Всего лишь кот?

      После моего признания девушка сразу же убежала в комнату, оставив меня одного со своими эмоциями. Но я ее не винил, будучи на ее месте я бы и сам наверное убежал. Слишком много всего я свалил на ее плечи в один момент, к тому же в совсем не ласковой форме, а ведь Лина этого совсем не заслужила. Ей нужно побыть немного одной, чтобы обдумать все это. Эх, подсказал бы мне кто-нибудь что делать теперь.       Я выключил свет и лег на диван, начав обдумывать сказанные ранее слова и каждые пару секунд корил себя за тот или иной косяк. Это было слишком грубо, этого говорить вообще не стоило, в общем, признание точно провалилось. А ведь я себе его не так представлял. Думал, что сделаю этот момент самым прекрасным в жизни Коралины. Я бы приготовил нам ужин, зажег свечи, посоветовался с Кристиной на счет деталей, чтобы все прошло по высшему разряду, но как мы знаем, у жизни всегда свои планы, отличные от наших. Не мудрено, если после такого она не то что видеть, думать обо мне больше никогда не захочет.       За этими размышлениями я и заметить не успел, как быстро стрелки изменили свою позицию с десяти часов вечера на пять часов утра. Спать совсем не хотелось, мне грызло чувство вины и я не знал как извиниться, сказать лично мне было страшно и стыдно, но и оставить все плыть по своему течению было не в моих правилах.       В качестве извинения я решил приготовить любимый завтрак Лины, который она редко себе позволяла, обходясь яичницой или хлопьями с молоком. Достал свежую буханку белого хлеба и аккуратно нарезал, чтобы все кусочки получились аккуратными и красивыми. Тем временем я разбил парочку яиц в миску, добавил чуть-чуть ванили, сахарной пудры и совсем чуть-чуть соли. Обильно обваляв ломтики хлеба в полученной смеси, я положил их жарится на смазанную маслом сковородку.       Время пробуждения Лины быстро приближалось, а встречаться с ней лицом к лицу я был еще не готов, поэтому решил написать ей записку о своем уходе и местоположении ее завтрака. Гренки как раз подрумянились к тому моменту, как я закончил писать. Посыпав их сверху небольшим количеством сахара, я отправил блюдо в холодильник.       Завтрак убран, пора бы и мне идти с глаз долой. Быстро приведя себя в относительный порядок, я надел свои кроссовки и куртку, после чего пошел на улицу, надеясь, что погода смилуется и утро будет не таким холодным. Везде было еще совсем темно, людей практически не было и лишь одинокие машины катались по дороге, а ведь уже буквально через час на улицах будут сновать туда сюда люди, спешащие на работу или в школу, а на дорогах будут небольшие пробки.       Тем не менее я хотел еще большего уединения и неосознанно дошел до того парка, в который мы с Линой пришли ночью, когда она болела. Здесь все так сильно изменилось с приходом зимы. Дорога, редкие лавочки и деревья были покрыты пушистим белым снегом, который радостно играл на свету еще не выключенных фонарей. Но одно осталось неизменным, тут никого не было и можно было подумать обо всем наедине с самим собой. Странно, что такой прекрасный парк не пользовался популярностью среди местных жителей.       Через какое-то время я остановился у той самой лавочки, на которой мы сидели той самой ночью, казалось, что я помню каждый момент той прекрасной прогулки, жаль, что, по всей видимости, она станет последней в своем роде. Стряхнув с деревянных дощечек слой снега, я сел на промерзшую поверхность лавочки. Да, это именно то, что нужно, чтобы собраться с мыслями.       Часы, которые были перед лавочкой, медленно двигали своими стрелками, словно специально замедляли ход времени для моих размышлений, но даже так, в конце концов, пришло время уходить. Я набрался смелости, чтобы извиниться перед Линой за вчерашнее и готов принять любой исход событий, даже если мне придется уйти из ее жизни.       С трепетом внутри я возвращался домой, морально готовясь к тому, что это может быть последний раз, когда я увижу ее. Она как раз должна была уже вернуться домой с пар. Я позвонил в дверной звонок. Секунда, пять, десять. Никаких шагов на той стороне слышно не было. Опять задерживается? Благо я все же решил взять с собой ключи на всякий случай.       Дома Лины я и вправду не обнаружил, в этом случае возникает новый вопрос: «Где она на этот раз?». На этот раз я решил не мучить себя догадками и с домашнего телефона позвонил Кристине. — Алло? — трубку девушка подняла после двух гудков. — Ты не знаешь где Лина? Она уже должна была быть дома, — сходу спрашиваю я без приветствия. — Ребята, знали бы, как вы мне дороги со своими любовными интрижками. Лина сказала, что поедет к Эрику, ей надо что-то с ним прояснить, больше подробностей не знаю. — Крис? — Что? Я серьезно больше ничего не знаю, Нэйтан. — Я не об этом, просто хотел поблагодарить тебя за все, что ты для нас делаешь, я очень благодарен, правда, — не знаю что бы и делал, если Крис тогда не подружилась с Линой в первый день их студенческой жизни. — Отблагодаришь меня известием о том, что вы вместе и собираетесь прожить долгую и счастливую жизнь, иначе прокляну, — хихикнула девушка в трубку, но я то знал, что она это говорит на полном серьезе. — Постараюсь не вызвать ваш гнев, — я невольно улыбнулся и сбросил вызов. — Ведь если не получится, то меня будет ждать кое-что пострашнее какого-то проклятья.       Я сел ждать прихода Лины, но ее все никак не было. Я уже представлял себе, как она вновь приходит с его запахом на одежде, смотрит на меня придирчивым и недовольным взглядом, который я вряд ли смогу вынести, и говорит: «Я надеялась, что ты уже ушел.».       Я подскочил на диване от дверного звонка, по всей видимости я все же не смог побороть усталость и заснул. Хотя после таких снов тем более спать больше не хочется. Тем временем звон все не прекращался, давая понять, что человек за дверью ждет пока ему наконец-то откроют. Я тут же подскочил с нагретого дивана и несколькими движениями открыл входную дверь.

