Наследники кентавров

Колонны кентавров стальной лавиной движутся по равнине. Эскадрон за эскадроном, насколько хватает глаз. Их тела закованы в доспехи. Могучие торсы закрывают блестящие кирасы. Конские тела - кольчужные пластины. Гордые головы увенчаны шлемами. В руках они держат длинные копья и изогнутые луки. Они издают приветственный клич, и он громом проносится над равниной. Они приветствуют своего молодого предводителя, своего принца – Ник’Флара из королевского рода Керана. Ник стоит на холме. Он обнажен, как и подобает благородному кентавру во все дни, кроме дней войны. Ветер развевает его густые волосы, переходящие в гриву, окутывающие его широкие плечи подобно шелковому плащу. Он слегка прищуривает глаза – солнце медленно, словно великан, потягивающийся после долгого сна, поднимается над равниной. На шее Ника покоится золотое ожерелье предводителя. Он вскидывает позолоченный посох – и новый клич проносится над равниной, клич ликования. После стольких лет война, наконец, окончена. Он поворачивает голову и с любовью смотрит на стоящую рядом королеву людей. Леди его сердца, его возлюбленную Ярну. Он позволяет себе вспомнить, вспомнить, как стал пленником, как поразила его настойчивость принцессы. Затем была прекраснейшая ночь в его жизни. Утро принесло лишь горечь. Старый король, прознав о произошедшем, пришел в небывалую ярость. Только авторитет верховной жрицы спас Нику жизнь, когда король в безумии ярости хотел умертвить его, несмотря на угрозу мести всего рода кентавров. Потом были долгие недели плена. Ярну к нему больше не пускали, однако к нему приходила верховная жрица Семерет. Она говорила с ним часами, спрашивала о природе уз, которые теперь объединяли молодого кентавра и человеческую принцессу. Много дней к нему вообще никто не приходил. Молодой принц остался в полном одиночестве. Посты стражи в темнице были сняты. Он слышал стук кирпичей, он понимал, что король, не решившись лично убить его, приказал замуровать вход в темницу. На следующее утро – или это был вечер – чуткий слух кентавра уловил шум, стоящий в замке. Топот подкованных сапог, звон мечей, лязг доспехов. Ник не понимал, кто мог напасть на замок. Пока он был заложником, едва ли кентавры решились бы на штурм. А если бы и решились, то не так скоро. На следующий день от тревожного липкого сна, в который он погрузился только под утро, его разбудили резкие удары молотов, которые ломали стену. Его глаза, привыкшие к темноте, ослепили яркие огни факелов. Окруженная отрядом королевских рыцарей, в темницу вошла Ярна. - Освободите моего мужа, принца-консорт Явелона! – приказала она. Он был свободен. Она вывела его в замковый двор. И его поразило ликование толпы, как будто он был вестником победы. Впрочем, он был вестником грядущего мира, понял он. Вечер и ночь принадлежали им. Ярна показала ему королевские купальни, славящиеся на все Семь королевств. Она лично, отпустив слуг, омывала его тело, даря утешение нежными прикосновениями, и рассказывала, как решилась свергнуть своего короля-отца, как ее поддержала верховная жрица Семерет. Она объединила людей – и простолюдинов, и рыцарей – мечтой о долгожданном мире. После недолгого сопротивления гвардия ее отца сдалась, а старый король отправился в вынужденное изгнание на один из удаленных островов в Восточном море. Так Ярна стала королевой Явелона. Теперь они принимали парад кентавров и людей, знаменующий мир между двумя народами. Ярна послала Нику ответную улыбку. Она вскинула руку в приветствии, и конные рыцари, едущие бок о бок с кентаврами, присоединили свои голоса к общему хору ликования. Проходили недели, и мир приносил процветание. Однако на сердце у Ника было неспокойно. В чреве его возлюбленной зрела новая жизнь, и это и радовало его, и пугало. Никогда еще две расы не смешивались. Быть может, такое и было в прошлом, но легенды о том умалчивали. И с каждым днем Ярна угасала. Кентавры – не обычные смертные, они стихия страсти, плодородия, они родственны лесным и морским духам, нимфам, драконам, которые несут в себе магию. Люди не предназначены для такого могущества. - Скажи, кем будет наше дитя? – спросил однажды Ник у верховной жрицы. – Кентаврами? Людьми? Если кентаврами, то как… - Ник