Голос Адоры

Хосок всегда был прилежным учеником. Начиная с самой школы, ему легко давались практически все дисциплины. Он любил проводить часы за книгами, медленно и неторопливо впитывая весь материал. Наверное, именно поэтому у мальчика никогда не было много друзей, да и те появлялись лишь во время тестов или контрольных. Хосок был так наивен, что всем давал списать. Он знал, что получит хорошую оценку, ведь мог предвидеть это… Лучшие моменты преследовали его, но жизнь парня никогда не была идеальной. Хосок одинок. Лишь сестра и тетя всегда были рядом с ним, став настоящей опорой. Однако непреодолимое чувство одиночества то и дело сжигало душу изнутри, скрывая это уродство под светлой улыбкой. Хосок всегда улыбался: даже мелкие шалости прощались ему с лихвой — это было его вторым оружием. Странно, но одноклассники никогда не подпускали его слишком близко; возможно, из-за истории про родителей, убитых призраком? Многие шептались, крутили пальцем у виска, говоря, что Хосок — сумасшедший сиротка. В какой-то момент он понял, что никто не поверит, поэтому перестал твердить про то, что видел той ночью. Или не видел? В любом случае никто не бросал ему в лицо насмешек, одаривая лишь косыми взглядами. Хосок всегда был лишь мальчиком, которым удобно воспользоваться на очередной контрольной работе. У Адоры дела обстояли хуже. Она не отличалась особым умом или склонностью к наукам. Девочка просто пыталась не вылететь из школы, мечтая равняться на брата. Она всегда знала о будущих неудачах, стараясь их избегать, но это не всегда получалось. Настал момент, когда Адора сломалась. Кто-то узнал о том, что у них с братом нет родителей, обзывая сиротками и беспризорниками. Адора не в силах была это терпеть, выплескивая гнев на обидчиков. Однажды все закончилось тем, что она сломала нос однокласснику, когда тот в очередной раз попытался напомнить ей, что они с братом — никому не нужные детишки, которым место в детском доме. Родители того мальчика собирались засудить Адору и ее опекуна, но обе стороны сошлись на том, что детей просто переведут в другую школу. Дойдя до точки невозврата, уже нельзя было поступить иначе. Тетя не могла винить Адору за то, что та пыталась постоять за себя и брата, но ломать нос… Став опекуном, она практически не давала послаблений, всегда была строгой и принципиальной в вопросах воспитания. Ей было известно, что стоит только дать слабину, как пойдет по швам все ее стремление оградить детей от того мира, где жила она и их родители. Женщина видела в детях свое отражение. Ее семья когда-то погибла так же таинственно, оставив ее совсем без защиты, наедине с демонами. Порой тетя смотрела на Адору и находила в ней себя, такую же потерянную и пылкую, вот только, в отличие от Адоры, помочь ей было некому, а у девочки всегда был Хосок. Он, как всегда, хотел защитить сестру, утверждая, что у него были видения о новой школе. Мальчик подкрепил все это тем, что Адора не видела сломанный нос одноклассника в своих худших моментах. Если бы эта ситуация принесла ей горе, Адора несомненно бы увидела… Тетя не знала, было ли это правдой, или Хоби просто хотел спасти сестру от очередной трепки, но его план удался, заставил опекуна поверить в его слова. Иногда случалось так, что видения детей синхронизировались. Это выражалось отсутствием видений у Адоры и присутствием таковых у Хоби, если речь шла об одной и той же ситуации. Конечно же, бывало и наоборот, но это лишь значило, что таких ситуаций нужно избегать и ничего хорошего в них точно не будет. Тетя не стала спорить с Хосоком относительно правильности решения о переходе в другую школу, но Адора ещё долго была под домашним арестом. Тетя всегда трепетно относилась к способностям детей, уверяя их в том, что пока они не видят невидимое — все в безопасности. Конечно, ее слова так или иначе касались смерти их родителей. Однако, как бы ребята ни пытались расспросить про призраков, женщина отмалчивалась, говоря, что их сон будет более крепким, если разум окажется далёк от подобных вещей. Она лишь вечно твердила: «Развивайте свой талант и держитесь вместе». Вот только разум тети не был спокоен. Она часто сидела в кабинете допоздна, спала порой лишь пару часов, а потом куда-то исчезала, стоило солнцу показаться на