***

      Не знаю сколько времени потребовалось, чтобы дойти до дома, но самое главное, что сейчас я была около своей входной двери, а не под колесами какой-то машины, которую не увидела на дороге. Позвонив в дверной звонок, стала ждать, пока ее откроют, ибо пытаться провернуть ключ от двери в таком состоянии — идея провальная. Через какое-то время бесконечно долгих секунд дверь открывает никто иной, как Нэйтан.       Выглядит он довольно встревоженным, наверное сейчас уже очень поздно. Боюсь, что он опять разозлиться на меня за это, поэтому обнимаю его раньше, чем он начнет злиться на меня. Я думала, что он отстранит меня, но он наоборот прижимает ближе, позволяя уткнуться носом ему в грудь и вслушаться в быстрое биение его сердца. — Я люблю тебя, Нэйтан, — слова непроизвольно слетают с губ, но я ни о чем не жалею. Наоборот с души словно камень упал, ибо я наконец-то смогла признаться и самой себе в том, что я действительно люблю его. Люблю не как кота, а как настоящего человека, с которым хочу быть всю свою жизнь. — Лина, ты пьяна, тебе надо проспаться, завтра поговорим, когда ты будешь в адекватном состоянии, — он мягко отстраняет меня за плечи, но в этом движении нет ноток раздражения или чего-то подобного, просто забота. Я, если честно, сама не против лечь спать, но я боюсь, что после сна, когда мозг снова возьмет главенство, то не осмелюсь еще раз озвучить свои чувства — А ты знал, что обычно пьяный человек говорит именно то, что он действительно думает? — спрашиваю я Нэйтана и, небрежно хватая его за воротник футболки, притягиваю его ближе к себе, чтобы наши лица были примерно на одном уровне. — Что ты хочешь этим сказать? — он не отстраняется, лишь вопросительно смотрит за моими действиями. — Что я действительно тебя люблю больше кого бы то ни было, — я чуть улыбаюсь и касаюсь его горячих губ своими холодными, все-таки на улице было довольно холодно.       Через пару секунд я отстраняюсь, чтобы посмотреть его реакцию, но мне не дают этого сделать, вновь притягивая к себе, на этот раз целуя жадно, по-собственнически. И хоть наш поцелуй имеет нотки терпкого алкоголя, для меня он самый сладкий из всех. — Если бы ты знала как долго я мечтал об этом, — шепчет он, слегка отстраняясь, что наши губы разделяет всего несколько миллиметров. Его руки ложаться ко мне на талию, а я обвиваю его шею, не давая и шанса отстранится. — Не вижу причин, чтобы ты себе в чем-то отказывал, — его поцелуи слегка неумелы из-за отсутствия опыта, но зато очень искренни и очень желанны, поэтому я не смею жаловаться. Однако, мне этого мало. Мне мало этих, пусть и потрясающих, поцелуев, опьяненное сознание желает большего. Я касаюсь лишь одними губами его сильной шеи, чувствуя, как он немного вздрагивает от этого. — Лина, я не смогу сдержать себя, если ты продолжишь, — он чуть прикусывает край моего ушка, прекрасно зная, что это мое слабое место. Он действительно знает обо мне все, возможно даже больше меня самой. — Я разве об этом просила? — дыхание Нэйтана становится более быстрым и слегка прерывистым, он тоже хочет, но, в отличии от меня, думает о последствиях, что мне совершенно сейчас не нужно, а нужен он, весь, без остатка. — Ты будешь жалеть об этом завтра, — предпринимает он последнюю попытку остановить происходящее между нами. — Это будет завтра, а сейчас я хочу тебя, — по всей видимости, именно этих слов он и ждал, потому что через секунду он уже подхватывает меня на руки и мы за пару мгновений оказываемся на моей кровати. Он нависает надо мной сверху, словно хищник, а я чувствую себя попавшейся мышкой, ибо мое сердце бьется черезвычайно быстро.       Нэйтан особо не церемонится с одеждой, нетерпеливо расстегивая так и не снятую куртку, которая уже через секунду пропадает из нашего поля зрения. Следом исчезает свитер и джинсы, но я считаю не честным, что только я позволяю раздевать себя. Парень послушно ждет, позваляя моим желаниям становится реальностью. Я берусь за края футболки и тяну вверх, прежде мне не удавалось разглядеть Нэйтана детальнее, но как раз сейчас я и собираюсь это осуществить. Слегка провожу ладонью от его груди к торсу, с виду кажется, что Нэйтан скорее относится к категории мужчин обделенных мышечной массой, однако теперь я убеждена, что это не так. Под просторной футболкой скрывалось привлекательное подтянутое тело с четко очерченными мышцами, может его и нельзя было назвать накачанным, но знаете, давайте согласимся, что не всем уж так и нравится гора мышц.       