой она прослыла всего-навсего из-за того, что была даже ниже, чем всеми известный отбиватель Эрена сапогом капитан Леви. Не на много, даже незаметно, но на очередной встрече с Ханджи последняя это заметила, и Алиса со смехом принимала это, мол, не маленькая, а компактная. По крайней мере, это хоть немного возвращало россказни Зоэ в нужное русло, когда та, увлёкшись, рассказывала в подробностях проводившиеся ранее опыты над титанами, что куда кто засовывал, какие люди предпочтительны, по её мнению, титанам, и прочую мерзость. Вот и кабинет. Не слышно даже речей — настолько серьёзно и тихо протекает беседа.       Даже подошедши вплотную к двери, Литтнер не услышала ничего, даже звука пролетающей мухи. «Может, они ещё и вовсе не начали?» — подумала она, после чего глубоко вдохнула и постучалась. — Алиса? — послышался хрипловатый, но спокойный голос подполковника Смита. — Мы ждём вас, прошу. Девушка робко улыбнулась с порога всем сидящим. Она была свидетельницей таких собраний и раньше, но мельком, принося нужную документацию для майора, и даже не знала, что долгое присутствие здесь так ошарашит и напугает её. Среди всех здесь присутствующих, исключая Ханджи, она была единственной девушкой, к тому же, не разбирающейся в политике. Её интуиция развита невероятно хорошо, но политика не терпит подобного решения проблем, а потому она бесшумно прикрыла дверь, так же бесшумно подошла к столу и, отдав честь, мягко приземлилась на стул рядом с Зоэ, вспомнив внезапно, что в самый разгар рабочего дня даже забыла переодеться. Конечно, фартук по грудь в крови на ней надет не был, но она посчитала бы на такое важное мероприятие прийти в чём-то более солидном. И это было бы правильно, однако, по отметке всех присутствующих, она смотрелась очень даже мило в белоснежном костюме медицинского работника, который совершенно не прибавлял ей лет, а даже наоборот.       За исключением вышеназванных, в комнате находился Дот Пиксис, Дариус Закклай и Леви Аккерман (куда ж без него). О взаимоотношениях последнего с Алисой стоит рассказать подробнее.       Девушка много слышала о его достижениях перед человечеством, когда еще была подростком. Она видела его серьёзное, задумчивое лицо каждый раз, когда они возвращались с очередной вылазки за стену. Не обмолвившись ни словом, он поглядывал на неё своими уставшими глазами, не показывая совершенно никаких эмоций. Поначалу Алиса судорожно опускала глаза вниз, не желая снова поймать этот тревожащий её взгляд, но потом она стала смотреть в его глаза, выражая понимание и сочувствие, а когда экспедиция возвращалась без погибших, то могла даже чуть улыбнуться ему, чем приводила в удивление уже самого капитана. Иногда они виделись, когда он приходил к Ханджи, которая с его слов записывала нужные в документах сведения о солдате, а она в это время исполняла её поручения. Он не уходил, не бросив короткий взгляд на неё, даже когда она стояла к нему спиной. Аккерман не задавал ей никаких вопросов, помимо редких о работе, но и на них она отвечала с какой-то трогательной усталостью и любовью к тому, что она делает. Её глаза никогда не потухали, наоборот, они загорались ярче и ярче задумчивым огнём, когда она получала от Ханджи новые поручения. Не гасли они и при виде капитана, который многих повергал в какую-то необъяснимую панику. Поначалу она лишь стыдливо опускала голову, но со временем она научилась не боясь улыбаться ему, приопуская веки и уважительно чуть опускать голову на мгновение. Её «добрый день» уже перестало быть новинкой по отношению к Леви, да и к другим встречавшимся в корпусе людям. Сам же Леви не говорил ей ни слова и не делал ни малейшего движения головой, а лишь так же провожал её взглядом, пока она находилась в зоне его видимости. Конечно, это Алиса не могла не заметить, ей казалось, что капитан что-то ищет в ней, как будто она была когда-то знакома ему, но когда он резко переводит с неё свои стальные глаза, словно искал и не нашёл, ей становится одиноко без этого взгляда, и она хочет как-нибудь заговорить с ним об этом, но боится его реакции, боится, что он неправильно поймёт её. Может, когда-нибудь…       В отряде уже с улыбкой на лице перешёптываются о том, что суровый капитан, коим его все считают, ненароком влюбился в эту сестричку, которая вечно куда-то торопливым шагом идёт по коридору, отчего пряди её рыженьких волос, выбившиеся из косы, забавно торчат из-под косынки, словно пружинки. Но сделать окончательный вывод никто не мог, поскольку чёрт его знает, что там у капитана на душе происходит, а пускать о нём нелепые сплетни опасно для жизни и здоровья (ведь капитан не Минздрав, предупреждать не будет). Алиса и сама ненароком слышала эти разговоры, от которых её щёчки розовели, а дыхание учащалось. А уж если так случилось, что в этот момент мимо проходил сам Леви, то уж тут она не могла выдавить из себя не то чтобы «добрый день», но даже свою милую улыбку. Она опускала голову и лишь с одним сиплым «извините» шла, куда глаза глядят, а капитан смотрел ей вслед, чуть приподняв от удивления брови и чувствуя какое-то время на своём лице лёгкое дуновение ветерка, оставленное этой торопыжкой.       