горизонте. Пару раз Адора слышала, как их сильная и несгибаемая тетя тихо плакала, случайно оставив дверь кабинета открытой. В такие моменты девочка безумно хотела ей как-то помочь, но была бессильна. Адора краем глаза заглядывала в щель дверного проёма, наблюдая, как их тетя сидит в кресле, крепко обнимая фоторамку с рисунком юноши, что обычно стояла на камине. Адоре всегда было интересно: кто этот молодой человек и почему тетя так трепетно относится к простому рисунку? У них не было фотографий родителей или любых других снимков из прошлого. Женщина говорила, что они никогда не фотографировались из-за сути их природы. Конечно же, подобная фраза вызывала больше вопросов, чем ответов. Да и вообще, тетя любила говорить загадками. Ее явно что-то тревожило, но дети оставались в неведении. С годами ребятам все больше и больше казалось, что те призраки из воспоминаний лишь плод воображения; наверное, именно этого и добивалась их тетя. Хосок перестал вспоминать события той ночи, стараясь идти вперёд, а Адору словно тянуло назад… В новой частной школе все действительно наладилось. Их опекун не особо любила баловать ребят, дабы не воспитать в них чрезмерную любовь к деньгам, они жили по принципу «Все в этой жизни достаётся через кровь, пот и слезы». Именно поэтому частная школа стала первым случаем, когда тетя уступила. Хоби старался скрыть свою странность и особо не рассказывать о себе. Сиротство детей не слишком волновало их одноклассников. Им было достаточно знать, что их бездетная тетя имеет приличное состояние, а Хоби и Адора — единственные фактические наследники. Это и было преимуществом частных школ. Богатых ровесников не интересовало, есть ли у них отец и мать, главное, чтобы кошельки были туго набиты. Не то чтобы дети видели эти деньги, но жили они всегда в достатке. Они знали, что до совершеннолетия тетя распоряжалась счётом, который достался им от родителей. Даже малый возраст ребят не дал забыть, что они достаточно обеспеченны. На счету всегда была немаленькая сумма, а с годами проценты капали… Тетя никогда не рассказывала о своей семье: были ли они всегда так состоятельны, чем она занималась, пропадая целыми днями?.. Когда дети стали самостоятельнее, тетя стала уходить на несколько недель, говоря что-то о новых пропавших и каких-то сыщиках?.. Искателях?.. Ищейках?.. Их опекун была порой намного страннее, чем способности ребят, но они были слишком благодарны за то, что тогда в детстве она не оставила их. Когда Хосок окончил школу и поступил в университет, Адоре стало одиноко. Она уже не могла видеться с братом каждый день в стенах старших классов. Ей прекрасно удавалось притворяться нормальной, ведь именно это она обещала брату, когда тот выпускался. Иногда они так сильно притворялись, что забывали о своих причудах, но каждое утро Адора просыпалась и вздрагивала, словно от слабого электрического разряда, когда очередное видение посещало ее разум. В такие моменты она вспоминала, ЧТО есть на самом деле. Без брата ей было очень сложно, как Инь без Янь. Они виделись теперь лишь утром перед занятиями и вечером, но обычно Хосок возвращался уставшим и шел спать или подолгу засиживался в библиотеке. Иногда гулял с друзьями, которые у него наконец появились в университете. Это не могло не расстраивать Адору. Она ощущала себя брошенной и никому не нужной. В глубине души прекрасно понимала, что жизнь брата — не ее собственная, но отпускать его совсем не хотелось. Ее часто ловили за мелкие кражи, а Хосок устал вызволять сестру из полицейского участка. Можно сказать, что она делала это от скуки и просто пыталась привлечь к себе внимание. — Ты понимаешь, что просто уничтожаешь свою жизнь?! — зарычал Хосок, ударив кулаком по стене возле сестры, отчего та дернулась, еле уняв дрожь в коленях. Хосок никогда не делал ничего подобного. Если честно, Адора ни разу за всю жизнь не видела его таким злым. — Никто тебе не поможет, если возникнет что-то серьезное, слышишь? Твои и мои способности — это полный мусор! Она считает, что мы должны полагаться на них, но это не так! Жизнь — это не игра с судьбой. Это бремя каждого из нас, и несем мы его на своем горбу! — Да не могу я как ты! — закричала Адора в ответ, проглатывая предательские слезы. — У меня не получается жить