Голос Адоры

Они договорились встретиться в том же самом кафе. Это случилось на следующий день после того, как Юнги отправил сообщение, что дневник Адоры у него. Девушка проклинала все на свете, мысленно прокручивая всевозможные сценарии их встречи. Она не была склонна к мнительности или излишней нервозности, ведь всегда знала, что сны подскажут, если что-то должно пойти не так. Вот только снов больше не было, так же как и дневника. Иногда видения приходили по нескольку раз за ночь, а иногда их не было неделями. Раньше Адора благодарила всевышнего, если ей выпадал долгий отдых от подобных картинок, но только не сейчас. Она целый день провалялась в кровати, пытаясь уснуть. Мысли в голове мешали сделать это, но даже после того, как Адоре удалось провалиться в сон, ей не явилось ничего… абсолютная темнота. — Черт, — выругалась девушка, зарываясь пальцами в волосы, до боли сжимая их в кулаках. Дурацкая привычка. Хосок каждый раз давал ей подзатыльник и твердил, что такими темпами у нее появится лысина раньше, чем у их тётушки. К счастью, сама тётушка этого никогда не слышала. Адора не понимала, почему видения подвели ее в такой важный момент. Она пыталась успокоить себя тем, что если нет видений, значит, эта встреча и сам дотошный незнакомец не принесет никаких бед, но пока все складывалось иначе. Потеря дневника была для нее большой проблемой. Девушка никогда не расставалась с ним дольше, чем на несколько часов. Лишь однажды пара девчонок в начальной школе хотели подшутить, что Адора записывает в нем свои миллионы и подсчитывает количество золотых слитков. Они пытались отнять дневник, попутно говоря гадости. В тот раз Адора впервые попала к директору за то, что ударила одну из обидчиц головой о парту. Больше ее никто не трогал, до тех пор пока не начались средние классы. Адора собиралась на встречу особенно медленно. Она не сказала Хоби, что вновь решила встретиться с тем парнем. Девушка собиралась решить все проблемы самостоятельно, убедив брата в том, что она больше не обуза для него. Адора любила чувствовать себя маленькой девочкой, но иногда ей казалось, что подобное поведение может оттолкнуть его. Больше всего на свете она боялась потерять именно брата. Не считая тети, это был единственный родной человек в этом мире. Адора остановилась напротив входа в кафе. В этот раз Юнги пришел намного раньше. Она долго смотрела на парня. Он сидел в наушниках, записывая что-то в блокнот. Дневника на столе она не заметила. Там лишь дымилась пара чашек кофе, одна из которых заботливо стояла напротив, ожидая ее. Это немного успокоило Адору. Она почему-то знала, что этот парень не заявит на нее в полицию, но что же тогда ему нужно? Деньги — единственный возможный вариант. Их у Адоры было достаточно. С этой мыслью она зашла в кафе, но Юнги не обернулся, увлеченный песней в наушниках. Адора замерла у него за спиной, ещё миг колеблясь. Она сделала глубокий вдох, проследовав к своему месту, а затем устраивая сумочку на столе, оповещая о своем присутствии. Юнги медленно оторвал взгляд от блокнота, посмотрев на Адору слегка исподлобья. Его взгляд был немного другим, не таким, как раньше. Сейчас он словно насторожен, чересчур внимателен, не так расслаблен, как раньше. «Неужели он прочел дневник?» — испугалась Адора, но никак этого не показала. Девушка приподняла чашку над столом, рассматривая аккуратный рисунок на пенке капучино. Юнги продолжал наблюдать за ней, так ничего и не сказав. Сегодня они словно поменялись ролями жертвы и охотника, вот только каждый чувствовал себя именно жертвой… — Ты вовремя, — наконец проронил Юнги, закрывая блокнот. — Я пунктуальна. Парень приподнял уголки губ, снимая наушники. Его взгляд блуждал по Адоре, словно впервые ее видел. — Давай сразу к делу… — заторопилась Адора. — Ты нашел мой дневник, а также пострадал из-за моей… шалости. Юнги хрипло рассмеялся, его позабавила столь внезапная уверенность и беззаботность Адоры. Девушка не останавливалась: — В таких случаях положено вознаграждение… Сколько? Юнги приподнял бровь. Он не мог понять, это очередной блеф или