Теперь есть только мы.

      На фасад величественного здания опустилась хрустальная, казалось бы, тонко выполненная работа мастера, которого мы все видим буквально каждый день, — природы; вслед за этим творением повалили ещё тысячи или даже миллионы на первый взгляд похожих друг на друга, сменяя серый осенний пейзаж блистающим ковром. Снег начал выпадать внезапно и стремительно покрыл все: деревья, здания, дорожки.       Это было утро. Холодные лучи теперь уже зимнего солнца только начали выползать из-за горизонта, постепенно пробираясь в самые дальние уголки, не забывая проникнуть в окна школы чародейства и волшебства Хогвартс, заставляя большую часть учеников жмуриться от неприятного ощущения на глазах; кто-то пробуждался, а кто-то лишь прятался под одеяло и спокойно досматривал оставшуюся часть сна. И только один юноша не спал в эту ночь, сидя у окна спальни в обнимку с гитарой, положив перед собой перо с пергаментом, на котором видны были перечеркнутые ноты. Парень повернул голову в сторону ворочающегося на кровати рыжеволосого студента, что свидетельствовало о скором пробуждении ребят в целом, поэтому золотой мальчик уже четкими натренированными движениями убрал инструмент и наброски для новой песни в тканевый чехол, который служил чисто для того чтобы поверхность не загрязнилась, а затем — под кровать. Сам юноша встал с пола, отряхнулся и начал заправлять постель, стараясь разгладить каждую нежелательную складку на покрывале красного с золотым цветов. — Чёрт, Гарри, с каких пор ты так рано встаешь? — хриплым от сна голосом поинтересовался Рон Уизли, одновременно с этим поворачиваясь в сторону своего лучшего друга. Он попытался открыть глаза, но солнечный свет помешал ему в этом, так что юноше пришлось смириться со сложившимся положением дел и продолжить разговор, сощурившись. Гарри не сразу нашлось, что ответить, потому как его однокурсник не знал, да и не должен был знать об увлечении Поттера музыкой. Все это было вызвано избыточным вниманием к юноше со стороны обоих полов, особенно после войны, которые только и жаждали, что узнать какой-либо новый факт из жизни звезды мирового масштаба и тем самым только увеличить интерес к его персоне, чего бы парню уж точно не хотелось. — Бессонница, — конечно, самое простое и всегда действующее оправдание пришло в голову Гарри после нескольких секунд перебора вариантов ответа у себя в голове. Видимо, Поттер ответил несколько сухо и холодно, потому как лицо Рона слегка омрачилось. — Дружище, тебе надо уже оставить все произошедшее в прошлом, — он говорил о прошедшей войне, которая оставила неизгладимый след в памяти каждого, кто застал это ужасное время. Гарри решает ничего не отвечать на это, предпочитая не поднимать эту тему снова, и начинает переодеваться в школьную форму: сначала он надел черные, ужасно ему идущие, прямые брюки, накинул рубашку, оставляя несколько верхних пуговиц расстегнутыми, поверх натянул серый джемпер с символикой дома Гриффиндора, и последним штрихом примерного ученика, не считая еще сумки с учебниками, свитками, перьями, стал красно-золотой галстук, который не был до конца затянут. Эта некоторая неряшливость в стиле Гарри придавала его виду определенный уют и домашнюю атмосферу. — Рон, ты идешь? — крикнул Поттер в сторону спален мальчиков, будучи уже в общей гостиной, и встретил там последнего члена Золотого Трио, радостно ей улыбаясь. — Привет, Гермиона. — Здравствуй, Гарри. Рон, как обычно, проспал? — с доброй насмешкой поинтересовалась девушка и слегка улыбнулась в ответ, убирая за ухо упавшую на глаза прядь кудрявых каштановых волос. — Да не проспал я! — послышалось возмущенное восклицание, и через пару мгновений взору друзей предстал еще более растрепанный, нежели Гарри, рыжеволосый юноша, явно недовольный тем фактом, что его девушка над ним снова потешается. — Просто искал учебник по Защите, — Уизли чуть ближе подошел к Гермионе, приобнимая и целуя в щеку. — Ну… Идём? — Гарри не всегда было удобно присутствовать при подобных проявлениях чувств своих друзей, считая это чем-то личным, и, конечно же, печалясь о своей неразделенной любви.

***

      В это же время в подземельях Слизерина, где всегда царили холод и устрашающее спокойствие, впервые за долгое время после окончания войны начинал разгораться совершенно неожиданный скандал между двумя, как могло бы показаться на первый взгляд, влюбленными. — Какого черта ты творишь?! — девушка ворвалась в общую гостиную, где некоторые ученики ждали своих друзей, чтобы вместе пойти на завтрак, словно ураган, готовый снести все на своем пути. Невероятная боль и копившаяся долгие годы злоба сейчас отражались в её взгляде, который был прикован лишь к одному человеку, находящемуся в этой комнате; она была готова рвать и метать, однако всеми силами старалась сдерживать свои позывы только лишь ради него и репутации слизеринцев. — Сколько это еще будет продолжаться?! Сидевший сейчас в кресле у мраморного черного камина юноша, чьи волосы были цвета платины, лениво повернул голову и с нескрываемым равнодушием в глазах посмотрел на Пэнси Паркинсон. — О чём ты? — лишь холодно отозвался Малфой, показывая поддельное непонимание. Драко смотрел на девушку так, словно не его обвиняют в неправильном выборе аспектов в отношении некоторых вещей, а её саму, отчего Паркинсон стало не по себе, и она первая прервала зрительный контакт, не выдержав напряжения между ними двумя. И тогда только юноша решил ответить. — Я принял решение и менять его не собираюсь, так что не пытайся больше провоцировать меня своими нападками. Пэнси понимала прекрасно, что в таком расположении духа Драко не способен рассмотреть сложившуюся ситуацию со всех сторон, и пытаться изменить что-либо бесполезно, так что та снова осуждающе посмотрела на него и быстрым шагом удалилась из гостиной в направлении Большого Зала:"Когда всё это закончиться?..». — Тебе действительно пора с этим завязывать, — послышался бархатный голос со стороны спален мальчиков, направленный в сторону человека, поднимавшегося в данный момент с кресла и собиравшегося так же пойти на завтрак, однако все его планы обрушила одна лишь фраза. — Я знаю, что делаю, Блейз, не нужно меня учить, — огрызнулся Драко и, не желая больше слушать упреки со стороны друзей, взяв сумку с учебниками сразу, отправился в кабинет, где должен был проходить первый урок — Защита от Темных Искусств, попутно небрежно бросая фразу в сторону Забини. — Я не голоден.       Война многое поменяла в людях и не только, однако кое-что, что было воспитано в среде Пожирателей Смерти и Темного Лорда, то, что уже нельзя изменить ни при каких обстоятельствах, многим мешало жить полноценно. Характер. Конечно, можно прикинуться другим человеком и попытаться забыть о своих прошлых поступках, поведении, но существует одна неопровержимая истина — от себя не убежишь. Драко Малфоя не волновало, насколько правдиво это высказывание, ведь он настолько сильно хотел зарыть глубоко в землю себя прежнего, что увлекся не тем, чем не следовало бы увлекаться до сих пор одному из лучших учеников Хогвартса.