Ты видишь меня?

Половина ворна. Сорок два земных года. После времени, проведенного на Земле, вся команда Прайма еще очень долго будет исчислять время так, как это делается на Земле. На Кибертроне прошла лишь половина «года», а у всей команды ощущение, что прошла практически вечность. Сорок два года… Хотя, какая еще «команда Прайма»? Прайма-то и нет уже достаточно давно. Ушел ко Всем Искрам, покинул команду, оставил планету без Прайма. И теперь, уже сейчас, всеми командовал недавно вернувшийся на планету механоид по имени Тропс. С чего вдруг он решил, что именно он главный — совсем непонятно. Еще был вопрос: почему Ультра Магнус позволял себя контролировать кому-то, кроме Оптимуса? Да еще и этот механоид был ниже него по рангу, так что это было вдвойне страннее и неправильнее, чем если бы он был по званию старше Магнуса, ведь на этом всем у него был «пунктик». Очень это все… странно. Планета за эту половину ворна была практически полностью восстановлена, лишь окраины и самые мелкие города были еще не полностью приведены в порядок. Оставалось совсем немного, каких-то пару лет, и… астроциклов. Астроциклов, чтобы его! Пора заново привыкать к языку родной планеты, привыкать к тому, что… что Оптимуса Прайма больше нет. И даже тысячи вернувшихся домой механоидов и фем не могли так или иначе закрыть… «дыру» внутри. Так хотелось вернуть именно его. Маленькая лазурная фем уже по привычке, по своему ежедневному «ритуалу», медленно расхаживала рядом с Колодцем Искр. Туда-сюда, сюда-туда. Каждый раз такая тяжесть в области Искры. Она думала, что после того разговора, там, на Земле, когда Оптимус очень мягко и достаточно либерально ее «отшил», все это помутнение, помешательство отпустило, но нет. После… ухода Прайма это стало наиболее ощутимо жечь Искру просто невероятной болью и тоской. Уже давно ничего вообще не радовало и даже не волновало. Эдакая жизнь на автомате… Вокруг вся планета по правде расцветала заново, заново возводились здания, все кругом постепенно преображалось, загоралась новая жизнь Кибертрона! Все словно по-настоящему оживало: уже поступило как минимум девятнадцать сообщений о том, что были найдены молодые месторождения кристаллов энергона. Да, эти месторождения были пока что только будущими возможными источниками топлива, но, тем не менее, таковые уже были, что говорило о том, что планета полностью восстановлена изнутри, с Искрой Праймаса теперь все в полном порядке. Уже на данном этапе заново был открыт научный центр (в котором в поте… окуляра трудился Шоквейв), несколько больниц (пусть там и не было каких-то излишков и продвинутой аппаратуры (над чем оживленно работали сведущие в этом направлении), но все самое необходимое там уже было), пара полицейских участков начали работать совсем недавно (таковые и так были для поддержания порядка, но эти два были уже совсем такими, как полагается — не только камера для нарушителей спокойствия и пара отсеков для полицейских, но и полноценные рабочие места, разные отделы, такие как, например, отдел расследований или убойный отдел) и еще очень много чего уже снова появилось на Кибертроне в почти том же виде, как и прежде. Но пока что еще не все отошли от войны, многие, несмотря на закон, продолжали в своих конструкциях сохранять оружие, время от времени между бывшими представителями разных фракций происходили стычки, однажды дело даже закончилось дезактивацией одного бывшего Десептикона… И, как и до войны, большинство алозначных, достаточно древних, таких, что еще прекрасно помнили Золотой Век, снова проповедовали неравность боевых и мирных форм, призывали власти максимально изолировать фиолетовозначных от общества, не позволять им участвовать в его жизни, ведь именно они и их лидер разрушили планету в прошлом (о заслугах Автоботов, естественно, они умалчивали, упуская из виду тот факт, что и они многое сделали для разрушения родного дома). В далеком прошлом именно такое отношение