Зеленоглазый Александр (Книга 1, Часть 2)

- Мы ведь обо всём этом не договаривались, да? - хитро улыбаясь спросил я. - Сильвестор, какого хуя? - схватился за голову Никита, - какой "сами", ты в своем уме? Сильвестор сжался и уже проклинал себя за самодеятельность. Ему тяжело принимать важные решения, реакция Никиты только понизила его уверенность. - Ребят, успокойтесь, - Реся попыталась предотвратить ссору, - у нас прикид и правда несложный. Мне кажется, что каждый в состоянии пришить что-нибудь куда-нибудь... - А если нет? - спросил Никита, давая знать, что он не дружит с нитками и иголками. - Научимся, - спокойно ответил Шурик, пройдя между нами, чтоб пойти покурить, - думаешь, тут за тебя будут все делать? - Да че за херня? - Отчасти, я согласен с Никитой, - сказал Тимофей, - мы не обговаривали разделение обязанностей в нашей группе. - Так можно считать, что уже обговорили! - ответил я, - работа несложная, мы справимся. - Допустим. А дальше? Мы будем сочинять еще песни, их записывать, на это уйдет достаточно много времени. Хватит ли у нас его еще и для оформления прикида? - Я предлагаю это обговорить чуть позже, ибо сейчас нам нужно объединиться и начать работать над тем, что есть. Тимофей не стал со мной спорить. Я почувствовал, как Реся все ближе подходит ко мне. Ей все еще непривычно среди парней и она старается держаться рядом со мной. Я приобнял её за плечо и спросил, все ли в порядке. Я чувствовал, что она отходила от паники. Видимо, она начала паниковать, когда занегодовал Никита. Ей не только, как и мне, очень не нравится, когда рядом кто-то ругается. Она еще этого и очень боится. - Пойдем попьем чаю! - предложил я. - Давай - кивнула мне Реся. - Нам же надо еще придумать роли в группе, - сказал я, ведя её в гостиную. - Роли? - Ну да. Мы же должны скрывать себя. Если мы будем знать, кого мы играем, нам явно будет проще. Мы за чаем начали думать, какие же роли нам могут подойти. - Я считаю, - начал я, - что нам стоит изображать того, кого мы скрываем ото всех. - В каком смысле? - не понял Никита. - Ну, когда ты живешь в социуме, ты соответствуешь каким-то критериям, чтобы люди были лучшего мнения о тебе... - Что такое критерии? - Ну пункты, которые очень обязательны. Так вот... Естественно, нам не всегда хорошо и удобно в рамках этих правил. Я предлагаю вливать все это в группу, чтобы мы смогли не только творить, но и самовыражаться, не бояться показывать, кто мы на самом деле! - Интересная идея, - одобрил Тимофей. - Так мы еще и сможем отдыхать от напряженных будней! - дополнил я. Я пристально наблюдал за реакцией ребят на эту идею. Реся и Сильвестор были заинтересованы, но они не скрывали того, что что-то все же их смущает. Тимофею и Шурику очень нравилась идея, они с горящими глазами смотрели на меня, как на лидера. Один Никита не понимал, о чем шла речь. - Сань, приведи пример, пожалуйста, - попросила Реся, чтобы убедиться, что она мыслит правильно. - Ну... - почесал затылок я и огляделся, мой взгляд остановился на Шурике, - ну например, Шурик может не скрывать свою ориентацию. - Ты перегнул, - Шурик вмиг стал серьезным, - не забывай, сколько нам лет. Хоть мы и анонимы, за пропаганду попадет всем, даже Дмитрию Эдуардовичу. - Ну я же к примеру! - я подошел к нему и начал легонько трясти, - в данном случае, тебе нужно расслабиться. Ты в постоянном напряжении, не находишь? Я заулыбался и сам начал вяленько так покачиваться, дабы показать, как нужно расслабляться. Шурик меня понял и без этого, но его позабавило моё кривляние. - Хорошо, - заулыбался Шурик и начал так же вяло качать меня. Ребята сначала недоумевали. Потом Реся и Силька вполне все поняли: Реся - потому что мыслила так