Лисёнок

      Ночью жизнь приостанавливается. Почти не слышно разговоров на улицах, все уже разошлись по уютным домам. И не важно, что время не такое уж и позднее, с наступлением темноты всё ощущается иначе. Кому-то кажется, что ночью происходит всё самое ужасное, а кому-то — что ночь является загадочным временем, полным тайн и романтики. Даже луна смотрит на нас иначе, чем солнце. Поэтому в лунном свете предметы имеют свойство меняться, казаться совершенно другими, даже приобретать какую-то невесомость в наших глазах.       Ветер ночью совершенно другой. Когда никуда не надо спешить, ты наслаждаешься тихой музыкой ветра, которой обладает только он, лаская твои волосы, обнажённые плечи и руки, давая им расслабиться после дневной работы. Ты хочешь взмахнуть этими руками и взлететь до небес, чтобы твоё платье казалось сотканным из легчайшего шёлка, украшенного россыпью звёзд. Или же ты закрываешь глаза, откинувшись на какую-нибудь поверхность, и лежишь так. Просто так, наслаждаясь звуками ночи. Или же ты запрокидываешь голову и всматриваешься в небосвод, разглядывая причудливые созвездия, и ожидая, что кто-то там, на звезде, вдруг помашет тебе рукой, а ты увидишь и помашешь в ответ.       Ночью возможно то, что невозможно днём. И ночью ты можешь остаться наедине с самим собой, не утаивая ничего от своих собственных глаз.       Леви чувствовал себя свободно здесь, на крыше, под волшебным покровом ночи. Он знал, зачем назначает встречу именно здесь, где ничто не отвлекает от раздумий. Алисы ещё не было, он был один, такой неповторимый и такой одинокий. Одинок он был не из-за того, что не имел шумной компании друзей, подобно той, которая сейчас шла по улице, заливаясь разговорами и хохотом. Его одиночество выражалось в недостатке людей, с которыми он мог и хотел поговорить. Это возникало не только потому, что люди побаивались его, но ещё и потому, что сам он не мог просто так доверить свои чувства и переживания другому человеку. Ему нужен был тот, с кем бы была спокойна душа, кого он мог бы уберечь от смерти, и кто понимал бы его так, как бы он этого хотел. С Эрвином у него были близкие отношения, но они не походили на дружеские, скорее на что-то полурабочее-полузакрытое. Они были основаны в большинстве своём на уважении друг к другу, но ни тот, ни другой не стал бы рассказывать что-то действительно томящее душу. — Ты как-то уж слишком часто поглядываешь на эту медсестру, — улыбаясь, заметил Эрвин, стоя у окна в своём кабинете. — Не влюбился ли? Он посмотрел ему в глаза с той же улыбкой, надеясь увидеть в них возможный ответ. Леви стоял, не меняя выражение лица, смотря на него, а затем перевёл взгляд куда-то вбок, на стену. — Нет, — безразлично и сухо ответил, наконец, капитан. Эрвину было не впервой наблюдать подобную реакцию, поэтому он, совершенно не удивившись такому ответу, отвернулся снова к окну, выдав тихое «хм» и продолжая думать о своём.       Наверное, Леви действительно слишком часто смотрит на девушку, раз вызвал такую заинтересованность со стороны Эрвина. С другой стороны, какое ему дело до него? Они не друзья, хотя, судя по такому вопросу, так можно было бы подумать. Но Леви видел в своём друге другого человека, с которым его бы связывали не просто рабочие отношения. Может, он слишком требователен, но его можно понять — потерять мать, потерять людей, ставших близкими, быть обманутым — всё это нелегко пережить, а тем более утаивать в себе любые эмоции. Но только так он может познать самого себя, и главное — только так он может понять, что ждёт от человека, которого будет называть другом.       