Одержимые

Не играйте, дети, с духами.

      Саманте МакКол было одиннадцать, когда она в первый раз взяла в руки планшетку-указатель и, смерив её внимательным изучающим взглядом, недоверчиво хмыкнула. Девочка никогда не верила в призраков и злых духов, но любила смотреть с матерью ужастики, да и сказочные существа по-прежнему вызывали у неё детский восторг. И когда Бев с Кетти поклялись доказать ей существование потусторонних сил, Сэм всё ещё была твёрдо уверена в своём скептицизме. Так, кажется, называют это взрослые?       Беверли Морстен, похожая на яркий солнечный лучик, кружила по своей комнате, расставляя зажжённые свечи — нагло стащить их из маминой комнаты не составило труда (миссис Морстен не слишком предусмотрительно оставляла двери открытыми, веря в благоразумие своей дочери). Кетти Прай в это время вертела в руках спиритическую доску, надеясь раньше всех увидеть что-то необычное и мистическое в слегка потёртых цифрах.       — Джефф Стивенсон полный придурок! — возмущалась Бев, ставя ароматизированную свечу в подложку так, чтобы плавящийся воск не растёкся по стулу. — Представляешь, Кетти, он срывает уже второй урок подряд!       — Ну что с него взять? — пожала плечами Кетти, шмыгнув красным носом. — Я не удивлюсь, если его скоро исключат. Он до сих пор должен мне десятку баксов! Я ведь так и не купила те злосчастные заколки!       — Ох, — с придыханием возмутилась Бев, — он мне пятьдесят центов должен. Пустяк, конечно, но всё-таки.       Саманта зевнула, прикрыв рот рукой, и положила указатель на ворсистый мягкий ковёр. В комнате Бев было уютно настолько, что сразу хотелось сорвать с кресла мягкий сиреневый плед, укутаться в него и, позабыв обо всех проблемах, уснуть прямо на пушистом ковре.       Вчера весь вечер она пыталась вызубрить пару параграфов из учебника усложнённого курса биологии, но, увлёкшись, совершенно забыла про ненавистную геометрию, поэтому с горем пополам доделала домашнее задание к двум ночи. Утром, конечно, ей сильно влетело от матери.       Когда шторы были задёрнуты, свет потушен, а необходимая мрачная тирада сопливой Кетти была услышана, девочки неловко взялись за указатель.       — И? Что нам делать дальше? — Бев кинула взгляд на Кетти, которая проявляла до этого больший энтузиазм.       — Ждать? — предположила девочка, сдувая прядь тёмных волос со своего лица. Сэм была готова поклясться, что в этот момент в голове Прай с удвоенной силой закрутились шестерёнки — взгляд её стал притуплённым, а нижняя губа активно покусывалась чуть неровным верхним рядом зубов.       Кетти пыталась вспомнить, как её старшая сестра гадала на этой самой доске, но в голове возникали слишком мутные образы, а простуда, так не вовремя свалившая её, не давала сосредоточиться: всё время приходилось шмыгать носом или коротко откашливаться. Спустя пару томительных минут, Прай наконец-то заговорила:       — Прерви же свой покой, беспутный дух, дай весточку со света иного, ведь здесь и сейчас мы абсолютно с тобой едины.       Сэм удивилась, как ровно и холодно звучал голос её подруги. Бев тут же подхватила фразу, и Саманте ничего не оставалось, кроме как последовать примеру подруги и повторить за ними.       — Если нас кто-нибудь слышит — отзовитесь.       Каждая следующая реплика Прай тут же отзывалась удвоенным эхом взбудораженных голосов. Сэм почти растеряла весь свой скептицизм, ощутив, как холодеют кончики её пальцев, и как деревянная планшетка движется только под действием двух чужих рук.       Внутри неё всё сжалось, а сердце принялось отбивать глухой и сбивчивый марш в грудной клетке. Бев, кажется, тоже чувствовала себя крайне неуютно, но тем не менее предвкушала что-то захватывающее и интересное.       Когда голос Кетти стих, взгляд трёх пар глаз был устремлён на деревянную дощечку с чёрными большими буквами и цифрами.       — Здесь кто-нибудь есть? — Сэм не узнала собственного хриплого голоса, но азарт, зародившийся внутри неё, подталкивал на смелость.       Планшетка медленно, но на удивление легко двинулась к стороне с надписью «да».       — Кто?! — тут же воскликнула Бев, ошарашенно замотав головой в сторону подруг.       — Кто двигает указатель?       — Не я! — Сэм качнула головой.       — Я тоже не двигаю! — воскликнула в ответ Кетти и кашлянула в своё плечо.       