к более развитой во многих отношениях (война, наука, связь, стратегия, воздушное превосходство, в конце концов) части общества, к тем, у кого была алая оптика и военная прошивка на подпрограммном уровне, и привело к войне, уничтожившей миллиарды жизней и разрушившей целый мир. Целый мир! Но никто из тех, кто снова говорил о заслугах других, и не думал близко о своих «великих подвигах»… Проще говоря, жизнь закипала по новой в самых разнообразных цветах и направлениях, но не все и каждый могли по достоинству это оценить, не все могли отойти от былых разногласий, а некоторые не могли отойти от потерь, случившихся во время войны. Арси опустилась на холодную поверхность планеты, прислоняясь спиной и шлемом к стенке Колодца. Сейчас тут никого, кроме нее, не было. А все почему? Правильно, потому что нормальные кибертронцы по ночам сидят в своих квартах или спят, а не шатаются по мало освещенным улицам. О, вот еще один все еще имеющийся недостаток, еще одна недоделка. Нужно будет спросить у Балкхеда, не забыл ли его электрик разобраться с этой маленькой проблемкой. Или еще просто манипуляторы не дошли. Темно же, как ни как. Фембот притушила свою голубую оптику, пытаясь как-то переключиться со своей постоянной боли на что-то другое. Но нет, кристаллик Искры все так же, как и раньше, продолжал ныть и дрожать. Очень жаль и очень печально. Если бы сейчас у маленькой разведчицы была активирована оптика, она бы обязательно заметила очень яркую вспышку света. Этот свет как будто бы из неоткуда появился и очень стремительно исчез. Но только до появления вспышки никого, кроме самой мотоциклетки, на площади не было. А теперь, словно образовавшись из воздуха, почти что в пяти метрах от фем стоял высокий механоид. В темноте он казался почти что черным, если бы не свет от двух спутников планеты. И если бы не ясная голубая оптика, его можно было вовсе счесть Десептиконом. Хотя, его длинноногую и широкоплечую фигуру было проблематично не узнать… — Арси? — этот мягкий бархатистый голос даже и напугать не мог. Да, неожиданно, да, громко для привыкших к тишине сенсоров, но все равно ни капли испуга. Фем, медленно активируя оптику, явно считая, что у нее просто слуховые галлюцинации, сфокусировала оптику на том, кто стоял перед ней. И уже в следующее мгновение лазурная подорвалась на сервоприводы, теперь же в откровенном испуге и шоке глядя на… восставшего из мертвых. Определенно точно из мертвых восставшего. Как же иначе Оптимус мог сейчас стоять здесь, совершенно живой? — Оптимус? К-как ты… мы же все были тогда здесь, мы… я сама видела, как ты… отправился к Великой Искре. И ты не возвращался оттуда, — голос дрожал, как дрожала теперь и сама фем. Это… либо нужно немедленно идти и пытаться найти психотерапевта (в идеале лучше бы вовсе в психиатрическую лечебницу отправиться, но еще пока ни одну не пустили в эксплуатацию), либо же просто… просто броситься к Прайму, прижаться к нему, почувствовать его всем корпусом. Но последнее было… совсем неправильно и не к месту. Но уже через пару мгновений, с явной тяжестью во всем корпусе, красно-синий Автобот сделал шаг вперед, потом второй и третий, и теперь он стоял совсем рядом. Большая ладонь легла на плечо маленькой фем. И снова это тепло, это спокойствие… он успокаивает. Пытается, по крайней мере, успокоить. — Арси, тише, прошу, не нужно волноваться зря. Я понимаю, что это все очень… странно и более, чем безумно, но не стоит поддаваться панике. Уверен, что в этой ситуации будет возможность разобраться, — своим тихим и мягким голосом заговорил Прайм, так и продолжая в каком-то смысле, приобнимать фембот. Он явно все так же, как и раньше, не хотел, чтобы из-за него кто-то волновался. Этот же шарков самоотверженный Прайм. Ему что — дезактивации мало было? Или как? Если снова жив, то не считается, так что ли? — Оптимус… как такое вообще возможно? Ты… ты правда здесь? — фем как-то неосознанно потянулась вперед, коснувшись