Леви, погружённый в раздумья, не заметил, как подошла Алиса. Увидев её боковым зрением, он машинально чуть повернул голову в её сторону. — Добрый вечер, — сказала она ему с улыбкой, присаживаясь чуть поодаль от капитана. В свете луны она была особенно красива; её волосы были распущены и с мягкой небрежностью ложились на плечи, они переливались на свету, будто шёлк, а вместо обыденной формы был лёгкий сарафан, чуть выше колена и чуть прикрывавший плечи. Всё было просто, но со вкусом. — Не услышал, как ты подошла, — ответил Леви, как будто не услышав. — Ты словно лиса, бесшумная. — С...пасибо..., — пролепетала Алиса, явно не ожидавшая такого сравнения. В светлое время суток он непременно увидел бы, как она смутилась, но сейчас Литтнер не решалась даже голову повернуть в его сторону. — Что ж, — Леви почувствовал, что смущает девушку, и, отвернувшись от неё, стал вновь смотреть куда-то вдаль, — мой долг сказать тебе решение нашего собрания: на следующую экспедицию ты поедешь с нами.       Алиса уже безбоязно повернулась к нему практически всем телом, вводимая в дрожь таким решением. Её глаза были широко раскрыты, от чего пучки света отражались в её глазах, добавляя в них какой-то яркий голубой полукруг, а тонкие пряди волос задувало на лицо. — Я? — выдохнула она. — Но почему так внезапно, это же большие риски, — последнее предложение она произнесла без восклицаний, но с чувством, поскольку к такому её никто не готовил. — Ханджи будет занята в строю, а ты можешь спасти жизни многих солдат, — ответил ей Леви, не поворачивая головы. Однако, Алису такой ответ не удовлетворил. — Но я не имею навыков боя и обращения с УПМ, — всё так же негромко, но ясно, своим тонким, чуть дребезжащим голосом сказала девушка, — если я погибну при первой же встрече с титаном, то эта затея будет абсолютно бесполезной, — услышав это, Аккерман повернул голову в её сторону и поймал взгляд этих глаз, которые казались уже голубыми, в них отражалось беспокойство. — А если выделить пару солдат для защиты повозки со мной, то это тоже чревато проигрышем и гибелью большего количества людей. Я готова помочь раненым, но мы можем потерять много людей без возможности их спасти.       Глаза Алисы чуть уловимо бегали по лицу капитана, с беспокойством пытаясь разглядеть в нём ответ. Аккерман снова отвернулся, задумавшись. Девушка видела, как его брови нахмурились, он знал, что всё это уже обсуждалось на собрании и что все единогласно решили рискнуть, но всё же попробовать. Однако, все понимали, что это слишком большой риск и в итоге он может ничем не оправдаться. — С тобой у нас есть хоть какой-то шанс, — ответил, наконец, Леви. — Да, это рискованно, но когда ты на шаг к победе, ты используешь все возможные средства, чтобы её достичь. — Хорошо, — после недолгого молчания, сказала Алиса, — если вы считаете это выходом из положения, я одобряю ваше решение, — она снова села в удобную позу, опустив глаза и покусывая губы. Капитан был удовлетворён, получив её одобрение, но про себя понимал, что в случае неудачи люди потеряют хорошего врача, а это сильно ударит по уже сложившейся структуре войск. Поэтому нужно постараться сделать всё, чтобы оставить её в живых. — По моим наблюдениям, здесь лучшее место для принятия решений. Поэтому я и назначил тебе встречу здесь, где ничто не мешает думать, — сказал капитан, встав, и собрался уйти. — Через сутки мы выйдем за стену и постараемся уйти далеко с минимальным числом жертв. — Да, сэр, — Алиса тоже встала и любезно протянула ему руку, — я сделаю всё для этого.       