Когда указатель остановился на коротком подтверждающем слове, маленькая Прай решилась задать следующий вопрос:       — Как тебя зовут?       — Б, — голос Морстен слегка подрагивал, — И-Л, — она попыталась поскорее заправить рыжую кудрявую прядь за ухо и поспевать за движениями планшетки, — Л-И.       — Билли! — МакКол буквально на выдохе произнесла имя. Казалось, сейчас не найдётся подходящих слов, чтобы описать все эмоции, что волной обрушились на неё, и тот возбуждённый трепет, вызванный реальной связью с призраком!       Только подумать! Настоящий призрак вступил с ними в контакт! Саманта уже прокручивала в голове, как гордо задирает подбородок перед братом и с бесстрашием и самоуверенностью говорит Скотту: «С нами общался умерший Билли!». Мальчик, в свою очередь, должен был картинно ахнуть и уставиться на сестру широко раскрытыми глазами с примесью удивления, неверия и глубокого восхищения! А мама, прирождённый скептик и врач, тут же начала бы расспрос о том, как же её дочь храбро пережила общение с мёртвой душой.       — Покажись нам, Билли!       — Может, стоит попросить его получше? — после десятиминутной тишины, спросила МакКол. Ей, как и её подругам, безумно хотелось увидеть настоящего призрака, чтобы потом прослыть одной из наихрабрейших девочек не только в их классе, но и во всей школе. Она, как и Бев, почти ощущала вкус славы на языке, но вот Кетти было не до шуток. Она почему-то начинала бояться и паниковать, но упорно давила в себе эти чувства.       Морстен, накопив терпения и набрав воздуха в лёгкие, повторила:       — Билли, покажись нам, пожалуйста.       Но призрак не показался ни через пять минут, ни через пятнадцать. Кетти почти почувствовала облегчение, когда неугомонные подруги наперебой заголосили:       — Билли! Билли! Покажись!       — Мы хотим поговорить с тобой!       — Мы не боимся тебя, Билли!       Прай вздохнула от возмущения и почти убрала пальцы с указателя, как он, дёрнувшись в сторону, быстро заскользил по доске. Ошарашенные Сэм и Бев принялись складывать буквы воедино.       Мне одиноко.       — Почему тебе одиноко? — Саманта слушала биение своего сердца и почти гипнотизировала взглядом доску Уиджи. Она никогда бы не подумала, что скептик в ней растворится за считанные минуты, а вместо этого внутри зародится смесь страха и жгучего интереса к этому мёртвому Билли. Почему-то казалось, что они говорят с ровесником, или, во всяком случае, хотелось в это верить. Что плохого может сделать маленький умерший мальчик?       Здесь никого нет.       — Тебе страшно? — Кетти всё же осмелела и решилась задать вопрос. Если эта история всплывёт в школе, прослыть жалкой трусихой — последнее, чего ей хотелось.       Да.       — У тебя нет друзей?       Нет.       И планшетка перестала двигаться, задержавшись на двух потёртых буквах. А потом вновь заскользила по доске, складываясь в короткое предложение.       Станете моими друзьями?       Сэм громко выдохнула, разрушая тягучую атмосферу, повисшую в комнате. МакКол видела, как её подруги думают над ответом, но сама она была безумно ошарашена и напугана такими невероятными событиями. Кетти приоткрыла губы, чтобы дать ответ, но тут пламя свечей, расставленных по всему периметру комнаты, внезапно задрожало и погасло, будто сильнейший ветер резко задул живые струящиеся огоньки.       Раздался пронзительный крик.       Такой, что у Саманты едва ли не заложило уши, а Кетти еле слышно пискнула, стараясь заглушить громкий звук ладонями, прижатыми к ушам.       Свет в комнате резко включился с тихим щелчком. Беверли стояла возле выключателя и глотала прозрачные слёзы, а затем быстро метнулась к окну и распахнула тяжёлые зелёные шторы.       — Нет! Нет! Проваливай! Это всё чушь! — кричала девочка, подлетая к доске и с раздражением отпинывая деревяшку в сторону. — Уходи, Билли! Проваливай отсюда!       Кетти и Сэм сидели молча, стараясь прийти в себя после увиденного.       Беверли горько плакала, пытаясь не думать о том, что сейчас произошло. Ей было слишком страшно осознавать реальность и свою же глупость, по которой они ввязались в это.       — Зачем мы вообще в это играли?! Зачем ты притащила эту чёртову доску?!       — Ты сама меня попросила! — возмутилась Кетти, поднимаясь с насиженного места, готовая отстаивать свою невиновность.       — Не ври! Я не просила тебя тащить эту чертовщину! — Морстен, кажется, забыла, как сама звала призрака выйти с ними на контакт, но упорно искала виноватых, продолжая шмыгать носом и утирать с румяных щёк солёную влагу. А Прай всё больше заводилась и повышала голос, настаивая на своей правоте. Как же сейчас была несправедлива Беверли! Ведь именно она с энтузиазмом рассказывала на ланче о своей храброй натуре и о том, как это будет захватывающе — пообщаться с призраком!       Пока девочки ссорились, Саманта потянулась к той самой планшетке-указателю, провела кончиками пальцем по деревянной поверхности, а затем решилась заглянуть в небольшое прозрачное окошко. Стёклышко искажало комнату Беверли достаточно сильно. Шкаф теперь виделся искривлённой морской волной, зелёные стены поплыли следом, а мягкие подушки на кровати превратились в большие тканевые шарики. Всё было нелепым, корявым, слегка расплывчатым.       Это было похоже на детский калейдоскоп с яркими рисунками. Рассмотрев комнату через это стекло, Саманта не нашла ничего увлекательного, но на всякий случай решила ещё раз взглянуть и подавилась своим звонким криком, увидев нечто.       Перед ней на расстоянии вытянутой руки стояла молодая особа — это угадывалось по ровной серой коже открытых голеней и рук. Обезображенное язвами лицо закрывали грязные тёмные волосы. Из её желтозубого рта текла вязкая чёрная жидкость; капли то и дело срывались на пол, пачкая белоснежный ковёр. Правая рука существа дёргалась в конвульсиях. Она смотрела на Сэм своими безумными жёлтыми глазами с неживыми зрачками и улыбалась.       Это был не Билли.       Весь оставшийся вечер Сэм провела в туманном состоянии и почти ничего не помнила. Она с трудом добралась до дома, свернула в комнату брата и рухнула на кровать, словно опустошённый мешок с костями. Сквозь сон она различила силуэт Скотта, что заботливо укрыл её одеялом и оставил в одиночестве.       На следующий день она сама слонялась по школе, как призрак. Беверли и Кетти нигде не было.       Во вторник на биологии рядом с ней села бледная, как мел, Кетти и охрипшим после кашля голосом произнесла:       — Беверли не берёт трубку.       Морстен не появилась и в среду. И даже в пятницу её не было.       В следующий понедельник не пришла и Кетти, но она успела написать в чате о своей высокой температуре.       Сэм почти вздохнула с облегчением, решив, что Беверли просто обижается на них или прогуливает, пока мистер и миссис Морстен не вернулись из Оклахомы.       Но Беверли Морстен нашли мёртвой на чердаке. Тугая петля сжимала тонкую белую шейку, опрокинутый стул валялся под ногами. Говорили, что в её глазах отпечатался ужас смерти.       Поистине пугающее зрелище.       Но ещё страшнее стало в тот момент, когда тело Кетти Прай обнаружили в собственной ванной. Она вскрыла себе горло осколком разбитого стекла.       На все вопросы, задаваемые Сэм следователями, девочка отвечала коротко:       — Она их убила.       — Кто она, Сэм? Ты её знаешь? Ты можешь её описать?       МакКол мотала тёмной головой.       — Она мертва. Она забрала их с собой. Забрала, понимаете?!       И как бы Саманта ни билась в истерике, как бы ни рассказывала про тот злополучный день — никто ей не верил. Никто не хотел ей верить. Даже собственная мать начала водить её к психологам и поить всевозможными успокоительными, а потом, словно младенцу, напевать баюкающие колыбельные и гладить тёплой сухой ладонью по голове. Сэм смотрела за спину Мелиссы и надеялась, что когда-нибудь это всё закончится. Слёзы катились градом с её детских щёк.       Существо всё улыбалось. От безумного оскала кровь стыла в жилах.       Своё двенадцатилетние Саманта праздновала среди белых стен детской психбольницы и продолжала тихо и отчаянно говорить с пустым местом:       — Пожалуйста, хватит.       — Пожалуйста, перестань на меня смотреть.       — Пожалуйста, уйди.       — Исчезни!       — Свали к чёрту!       Мелисса плакала навзрыд и приезжала каждый уик-энд. Вскоре доктор Стрейзи — личный лечащий врач-психиатр Сэм — составил график посещений. Мелисса МакКол являлась раз в неделю, потом — раз в две, а потом и вовсе Саманта видела её раза два в месяц.       Молодая мама брала сверхурочные, работала по ночам и старалась как можно быстрее заработать нужную сумму на лекарства для старшей дочери.       А нечто всё так же стояло недалеко от Сэм и улыбалось, заражая своим безумием.