сумасшедшая девушка говорила абсолютно серьезно. Он не глуп и сразу догадался, что речь шла о деньгах, но вот откуда они у простой воровки, да к тому же ещё и сумасшедшей… — Шесть, — выдал Юнги, отпивая кофе. — Шесть тысяч вон? — переспросила Адора, но Юнги не ответил. — Шесть миллионов вон? Хорошо, думаю, шести миллионов будет достаточно для подобного ущерба. Мне нужен лишь номер твоего счёта и тогда… — Шесть месяцев, — перебил ее Юнги. — Ты должна мне шесть месяцев своей жизни, воришка. И тогда я прощу твою… шалость и буду считать это хорошим вознаграждением за твою книжицу. Адора поморщилась. Такое не входило в ее планы. — Прежде чем ты подумаешь о постыдных вещах и вновь убежишь, позволь мне кое-что тебе показать. — Юнги снял наушники с шеи, протягивая их растерянной Адоре. Та уже немного с ужасом смотрела на парня напротив. Юнги вздохнул, нагибаясь чуть ближе к девушке, аккуратно надевая на нее наушники. Она даже не шелохнулась, чувствуя лишь бешеный стук своего сердца. Юнги взял телефон, нажимая на нужную мелодию. Девушка не сразу поняла, что именно происходит, пока музыка не заиграла в ее ушах. Возможно, эта мелодия понравилась бы ей намного больше, не чувствуй она себя настолько неудобно и взвинченно. Адора не понимала, какой реакции ожидает от нее Юнги. Он лишь смущённо и глупо улыбался, словно сидел перед Адорой абсолютно раздетый. Если честно, именно так он себя и чувствовал. Редко Юнги показывал кому-то ещё сырые музыкальные работы, тем более незнакомцам. Он всю ночь просидел в студии, записывая то, что придумал благодаря Адоре — своей музе. Его работа была ещё не завершена, но этого было достаточно, чтобы понять: девушка, которая сидит сейчас напротив, — то самое неописуемое и странное явление. Его не может объяснить ни один художник, музыкант, скульптор, артист. Есть некое притяжение, тонкая нить или тихий шепот, который вдохновляет, делает из чего-то обычного нечто прекрасное. Юнги не знал точно, что означали записи в дневнике Адоры. Он не знал, как именно все это связано с датой ее «смерти» и что творится в голове его музы, но хотел… чертовски хотел узнать это, возможно, даже помешать ей сделать что-то ужасное. Им двигали не только эгоизм и любопытство, но и странное желание помочь воришке встать на верный путь. Он не мог вот так просто позволить Адоре пустить жизнь на самотёк. В его глазах она была лишь завравшейся девчонкой с явными психическими отклонениями. Почему именно она? Почему именно Адора стала его музой? Почему именно от взгляда на нее в голове происходит взрыв вселенной, который позволяет творить и создавать новый мир? Адора сняла наушники и молча смотрела на Юнги. Парень не сразу заметил, что музыка давно закончилась, и теперь они просто молча смотрели друг на друга. Из оцепенения вывел лишь звук колокольчика над дверью, который оповещал об очередном посетителе. — Я хочу, чтобы ты стала моей музой на эти полгода. — Юнги запнулся, отводя взгляд. — Не знаю почему и как, но, когда ты рядом, я вновь могу писать музыку… это сложно объяснить. Я написал мелодию всего за ночь после встречи с тобой. Хотел показать её ещё в прошлый раз, но ты удрала. — А если я откажусь? — Адора ответила достаточно холодно. — Я ведь могу и не делать этого. Юнги пожал плечами, вновь отпивая кофе. — Верни мой дневник, — выпалила девушка, мечтая поскорее убраться отсюда. — А если я откажусь? — так же безэмоционально ответил Юнги. Адора опешила; она не могла предположить, что Юнги действительно откажется возвращать то, что принадлежит ей. — Ты ведь обещал… Я готова щедро заплатить. — Я уже сказал, что мне нужно. Вопрос лишь в том, насколько тебе важна потрёпанная тетрадка. — Юнги откинулся на спинку стула, победоносно ухмыльнувшись. Адора растерялась — нервно перебирала края блузки, пытаясь все взвесить. — Это похоже на рабство, тебе не кажется? — Я ведь даже не сказал, что именно мне от тебя нужно. Адора ничего не ответила, решив выслушать его условия. — Мы можем просто встречаться, даже не разговаривать. К примеру, гулять или сидеть в библиотеке… ничего особенного. Ты