Леви пожал маленькую ладонь, от которой веяло нежностью и заботой. По привычке, как ему показалось, он сжал её слишком сильно, но увидев на лице Литтнер лёгкую улыбку, решил, что всё в порядке и направился в сторону выхода. Ему было, безусловно, приятно прикоснуться к её руке, которая никогда не держала оружие, ощутить теплоту её кожи, которая была намного приятнее, чем у титанов. Он не знал, как поступить, если она всё-таки погибнет, но в его отряде он отвечает за жизнь своих солдат и постарается сделать так, чтобы ещё одна смерть не омрачила его душу.       Литтнер пошла следом, остановившись на пару секунд, чтобы взглянуть ещё раз на скрывающуюся в облаках яркую луну, окутывающую своим мягким светом весь город.       Спустя день экспедиция была готова к выезду. В её рядах появилось новое лицо, которое с любопытством разглядывало окружающую обстановку из повозки, которая находилась в центре строя, в самом защищённом месте.       Народ всегда собирался вокруг солдат, провожая их в путь. Многие были недовольны их работой, но всё равно приходили и молча стояли, смотря на людей, в лице которых читалось одно, а на душе происходило совершенно другое. Им был свойствен страх, но они умело преодолевали его, ведь, по большому счёту, куда деваться? Они могли обеспечить мирное существование всему человечеству, но, в то же время, умирать никому не хотелось. Так они и жили изо дня в день — со страхом, но выполняя приказ.       Алиса впервые была на таком задании; ей было в новинку смотреть на происходящее, сидя в телеге с парой солдат. Впереди — Ханджи и Леви на своих конях, совершенно спокойные и готовые, казалось, к любому исходу. Однако, как уже говорилось, всем хотелось бы дожить до дней, когда не нужно будет бояться и видеть смерть близких соратников.       Девушка вздрогнула, когда Эрвин провозгласил: «Пятьдесят восьмая экспедиция за стены. Все вперёд!». Кони заржали, зацокали копытами, и сравнительно небольшой эшелон двинулся вслед за командиром. Алиса не знала, что ждёт её там, в неизведанных землях, но была решительно настроена выжить и спасти если не всех, то многих солдат.

***

— Как твоя нога? — спросила Ханджи у своей ученицы после собрания, на котром обсуждались итоги экспедиции.       Стоит сказать, что результатов, по большому счёту, и не было, поскольку буквально через час после выезда экспедицию накрыл дождь и, как следствие, густой туман. Да такой, что дальше своего носа увидеть вообще ничего было нельзя. Они подождали десять минут, пятнадцать, двадцать, а туман только сгущался, и моросящий дождь превратился в дождь со шлёпающимися о землю большими каплями. В таком тумане они могли лишь потерять огромное количество людей, поскольку титаны наступают на землю не глядя, а лошади, поскальзываясь и застревая в сырой земле, не могли продолжать путь. Отряд таким образом замедлился, что было для титанов очень кстати. Один из них наступил на лошадей и телегу, чудом не задев сидящих в ней Алису и солдат. Они буквально выкатились из неё, совершенно не зная, где находятся и куда бежать. Алиса направилась в сторону первого попавшегося на глаза зелёного плаща, но проскользила по траве и подвернула ногу, шмякнувшись всем телом оземь. Плащ пропал, видимость совершенно нулевая, а в таком положении её жизнь может легко оборваться.       В следующий момент она почувствовала, что кто-то схватил её за плечи и усадил на коня. Пришпорив его, он двинулся в обратную сторону; всё произошло так внезапно, что девушка не поняла, кто перед ней, а лишь ухватилась обеими руками за торс и прищурила глаза, всматриваясь в туман... — Уже лучше, — чуть растянув губы в лёгкой улыбке, ответила Алиса, вспоминая пережитый недавно страх. Она не могла поверить, что всё уже случилось, да так быстро, что ничего сделать не успела. Она была благодарна Эрвину (именно он помог ей), но винила себя в том, что не пригодилась никому, лишь