же, как и я; Силька - потому что свидетель, настолько Шурик нуждается в расслаблении. - Вооот! - протянул я и продолжил помогать ребятам "найти себя". - То есть, ты хочешь, чтобы мы показали, что мы думаем о мире на самом деле? - спросил Тимофей. - Ну конечно, - ответил я. - Да легко! - Тимофей поднялся и подошел к окну. Мы наблюдали за ним. Он открыл его, затем направился к нам. Никто не мог понять, что он толком хочет сделать. - Я считаю, что в жизни стоит попробовать если не все, то многое, пока есть энергия, - пояснил Тимофей. - Я с тобой согласен, - закивал я. - Поэтому, благодаря тому, что я состою в этом коллективе, я воспользуюсь этим, - с этими словами, он взял стул, подошел к окну и... Выбросил его. Реся взвизгнула - видимо, переживала, что стул попадет в человека или на машину. Благо, с улицы послышался только удары стула об асфальт и треск ломающихся ножек, а может быть и спинки, и он ни в кого не попал. Ребята просто молча офигевали. Даже Шурик, которого сложно чем-либо удивить, чуть не уронил чашку. - Это что сейчас было?! - возмущенно спросил Никита. - Это самовыражение, - ответил Тимофей. Я просто выпал в осадок и громко рассмеялся: - Я не это имел ввиду! Это должно быть в пределах разумного. - Ну извините, надо было раньше сказать, - без капли сожаления, пожал плечами Тимофей. - Лишь бы Дмитрий Эдуардович этого не увидел... - тихо сказал Сильвестор. Реся сама еле сдерживала смех. Это, скорее, из-за неожиданности. - Тимофей, ты точно здоров? У тебя все в порядке с головой? - серьёзно спросил Никита. - Абсолютно, - сказал Тимофей и допил чай. - Что-то непохоже. - Ты просто не понимаешь, насколько это важно - давать возможность лишней энергии тратиться... - Какая в жопу энергия?! Ты стул из окна выбросил! Ты ебанутый? Тут уже не выдержал Шурик. Он прижался головой к столу и тихо засмеялся. Силька, как и Никита, был скорее обеспокоен состоянием коллеги, чем рассмешен. - Я налью ему водички... - тихо сказал Силька, поднялся и пошел налить Тимофею воды. Я, Реся и Шурик продолжили смеяться. - Ненене, я не хочу так самовыражаться, - сказала Реся. - Хорошо, - кивнул я и, немного успокоившись обратился к Никите, - ну вот например ты. Что бы ты хотел выразить в своем творчестве? - А че мне выражать? - пожал плечами Никита, - я такой, какой я есть, мне нечего скрывать. - Ну тогда попробуй следовать своим желаниям, только в пределах разумного, - сказал я. - В каком смысле? - Ну... Если хочешь покривляться - покривляйся, если хочешь поспать - поспи, если хочешь бить лица - сделай вид, что сейчас кто-то огребет... - Постой, ты сейчас позволяешь ему делать то, что я запрещаю! - Тимофей вдруг начал недоумевать. - Так это он будет делать в группе! Когда он выплеснет все это сюда, у него уже не будет желания это делать в школе или где-нибудь еще. - С чего ты взял, что я это в школе делать не буду? - усмехнулся Никита. - А с того, что это должно тебе помочь самоорганизоваться! Когда ты будешь знать, где как стоит себя вести, то ты сможешь с легкостью держать себя под контролем. - Все равно не врубаюсь. - Это придет со временем. Просто попробуй. Никита почесал затылок и озадаченно посмотрел на другой стул. - В пределах разумного! - похлопал по плечу я, притормаживая его от безрассудных поступков. - Да не собираюсь я стул кидать, я не дебил, - возмутился Никита, хотя я чувствовал, что он пытался понять, является ли бросок стула из окна выражением его желания выплеснуть агрессию на окружающих, не причиняя им вреда. Силька принес воды и дал Тимуру. - Спасибо, я уже успокоился, - кивнул Тимофей. Он и правда резко стал обычным Тимофеем. Силька нервно поставил стакан на стол. Я понял, что вооот кому больше