Ты видишь меня?

Были ли все и каждый (включая Десептиконов) удивлены тем, что произошло буквально несколько джоор назад? Естественно! Прайма и в тюрьму, под «святые» рученьки обыкновенные вехиконы отвели. Что-то с чем-то! Как бы Тропс не исхитрялся и не пытался убедить всех и вся в том, что Оптимус пытался прибрать к рукам власть — ему мало кто поверил. Конечно, такой вывод он сделал, глядя в окуляры тех, кого пытался убедить в своих словах. Почти что ни капли веры в то, что слышали. А вот после того, как он включил всем нарезку из отдельных слов Прайма, которые он заблаговременно составил во вполне состоятельные «угрозы», совсем немного корявые, но, тем не менее, вполне неплохо звучало, те, кто процессором не вышел, поверили. Да и то ладно, хотя бы какая-то часть, какое-то меньшинство верит в то, что Оптимус Прайм — жадный до власти оплавок. Конечно, было бы более выгодно в политическом плане вовсе скрыть факт того, что красно-синий тягач вернулся в мир живых, но не вышло хотя бы даже по той причине, что до того, как заявиться в кабинет к нынешнему правителю, он успел встретиться со всей своей былой командой, засветиться чуть ли не на каждой камере на корабле и по дороге к кораблю. Эта кучка особо недовольных и несогласных много проблем создала бы, если бы коричнево-бордовый молча и по тихому усадил их любимого лидера в тюрьму. Вот ведь распустил их Оптимус, просто жуть. Не видят рамок дозволенного и нет, не понимают, куда можно засовывать свои лицевые пластины, а куда нет. И совсем не понимают, что перед тем, кто стоит выше по званию, нужно не выпендриваться и пытаться показать, что стоишь больше, чем есть на самом деле, а просто выполнять то, что от тебя требуется, выполнять свою работу, свой функционал… кажется, это уже не совсем то, о чем шла речь изначально. Итак, нынешняя обстановка стала еще более нестабильной. Да, всего за каких-то несколько джоор! Уму не постижимо просто! Как же быстро сплетни, слухи и новости разлетаются! такое ощущение, что даже быстрее скорости света. По сути же, еще ничего произойти толком не успело, а тут уже переполох такой, говорят о каких-то заговорах, чуть ли не революциях, что проворачивали за спиной у правителя планеты. Ну, только те, кто не совсем понимал, в чем суть, как и что происходит, да и просто не совсем, так сказать, умные. Те, у кого было хотя бы какое-то количество исправных микросхем под шлемом, прекрасно понимали и вдели, что все происходящее — фарс, ничего из того, о чем говорили, вовсе не было, слова Прайма — подстановка, и все из этой серии. Как жаль и забавно вместе с тем, что не все обделены процессорными мощностями и не все слепо верят тому, что скажут с головизоров в официальных обращениях или же в различных репортажах. Однако, какая забавная это штука, «общество»: дай им тему для обсуждения, дай немного недостоверной информации, и они либо откапают правду, либо поверят тебе и всему, что ты там им наплетешь. И дальнейшие действия тоже очень интересны и непредсказуемы: действуют или же забивают большой и толстый болт со словами «меня не касается, значит, не моя проблема». Просто чудо какое-то, право слово! Наблюдать за всем этим и время от времени «вкидывать» новые обстоятельства и темы обсуждений — высшая степень наслаждения. Сейчас остается только лишь следить за тем, чтобы эта самые «новые обстоятельства и темы» не вышли из-под контроля, иначе… иначе не видать удачи, как говорится. Глядя на то, как красно-синего колесника усаживают в одиночную камеру, предварительно нацепив ему на манипуляторы наручники, Тропс гаденько усмехнулся самому себе. Такой большой, сильный, так или иначе имеющий в обществе авторитет и возможных сторонников, а не стал сопротивляться. Да, по нему видно, что форма не та, что какой-то он не такой (вероятнее всего, воскрес, а вот свою знаменитую силу оставил там, за чертой), но это не отменяет того факта, что он даже манипуляторы протянул, когда заметил вехикона с наручниками, подходящего к нему. Конечно, может выйти и так, что он просто что-то задумал, это просто хорошо взвешенный и продуманный ход, но, казалось, что это сосредоточие вселенского пафоса навряд ли может сделать что-то подобное, что-то за спиной у кого-то. Он же весь как… активированный датапад. Правда, на старо-кибертронском с вставками на древнем языке Праймов, но ведь активированный! Эти нежно-голубые окуляры не смогли бы скрыть что-либо, не смогли бы солгать. Так что же он планирует? Как собирается выбраться из тюрьмы? А собирается ли?  — Никого не пускать к нему, ни под каким предлогом. Даже меня ближе, чем к решетке, не подпускать, понятно?  — Да, сэр! — отчеканил один из надзирателей. На самом деле, в тюрьме Прайм первый заключенный, и у этого надзирателя он тоже первый. Ну, заключенный, конечно же.  — Энергона ему, думаю… в три цикла по полкуба. Хватит, более, чем достаточно. Ему же тут не воевать, так, сидеть-посиживать, — добавил коричнево-бордовый, уже постепенно разворачиваясь в сторону выхода. В местных (то есть, во всех имеющихся «в наличии» тюремщиках) он был уверен — глуповаты, не хватит процессора для того, чтобы понять, что Прайм тут совсем не к месту, на его речи о добром и прекрасном не поведутся, так как считают единственно-правым Тропса, а пафосные монологи из-за тюремной решетки не станут воспринимать, ведь кто он, этот самый Оптимус Прайм? Многие его видели только несколько раз на старых военных записях, на поле битвы, на снимках, голос его слышали с каких-нибудь агитационных речей, да и с сообщений с приказами. Но, при этом, странным образом все знали, как выглядит этот механоид, как звучит его голос и кто он вообще такой, а вот самого Тропса никто, нигде и никогда не узнавал, хоть он и светился на головидении чаще, чем оба спутника Кибертрона на небе. Странно-то как, просто и сказать-то нечего! Но хватит о Прайме, тюрьме и всем прочем. У него есть дела в десятки раз важнее, чем все это. А раз уж есть дела важнее, то не стоит более заострять внимания на том, что не столь важно. Проблема решена, осталось только немного подождать момента, когда получится дорешить ее полностью, чтобы раз и навсегда, а то вот один раз эта проблема уже исчезла с горизонта, прихватив с собой и все свое естество, а тут вдруг снова из пучин небытия вернулась. Может, стоит вынудить его отдать Матрицу, а после раздавить его Искру, осколки сложив в свою коробочку «ценных и памятных вещиц». Как раз хватит места на горстку осколочков.

***

 — Док, Прайма в тюрьме закрыли.  — Безумно смешно, остряк. Но иди-ка ты лучше с Балкхэдом пошути — точно поверит, даже не сомневайся! — отмахнулся медбот, рассматривая при помощи мощного микроскопа какие-то свои штучки, до которых белому с зеленым и красным механоиду дела не было.  — Слушай, не до шуток: Прайма пару часов, как закрыли. Тропс напел всем, что тот готовил какой-то переворот и убить его пытался, но навряд ли командир стал бы таким шлаком заниматься, да и…  — Его что сделали?! — Рэтчет спокойно реагировать на что-либо неординарное и что-то вроде данной ситуации не умеет, это уже давно проверенно временем и известно всем и вся вокруг. Да, кажется, все-таки стоило получше его подготовить к такой информации. Но Уилджек не мастер подбирать слова и выражения. К тому же, как-то в этот раз до дока слишком туго доходил смысл всего того, что он слышал. А, ну, да, сам рэкер тоже только со второго раза въехал, только после того, как сам увидел записи с камер того, как красно-синего ведет почетный конвой в сторону телепорта, а там уже… и думать нечего, все понятно и, шлак, очевидно.  — Посадили, — обреченно повторил Уилджек. Да, не в его характере было сдаваться так скоро и считать ситуацию совершенно безвыходной, но сейчас, не имея никаких средств (имелся только Прайм за решеткой), сделать мало что получится. Точнее, вовсе ничего не получится. К оружию доступа нет, с голыми манипуляторами, с одной только отвагой и доблестью вломиться в тюрьму… не прокатит. Тем временем бело-оранжевый механоид заметно разбушевался, даже сломал какой-то свой прибор, после чего начал злиться теперь уже и на себя с его коронным «мне это было нужно», да только в этот раз он приправил все прекрасными специями в виде отборной ругани. Одного слова Уилджек раньше никогда не слышал. Хотя, видимо, ученый просто слишком разбушевался, сочинив случайно на ходу новое слово, иначе «шлакоквинт» никак не объяснить.  — Эй, док, послушай, — невероятно быстрым движением разрушителю удалось обхватить Рэтчета за плечи, заставив его остановиться и посмотреть аккурат в оптику собеседника. — Просто успокойся сейчас, что делать мы придумаем.  — Да чтоб тебя и его, и всех вас! — буквально выплюнул медбот, с силой отталкивая от себя того, кому сейчас делать было нечего, да и на какой-то шлак ему в помощники всучили механика. Уже в который раз выходит так, что он теряет своего старого друга… и каждый раз это выходило только тогда, когда Рэтчета не было рядом. Странная закономерность. — Ты понять не можешь или как?! Этот оплавок его убьет при первой же возможности и под любым предлогом! Даже если Оптимус там пальцем шевельнет или оптику не в то время перезапустит — эта ржавь перевернет все в свою пользу, перевернет все так, точно он там чуть ли не весь участок перебил и сбежать пытался!  — Значит нам надо думать быстрее! — не сдержался разрушитель, крикнув на медика в ответ. И после этого тот сразу присмирел, задумываясь. А что, так можно было? Уилджек наклонился к аудиосенсорам Рэтчета, очень тихо, на пределе слышимости, зашептав: — Магнус этой ночью собирает нас там, где был первый Омега-Замок. Продуманно. Ни в одном файле никто и никогда не фиксировал координаты местонахождения этого… «артефакта». Приборы слежения в той части планеты, на просторах почти что всего Моря Ржавчины, давали просто невероятные помехи и сбои, что сделало бы слежку при помощи каких-нибудь дронов или тех же следящих устройств невозможной. Из-за сильных помех, вызванных многими факторами, нормальные и адекватные крылатые боялись летать там, отказываясь от этого. Отправлять туда вехиконов — бред полный, не долетят и четверти пути, как раз в после того момента, как начнут глючить все системы навигации. А лететь за целью… видимость нулевая. Мало того, что ночью ни квинта там не видно с воздуха, так еще сейчас там как раз самый разгар сезона бурь. Просто прекрасно все совпало. А еще лучше бы совпало, если бы Оптимус сейчас стоял здесь или где-нибудь еще, но только на свободе, а не за решеткой. И… почему он сдался? Навряд ли против него поставили кого-то слишком уж сильного, кого-то такого, кому он бы предпочел сдаться, нежели как-либо сражаться. Но, шарк возьми, он же даже Мегатрону и Юникрону не сдался, даже когда те были «единым целым», с чего бы ему еще перед кем-то отступать? Глупо. Совершенно глупо и абсурдно. И какого вообще шлака-то, а? Так и хочется заглянуть ему в оптику и прямо так спросить, какого вообще шлака? Квинт возьми, Оптимус! Что же с тобой делать?..

***

Новость о том, что красно-синий механоид якобы пытался захватит власть в свои руки и теперь сидел по этой причине в тюрьме, была… более, чем неправдоподобной. Лазурная вообще считала, что в такие сказки могли поверить только самые последние беспроцессорные эрадиконы, не более. Но какая-то часть населения все равно каким-то образом поверила во все эти небылицы. И как только такое вообще возможно?.. Правдоподобнее звучит то, что Мегатрон боролся за мир во всем мире и справедливость. Как же это все… глупо. И даже несмотря на всю абсурдность ситуации, небольшая разведчица кое-как сдержала омыватель при всех, когда узнала, что случилось. А вот уже в собственном личном отсеке, за его твердыми и крепкими дверями, фем дала себе волю, и по светлым щекам покатились крупные капли омывателя. Такие тяжелые, большие капли, словно бы произошло что-то по-настоящему ужасное, ужаснее чего еще ничего не было. Шлак, нет, было хуже. Сейчас совершенно не к месту и не ко времени расклеиваться. Она теряла напарников, не одного — двух, — Оптимус пропал, когда Десептиконы нашли их базу на Земле и разнесли ее одним лишь прицельным ударом пушки; в конечном итоге, спустя какое-то время, разумеется, Прайм вовсе погиб… но почему же сейчас, когда его всего-то закрыли в тюрьме — на Искре так тяжело и словно бы весь мир заново рухнул? Видимо, это просто… просто нейросеть шалит. Просто… она устала, вот