создала лишнюю тревожную ситуацию из-за своей неосторожности. Конечно, в таком случае трудно что-либо предугадать, но ей хотелось показать себя с хорошей стороны, а в итоге она сама чуть не стала жертвой титана. Сплошные замкнутые круги. — Ну, это хорошо, — поправляя очки, усмехнулась Зоэ. — Тебе не нужна перебинтовка? — Это всего лишь несерьёзный ушиб, как оказалось, — успокоила её Алиса, — и влияние моего страха, только и всего. — Что ж, все мы через это прошли, — пожала плечами майор и собралась было уйти в свой кабинет, как вспомнила: — Леви просил передать, чтобы ты зашла к нему. Наверное, хочет тебя расспросить обо всём лично, ведь даже на собрание не явился. Ха, чистюля. — Не волнуйтесь, мэм, мне это совсем не трудно, — уже смелее улыбнулась девушка и повернулась в сторону кабинета, ведь Леви ужасно не любит опаздывающих. — Не волнуйся, если Эрвин ругать не стал, то Леви точно не будет, — засмеялась ей вслед Ханджи.       Капитан стоял напротив окна, наблюдая за потихоньку рассеивающимся туманом. Он не знал, что чувствовать. Не знал, как быть. Сегодня обошлось без жертв, только раненые, но это было чудо, снизошедшее на них впервые за долгое время. Он с самого начала понимал, что взять с собой Литтнер было рискованно, но когда он перестал в тумане слышать стук повозки, и лишь щепки летели на его капюшон, он понял, что мог потерять жизнь, которая не убивала, а спасала. Такая смерть, как он думал, была бы лишь на его совести, ведь он обещал сохранить её, сам себе обещал. Леви жалел и о том, что не смог лично помочь ей и не знал до самых стен — жива она, или уже нет. Он уже понадеялся на худшее, но каково было его удивление, когда он увидел Алису целой, правда, немного повреждённой. В этот раз он испытал именно радость от того, что она жива, самую настоящую радость. В душе, естественно. — Вы хотели меня видеть, сэр? — знакомый голос послышался сзади. — У вас было открыто.       Леви развернулся и стал пристально вглядываться в неё, словно хотел выяснить — действительно ли не призрак стоит у противоположной стены. Алиса всегда была одета во что-то невесомое, воздушное, казалось, эта лёгкая девушка сейчас взлетит над полом в своём розоватом платье, больше похожем на длинную и просторную рубашку. Она стояла, переминаясь от волнения, и поглядывала на капитана, не решаясь окончательно остановить на нём взор. Иногда травмированная нога чуть подкашивалась, из-за чего она подёргивалась всем телом, но сейчас это волновало её меньше всего. Заметив что капитан не спускает с неё глаз, она замешкалась. — Я стучала, но вы не отвечали, — сказала девушка, чтобы как-то нарушить эту гробовую тишину, от которой у неё пробегали мурашки по коже. Но, впрочем, не только от тишины. — Ты вправила свою повреждённую конечность? — странный вопрос, но и ему хотелось прервать это некстати нависшее молчание. — Пустяки, — махнула рукой девушка, приобретя некую уверенность. — Меня гораздо больше волнует моя бесполезность в этом деле... — Я должен извиниться, — перебил её капитан, — мне не стоило так рисковать тобой. — Вы выполняли приказ, — она вздохнула, а её лицо снова озарила милая улыбка. — Приказы иногда лучше не выполнять, — Леви отошёл от окна и направился к столу, где стояла чашка чуть остывшего чая. — А всю эту чушь про бесполезность засунь, пожалуйста, поглубже в задницу титанов, над которыми вы с этой четырёхглазой эксперементируете, — не без иронии сказал капитан, важно рассаживаясь на стуле перед столом.       