края грудной брони механоида перед собой (видимо, она вдруг резко забыла о том, что ладонь Прайма лежала на ее плече и, отчасти, спине). Точно здесь. Осязаемый. Теплый. Вспомнив о приличиях и вовсе «очнувшись», фем отдернула руку, резко вскидывая шлем вверх и заглядывая в оптику красно-синего. Снова этот взгляд, ничуть не изменившаяся тень улыбки на губах… шлак! Как перестать пялиться на него? Снова это наваждение, хоть стреляй в открытую Искру. Просто полный квинтец. Механоид, чуть наклонив шлем, явно задумался над тем, что и как же происходит, почему, зачем и кто вернул его. Странное чувство, когда возвращаешься с того света, встречаешь своего друга… так еще и вокруг кроме Арси никого рядом нет. Только он и Арси. Вспомнился один… не столь далекий момент из прошлого. Тот вечер в патруле, разговор, а уже потом… встреча с Мегатроном. Одна из нескольких последних. Шлак, теперь будет необходимо как-то мягко отвергнуть небольшую фем, потому как Прайм… уже имел в своей Искре того, кого любил, и, увы, не мог этого кого-то из нее выгнать. Столько ворн, еще с довоенных времен он был там, сидел внутри и никуда уходить совсем не собирался. Найти еще для кого-то в ней место будет достаточно проблематично и сложно, если вообще возможно. Так непривычно, страшно даже снова стоять на земле, снова видеть все своей оптикой, быть, вентилировать… так сказать, только что был в Колодце всех Искр, только что был мертв, говорил с Праймами прошлого, а теперь вдруг снова оказался среди живых, рядом с живыми. И сам живой. Ощущение возвращения с того света — совсем уже не приятно. Весь корпус столь тяжелый, каждое движение дается с просто невероятной тяжестью, даже вентилировать и говорить сложно, особенно после былой легкости и невесомости там, среди мертвых.  — Оптимус, все в порядке? — и голос небольшой фем раздается сильной реверберацией, когда после недолго перерыв она вновь заговаривает с ним. Видимо, придется долго заново привыкать ко всем ощущениям, что раньше были более, чем привычны и обычны. А еще, возможно, будет нужно заново восстанавливать физические данные и возможности, а то… даже шаг сделать было до невозможного тяжело, словно он переставлял не только собственные сервоприводы, но и тянул за ними многотонные грузы.  — Да, все в порядке, Арси, просто мне есть над чем задуматься, — кивнул спустя почти что полтора клика механоид, поднимая манипуляторы и глядя на них так, словно впервые в жизни их видел, словно это были вовсе не его конечности. Сжал и разжал кулаки, глядя на свои ладони. Как же… до безобразия странно снова это все чувствовать.  — Думаю, тебе нужно отдохнуть. Пойдем, сейчас уже поздно, нечего на улице делать.  — Тогда что ты делала тут одна? В темном месте, это может быть опасно. Фембот лишь только усмехнулась. Что только с этим Праймом не сделается, он все равно думает о других, а не о себе. Только что… воскрес, так сказать, а уже говорит о чужой безопасности и о прочем, прочем, прочем.  — Идем, думаю, сейчас никто из команды не будет против встретиться и тебя увидеть, — Автоботка обошла огромного механоида сбоку, всем своим видом призывая его идти за собой. Вот ведь… какими приятными последствиями обернулась ночная прогулка.  — Нет, Арси. Сейчас уже поздно, я не хочу мешать чьей бы то ни было личной жизни и вырывать посреди ночи из подзарядки, извини. Сейчас будет куда правильнее дождаться утра там, где сейчас база или…  — Мы все еще занимаем «Немезиду», но после стычки с Юникроном так и не удалось больше поднять корабль в воздух.  — Значит, идем туда, — произнес Прайм, поднимая фокус голубых линз высоко в небо, как раз в сторону двух спутников планеты. Как два гетерохромных окуляра… Разведчица противиться словам и решениям истинного лидера Автоботов не стала и не хотела — бессмысленно переубеждать, а привести более уместный и увесистый аргумент она не могла. Оставалось только следовать его решению, вести его на корабль.

