Последний день

Солнечные кляксы жидким золотом плыли по его лицу, западали в углубления старческих морщин и тонких, побелевших со временем шрамов. Голубые глаза - уставшие, но по-прежнему яркие - с улыбкой смотрели на лежащего рядом мужчину, иногда прищуривались, отчего маленькие трещинки у их уголков игриво шевелились, становясь заметнее. Легкое дыхание едва касалось бледного лица напротив: оно скоропостижно таяло в разделяющем их незначительном пространстве, так и не явив своей формы. Мерное жужжание с кухни делало тишину спальни парадаксально громкой, но не обременяющей. Сознание Наруто, в отличие от последних дней, было на удивление ясным, и тот, пользуясь подвернувшимся моментом, открыто блуждал по коже Саске своим любопытным взглядом, с тихим смешком подмечая ее красоту - а это в его-то годы! - оглаживал скулы и, не смущаясь, всматривался в самое сердце черной и фиолетовой радужек, невидимыми руками добираясь до мерцающей там половинки одной на двоих души и с удовольствием слушая ее ответные вибрации. Тихий осенний вечер пах умирающей надеждой. Кажется, они никогда не чувствовали друг друга так полноценно, как в этот момент: на повидавшей многое двуспальной кровати их собственного дома. В них уже не было столько импульсивности и страсти, как тридцать лет назад, но внутри их тел по-прежнему горело пламя. Пламя веры и бесконечной, исключительной любви. Загорелая рука ласково провела костяшками по ночным волосам, невесомо оглаживая белоснежные прядки - старческая седина добралась и до неотразимого Учихи - а, после, сменив маршрут, по-юношески резво схватила знакомую ладонь и положила к себе на грудь - в область не всегда послушного, но преданного сердца. Саске никак ему не препятствовал. Лишь с отчаянным вниманием ловил каждое касание и улыбку, острым лезвием вырезая их образы на закромках своего сознания. "Мы не прощаемся", - упрямо повторял он внутри себя, когда прижался к Наруто еще ближе. "Не прощаемся", - вторил ему Наруто беззвучно, а его губы уже жадно сминали чужие. Их первый осознанный поцелуй произошел, когда им было по девятнадцать. Сейчас же им обоим за пятьдесят... но, кроме этой цифры, в них совершенно ничего не поменялось: ни их поцелуи, ни острая, убийственная необходимость друг в друге. Они целовались до тех пор, пока комната полностью не окрасилась в фиолетово-алый. Счастливое выражение лица Узумаки надломилось - головная боль вернулась к нему в двойном объеме. В первые секунды он по привычке хотел сделать вид, что все хорошо, и даже успел кривовато улыбнуться, но, ощутив исходящее от Учихи явное неодобрение, отбросил напускную жизнерадостность в сторону и устало прикрыл глаза. Бессмысленно притворяться перед тем, кто знает тебя лучше, чем кто-либо в этом мире. *** Девятихвостый. Демон, несущий боль и разрушение. Чудовище, убившее своего предыдущего Носителя и Четвертого Хокаге. Лис, которого Наруто признал своим другом. Курама до сих пор не мог понять, как это произошло. В который из моментов его вечной жизни все так круто перевернулось, сойдясь на одном-единственном человеке. Крикливом, неугомонном мальчишке с глупыми, недостижимыми мечтами. Твердолобом, зацикленном на проклятом Учихе и набившем оскомину звании Хокаге пацане. Устремленном, полном жизни и веры в своих товарищей юноше, с упрямством преодолевающим самые сложные преграды и беспрестанно помогающим всем, кому стоит и не стоит. Достойном мужчине и талантливом лидере, ставшим для многих примером сильного, справедливого человека с отзывчивой душой и светлыми, лучезарными глазами. Он никогда не просил прощения за грехи, совершенные им в прошлом, а Наруто никогда и не требовал: он просто принимал его таким, какой он есть - саркастичным, местами жестоким и по-собачьему верным. Добровольно или нет, но они всегда были рядом: с той самой минуты, когда сердце солнечного ребенка сделало свой первый, отчетливый удар. "И даже если твое сердце перестанет биться... я все равно останусь твоим другом." С тех пор минуло полвека, и Курама отдал бы все, чтобы Узумаки пробыл здесь - с ним - как можно дольше. Но у него н е п о л у ч а л о с ь. Легендарный Лис, взмахом хвоста превращающий города в пыль и за пару часов исцеляющий самые тяжелые ранения, был абсолютно беззащитен перед обычной, неотвратимо приближающейся Смертью. *** "Я в порядке" "В порядке?! Да если бы не я, ты уже как час лежал бы тут мертвый!" "Курама..." "Замолчи и дослушай! Сейчас речь идет не о паре лет или месяцев, а о никчемных часах, потому что твой организм отказывается принимать мою чакру! Я пробовал разные пути, и даже дошел до того, что стал насильно вливать ее в твои чакроканалы, но, если