Я и раньше земечала, что у Нэйтана очень светлая кожа, но не придавала этому значения, пожалуй, если сравнивать ее с чем-либо, то я бы сказала, что это бархат молочного цвета. Но это была только часть из того, что я могла увидеть, ведь Нэйтан оставался обнаженным только по пояс. К сожалению, продолжить мое увлекательное занятие мне не дали, перехватив мои руки, Нэйтан одной своей рукой завел мне их за голову. Только сейчас я вспомнила, что все это время тоже была перед ним практически обнажена. — Не заигрывайся, Лина, я ведь тоже хочу, — Нэйтан улыбается, и эта улыбка заставляет почувствовать тяжесть внизу живота.       Его дыхание и поцелуи обжигают шею, заставляя кровь под кожей вскипать. И не скажешь, что он никогда не был с противоположным полом, его способности возбуждать позавидовал бы любой опытный парень. По нему прекрасно видно, что он уже тоже желает приступить к следующему этапу, но почему-то медлит. Я про себя начинаю молить его о том, чтобы он уже скорее закончил, ибо это ожидание слишком томительно.       Тем временем он отпускает мои руки, но не позволяет самовольничать, а ведь так хочется уже наконец-то снять с него эти мешающие штаны. Нэйтан прекрасно понимает что со мной происходит и как он действует на меня, это видно по его чуть прищуренным хитрым глазам, наверное так он мстит мне за то, что я так долго не отвечала взаимностью, что ж, довольно справедливое наказание. — Нэйтан, пожалуйста, — одними губами прошу его, но он лишь отрицательно мотает головой и говорит, что еще не время.       Мне не удается сдержать жалобный стон после его отказа, я просто изнемогаю от желания, а он довольствуется тем, то я не могу ничего с этим поделать. Я всегда знала, что Нэйтан довольно мстителен, но не до такой же степени!       Нэйтану не удается справится с застежкой лифчика, поэтому он просто снимает его, ничего, опыт придет со временем. Но это явно не то о чем мне сейчас стоит думать, под пристальным взглядом Нэйтана мне становится очень стыдно, поэтому я стараюсь прикрыться. — Господи, чего я там не видел? Мы же мылись вместе на протяжении двух лет, — фыркнув, выдает он, а я чувствую, что прямо сейчас умру со стыда. — Тебе нечего стыдиться, ты прекрасна, слышишь? Если кто-то тебе скажет что-то иное — они жалкие лжецы, верь только мне, Лина, — он говорит это так искренне, что я не смею даже усомниться в его словах. Он кладет ладонь на мои руки, которыми я прикрывала грудь и разводит их в стороны, я зажмуриваюсь от стыда. — Эй, посмотри на меня, — я нехотя открываю глаза и встречаюсь с его золотым взглядом, а после просто утопаю. Как же прекрасны эти глаза. — Вот видишь, все нормально, — Нэйтан припадает к моим губам на пару секунд, а я полностью доверяю себя ему, его рукам, поцелуям.       Нэйтан вновь припадает к моей шее, целуя ее, и с каждым поцелуем спускается все ниже, обходя ключицы, пока не останавливается на груди. Ему терпению может позавидывать кто угодно, было бы у меня больше силы, я бы сама его сейчас опрокинула и трахнула, но это только мысли, на самом деле все с точностью да наоборот. Нэйтан проводит языком по возбужденному соску, что вызывает у меня тихий стон. Удовлетворившись моей реакцией, он обхватывает сосок губами и слегка оттягивает, откуда только научился, чертов котяра. — Перевернись, — его голос звучит так властно в этот момент, у меня бы точно подкосились коленки, будь я на ногах в тот момент. Не смея что-либо возразить, я переворачиваюсь на живот, а затем встаю на четвереньки, надеясь, что Нэйтану нужна именно эта поза*. Чувствую как с меня снимают последний элемент нижнего белья, ну наконец-то. Сзади слышится возня, по всей видимости, Нэйтан в этот момент снимал штаны. На секунду мной овладевает любопытство и я чуть оборачиваюсь через плечо, чтобы подглядеть за этим. — Нравится? — с усмешкой в голосе спрашивает он, когда освобождается от штанов и боксёров, знает что красив, прекрасно знает. Он слегка надавливает мне на плечи, заставляя практически уткнуться лицом в подушку, после чего нависает надо мной сверху, от чего я чувствую небольшую тяжесть его тела. — Нравится, — признаюсь я, облизывая пересохшие губы, после чего прикусываю нижнюю от нетерпения.       Нэйтан входит медленно, не торопясь. Ему ничего другого и не остаётся, ибо я оказываюсь слишком узкой, по его словам. Мне кажется, что происходит целая вечность до того момента, как он начинает ускорять темп. Наверное именно в этот момент алкоголь полностью завладевает мной, потому что я лишь смутно помню то, что было дальше. Помню стоны, свои — откровенные и громкие, и его — сдержанные, отрывистые. Помню как стала подмахивать бёдрами ему навстречу, пытаясь насладиться им всем в полной мере. Помню его поцелуи, которыми он покрыл все мои лопатки и его слабые покусывания за загривок, все же много кошачьего осталось в нем, но мне это даже нравится. И помню как мы вместе достигли пика наслаждения, после чего в моих дальнейших воспоминаниях была только пустота.