***

Всю дорогу между двумя сослуживцами висело неловкое молчание. По крайней мере, маленькая фембот считала, что молчание было неловким, Оптимус же шел с тяжестью, шел очень медленно, постоянно то глядя в ночное небо родной планеты, то глядя себе под ноги. Он не мог понять, как, почему, зачем он вернулся. Кто его вернул… и все эти вопросы просто не давали покоя, не давали и на мгновение отвлечься, перевести свое внимание на что-то другое, поговорить с лазурной, спросить о чем-нибудь… Сейчас он только и мог, что думать о своем возвращении, не более того. Еще бы! Кто, вернувшись после смерти, не стал бы думать об этом? Задаваться сотнями однотипных и похожих вопросов, пытаться найти на них ответы в своем процессоре каким-то образом… Наверное, разве что тот, кто умирал не один раз. Такой «близкий знакомый» был, но… где его сейчас найдешь? И как? Или…  — Арси, — фем обернулась, но не остановилась, — Мегатрон не возвращался?  — Нет, с того самого дня, как он улетел, о нем больше ничего не было слышно. А что? Волнуешься, что он может вернуться?  — Нет, просто хотел узнать, — задумчивость и некая расторможенность была понятна и обоснована, но, тем не менее, уж каким-то слишком задумчивым красно-синий сейчас был. Но ладно, все, нет, ему простительно — попробуй вести себя иначе в его ситуации. — Думаю, что завтра Ультра Магнус обязательно настоит устроить что-то вроде собрания, чтобы… обсудить кое-какие организационные вопросы.  — Ультра Магнус теперь руководит всеми?  — Нет, сначала… сначала так и было, он был на твоем месте, вполне успешно был лидером, правда не забывал про свой «пунктик» с протоколом, но все было хорошо, но… — Арси замялась, не зная, как будет правильнее подобрать дальнейшие слова и сказать все Прайму.  — Но?  — Но потом, вместе с некоторыми другими прибывшими на Кибертрон первой волной, вернулся другой механоид — Тропс. И о чем уж они там с Магнусом говорили, я не знаю, но, по итогу, теперь Тропс занимает место лидера.  — Что это за мех? Он…  — Не думаю, что он достойный. Он слишком… всех и вся контролировать пытается. Постепенно устраивает что-то вроде диктатуры, чем-то его решения напоминают действия Мегатрона, но на него он совершенно не похож даже по внешнему фактору, так что это совершенно точно не он, но все равно он точно не Автобот, как мне кажется. Рэтчет, Би и все остальные пытаются сказать, что мне просто кажется, что я зря сгущаю краски и надумываю, но… все равно не могу ничего с собой сделать. У меня странное предчувствие на его счет, — фем ввела код доступа, посылая запрос дежурным вехиконам для того, чтобы те опустили подъемный лифт. И уже через пару кликов и разведчица, и Прайм были внутри огромного и мрачного флагмна Десептиконов, что был создан по проектам лучших инженеров того времени под личным контролем Мегатрона. Сам Оптимус всегда молча восхищался тому, как его противник умело и легко поддерживает созданный самому себе мрачный, темный и холодный образ. Да, красно-синему все это нравилось, это было каким-то таким… загадочным, за всей этой завесой тьмы скрывалось какое-то невероятное мрачное обаяние Мегатрона, в каждом отсеке этого корабля, в каждом отсеке и коридоре проглядывался несомненный вкус, стиль этого механоида, даже его харизма которой, несомненно, было просто невозможно не восхититься. Но Прайм, пусть ему и нравились мрачные тона, вся эта загадочность и скрытность, тянулся больше к чему-то более светлому и чистому, к чему-то такому, что, как говорится, показывало все сразу, ничего не пряча. Именно поэтому утраченная в