раньше она хоть как-то приживалась, то теперь лишь ухудшает положение! И ты смеешь говорить мне, что контролируешь это?!" "Я знаю! Знаю! И я безумно благодарен тебе за все, что ты делаешь! Но Она неизбежна, понимаешь?" "Уж кому, как не мне - бессмертному - это понимать! А ты, я смотрю, решил смиренно сложить лапки в ожидании своей кончины?" " ... " "Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!" "Да, черт возьми, сложил! Потому что я УСТАЛ бороться, устал выгрызать себе каждую минуту и видеть, какую это приносит вам боль!" "Трус! Считаешь, что, отказавшись от надежды на лучшее, сможешь уберечь нас от того ада, что наступит после твоего ухода?!" "А как мне прикажешь себя вести! Я не всесильный, Курама, я че-ло-век!" "Раньше тебя это не останавливало!" "Тогда я был молод, а сейчас я взрослый!" "Нет, ты - все тот же тупой пацан, напрашивающийся на то, чтобы я откусил тебе голову!" "Упрямая задница!" "Безмозглый старик!" "Язва!" "Придурок!" "Блохастая лисица!" "А вот за это ты, щенок, ответишь..." * * * "Ку..." "Чего тебе?" "Прости меня." "Грх." "Не за "блохастую лисицу". Прости, что так мало был с тобой рядом. И за мой эгоизм." "Пятьдесят лет ты выедал мне плешь. Хах, да я только счастлив буду!" "Врешь ведь." " ... " "Я люблю тебя, Ку." "Я тоже... Лисёныш." *** - Все хорошо, Саске. - Не ври мне. Заметно побледневший, но не придающий этому значения, Узумаки обиженно надул щеки, демонстрируя всю глубину нанесенного чужой репликой оскорбления, что в его возрасте смотрелось крайне несуразно. Саске, для которого выкрутасы Узумаки давно перестали быть чем-то необычным или раздражающим, как-то уж слишком по-доброму закатил глаза, и, смешно сдув с щеки черную прядь, уложил свою макушку прямо джинчурики на сердце, чтобы отчетливо убедиться - жив. Седьмой ласково улыбнулся, приобнимая того за плечи. А отчаявшийся внутри Наруто зверь надрывно скулил, когда его отвергнутая чакра с шипением растворялась от одного соприкосновения с истончившейся до критического уровня голубой. За все существование Джинчурики, Курама никогда не встречался с подобным, и он ненавистно скалился на Судьбу, что так не вовремя решила исправить свою оплошность. Наруто же, предчувствуя свой скорый уход, размеренно дышал, заполняя легкие чуть горьковатым запахом чужих волос, и с маниакальной одержимостью представлял ту мучительную боль, на растерзание которой он оставит самого дорого ему человека. * * * Можно ли назвать смешным то, что из тысячи всевозможных мыслей и чувств, свойственным людям на пороге саморазрушения, Саске предпочел не думать совсем? Не думать о тех образах, что рождало собственное воображение, и не углубляться в чужие, закрытые от его сознания плотным барьером, но все равно пробивающиеся скзвозь него. Он не обращал внимания на то, сколько часов минуло, и старался не гадать об оставшихся. С каким-то вялым удивлением Саске подумал о том, что вовсе не планирует свой завтрашний день. Никаких политических интриг, встреч и договоров, ни-че-го. Единственное, чего бы он по-настоящему хотел - это провести завтрашний день с Наруто. Завтрашний и все последующие за ним. А еще он отлично понимал, что удача никогда не была на его стороне. За одним исключением, свет которого вот-вот должен был погаснуть. * * * - Я посплю немного, ты не против? - Наруто устало потер переносицу, не сдержав утомленного зевка. Саске, медленно приподнявшись на локтях, посмотрел на него с подозрением. Узумаки подобрался. - Хотя, в принципе, я не очень устал, так что давай лучше полежим так еще. - Уссуратонкачи, угомонись и спи. - Уверен? - Да. - И даже не расскажешь мне сказку? - Тебе сколько лет? - Признайся, вы сговорились? Ты уже не первый, кто тыкает в меня моим возрастом. Может, у меня психологическая травма! - У тебя одна травма - в голове. - Кто бы говорил. - Хн. - Саске... - ..? - Я по-прежнему жду сказку. - Тогда замолчи и слушай. * * * - ...в конце-концов, лишившись последних остатков своего терпения, он самолично продемонстрировал ему все величие техники Тысячелетней Боли. Конец. - Какая-то неправильная сказка. Особенно главный герой... - Будешь привередничать - и повторишь его опыт. * * * - Ты мой самый лучший друг, Саске. - Я полагал, что мы давно преодолели данный этап наших отношений. - Вот же зануда. * * * - Спи. Я вижу, что ты устал. - Ты ведь останешься со мной? - Обещаю. - Тогда... добрых снов, Саске. - Наруто. - Мм? - Когда ты проснешься, я буду рядом. "И если один из нас уйдет..." - Значит, до встречи? "...то второй обязательно последует за ним..." - До встречи, Наруто. "...ведь мы дали обещание идти по этому пути вместе... ...до самого конца."