***

      За дверью была Лина и от нее сильно веяло спиртными напитками, что-то я раньше не замечал, чтобы она когда-либо увлекалась алкоголем. Прежде чем я собираюсь что-либо ей сказать, Лина стискивает меня в объятиях. Она выглядит такой хрупкой и беззащитной в этот момент, словно искала в этих объятиях поддержку. Не могу я злиться на неё, когда она так выглядит, предъявляю обвинения завтра, а пока уложу ее спать.       Внезапно девушка произносит столь желанные мною слова, как жаль, что это она говорит под влиянием алкоголя. Я аккуратно отстраняю девушку от себя и предлагаю ей пойти и проспаться, но вместо этого девушка хватает меня за воротник кофты и тянет вниз, тем самым заставляя наклониться к ней ближе.       Она снова повторяет, что любит меня, и в тот момент, когда ее губы касаются моих, я начинаю сомневаться, что пьяна она. Ее губы такие холодные, чуть потрескавшиеся от сурового зимнего воздуха, но это не делает их менее желанным, напротив, я теперь хочу целовать их безостановочно. Через какое-то время она отстраняется, я бы возможно позволил ей отстраниться, но это точно будет не сегодня. Вновь притягиваю ее к себе, целую, обнимаю, смешиваю ее и свой запах воедино, помечая ее как свою собственность. Только моя, навсегда, мне надоело быть на втором плане, даже если завтра окажется, что все что между нами было — это лишь действие алкоголя, я все равно заставлю тебя любить только меня, а в свою очередь я буду жить тобой.       По чуть сладковатым ноткам ее запаха понятно, что она хочет продолжения. Мое тело так же откликается на этот ненавязчивый зов, мой разум скоро полностью затуманит желание, поэтому я решаюсь ещё раз спросить действительно ли она хочет этого. Получив в очередной раз согласие с ее стороны, подхватываю ее на руки и несу на кровать. Как же хочется сейчас коснуться любимого тела, сказать ей насколько она прекрасна, но для этого нужно снять эти мешающие слои одежды, которые совсем здесь не кстати.       Лина тоже не остаётся в стороне и нетерпиливыми движениями снимает с меня футболку. Прикосновения ее рук столь нежные и обжигающие одновременно, эта девушка умеет совмещать в себе не совмещаемое. Мне очень трудно даётся сдержать желание прямо сейчас полностью раздеть ее, поставить перед собой на четвереньки и приступить к самому лакомому этапу, но мне хочется сделать приятно не только себе, хочу чтобы она в такой же мере ощутила удовольствие как и я, возможно даже в большей степени.       Когда я понимаю, что Лина уже практически готова, я пытаюсь снять с нее оставшуюся одежду, но тут же сталкиваюсь с тем, что она стесняется. Увы, я не смог сдержать небольшой смешок. Это выглядело весьма комично, если вспомнить, что мы на протяжении двух лет проводили водные процедуры вместе, но в то же время я ведь тогда был котом, поэтому она и не стеснялась своего тела. Мне приходится изрядно постараться, прежде чем она позволяет развести ее тоненькие ручки в стороны и открыть вид на аппетитную упругую грудь.       