пылу сражений и войны архитектура Золотого Века всегда вспоминалась в процессоре последнего Прайма чем-то светлым и приятным. Чем-то таким, что… вызывало яркий восторг. Вкус извечного врага же вызывал только тихий и скрытый восторг, выказывать который Оптимус просто напросто не мог по ряду причин. По ряду причин, называть которые нет смысла и толку — более, чем очевидны. Сейчас же, проходя по столь знакомым и незнакомым коридорам, механоид чувствовал себя очень странно. Словно бы что-то внутри сжималось. Да еще и вся эта тяжесть в корпусе… совсем уж все не здорово. Будет нужно намного больше времени провести, привыкая к «новой жизни» и ко всему остальному, что раньше было самой привычной и обычной вещью. В особенности к тому, что вечного врага теперь нет на горизонте. Хотя, есть маленькая вероятность того, что, когда и до него (где бы он не был) дойдет весть о возвращении избранника Матрицы Лидерства (что все так же находилось в грудной броне, механоид хорошо ее чувствовал), он подаст какой-нибудь знак, сам вернется… и тогда все будет так, как они всегда мечтали. Но маловероятно, что так это и будет — много что могло измениться в сознании и Искре Мегатрона после того, как он побыл вместилищем Юникрона. Ведь даже его строго радикальные взгляды на мировое устройство и возможность установления мира и порядка путем тирании так или иначе изменились, теперь, насколько было известно Оптимусу, тот отрекся от тирании, отрекся от Десептиконов, от поста их лидера. Так сильно хотелось надеяться на то, что его чувства остались неизменны, как и чувства самого Прайма.  — Оптимус, тебе нужно отдохнуть и привести мысли в порядок. Пойдем, на жилых уровнях есть…  — Нет, мне сейчас совсем не нужен отдых, — механоид посмотрел на свой манипулятор, а после перевел шлем в ту сторону, где должен был находиться тренировочный зал. Один раз, когда корабль еще только строился, они с Мегатроном побывали тайком в этом самом зале. Очень неплохое тогда получилось времяпровождение. — Мне нужно придти в форму, Арси.  — Тогда я провожу тебя в зал, — сразу же ответила разведчица, направившись было в нужную сторону, но мягкое и осторожное прикосновение к плечевой накладке заставило остановиться, глядя с некоторым удивлением на красно-синего.  — Не беспокойся, я дойду сам. Тебе стоит отдохнуть, завтра совершенно точно будет тяжелый день, нужно будет принять очень и очень много решений. Так что отдохни, увидимся утром. Тем фактором, что все-таки заставил небольшую фем подчиниться и отправиться в собственный отсек стал ни разу не приказ Прайма, а его мягкий взгляд, его спокойная и приятная полуулыбка на губах. В процессоре в такие моменты всплывал глупый вопрос, что больше был присущ глупой маленькой фемочке, что первый раз влюбилась и ничего не может с собой сделать, нежели взрослой, прошедшей «огонь, воду и медные трубы» фембот: как можно его ослушаться, когда так ласково горят эти окуляры? Никак. Именно поэтому, сказав «до утра» на последок, Арси отправилась в сторону лифта на верхние уровни. Светлый фейсплейт, когда лазурная осталась одна в лифте, залился легким ультракрасным, а на губах появилась смущенная улыбка. Как же, все-таки… Оптимус проводил взглядом маленькую разведчицу, наблюдая за тем, как та удаляется дальше по коридору. Да, теперь «Немезида» была под контролем Автоботов и теперь не нужно было опасаться за сохранность и жизнь своих друзей, но это не мешало никоим образом испытывать ощущение опасности и возможную необходимость идти защищать кого-то. А вот сама возможность навряд ли была