Алиса не стала возражать по поводу «четырёхглазой», хотя Ханджи очень уважала и ценила. Капитан, как-никак, много лет с ней работает и лучше знает, о чём говорит. Поэтому она лишь тихонько хихикнула, с любопытством наблюдая за Леви, который бесшумно поглощал столь любимый им напиток. Уловив знакомые нотки запаха, она подошла ближе. — Это жасмин? — осторожно поинтересовалась Алиса. — В моих родных землях его выращивают, я помню этот запах. Леви поднял глаза на неё, в которых блеснули искорки заинтересованности. Он не думал, что кто-то всё же узнает жасмин — люди, жившие здесь, не выращивали таких культур и не знали о них. — Не думал, что ты не местная, — он снова отхлебнул немного чая. — В таком случае, хочу послушать, что ещё вы возделывали на своих землях.       Алисе была приятна эта заинтересованность, но она не думала, что Леви попросит её рассказать об этом, ведь рассказ этот довольно продолжителен. Но и отказывать как-то невежливо. Поэтому девушка села на стул напротив Аккермана и взволнованно, но увлечённо начала рассказывать о том, откуда она родом, как оказалась здесь и многое другое. Леви не было утомительно слушать её, как, например, Зоэ, — наоборот, он внимательно слушал её, не задавая вопросов и умиротворяясь её голосом и звонким смехом, когда она рассказывала что-то весёлое из своей жизни, и тем, как она убирала свои волосы на одно плечо, поглаживая, но они снова сползали на спину, отчего она снова убирала их.       Когда человека увлекает человек, время летит незаметно. Может быть, это действительно так, а может, нам это просто кажется. Хочется спросить его ещё о чём-то, и ты спрашиваешь, но вскоре вопросы заканчиваются, и вы оба понимаете, что как бы не хотелось, но беседа подошла к концу. Так произошло и сейчас. Леви, увлёкшись рассказами и Алиса, увлёкшаяся, рассказывая, не заметили, что время уже далеко за полночь. Но они продолжали, иногда даже просто молчали по несколько минут, ведь иногда и в молчании можно познать человека. В одну из таких минут Леви, устремив взгляд на пятно лунного света, растянувшееся на полу, вдруг понял, что Алиса долго ничего не говорит. Повернув голову, он наблюдал довольно милую картину. Девушка спокойно спала, подставив согнутую в локте руку под голову. Она ровно и тихо сопела, не подозревая даже о том, что находится в комнате Аккермана. Сам же Леви ничуть не разозлился, то ли от того, что сам устал, то ли от приятного зрелища. Он осторожно подхватил девушку на руки и отнёс в другую часть комнаты, где спал сам. Осторожно положив её на кровать, которая всё-таки у него была, содержанная в полной чистоте, он накрыл девушку одеялом, случайно коснувшись рукой её волос. Прикосновение было мимолётным, но таким приятным, что Леви на секунду потерял ход мыслей в голове и удивился самому себе. Как он смог с такой заботой уложить кого-то на кровать, не делая этого раньше? В детстве он не был окружён какой бы то ни было нежностью, он воспитывался в суровых условиях. Разве может он сейчас, спустя столько лет, проникнуться к кому либо, наплевав на статус и личные убеждения? Он думал, что это невозможно. Но всю эту ночь он не мог заснуть в своём кресле. Он выходил на балкон, чтобы освежить мысли, он думал, рассуждал, спрашивал самого себя и не мог найти ответ. Что же мне нужно сейчас? Не этот ли лисёнок, который раздражает меня своим «добрый день», но и без него раздражительно. Какого чёрта я думаю о ней, как мальчишка? Я понял, чем она знакома мне? Нет. Должно быть, это лицо я раньше не видел, но оно завораживает меня — сопляка, не умеющего бороться со своими чувствами. А должен ли я вообще с ними бороться?...       Его оторвало от раздумий внезапное пробуждение Алисы на рассвете. Она сразу поняла, что находится не у себя, а потому поспешно разлепив глаза, она собралась было встать с кровати, но Леви, подошедший к ней, отодвинул ногой балетки девушки в сторону и посмотрел ей в лицо. — Извините меня ради бога, — беспокойно выговорила Литтнер, поправляя волосы, — это вышло неосознанно.       