не смог продолжать. Он лежал на боку в королевском саду, Ярна уютно устроилась, прижавшись к нему. - Я не знаю, - Семерет покачала головой. – Но могу узнать. – Колдунья подошла к королеве. Она положила руку на ее уже обозначившийся живот. В глазах жрицы вспыхнули золотые искры, она словно прислушивалась к чему-то, что было скрыто от остальных. Внезапно ее глаза расширились. – О, древние духи! – прошептала она. – Моя бедная королева!.. - Что ты увидела? – Ярна не показывала страха, в ее голосе звучали повелительные нотки. - Моя королева, мой принц, нет ничего сильнее крови и семени кентавра. Твое дитя унаследовало мощь древнего племени, оно растет как кентавр, - печально ответила Семерет. Ярна зажмурилась. Для нее это означало смертный приговор. Человеческая женщина не может выносить кентавра. - И, моя королева, ты ждешь не одно дитя. Их двое. Близнецы, - Семерет произнесла это так тихо, как будто боялась допустить в мир тайну. – Мальчики. Оба – кентавры, скорее кентавры, чем люди, но все же и люди тоже, полукровки. - Близнецы! – выдохнул Ник. На миг его лицо озарилось счастьем, но радость быстро померкла. – Семерет, ты должна сделать их людьми, изъять их сущность кентавра. - Я не могу, мой принц, - Семерет тяжело опустилась за землю, зябко кутаясь в темный бархатный плащ. – Вы - сама природа. Никакой магии такое не под силу. - Но ты, по крайней мере, можешь обратить их в людей, до времени сковать их силу. Ты знаешь, как это сделать. Наша сила имеет изъян, - спокойно возразил Ник. - Это может им повредить! – Семерет яростно покачала головой. – Я не знаю, какие будут последствия. Даже в человеческой форме, они останутся кентаврами, обладающими силой и магией кентавров. - Да, но сила эта пробудится лишь тогда, когда они достигнут возраста мужей, когда их мужественность пробудится, - сказал Ник. – Я понимаю, что мы лишаем их многого. Вероятно, их никогда не примут в народе кентавров, потому что они не вырастут кентаврами, хотя и будут обладать нашими силами. Но у нас нет выбора. - Тогда это должно быть сделано. Я пока оставлю вас, - Семерет со слезами на глазах встала и скрылась в саду, чтобы сделать необходимые приготовления. Ник склонился к Ярне, поцеловал ее и объяснил, что от нее требуется. Почти против воли его губы расплылись в улыбке, когда Ярна скинула с себя одежду. Он продолжал лежать на боку, наслаждаясь мягкой травой, плеском фонтана, расположенного рядом. К счастью, в это время в саду никого не было. Ярна нежно прикоснулась к его пока еще мягкому фаллосу. Ее прохладные пальцы прошлись по его мошонке, изучая такой знакомый узор кожаных складок. У Ника перехватило дыхание, когда его сила пробудилась, наполняя жизнью и твердостью его естество. Ярна водила по фаллосу руками, покрывала поцелуями. Она была менестрелем, а детородный орган молодого принца-кентавра был флейтой, на которой она играла. Их тела блестели от пота. Под шкурой кентавра волнами перекатывались мышцы. Его рот приоткрылся, он постанывал от каждого прикосновения ее язычка, как будто она задевала его сердце. От его мощного тела исходили потоки жара. На его фоне фигура Ярны казались нежной и хрупкой. Его дыхание участилось. Его фаллос стал таким жестким и твердым, как будто был выточен из мрамора. Ему было уже все равно, что вернулась Семерет. Он не помнил о цели. Он был весь погружен в свое наслаждение, которое дарила его супруга. Он вскричал, когда вместилище его силы пружинисто сжалось, и вязкий поток спермы хлынул от его конских яичек в фаллос и наружу, в подставленную рукой Ярны золотую чашу, заботливо переданную Семерет. Ник медленно приходил в себя, наблюдая, как Ярна сделала глоток из чаши, а оставшееся семя вылила в жаровню. Семя вспыхнуло ярким светом. - Да будет великое семя связано до часа пробуждения! – воскликнула верховная жрица, возлагая руки на живот королевы. *** В назначенный срок королева разрешилась от бремени. Она страдала долгие часы, наконец, ночной замок огласил крик двух братьев-близнецов, юных принцев Явелона. Ник с трепетом взял в руки два трепещущих свертка. Своих сыновей. Плоть от плоти его. Наследников королевского дома людей и королевского рода кентавров. Он с нежностью посмотрел на двух человеческих младенцев.