всех необходимо раскрыться. - Силь, - обратился я к нему, - что насчет тебя? - Что? - немного испуганно спросил Силька. - Может, у тебя есть то, что тревожит тебя внутри и ты бы хотел этим поделиться или просто отогнать это от себя? - Нет, нету, - нахмурил брови Силька, отчаянно пытаясь скрыть, что он нервничает. - Не волнуйся. Мы все поймем! - я не отставал. Мне очень хотелось, чтобы он перестал сдерживаться. Ему это удаётся с трудом, поэтому если я немного подтолкну его, то смогу ему помочь. С одной стороны, это выглядит так, что я просто издеваюсь над ним и он сейчас просто в истерике убежит. Но я его довольно хорошо знаю, это упрощает задачу. И вполне осознаю, что он как быстро раскроется, так и быстро станет спокойным. - Да нет же. Мне нечего сказать... - Силька начал краснеть. Он сжал руки в кулаки. Ребята напряглись. - Сань, может не надо? - спросил Шурик. - Погоди... - сказал я и улыбнулся Сильке, - сейчас тот самый момент, когда ты можешь показать, на что ты способен. Ты же это вполне можешь, я знаю. Сильвестору было трудно принять себя. Он давно смирился с тем, что он ничтожество (конечно, это только он так считает), и поэтому неосознанно отстаивает эту точку зрения. Внезапно он быстро подошел ко мне, сжал мои плечи и быстро затараторил, чуть ли не плюясь от злости: - Нет, я никто. Ты ничего не понимаешь. Мой талант нужен только чтобы потакать другим. И то это вовсе не талант, а наработанная техника. И вообще, я урод. Почему? Ни один нормальный парень не носит таких длинных волос... - Что ты хочешь? - в лоб спросил его я, чтоб он пришел к сути. - Что я хочу? Что я хочу?! Хочу разнести всех! - Да... - Хочу ударить того, кто меня обидел! Чтобы они стояли передо мной на коленях и просили пощады! - Да! - Я хочу показать, что я не размазня! Хочу не плакать, а идти напролом! - ДА!!! Молодец! Это гениально! Сильвестор тут же остановился. Он исчерпал свою агрессию и почувствовал себя немного опустошенным, но в то же время ему стало немного легче. От этого, он потерял поток мыслей и не сразу понял, что я имел ввиду. - Что? - спросил он меня. - Ты смог! Ты показал, что ты можешь дать понять людям, что ты что-то стоишь. Теперь ты это можешь показать не только в жизни, но и в наших прикидах и музыке! - А?.. Да?.. - Сильвестор еле уловил мысль. Затем он повернулся к ребятам, которые были в шоке. Тимофей, Реся и Шурик были удивлены, на что способен такой тихоня. А Никита был вовсе напуган. Силька осознал, что со стороны это могло выглядеть ну очень странно, и тут же снова покраснел, но уже от стыда. - Ничего, это все придет со временем! - сказал я, погладив Сильку по плечу, - главное знать, что ты хочешь и где это применять. - А если ты не знаешь, что хочешь? - спросила Реся. Ребята посмотрели на её. Она опустила взгляд, ибо ей было некомфортно, когда на её смотрит так много людей. - Так возможно ты для этого и здесь, - сказал я, подойдя к ней, - чтоб найти то, что ты хочешь. Реся посмотрела на меня глазами полными доверия. Она надеялась, что мы ей поможем. Но в то же время очень сильно боялась просить помощи из-за стеснительности и неуверенности в себе. Я погладил её по плечам и улыбнулся ей. - Слушай, а ты хоть себе роль-то выбрал? - спросил меня Шурик. Точно. О себе я, как всегда, не подумал. - Пока нет, но я буду рад, если вы мне поможете её найти! - сказал я. Ребята задумались. Я сам по себе одновременно и простой человек, но и от обычного человека сильно отличаюсь. И это касается не только внешности. - Ну, ты можешь быть более безрассудным, - предложил Тимофей, - в школе все таки тобой руководит здравый смысл. А тут якобы ты расслабляешься. - Зачем нам еще один пропеллер в заднице? - спросил