Немного поигравшись с возбужденными бусинками, я понимаю, что на этом мое терпение заканчивается. Я уже прекрасно чувствую запах возбуждения Лины, он такой сладкий, зазывающий, сам себе удивляюсь, как же я смог продержаться так долго и не потерять голову на первых же минутах. Лина переворачивается со спинки на животик и встает на четвереньки, мне остается лишь снять штаны, которые стали до ужаса тесными. Пальцы дрожат от предвкушения, поэтому я вожусь с ними куда дольше, чем мне того хотелось бы. Расправившись с одеждой, я нависаю над линой сверху и утыкаюсь носом ей в затылок, втягивая запах пшеницы. Ощущение под собой хрупкого женского тела просто непередоваемо, одновременно хочется доказать ей, что я хозяин ситуации, показать свое превосходство, но в то же время быть с ней нежным и обходительным, словно с цветком.       Чуть прикусываю ее за загривок*, медленно вхожу в нее и еле сдерживаюсь, чтобы не застонать от этих ощущений. Теперь понятно почему людям так нравится заниматься сексом. Никогда прежде не чувствовал такого наслаждения, хочется толкнуться глубже, но Лина оказывается для меня слишком узкой, а я своими эгоистичными желаниями не хочу причинить ей боль. Долго и упорно мне приходиться расстягивать нежные стеночки под себя, пока они полностью не принимают меня. В то же время я не оставляю свою любимую без внимания, пытаясь ее расслабить, я покрывал лопатки поцелуями и особое время уделял ушкам девушки, ибо знал насколько они у нее чувствительны. Ее стоны наслаждения были для моих ушей лучше любой музыки, поэтому я старался, чтобы она стонала чаще и откровеннее.       Уже не было ты и я, мы словно стали одним целым, двигаясь навстречу друг другу. Я с упоением двигался в ней, стараясь запомнить каждый момент этой потрясающей ночи, шептал ей насколько она красива и дорога мне, а в ответ тоже получал пылкие признания. Все же ночь просто волшебное время, я бы даже сказал, что ночь — это время любить, быть вместе, когда весь остальной мир спит, а вы остаетесь только вдвоем, увлеченные друг другом.       Я очень хотел, чтобы Лина стала матерью наших детей, но прекрасно понимал, что в человеческом мире не все так просто и она не готова к такому. Мне бы не хотелось, чтобы Лина вспоминала эту ночь, как худшую ночь в своей жизни, поэтому когда мы оба достигали пика я выплеснулся ей на изящную спинку. Я старался отдышаться после пережитого и с удивлением понял, что Лина заснула. Мне ничего не осталось как пойти в ванну за полотенцем. Оттерев следы нашей близости, я наглухо завернул себя и ее в одеяло, боясь, что она может простудиться.       Девушка что-то промычала во сне и обняла меня, уткнувшись чуть вздернутым носиком мне в шею. В ответ я поцеловал ее в лоб и стал гладить по мягким волосам, вслушиваясь в размеренное посапывание. Ее реснички чуть подрагивали во сне, придавая ей еще больше очарования. Наблюдая за этим, мне в голову приходила только одна единственная мысль. — Моя, — с улыбкой на лице сказал я, перед тем как уткнуться носом в светлую макушку и заснуть.

