вселенная ошибается

снег. чёртовы крупные хлопья кружатся в танце и оседают на дороге на несколько — бесконечно больных — долгих минут, словно укутывают асфальт одеялом, выглядя нелепо, но тем не менее создавая уют, знаешь? я люблю снег, я люблю обледенелые ветки деревьев по утрам, гирлянды вместо светильников и ламп в целом, запах ели и звук ударяющихся друг о друга игрушек, когда один из котов решает вдруг с ними сыграть в игру. я люблю бой курантов, глупые передачи по телевизору, звон бокалов и пожелания от семьи, которая надеется, что очередной год будет лучше, чем прошлый. которая надеется и сама же проёбывается, но я люблю даже это, ведь семья, значит, семья, бляДь, какой бы там она не была в итоге. скажи же, что чувствуешь то же самое? скажи, что помнишь, как мы разговаривали до пяти утра в первую новогоднюю для нас ночь, как я сказала в 00:07 с вечно спешащим на две минуты временем, что люблю тебя, как мы пошли гулять ровно через два дня, как мы говорили, говорили и говорили, обходя ряды торгового центра, сугробы, лёд, на котором я, знаешь, всегда подскальзываюсь вне зависимости от возраста, сапогов и внимательности. как мы оказались у тебя дома впервые, пили чай, и как наши руки наконец-то соприкоснулись не просто так, а после, через пару недель, как наши пальцы переплелись, — скажи мне, что ты помнишь, что ты никогда не забывала и не забудешь. а теперь улыбнись. пожалуйста, просто позволь себе улыбнуться, не чувствуя боли. пожалуйста, извини меня за то, что всё разрушила. мне всегда кажется, что я говорю это недостаточно. мне всегда кажется, что вина, лежащая на мне, куда хуже, чем ты рассказывала, чем я увидела, чем они заметили. мне всегда кажется, что на самом деле ты меня ненавидишь за это всё своим чёртовым сердцем — как бы ты не говорила иначе — и что происходящее сейчас — это более чем нормально, потому что ты изначально не должна была меня прощать, не должна была давать мне второй шанс, даже если он был чисто платонический, а всё равно ведь такой больнючий во всех этих смыслах, посмотри на меня, ну же. посмотри и скажи, что это не так, а лучше молчи — не то чтобы мы вообще сейчас разговариваем — молчи и не переставай наблюдать на снегом, который уже растаял, однако хлопья продолжают сыпаться с неба, напоминая, что совсем скоро зима — моё ненавистное время года в большей, мать его, степени. зима, когда я позволила себе прийти к тебе, раскрывая руки в приглашающем жесте, когда я влюбила тебя в себя, особо ничего и не делая, и когда я сказала тебе чёртово «нет», потому что запуталась. два года прошло, а у меня на шрамах не то чтобы корочка — там целые кратеры и вулканы, и меня злит то, что мне нельзя резать руки — так бы я перерезала эти маршруты, эти выцветшие дороги, и это, быть может, позволило бы мне забыть хотя бы на какое-то время о том, что я сделала, что мы сделали, во что после всё это вылилось. тогда, может, снег не был бы для меня таким острым напоминанием прямо сейчас. возможно, мы бы действительно разговаривали, не обращая внимание на погодные условия, но кто я, чёрт его подери, такая, не так ли, солнечная? кто я такая, чтобы ты была здесь после всего, что с нами случилось (и давай же закроем глаза на более менее хороший год после, на встречи, на чай, но уже в другой обстановке, на объятия, но уже с другими статусами и душами). я не могу сказать, что ты прямо-таки ушла, однако на что это ещё похоже? всё, что я имею — цифровое напоминание о тебе и о пройденных вместе шагах, твоя новая жизнь, такая непохожая на то, о чём ты мечтала грёбаные два года назад, но да ладно, как будто я там, где хотела быть изначально, хах, как будто хоть кто-то среди всех не проебался и делает то, к чему готовился как бы заранее. как будто ко всему здесь происходящему вообще можно готовиться, блядь, заранее. как будто я была готова к тому, что ты потеряешь смысл находить хотя бы крупицы времени для меня. как будто тебя это задевает. зима — это ты, «костры», «фрагменты», переплетённые пальцы, имеющие смысл, чёртова песня 'знаки' у чёртового ада, стиль которого я сейчас особо не понимаю, но не то чтобы у меня есть это самое время для понимание, не то чтобы я имею хоть какие-нибудь силы, однако для тебя всё это я бы нашла, а где ты? я не помню, как звучит твой голос, и вместо звуков природы, пишущей ручки, шелеста страниц, чьего-нибудь смеха у меня только чьи-то болью пропитанные строчки, ведь я всё время в наушниках, я постоянно одна, я не помню, когда я по-настоящему улыбалась, моя мать лишила меня всего, и я помню, я помню — скажи, что ты тоже — как я обещала увести тебя от твоих родителей прочь, как ты обещала то же самое для меня, как мы спасали друг друга, пусть и не навсегда, как это чёртово «спасибо» имело так много смысла, и где это всё теперь? где это всё теперь, и почему оно не собирается ко мне возвращаться? почему ты тоже не пытаешься сделать хоть что-то после моих последних к тебе обращённых слов? почему я всё ещё чувствую тебя, несмотря на многие к и л о м е т р ы, пропущенное сквозь нас же дерьмо, обстоятельства и дикую удушливую усталость, сковывающую прутьями? почему при слове 'соулмейт' я теперь испуганно замираю? когда же снег окончательно ляжет, а боль, наконец, пройдёт? я так устала только её, чёрт возьми, ощущать. я так устала скучать по тебе без особого для всего этого смысла. [вернись вернись вернись мы всё исправим пожалуйста извини]