Шурик. - Ну видно же, что Саше некуда лишнюю энергию девать. - Что ты все заладил со своей энергией? - возмутился Никита и обратился ко мне, - ты сам-то кем хочешь быть? - Честно - не знаю, - признался я, - но идея Тимофея мне понравилась. Могу взять на себя роль эдакого психопата. - А ты сам психом не станешь? - забеспокоился Силька. - Нет. Потому что я знаю, что если я буду считать себя психом, я не буду таковым являться. Сильвестор запутался, но не стал мне перечить. - С такой позицией мы все чокнемся... - сложил руки Никита. - Ну и что? Нам это будет дозволено, потому что это будем не те мы, которых знает наше окружение, - сказал Тимофей. - Но помните - сказал я, - это только здесь. Все кивнули. Реся так и не поняла, что ей делать. Но быстро забила, ибо решила разобраться с этим по ходу дела. Когда дело дошло до нашего прикида, мы решили для начала не заморачиваться и использовать более простые материалы. Например, вместо красок для грима мы использовали гуашь. - Я мою лицо с мылом, прежде чем наносить гуашь на лицо, - сказала Реся. - Зачем? - спросил Никита. - Чтобы лицо не щипало. - А оно щипит, когда оно в краске? - Да. Я не знаю, с чем это связано... - Как ты об этом догадалась? - спросил Шурик, - ты раньше мазала гуашью лицо? - Да, приходилось... - Как интересно! - улыбнулся я, - пойду помою лицо с мылом! - А я не буду, - махнул рукой Никита. - Упрямец! - заявил Тимофей, будучи в образе участника группы, - у тебя рожа будет трескаться. - Сейчас я тебе тресну, понял? - нагрубил Никита и бахнул себе на нос краски прямо с банки. - Блин, ты идиооот... - Тимофей закрыл лицо рукой, - никто так не красится... - Я так крашусь. - Пиздец ты конченый... - сказал про себя Шурик. - Че сказал? - Никита повернулся к Шурику. Тот не смог сдержать смеха. Белый крупный нос на смуглой коже Никиты выглядел ну очень странно. Когда я вернулся с умытым лицом, я тоже рассмеялся. - Ну че вы, э? - нахмурился Никита. - Дай сюда кисть, дурак, - Тимофей выхватил у Никиты широкую кисточку, зачерпнул из носа краски и нарисовал Никите усы. Угорала вся группа. Даже Никита, посмотрев в зеркало, захохотал в голос, а затем резко и неожиданно чихнул, обрызгав Тимура краской. - Ай бля! - вскрикнул Тимофей. - Будь здоров! - сказала Реся, широко улыбаясь. - Да это всё кисточка! - почесал нос Никита и указал на Сильку, - во, ему вообще везет, ему красить нечего! Он и так весь белый! Силька скукожился, прижимая к себе эскизы: - Я не белый... Я просто альбинос. - Ну, тебе не надо лицо мазать белой краской. - И что? - нахмурился Силька и начал входить в образ "Вайти", - Мне ничего не стоит сделать тебя белым без краски. Правда, я не уверен, хочешь ли ты этого. Никита не стал спорить. И он правда немного побледнел от этой угрозы. Его пугал настрой Сильвестора, и его желтые глаза добавляли ужасающей мистики. - Брр... - Никита дернулся и молча начал размазывать пальцами краску по лицу. - Для этого надо использовать кисть, - сказал Шурик. - Какая разница? - немного раздраженно спросил Никита. - Краска лучше ляжет, и руки останутся чистыми. Тимофею, пока он отмывал краску с себя, пришла небольшая мысль сделать кому-нибудь пакость. Он, не стряхивая воды с рук, подошел к Сильке и поставил руки над его головой. Вода с пальцев начала стекать Сильке прямо на макушку. Силька не выдержал, вскочил и погнался за угорающим Тимкой. Смотря на всю эту легкую суету, меня не покидало ощущения того, что все так и должно быть. Это странно, так как работа стоит, несмотря на сидящих Никиту и Шурку, и бегущих Тимку и Сильку. Реся отчаянно пыталась отвлечься от всего этого рисованием. - Что рисуешь? - спросил я. - Да так... - ответила Реся, нехотя