о любви в двух словах

      Намджун обещал, что все будет хорошо.       его руки, обхватившие ледяные ладони, нежная улыбка с такими уже родными ямочками, первый поцелуй, отдававший мятной жвачкой — это до сих пор эхом отдается в памяти Сокджина. кажется, он тогда заплакал. кажется, Намджун тогда обнял его, позволяя уткнуться носом в грудь, намочив слезами свитер.       — мы справимся, хен, — кажется, тогда сказал он.       — я не отступлюсь, хен.       — я люблю тебя, хен.       Сокджин смотрел в чужие отчаянные глаза, глотал комок в горле, целовал и верил. потому что невозможно не.       счастье было так близко. Сокджин уже ухватил его длинными пальцами, распробовал на вкус, наслаждался, пока мог, потому что до смерти боялся, что еще секунда — и все рассеется, как дым.       перед смертью не надышишься.       и возможно ли удержать в руках туман?       менеджер кричал. отец кричал. сухое "я не думал, что ты такой" от брата делало больно не меньше.       не сорваться помогли лишь чужие руки, так нежно прижимающие к горячему любимому телу, что все плохое становилось до смешного незначимым.       — я что-нибудь придумаю, хен, — шептал Намджун, обнимая дрожащего Сокджина. — я же обещал.       Сокджин продолжал верить, потому что иначе — никак.       наверное, жизнь Сокджина нихрена не учит.       в комнате темно, окно открыто нараспашку — холодно, но если его закрыть, то можно просто задохнуться. от духоты и мыслей, веревкой затягивающихся вокруг шеи. из одного наушника громко гремит музыка в ухо, второй болтается — сломанный. бесполезный. прямо как чья-то любовь. bad badbye, no goodbye bad badbye, don't say goodbye — Сокджин прикусывает губу чуть ли не до крови и улыбается так отчаянно, будто кто-то сейчас его может увидеть. bad badbye, cuz it's a lie "я в порядке" — ложь. "я никогда не отпущу тебя" — ложь. "мы справимся, хен" — ложь. "не могу смотреть, как ты плачешь" — ложь?       ложь, ложь, ложь.       Сокджин запускает ладонь в волосы и с силой оттягивает их, с трудом подавляя порыв запихнуть пальцы в рот и склониться пополам, выблевывая все, что так долго в нем росло и копилось, такое теплое и ласковое, что сейчас подгнивало и причиняло невероятную боль. kill me, kill me softly       Сокджин любит Намджуна так сильно, что впору застрелиться, а тот ни капли не меньше, только вот улыбка Джина, его мятные поцелуи и нежные взгляды делали невероятно больно и хорошо одновременно. у б и в а л и.       и Сокджин понимает это только сейчас.       Намджун в песне просит разбить его на тысячи маленьких кусочков, а Сокджину остро необходимо, чтобы его кто-то сейчас собрал. паззл к паззлику, осторожно, не сломав ничего.       он что, просит так много? you and I bad try — и Сокджин задыхается снова. не было никаких "мы", не было никакой настоящей любви, не было никакого "справимся, хен". и обещаний тоже не было. это все — лишь плохая попытка. неудавшийся эксперимент. провал. you and I and I cry you know why Сокджин знает. Сокджин тоже плачет. один в комнате, дрожащий от холода, прижимающий ладонь ко рту, чтобы всхлипы ненароком не вырвались наружу, не привлекли чужое внимание. биты в наушниках больно бьют по ушам, слова — по сердцу. голос Намджуна такой же нежный в песне, как когда он шепчет что-то глупое и значительное на ухо, щекоча дыханием кожу. you and I bad try — и Сокджин впервые в жизни не хочет верить Намджуну.