нормально, когда в голове убийства с соседних улиц и картины того, как сосед избивает свою жену! — Адора осмелела, сделав шаг вперёд. Она была ненамного, но ниже брата. Их взгляды встретились, на лице девушки не было больше отчаяния — лишь злость. — Тебе легко так рассуждать, ведь ты никогда не видел того, что происходит в моей голове! — Она ударила брата в грудь, пытаясь выместить злость. — Я ненавижу тебя за то, что тебе так легко. Почему только я страдаю из нас двоих? Почему ты оставил меня? Бросил! Почему ты бросил меня… Почему ты оставил меня… Хён?.. На мгновение Хосок словно оказался в другом месте, будто даже не в своем теле, но в следующую секунду вновь увидел заплаканные глаза сестры. Хоби крепко обнял ее, чувствуя, как Адора уткнулась носом в его плечо. — Прости… Прости меня, ты права, я не думал, что тебе так сложно… Это моя вина, — повторял он, словно мантру. В голове будто до сих пор звучал чужой голос. — Я никогда не брошу тебя, хвостик. Хвостик, который всегда следовал за старшим братом. Забавно, что старшие братья становятся именно старшими, а младшие — младшими…то же самое касается и сестер. Кто-то должен нести ответственность за того, кто безоговорочно следует за тобой. Именно после этого Адора углубилась в учебу, чтобы поступить в тот же университет, что и брат, дабы вновь быть ближе к нему. Одиночество продолжало сжирать ее; казалось, что у Хосока теперь все было наоборот. Возможно, дело даже было не в брате… Все это время чудилось, будто она упускает что-то важное. Такое иногда случается, если сбиваешься с курса. Стрелка твоего компаса торопливо крутится, пока кто-то не остановит ее, притянув к себе. — Ты как всегда, хвостик, — лишь сказал Хоби, когда Адора заявила, что поступит в его университет. — Ты должна найти свою дорогу, я ведь не могу вечность быть твоей нянькой. — Я выбрала этот университет не потому, что ты там учишься, — закатила глаза, картинно скрещивая руки на груди. Интересно, получилось ли достаточно правдоподобно? Хосок лишь прыснул, продолжая наблюдать за сестрой. Очки на его переносице сдвинулись к кончику носа. Он всегда надевал их, когда читал. В отличие от сестры, его зрение не было идеальным. Хоби собирался спрятаться в кабинете тети на втором этаже, чтобы подготовиться к завтрашней лекции, но тут влетела Адора с этим заявлением. Она стояла в школьной форме, со сдвинутым галстуком на блузке. Волосы растрепались, словно она бежала с этой мыслью от самой двери школы. — Тогда почему именно этот университет? — не унимался Хосок: он любил трепать сестре нервы так же, как и она ему. — Я не виновата, что ты учишься в лучшем университете Кореи. — Ты можешь поехать за границу, например, в Америку. — Знаешь же, что тетя не любит Америку. Хосок ничего не ответил, ведь это было так. Что-то произошло там с ней, когда она была примерно их возраста. — Существует множество стран, — парировал он. — Просто признайся, что ты стыдишься меня, — всплеснула руками Адора, собираясь уничтожить Хоби этим аргументом. Брат ничего не ответил. Он молча снял очки с носа, отложив их на столик, и закрыл книгу, направившись к шкафу. Долго копался среди небольших томиков, наконец найдя нужный. Развернувшись к сестре, он кинул ей книгу, и та быстро поймала ее, поглядев на обложку. — У тебя есть год, чтобы подготовиться. Этого будет мало, поэтому придется много стараться… Хосок не успел договорить, потому что сестра подбежала к нему, крепко обняв. Адора всегда была сильной, поэтому Хосок даже воздухом поперхнулся от таких тисков. — Вот увидишь, у меня все получится! Хосок улыбнулся, погладив сестру по спине. — Я и не сомневаюсь, хвостик. С того момента прошло чуть больше года. Все это время Адора усердно трудилась, буквально вгрызаясь в учебники. Ее средний балл заметно поднялся, чему не могли нарадоваться учителя. Она даже перестала воровать всякие мелочи в магазинах, думая лишь об учебе и своей цели. Тетя появлялась все реже, лишь иногда отправляя письма о том, что все хорошо. Ребята были уверены, что она просто путешествовала, устав от суеты, потому что открытки всегда приходили из разных городов или стран. Они не понимали, почему она предпочитала их обычным сообщениям или видеозвонкам. Она просила не беспокоить ее и писать лишь в самых