показывая мне начало рисунка. Это было что-то похожее на Соника. Несколько персонажей, которые олицетворяли каких-то животных с человеческой мультяшкой анатомией тела. - Как здорово! У тебя неплохо получается, ты молодец, - похвалил её я. - Спасибо, - скромно улыбнулась Реся. - Это что? Типа Соник? - Ну да. Только это мои персонажи. - Круто! Я вот так не умею. - Оу... - Можешь как-нибудь научишь меня рисовать так? Мне очень нравится Соник, но я не умею его рисовать. - Аа... Конечно, ладно, научу. - Спасибо! Я улыбнулся и погладил её по голове. Это было неосознанное решение, скорее, мне просто захотелось её пожалеть или что-то в этом роде. Реся, конечно, не ожидала такого, но спокойно улыбнулась. Ей было приятно. День выступления настиг нас довольно быстро. Благо, мы успели проработать наш образ и разучить нашу первую песню, как следует. Единственное, что мешало нашему выступлению - чрезмерное волнение. Некоторые из нас были не готовы к такому большому количеству людей. Дмитрий Эдуардович не зря сделал систему команд в нашем классе: каждая команда выполняла какие-то обязанности. А когда они выполняются, составляется отчет. И именно с этим отчетом, лидеры команды должны выступать перед всей школой. Так как с каждым годом в нашей школе появляется больше учеников, выступать становилось сложнее. Но нам это на пользу. Однако тут ощущается большая разница. Мало того, что людей во много раз больше, чем в нашей школе, так еще они нам незнакомы. Тимофей и Никита выступали в школе до того, как пришел я, но из-за этого, у них меньше опыта. Естественно, они переживают, хоть и стараются этого не показывать. Шурик не боится сцены, но он довольно обособленный человек и ему будет трудно раскрыться. Его это даже немного раздражает. Сильвестор и Реся выступали на сцене чаще, чем все остальные, но из-за их темперамента, они все равно не находят себе места. Они панически боятся, что они ошибутся, запнутся или что-то пойдет не по плану. Выделять, кому тяжелее больше всего, бессмысленно, ибо всем одинаково дискомфортно. Даже мне тяжко на душе от осознания того, что меня не хватит, чтоб успокоить всех. Но я не сдаюсь: раз я не могу успокоить каждого, я попробую приободрить всех сразу. - Ну же, ребят, выше нос! - заулыбался я, - Мы должны показать миру телевидения, что мы пришли с чем-то новым и интересным! Реся сидела и смотрела в одну точку. Её вид заставлял беспокоиться о ней. - Ресь, все хорошо? - я подошел к ней и обнял, - Ты как? Она хотела, чтоб я подошел. Но она не понимала, что с ней происходит, хотя я чувствовал, что у неё довольно серьезный стресс. - Сань, мне страшно, - Реся выдавила из себя нервный смешок, - я боюсь, там куча народу. - Я понимаю, - сказал я и погладил её по голове. - Зря я челку убрала и залачила, я бы меньше видела. - Что ты! Все хорошо! И прическа тебе идет! Тимофей и Никита стояли рядом и, чтоб отвлечься, рассказывали друг другу шутки и загадывали загадки. - Я не понял, - занегодовал Никита, - Как это: берега зеленые, вода красная, рыбки черные? Что за чушь? Хоть подсказку дай! - Иди ты, - махнул рукой Тимофей, - ты сразу догадаешься. - Ну скажиии... - Неа. - Блин. - Ну ладно... Подсказка: это ягода. - ... Что-то я вообще не понял... - ... Ой дурак... - Бля, иди к черту со своими загадками. - Конечно, это тебе не "Зимой и летом - одним цветом". Тут думать надо. - Меня вот что больше всего озадачивает: почему Сильвестор сидит, как будто ни в чем не было, когда он вообще должен тут прыгать и панически визжать? Сильвестор услышал это и нервно ответил: - Не забывай, кто я. Я много раз выступал, для меня такая сцена не проблема. - Ага, а как отчет диктовать, так яйки поджимаешь, - подло