сейчас — манипуляторы почти не слушались, серво еле переставлялись, процессор был слегка заторможен, совсем не те ощущения и способности в целом. Механоид медленно дошел до большого тренировочного зала, зашел внутрь, активировал несколько ламп при помощи панели управления рядом с дверью (во всех смысла не было), осмотрелся. Вот как. Скорее всего, этим помещением никто с войны и не пользовался. Вероятно, это было совершенно не к чему, не за чем. Война закончилась и все такое. Получается, спустя сорок два астроцикла он будет первым, кто проведет здесь хоть какое-то время. Отлично, никто тут его не найдет случайным образом, разве что увидит на записях с камер и намеренно придет сюда. В любом случае, практически идеальное место для того, чтобы привести в порядок мысли, побыть одному и попытаться найти ответ хотя бы на один вопрос. Или просто подумать, не более. Красно-синий, как полагается, начал с разминки приводов и всего корпуса в целом. Шея, манипуляторы, сервоприводы, спина. И все давалось с достаточным трудом и тяжестью. Но отступать глупо и бессмысленно — ему необходимо восстановиться, придти в себя и просто… отвлечься от совсем недавнего времяпровождения там, за гранью. Так странно, он всегда думал, что после дезактивации ничего нет, только гнетущая пустота и темнота, а, оказывается, что-то вроде воссоединения с теми, кто умер когда-то до этого. Нет, не то, что на Земле называют «Раем», «Адом», «Чистилищем» и так далее, а что-то… схожее по смыслу, но совсем иное: он был там среди всех Праймов, что были до него, среди некоторых близких, но подавляющую часть времени он проводил один, думая о чем-то, но и не думая совершенно ни о чем. Странное и приятное чувство. Хотя, сейчас он не мог вспомнить совершенно ни одной своей мысли, которые столь упорно и по долгу обдумывал. Не мог вспомнить ни одного диалога со своими предшественниками или погибшими товарищами (а он говорил с ними тоже подолгу и помногу), что было очень странно. А еще — больно. Там он мог поговорить со своими друзьями, с которыми не успел поговорить о чем бы то ни было при жизни, он говорил с ними о чем-то важном, о чем-то стоящем, но не мог вспомнить, что же это были за важные вещи. А утерянные в памяти разговоры с Праймами? Они тоже были несомненно важны, они делились с ним своей мудростью, своими знаниями, что не смогла впитать в себя Матрица Лидерства, а теперь эти знания вновь остались при своих изначальных обладателях. Всего пятьдесят отжиманий смог из себя выдавить. Слишком мало. Чего уж говорить про другие силовые упражнения? Нечего. Бег, приседания, все западало. Нужно тренироваться и не быть размазней, вдруг понадобиться сделать что-то, в чем необходима ловкость и выносливость, а он и десяти кликов не может побегать, чтобы цикл вентиляции не сбился, да и не может в достаточной мере ловко что-либо сделать (о чем говорили несколько падений во время бега и попыток перехватываться манипуляторами по рукоходу), так чего уж тут говорить о непредвиденных обстоятельствах и оказании быстрой помощи? Кто ж знает, что может произойти сейчас или завтра? Он совсем не в курсе того, как обстоят дела на планете, что сейчас происходит, как происходит, зачем, как, почему… И снова одни лишь вопросы. Но на эти вопросы ему может ответить Арси, Рэтчет, Бамблби, да кто угодно! Механоид беззвучно усмехнулся самому себе. Уголок его губ совсем немного приподнялся в этой легкой усмешке. На часть вопросов у него будут ответы, совсем скоро будут ответы. Каких-то несколько часов, и все, пожалуйста. Надо лишь только подождать…