Леви продолжал смотреть на неё. Не со злобой, но с ожиданием её дальнейших слов. — Я пойду, — продолжила она, не понимая, почему капитан так смотрит на неё. Он не хочет, чтобы я уходила? Бред. — Ты никогда не думала, почему я смотрю на тебя?       Алиса вздрогнула от этого вопроса. Она думала, но так ничего и не надумала. Не могла же она следить за Леви всё это время. — Думала, — честно призналась девушка, но её колени по-прежнему дрожали. — Но я так и не поняла, почему. — Не поняла, потому что посчитала это бредом? — Леви продолжал задавать вопросы, чуть отклонив голову в сторону. Алиса не спускала глаз с него, теперь уже не боясь. Но ей всё равно было жарко и холодно одновременно, потому что капитан всегда был таким загадочным, что, казалось, не испытывает вообще никаких чувств. Это и пугало, и притягивало. — Возможно, — она чуть ближе подвинулась к краю кровати. — Я не могу залезть к вам в душу, а потому, когда вы скрываете свои истинные эмоции, вас очень трудно понять. — Но всё же можно? — Леви не двинулся с места, скрестив руки на груди. Чего он допытывался? Сам не знал. Хотел что-то почувствовать? Да, хотел. Что-то новое, ему не привычное. — К чему эти вопросы? — Алиса нахмурила брови. — Я не смогу для вас ничего сделать, поскольку вы разозлитесь. Возможно, это сможет кто-то другой. Когда это я успела стать такой дерзкой? — А если не разозлюсь? — Аккерман наклонился и упёрся руками о кровать, не давая Алисе двинуться с места. Он был будто пятилетний мальчишка, который лезет через забор, рвёт штаны, но всё равно хочет увидеть, что же с другой стороны. Но ему хотелось, чтобы именно она прикоснулась к нему, дав почувствовать что-то новое, разливающееся по телу приятной дрожью. Он ни в коем случае не разозлился бы на неё, ведь она была так мила в лучах просыпающегося солнца.       От такой близости Леви девушка потеряла где-то в глубине горла любые слова. Она чувствовала лёгкий цветочный запах, исходивший от его свободной, расстёгнутой на пару пуговиц рубашки. Ей хотелось что-то сделать, но как на это отреагирует капитан? Вдруг он имеет в виду не то же самое, что и она? Но и ей хотелось прикоснуться к нему, даже если он и разгневается. В конце концов, он сам к этому ведёт.       Алиса робко поцеловала его в приоткрытые губы, сама не ожидая от себя такого поступка. Она ведь хотела сделать что-то менее дерзкое, но какой-то внезапный импульс пробежал по её телу, и время уже не вернуть. Она не знала, что чувствовал капитан в этот момент, её веки были закрыты, а сердцебиение учащалось. Она никогда не думала, что может сделать что-то подобное.       Девушка собралась было отстраниться от Леви, ибо её стыду не было предела, как вдруг почувствовала, что его рука легла на затылок, не давая ей отстраниться. От неожиданности девушка распахнула глаза и увидела спокойное лицо капитана, который сосредоточенно и очень умело пытался продолжить поцелуй. «Великий воин должен уметь хорошо не только титанов резать, но и целоваться», — не раз подтрунивала над ним Зоэ. Как ни странно, но Леви мог это, видимо, ещё на подсознательном уровне. А сейчас он не смог устоять перед этим лисёнком, как он сам её часто называл. Он уже не думал о том, что она, возможно, не это имела в виду, что их могут обсуждать впоследствии. Это было совершенно не важно, когда перед ним была та, которая приводит его в упоение своей лучезарной улыбкой, которая стыдливо опускала глаза при встрече, которая сейчас целует его, которая сейчас с ним.       