и все. От всего того, что происходит везде и всюду, устала. А омыватель — просто реакция проводки, не выдерживающей происходящего. В принципе, ничего же еще и не происходит, но, тем не менее, некоторые отдельные события просто ко всем шаркам срывают всю выдержку и все попытки держать себя в руках. Зашифрованное всеми возможными и нет способами сообщение от Ультра Магнуса очень частично заставило успокоиться. Чувствуя, что они уже идут к решению насущной проблемы, Арси вдруг неожиданно поняла: команда Прайма без каких-либо сомнений сможет вызволить своего лидера из этой передряги, ведь они справлялись и с более сложными ситуациями, в которых все и каждый факторы были против них, против благоприятного для Автоботов исхода. И если уж они снова собираются вместе и снова берутся за дело… навряд ли что-то их остановит. И пусть Тропс, шарк бы его побрал, идет к Юникрону в выхлопную трубу — все его планы и заговоры накроются ржавым тазом. Но… предстояло еще придумать, понять, как сделать так, чтобы Тропс отправился к Юникрону. Несколько джоор прошли как-то совершенно никак. Да, вроде бы как, мысленно она себя частично вдохновила на любые подвиги и свершения, только при этом процессор все равно буквально разрывало на части. С одной стороны, странное желание упасть на пол и разрыдаться никуда не уходило, с другой — мысли о том, как вытаскивать Прайма и без потерь и откровенного масштабного бунта осуществлять переход власти от одного упыря, к тому, кто этого достоин; а с третьей стороны фем пыталась думать о том, что она делает, старалась концентрироваться на своих обязанностях и задачах, но сколько бы времени она не каталась в патрулях сегодня, ни квинта толком не выходило, так как каждая мысль так или иначе уходила в сторону более важной для колесницы проблемы. Не день, а квинтец какой-то. Хоть просто шли все к шаркам и сиди в своем отсеке безвылазно. Увы, нельзя… Но ближе к указанному Магнусом времени словно в жизни смысл вдруг появился. Фембот свернула со своего обычного маршрута, а потом еще около джоора ехала до руин Омега-Замка, где и встретилась вся команда. А еще так радовал тот факт, что хотя бы здесь коричнево-бордовый не сможет за ними следить, не сможет видеть и слышать всего того, о чем они говорят. Погодные условия были просто отвратными, но для обсуждения чего-то очень похожего на государственный переворот пойдет: темно, маленькие частички ржавчины, поднимаемые в воздух сильными порывами ветра, весьма неприятно царапают корпус, местами даже краску сжирают; слышимость почти нулевая — если кто-то и будет пытаться следить за горсткой Автоботов, ничего не выйдет, ведь мало того, что ни квинта не видно кругом, так еще и не слышно. К тому же, еще и все датчики и вся навигация уже давно полетела ко всем шаркам, добираться приходилось наугад, по собственным ощущениям и воспоминаниям. Юникрон знает, все ли в такую жуткую и сильную бурю смогут добраться до Омега-Замка. Но у каждого был самый сильный стимул для того, чтобы добраться. И… думается, никто не остановится и не бросит надежду в этой темноте прибыть к месту назначения, вернувшись в теплый и уютный отсек. Нет, шарка с два. И никто не сдался — на месте были все. Снова не хватало только Смоукскрина, но заносчивый мехлинг и не смог бы сюда приехать, ведь его, точно по закону подлости, снова усадили охранять Аяконские Архивы, в которых хранились все оставшиеся артефакты. Да только вот у Смоука в этот раз не было возможности и шага сделать в сторону хранилищ — чревато заключением на несколько мегациклов в карцере, что, собственно, неугомонный шарк уже испытал несколько раз, так что теперь… получив сильнейшую психологическую травму, мальчишка стоял на своем посту, боясь сделать и шаг в сторону… Рэтчет был сам не свой. Таким нервным и дерганным разведчица его последний раз видела… очень давно. Казалось, что медбот готов сорваться и разгромить все вокруг от одного только неверного действия или же слова. Возможно, стоило бы просто запустить его в тюрьму, при этом сказав что-то такое, что заставило бы его окончательно распрощаться с самоконтролем, а после просто подождать, пока тот выйдет вслед за Оптимусом. Но этот вариант предлагать было опасно — мало ли, может, и это спровоцировало бы Рэтчета на резкие и разрушительные действия прежде времени. Обсуждение возможного плана действий шло как минимум полджоора. За это время все успели уже ни раз перессориться и помириться, накричать друг на друга и тихо-тихо признать, что другой был прав. Только один мех среди присутствующих молчал, наблюдал, слушал. И это не осталось без внимания.  — Бамблби, тебе нечего сказать?  — Нет, сэр, мне есть что сказать, но пока что я жду, — разведчик даже не посмотрел в сторону командующего, просто глядя куда-то вдаль. А его поведение в целом, его фраза, заставили остальных недоумевающе смотреть на него. Чего это он там ждет?  — Чего ты ждешь? — громыхнул Балкхэд, что, кажется, больше всех ничего не понял. Но это, в принципе, как всегда.  — Не чего — кого.  — И кого же? — Арси уперла манипуляторы в боки, встав перед черно-желтым, и явно ожидая с его стороны пояснений. На удивление загадочными и непонятными были его слова. И действия. Неужели, он что-то придумал, но еще не собирался ничего и никому говорить? Или что, как? Слишком много вопросов, а ответы Би давал крайне короткие и совершенно непонятные, к тому же, порождающие еще больше вопросов.  — Нокаута, — выдохнул разведчик, кажется, заметив далеко впереди сквозь бушующую бурю тусклый-тусклый свет фар алого Десептикона. Бывшего Десептикона.  — Солдат, ты должен пояснить все свои действия и то, зачем ты пригласил медика Десептиконов сюда.  — Сэр, со всем уважением, Нокаут — больше не Десептикон. И я считаю, что в этой ситуации мы не сможем справиться без помощи со стороны. Без помощи того, от кого ее никто не ожидает.  — Бамблби…  — Подождите немного, пожалуйста, — разведчик, конечно же, понимал, что его друзья и так в крайней степени напряжены, но он не мог раньше времени говорить о том, что происходит и что он делает. Все будут против, поэтому нужно как можно больше доводов «за» привести. И сообщить ответ того, к кому он обращался за помощью через своего неожиданно появившегося хорошего друга. Кто бы мог подумать, что они смогут когда-нибудь сдружиться? Вот сам Бамблби не думал никогда о возможности такого, ровно как и алый мех. Конечно, во многом у них возникали споры, но Нокаут активно менялся в лучшую сторону и прислушивался к своему товарищу. А чрезмерная забота о внешнем виде шла в комплекте вместе с другом, чему Би, естественно, не противился — Нокаут в плане полировки был просто гением, пока он начищал броню разведчика и рассказывал какие-то свои истории (временами и разведчик говорил, а медик слушал, когда как, проще говоря), черно-желтый готов был прямо-таки растечься по платформе, расслабляясь в этих умелых и осторожных манипуляторах… И вот алый мех наконец-то прибыл к месту назначения, трансформируясь и подходя ближе к столпившимся Автоботам, что смотрели на него выжидающе-враждебно, но только не все. Все, кроме одного. Ах, да, еще Рэтчет смотрел на него просто выжидающе — с ним тоже более или менее удалось установить контакт. Частично: сварливый медбот был порой просто невыносим, а временами был просто лапочкой, готовой научить всему, чему только можно и нет.  — С этой бурей всей моей полировке придет скорый конец, — раздосадованно произнес медкон, стараясь, в некоторой мере, смягчить ситуацию.  — Ну? Он ответил?  — Да, — выдохнул с легкой тенью улыбки спорткар, встав рядом с Бамблби, видимо, чтобы как-то укрыться от прожигающих насквозь взглядов — в этот раз Автоботы были не слишком дружелюбны, от них подальше спрятаться хотелось. — Ответил и сказал, что даже если все будут против его вмешательства, он все равно прибудет на планету в течении двух циклов и со всем разберется, с нами или без нас.  — Да кто, шарк вас всех дери?! — не выдержал бело-оранжевый, привлекая все внимание теперь уже к своей персоне. В принципе, ответ был уже более, чем очевиден, но… каждый из присутствующих надеялся на то, что это просто неправильная догадка или какая-то дурная шутка.  — Ты еще не сказал? — слишком удивленно спросил Нокаут, глядя черно-красной оптикой на разведчика. И тут, кажется, все начали еще более заметно психовать и нервничать. Даже дверце-крылья за спиной у Арси нервно задрожали, а сама фем сложила манипуляторы на груди от греха подальше.  — Я знаю, что принимать решение в одиночку было неправильно, но ситуация того требует, я считаю. В случае чего, я готов и наказание понести за свои действия, — сразу же предупредил Бамблби, подняв фокус больших голубых окуляров на Ультра Магнуса. — Никто из нас не располагает доступом к какому-либо оружию, собственное — было демонтировано, а идти штурмом на оружейные у нас не хватит сил, как бы сильно нам этого ни хотелось. А иначе нам никак не пробиться к Оптимусу и не пробиться вместе с ним обратно. Так что… я попросил Нокаута связаться с Мегатроном. Шокированы ли были все те, кто сейчас стоял рядом с черно-желтым? Естественно. Злились ли они после услышанного, высказывая все свои мысли по этому поводу? Конечно же. Начали ли вспоминать обо всем том, что когда-либо сделал Мегатрон плохого, как Кибертрону в целом, так и самому Би и их попавшему в тюрьму лидеру? Да само собой разумеется! А потом Бамблби, до этого молча все выслушивавший, раскрыл вопрос с другой стороны, обосновал принятое решение, поведал обо всех преимуществах такого союза, поделился мыслями, которые пришли ему в процессор сразу же после того, как Оптимус вернулся (но это уже касательно дальнейшего развития событий, не конкретной ситуации с заключением Прайма). И… убедить в правильности всего этого удалось. Правда, не особенно сильно все были рады такому повороту событий, недоверие и сомнения по прежнему присутствовали, но… делать-то уже нечего было. Если вспомнить о том, что Мегатрон все равно явится, как передал Нокаут, то предотвратить возвращение самого ненавистного существа во Вселенной на родную планету было уже нельзя.  — Шлак, Би, ты мог бы хотя бы с кем-то посоветоваться, чтоб тебя! — выругался Уилджек, раздосадованно и понуро, помотав шлемом. В последнее время, в подавляющем большинстве случаев, этот механоид стал слишком тихим… подозрительно тихим.  — Не было возможности. И я с Нокаутом посоветовался. Медкон хотел было сказать, что забавно в понимании Бамблби трактуется слово «советоваться»: прибежал, резко скомандовал связаться с Мегатроном, прося его помочь с освобождением Прайма, сообщил, куда приезжать ночью, а потом снова куда-то скрылся. Но Нокаут промолчал, не дело было сейчас подставлять разведчика… ныне полицейского, еще больше, чем уже было. Совсем не дело, не к месту. Так что… остается просто мягко и совсем ненавязчиво намекнуть черно-желтому, что теперь он должен отполировать алого спорткара как минимум пару раз, при чем совершенно безвозмездно. Но это все чуточку позднее, тогда, когда они окажутся одни, наедине. Прямо как в тот раз, когда Бамблби так ненавязчиво и словно бы случайно, в порыве какой-то слишком яркой радости, поцеловал его в щеку…  — Мы что, просто дождемся ведроголового, а потом будем стоять в стороне и смотреть, как он сам вытаскивает Оптимуса? — темно-зеленый выглядел очень сосредоточенно, что для него было совершенно несвойственно. Точнее, ему это просто не совсем шло, ведь все и каждый привыкли к тому, что Балкх особо сосредоточенностью и интеллектом не блещет.  — И как он это сделает? Разгромит тюрьму, дезактивировав всех служащих? — добавила Автоботка, напряженно сводя надбровные дуги и поджимая губы. Ей все это слишком сильно не нравилось, и она, в отличии от остальных, ни на клик не собиралась принимать морально тот факт, что сейчас Мегатрон во второй раз окажется их союзником. Это какое-то безумие, ведь и мотивы-то его не совсем ясны: за ним на новый вооруженный конфликт никто не пойдет, к власти он не подберется, да вообще никакой выгоды для него тут нет, но, тем не менее, на какой-то шлак он решил помочь, при том еще и так помочь, что не волнует, согласны ли будут с его помощью и все в этом духе.  — С него станется, — кивнул Рэтчет, словно бы подтверждая предыдущие слова.  — А это предлагаю обсудить всем вместе, — с нажимом произнес Ультра Магнус. И да начнется разработка плана побега и мини-революции…