Муки Тантала

      Пролог       По меркам нового времени, меня можно назвать стариком. И не только потому, что средний срок жизни человека показался бы смехотворным даже в средневековье. Сейчас стариком считается любой помнящий времена до алого тумана. Хотя с тех пор минуло меньше 30 лет, а может и больше, следить за этим с каждым днем становилось все сложнее. Да это и неважно миру. Чтобы полностью переродиться, хватило и 5 лет. За этот срок угасли все даже самые безумные надежды, а и без того тонкий ручеек столь же безумных идей иссяк. В прежние времена люди часто предполагали, чем закончится их существование. Что ж, никто не угадал...       Как сложно стало сконцентрироваться. Надеюсь, это последствие истощения, иначе... Шелест веток за спиной вырвал из омута мыслей. Из оружия у меня была только заостренная палка, обитая вокруг пластинами ржавого метала. Я резко повернулся всем телом к источнику звука, одновременно отводя руку с копьем. На меня надвигалось стадо оленей. Их с каждым годом все больше и больше. Одни из немногих существ, не пострадавших от катаклизма. Ну, или их время еще не пришло. Пришлось переждать, пока большая часть завершит свой переход через полянку, оставляя за собой голую землю. Охота продолжалась.       

***

      Мой самостоятельный первый переход должен быть завершен ко времени Алого дня, иначе все теряет смысл. Я стал слишком слаб, чтобы пережить еще одно Схождение Тумана. Вдали уже были видны самые крупные вершины. До Алого дня еще оставалось достаточно времени. Вершины пронзали туман и уходили куда-то вверх. Это обозначало, что у меня есть примерно 2 восхода солнца, если повезет. Вскоре местность пошла вниз, и скалы скрылись за деревьями.       Разумней всего было переночевать где-то около леса. Но выбора особо не было. В ноздри ударил яблочный запах. Запах еды. Но, разумеется, ничего, хоть отдаленно напоминающего баночки или тюбики с полужидким содержимым, вокруг не обнаружилось. Желудок поджался, распространяя боль в самые отдаленные уголки тела, под языком что-то болезненно сжалось, и рот наполнился жидкостью. Но жесткие уроки детства сложно забыть, а боль была скорее нормой. Чувствуешь ее, значит еще жив, еще человек. Старшие всегда вкладывали какой-то глубокий, второй смысл в слово "человек". Но их часто бывало сложно понять, наверное, они слишком долго дышали туманным воздухом. Так что, ускорившись, я прошёл мимо плодов, коварно источающих запах, подобный нашей пище.