Их поцелуй становился глубже и жарче. Они опустились на кровать, которая никогда не ощущала на себе такую тяжесть и чуть слышно скрипнула. Но они уже не слышали ничего, они были слишком заняты друг другом. Поцелуй казался бесконечным и таким сладким, что прекращать его не было никакого желания. Леви поглаживал Алису кончиками пальцев по лицу, а она, запутавшись пальцами в его волосах, прижималась к его губам, словно боялась их потерять. В какой-то момент их поцелуй перешёл во что-то более страстное, более жаждущее. Тогда им захотелось почувствовать друг друга глубже, и они не медля сделали это. Вся одежда вмиг полетела на пол, а по комнате распространялись звуки. Сначала более тихие и мягкие, а затем переплетающиеся с рычанием и глубинными стонами, стонами наслаждения. Леви сжимал её грудь, целуя жадно и глубоко, а Алиса не знала куда деться от жара, испускаемого капитаном. Да она и не хотела. Она прижала его руками к себе, чувствуя его напряжение и силу, и целовала развязнее, покусывая губы и не давая ему делать то же самое. В ответ на это Леви убрал одну руку с её груди и, проведя пальцем вниз по животу и вызвав толпу мурашек, проник им в неё, заставив лисёнка откинуть голову и вдыхать воздух через рот. Он смотрел, как она наслаждается, слышал, как она стонет, и чуть уловимо улыбался, ускоряя темп и проводя языком по её ароматной шее, спускаясь вниз и оставляя красные следы на ключицах, лаская поочерёдно соски и чувствуя, как она сжимает его волосы рукой и облизывает пересохшие губы.       Ей становилось приятнее с каждой секундой, она чувствовала, что хочет ещё и ещё, но когда Аккерман извлёк палец, она издала что-то вроде стона разочарования и посмотрела на него, убирая прилипшие к лицу волосы. Капитан прекрасно понял её, но останавливаться и не собирался. Его член заполнял её медленно, растягивая удовольствие и срывая с её губ уже более громкие звуки. Леви накрыл её рот ладонью, чтобы никто не проснулся от этих вскриков, и начал сначала медленно, потом ускоряясь, двигаться в ней. Она изгибалась, словно лиса, наверное, даже ругалась, но из-за руки Аккермана можно было лишь разобрать громкие мычания, и прижимала его обеими руками к себе ближе, давая их телам соприкоснуться и почувствовать этот неистовый жар, исходящий от обоих. Они меняли положения, они наслаждались друг другом, совершенно позабыв об окружающем мире, словно его и не существовало, словно были только они — такие близкие сейчас друг к другу.

***

— Что? — белые зубки блеснули в улыбке Алисы, когда она, лёжа на капитане, ворошила его волосы. Он не любил этого, но ей позволял. Ей одной. — Ничего, лисёнок, — он вдохнул аромат этих волос, которые недавно держал в руках. Впервые за много лет он был по-настоящему счастлив, ему не нужен был весь мир, когда это рыжее счастье было прямо перед ним. Обнажённое, смеющееся и искренне любимое — такое, какое и должно быть. — Лисёнок? — Алиса вскинула бровь, не слышав ранее ничего подобного от Леви. Она куснула его за ухо, не отрываясь от своего занятия. Ему это нравилось. — Да, именно, — он прижал её к себе крепче. Наверное, он никогда не устанет прикасаться к ней, а она никогда не устанет целовать его, как сейчас. Их губы слились в нежном поцелуе, который мог продолжаться хоть до завтра, но нужно было вставать, ведь история с титанами ещё не закончилась. Но что эти титаны стоят по сравнению с любимым человеком, который сейчас рядом? Ничего.

***

— Мисс Аккерман, — шутливо щурился Пиксис, когда она встречала его в корпусе через несколько дней. О свадьбе ещё не было и речи, мало кто вообще знал об их отношениях, но он уже был бы не прочь выпить хорошего алкоголя в кругу товарищей. Некоторые люди совсем не меняются.