просто должна быть рядом, вот и все. Адора сморщила носик, пытаясь найти подвох в словах Юнги. — Это все ещё похоже на рабство. — Как насчёт пяти часов в неделю? Не больше. Если ничего не выйдет и я вновь перестану писать, то сразу верну твой дневник и больше ты меня не увидишь. — Ты просто используешь… я даже не знаю, что именно, моё тело или разум. Используешь меня как личность только потому, что похотливые мыслишки помогают тебе писать дурацкую музыку. — Эй, ты сейчас одной фразой обидела всех музыкантов разом. — Юнги поджал губы и нахмурил брови. Это было действительно обидно: он не собирался извращать их встречи. — Ты моя муза. Можешь считать, что песни будут написаны из-за тебя и ради тебя. Кто о таком не мечтает? Любая девчонка твоего возраста. — Ты даже не знаешь, сколько мне лет… — фыркнула Адора. — Предположу, что только закончила школу. В любом случае я старше тебя. — Он видел, что Адора все ещё колеблется, поэтому добавил: — Я не буду мешать твоей личной жизни, я уже сказал, что ты можешь даже не разговаривать со мной и сама выбирать место встречи. Пойдет? Девушка молчала; она допила кофе, рассматривая его остатки на донышке чашки. — Я не могу остаться без дневника на полгода, эта вещь слишком важна для меня… Ты не представляешь, что может произойти, если… — Если что? — Юнги напрягся. — Что же такого внутри этого дневника, без чего ты не сможешь жить? — Он отчаянно пытался вывести ее на чистую воду. Адора открыла рот, намереваясь сказать что-то, но лишь покачала головой, медленно закрыв глаза. — Пожалуйста, верни его… — У меня больше не будет гарантий, если ты вновь решишь удрать. — Я обещаю… Юнги сдержал смешок, но получилось это с трудом. — Прости, но это так не работает. — Он поднялся со стула, убирая блокнот с нотами в сумку. — Я не брал твой дневник с собой, он спрятан в надёжном месте. — Юнги посмотрел на Адору, лицо которой было бледным, словно мел. — Я позвоню тебе и скажу, когда состоится наша первая встреча. Парень оплатил счёт и направился к выходу. — Я ведь не сказала, что согласна! — К Адоре вновь вернулся голос, заставляя Юнги обернуться. — Если хочешь забрать дневник, то ты уже дала согласие. — Через полгода информация в нем будет уже неактуальна. Да и потом, — девушка поднялась с места, подходя к Юнги, — ты прав, я тоже не могу тебе доверять. Мне нужны гарантии. — Она встала напротив него, скрестив руки на груди. Страх, который она испытывала пару минут назад, куда-то улетучился. — Знаешь, ты прав, это всего лишь тетрадь. — Адора обвела его взглядом, доставая из сумочки купюры, засовывая их в карман рубашки Юнги. — Это за мой кофе. — Она поправила сумочку на плече и склонила голову набок, улыбаясь так же лукаво, как это делал Юнги. — Я предлагала тебе реальную награду, но ты отказался. — Её взгляд стал жёстче, словно вся чернота этого мира сконцентрировалась именно в нём. — Моё время и меня ты никогда не получишь. Прощай. Адора вышла из кафе, быстро удаляясь прочь. С каждым шагом она ускорялась все больше и больше, практически переходя на бег. — Дура! Дура! Дура! — повторяла она. — Что же ты натворила? Теперь этот ненормальный никогда не вернет дневник… а если решит прочесть его?.. Ей хотелось плакать от бессилия. Как бы ни хотелось отрицать это, но, видимо, настало время просить помощи у Хосока. Она не могла допустить, чтобы её секрет по глупости остался в руках незнакомца. «Может, просто вернуться и согласиться на его условия? Нет-нет, он может и вовсе не вернуть дневник, продолжая шантажировать меня». Адора думала об этом всю дорогу до дома. Она ещё немного постояла у входной двери, переваривая в голове случившееся. Девушка нерешительно открыла дверь, обдумывая, как именно будет просить брата о помощи. Внутри было тихо, возможно, Хосока не было дома. Это обрадовало Адору, ведь у нее появилось немного времени все ещё раз осмыслить. Она зашла в гостиную, резко обернувшись на звук чьих-то шагов, доносившихся со стороны лестницы. Сегодняшний день точно стал одним из худших в её жизни. Адора слегка улыбнулась, склонив голову. — Здравствуйте, тетушка.