крайних случаях. Так или иначе в последний раз они связывались с тетей, лишь когда стало известно, что Адора поступила в университет, а это случилось в начале лета. Сейчас наступала осень. В Сеуле продолжала держаться жаркая погода, даже аномально жаркая. Лишь сильные дожди спасали положение. Хосок сидел в прохладной библиотеке, подготавливаясь к новому курсу. Сейчас было ещё мало народу из-за того, что учеба не началась, поэтому тишина охватывала кабинеты здания. Хосок ходил сюда практически каждый день вот уже две недели, и лишь один человек был здесь так же часто, как и он. Сперва Хоби даже не обращал на нее внимания, будучи поглощенным учебой. Лишь когда хотелось размяться и пройтись до автомата с напитками, замечал девушку, которая скучающе ходила между стеллажей, выбирая, что почитать. Она была немногим старше него, возможно, на третьем или четвертом курсе. У нее были длинные волосы, примерно такого же цвета, как и у его сестры, правильные черты лица, большие глаза и аккуратная фигура. Казалось, что она никого не замечает вокруг, думая о чем-то своем. После этого Хосок стал примечать девушку каждый раз, как бывал в библиотеке. Очень часто она просто дремала среди кучи книг, скрестив руки на столе. Хосок не заметил, как начал подсаживаться за тот же стол, но так и не решался заговорить или хотя бы посмотреть в глаза незнакомке. У нее был приятный цветочный парфюм, вот только Хосок никак не мог вспомнить, что за цветок имел подобный запах. Очень часто он отвлекался на что-то, а когда поднимал глаза, девушки уже не было. Она всегда исчезала так же внезапно, как и появлялась. Ему казалось, что незнакомка, как и он, целые дни проводит за книгами, поэтому постоянно засыпает на столе, не в силах даже вернуться домой. Либо она просто хотела остаться одна, приходя от безделья в пустынное место. Почему-то это вновь напомнило Адору. В один из таких дней Хосок пришел в библиотеку с двумя стаканами кофе, намереваясь хотя бы в этот раз заговорить с девушкой. Он оказался прав, быстро заметив ее в одном из читальных залов. Возможно, ему показалось, но аромат ее духов он почувствовал ещё у самой двери; но они никогда не казались такими сильными или навязчивыми… Незнакомка, как всегда, скучающе положила голову на парту, прикрыв глаза. Перед ней лежал открытый учебник биологии, страницы которого колыхались от прохладного воздуха кондиционера. Хосок осторожно поставил перед девушкой кофе, усаживаясь напротив. Она даже не подняла голову. Хоби слегка поморщился и шумно прочистил горло, заерзав на стуле. — Я часто вижу тебя в библиотеке, мне казалось, что ты всегда устаешь, поэтому решил поделиться кофе… Девушка все еще не поднимала голову, делая ситуацию более неловкой. — Ты не подумай, — продолжил Хоби, — я не хочу навязывать тебе своё общение и, если хочешь, могу просто уйти. На миг страницы перестали колыхаться, но оказалось, что кондиционер просто выключился, поэтому в помещении резко стало душно. Неужели Хосок так сильно нервничал? Девушка медленно оторвала голову от стола, переведя взгляд на Хоби. Они смотрели друг на друга; казалось, это длилось целую вечность. Хосок улыбался, как полный идиот, а незнакомка смотрела на него — даже как-то испуганно. — Кстати, меня зовут Хосок. Девушка осматривала его, словно пыталась понять, почему вообще он попытался заговорить с ней, будто это было чем-то странным, из ряда вон выходящим. С каждой секундой молчания улыбка на губах Хосока медленно таяла. — Ты это мне? — вдруг спросила незнакомка, чуть охрипшим спросонья голосом. Хосок оглянулся: кругом не было ни души. Вновь посмотрел на девушку и кивнул, подарив ей свою фирменную солнечную улыбку. Девушка приподнялась на стуле, слегка тряхнув головой, словно отгоняя дремоту. Она продолжала смотреть на парня, больше ничего не ответив. В этот момент по стеклу забарабанили тяжёлые капли дождя, выводя девушку из оцепенения. Она кинула быстрый взгляд на окно, и что-то в ее глазах поменялось. Хосок тоже посмотрел на улицу, замечая, как прохожие потянулись за зонтиками или попрятались в зданиях, быстро перебегая улицу. — Дождь… Может, хоть сегодня будет не так жарко? Хосок вновь глянул на незнакомку, но на ее месте уже было пусто. Лишь на столе лежал закрытый томик по биологии.