Он сам не понимал, почему так заинтересован ею. Ему казалось, что в этой маленькой девушке есть что-то близкое ему, родное, но неизвестное. Но в то же время он понимал, что это была никакая не любовь, — глупости какие — это была обычная заинтересованность в новом человеке, но как-то она настораживала его, словно он висит на волоске над пропастью и вот-вот сорвётся, стоит лишь сделать неверный шаг. Он старался не думать о ней и погрузиться в работу, но когда снова встречал её, взгляд словно приковывался к этому хрупкому, торопливому человеку, пытаясь разглядеть в ней что-то важное.       И снова они обсуждают планы и идеи. Эти люди настолько умны, что поражают моё воображение. Как они в такой стрессовой ситуации, борясь с титанами, могут ещё какие-либо планы строить? И ни один не жаловался на здоровье, видимо, жизнь человечества заботит их больше личной. Поразительно.       Заседание закончилось. Командиры разошлись, и лишь Ханджи Эрвин попросил остаться ненадолго. — Алиса, — глянула майор на девушку, когда та направилась к выходу, — займись пока документацией, пожалуйста. — Да, конечно, — чуть улыбнулась Алиса и посмотрела на капитана. Писать придётся с его слов, а это значит, что они проведут вместе чуть больше, чем обычно. Надеюсь, капитан не просверлит меня своими чудными глазами, иначе я использую снотворное.       Они вышли. Леви шёл чуть впереди, не оборачиваясь, а Алиса подняла на него свои глаза. Странно, но теперь и её заинтересовал капитан, стоило ей взглянуть на него больше, чем пару секунд. Чёрные волосы всегда были чистые и, как шёлк, переливались на свету. Его статная фигура не выказывала никакой боли или удручённости, он всегда нёс себя гордо и сдержанно, от чего солдаты, видя его, непроизвольно выпрямляли спину. Он был невысок, но она всё равно смотрела на него, будто была на голову ниже, настолько внушительными были его достижения перед человечеством, возвышавшие его над любыми хвастунами, которые на спор выпивали по две бутылки вина в одну харю, а после получали люлей от охранников. Он был скрытен ото всех, но в этой скрытности рождалось любопытство к его личности, что и чувствовала сейчас Литтнер. Она побаивалась Леви, но это было ничем по сравнению с нарастающим любопытством. И даже с медицинской точки зрения.       Аккерман почувствовал любопытный взгляд на себе, и чуть повернул голову, снова встречаясь взглядом с девушкой. Та на секунду опешила, раскрыв глаза ещё шире и тут же отведя их в сторону. — Это надолго? — спросил он, не останавливаясь и не прекращая смотреть на неё. — Нет, формальности, — чуть кряхтя, ответила девушка, ощущая какой-то необъяснимый стыд. — Ясно, — Леви отвёл взгляд от неё и, не сбавляя шаг, продолжил идти.       Он каждый раз удивлялся, какой порядок царил в медкабинете. Ханджи, оставляя после себя «творческий беспорядок», вылетала на очередное собрание, а Алиса раскладывала всё снова по местам, совершенно не обременённая этим. Леви не знал, как эти тонкие ручки справляются со всем, но результат был налицо. И сейчас было то же самое. — Итак, — девушка села за маленький стол, который был процентов на пятьдесят завален бумагами, — в тот раз мы не записали некоторых солдат, которые получили ожоги во время операции с Родом, — она говорила воодушевлённо, но серьёзно и внятно, взяв ручку. — Вы помните? — Да, — ответил сухо капитан, наблюдая за её движениями. — Мы остановились на Томасе Брайане. — Брайан, — повторила чуть слышно Алиса, записывая имя и фамилию в какую-то папку. Пряди её рыжих волос становились огненно-красными, когда лучи закатного солнца мельком попадали в окно. Она сосредоточенно выводила буквы, и её глаза загорелись сильнее, когда она подняла голову и спросила: «Ещё?» — Роберт Купер, — проговорил капитан, чуть вздохнув, и скрестив руки на груди. Он видел в этих глазах настоящую любовь к работе, азарт, возникающий от радости, что что-либо получается, что обучение у Ханджи не проходит впустую.       Подобным образом они записали ещё несколько фамилий, после чего Литтнер сложила все папки стопкой и оставила на столе — на подпись Зоэ. — Ну вот и всё, — облегчённо выдохнула она, улыбнувшись так радостно, что ровный ряд белых зубов чуть блеснул из-под верхней губы. Леви никогда не доводилось видеть такую её улыбку, и он понял, что эта девушка, сейчас легонько покачивающаяся на стуле, зажигается работой, зажигается желанием помочь. И ей совершенно уже не стеснителен строгий вид капитана, она смотрит на него, как на давнего знакомого, на её щёчках чуть более загорается прежний румянец, а под глазами появляются лёгкие смешливые складочки. — Вы можете идти, спасибо вам за помощь.       В этот момент она приоткрыла рот, словно поняла, что сказала что-то не то, и улыбка пропала. Глаза раскрылись ещё шире и стали смотреть на него ещё удивлённей, отчего Леви приподнял брови. — Мне нужно с тобой поговорить сегодня, это важно, — сказал он, совершенно ошарашив этим девушку. — Я буду ждать тебя на открытой площадке на крыше, там лучше думается, — он отвёл взгляд от неё, направляясь к двери. — Да, сэр, — Алиса проводила его взглядом, не отрываясь ни на секунду. Она чувствовала, что хочет что-то добавить, но язык совершенно не слушался её, и Леви ушёл, оставив дверь открытой, так же не сказав больше ни слова.       Интересно, о чём будет разговор? И почему именно на крыше? Уж не о романтике ли собрались говорить? Какой вы всё-таки загадочный, капитан.