захихикал Тимофей. Сильвестор округлил глаза и топнул ногой: - Это возмутительно! Сравнивать исполнение музыки и оглашения отчета. И вообще! Ты повел себя сейчас бестактно! Тебе должно быть стыдно. Силька отвернулся и ушел подальше от ребят. Тимофей продолжил хихикать. Никита не знал, чьему поведению удивляться больше: интеллигента-Тимофея, который небрежно бросил неприличный подкол, или тихони-Сильки, который взбунтовался не на шутку и попробовал себя защитить. Шурик, смотря на весь этот сыр-бор, нахмурился и прошептал про себя: - Детский сад. Пришла наша очередь. Ребята застыли в ужасе. Люди ждут нас. Реся резко поменяла свой немножко игривый настрой. Я почувствовал, что она сейчас заплачет. - Я не хочу, мне страшно, там столько людей, - повторяла Реся, крепче сжимая мои руки. Я беспокоился за её состояние. Ребята просто застыли: они ждали моих действий. Они не хотели выходить первыми, ибо все же была договоренность, что первой выходит Реся, как вокалист. Ну, и потому что стремно. - Ресь, послушай меня, - я обнял её, - все будет хорошо, слышишь? Мы с тобой вместе выйдем на сцену и покажем, что мы умеем. Нам необязательно сейчас знать их мнение, нам просто нужно преодолеть свои страхи. В первую очередь, это выступление для нас, для нашей души. Пожалуйста, не бойся и пошли отрываться по полной. Реся в попытках услышать меня немного успокоилась. Она глубоко вздохнула и подняла голову, чтобы слезы не потекли и не испортили ей макияж. Я повесил на себя гитару, взял её за руку и повел к сцене, давая знать ребятам, что все отлично и мы можем идти. Ребята выдохнули и пошли за нами. Реся шептала что-то наподобие "господигосподигосподи..." и сжимала мою руку еще крепче. Когда мы вышли на сцену, свет прожекторов чуть не ослепил нас, а аплодисменты отдавали звоном в голове. Я чувствовал, как Ресю выворачивает и она сейчас упадет в обморок. Меня это немножко напугало. Но вдруг её что-то встряхнуло. Она отпустила мою руку, подошла к микрофону и схватилась за стойку. Мы подготовились и ждали её знак. Она махнула рукой... И мы заиграли. Сначала чувствовалось некое напряжение. Ребята сами немного нервничали. Но постепенно голос Реси перестал дрожать. Она перестала держаться за стойку. Музыка тоже стала по ощущениям легче. В конце концов, мы реально стали отрываться по полной. Реся стала абсолютно свободно чувствовать себя на сцене. Она сняла со стойки микрофон и начала активно прыгать. Людям это понравилось и они отвечали ей поддерживающими криками. Я был очень рад, что мы идем по правильному пути и радостно подпевал ей. Сама музыка прошла очень лаконично и гладко. Мы уже и забыли, что перед нами огромное количество людей. Когда мы закончили, зал хлопал так же громко, как и играли мы. Я осмотрелся. Из-за моего расположения на сцене, я мог видеть перед собой только Ресю, поэтому я не знал, что происходит с ребятами. Но все действительно прошло благополучно. Тимофей широко улыбался, высунув язык и потянув руки вверх. Его партия была самая сложная и было видно, что он доволен своей работой. Никита сложил руки за голову и еле сдерживал свою улыбку. Он явно недооценивал себя и не мог поверить, что ему аплодируют. Шурик осматривал зрительный зал, улыбаясь очень скромно. Он делал вид, что в принципе, это было не так уж и сложно. Сильвестор уперся на синтезатор и тяжело дышал. Он был немного в шоке, ведь настолько он еще не отдавался музыке. Только убедившись, что с ребятами все хорошо, я повернулся к Ресе и поймал на себе её обеспокоенный взгляд. Ох, как она переменчива! Только что кайфовала, а теперь ей стыдно за это. Как только я подошел к ней, я вспомнил, что мы на передаче и прямо перед Ресей сидели 4 члена жюри...