***

      Твою мать, больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не буду напиваться до такой степени! Как же болит голова! Какой кошмар… Вот теперь попробуй пойми тех людей, которые находятся в таком состоянии изо дня в день, они что, с обезболивающем не расстаются? Алкоголик из меня точно не выйдет, не готова я на такие жертвы ради вечера в однимку с терпким напитком.       Открыв глаза, я обнаруживаю себя в крепких и таких приятных объятьях, только не сразу понимаю что происходит и почему Нэйтан спит у меня в кровати, вроде после моей болезни мы ни разу не спали вдвоем. Следущее, что я замечаю — мы оба абсолютно обнажены. И тут я вспомнинаю то как поцеловала его вчера, как призналась в любви, как мы вместе провели ночь.       В подтверждение своим воспоминаниям я почувствовала небольшое саднение между ног, значит мы с Нэйтаном вчера… Что я натворила?! Да не спорю, все что произошло между нами вчера было просто невероятно, я не чувствовала с Эриком что-то даже близкое вчерашнему, но… Я не знаю…       Я аккуратно выкарабкалась из его жарких объятий и пошла на кухню попить воды, чтобы хоть немного привести в порядок мысли и смочить горло. Я про себя умоляла, чтобы Нэйтан не проснулся, ибо сейчас мне страшнее всего было увидеть его лицо, светящееся счастьем, а потом разрушить все это.       Выпив несколько стаканов воды и обезболивающее, я пошла в душ. Ледяная вода струилась по телу, придавая ему бодрости и трезвости, после того как я вышла из душа у меня оставалось катострофически мало времени, поэтому я опять пропустила завтрак, оделась и, тихонько взяв все необходимо для учебы, ушла в университет, оставив лишь записку на тумбочке около кровати.

«Прости за вчерашнее, ты предупреждал, а я не послушала.

Поговорим об этом, когда я приду домой.

Лина.»

— Я совершила ошибку, прости меня, — сказала я одними губами, сидя в автобусе, заполненным людьми.