Я вернусь
Пожалуйста, присядь со мной на одинокую кушетку В огромной комнате, Где полпространства занимает клетка. В той клетке, Что покрыта позолотой, Причудливым сияет опереньем Птенец-малютка канарейки. Прислушайся! Примолк ты, Напряжённо вглядываясь в угол, желая тем заставить птичку петь. Минута, две... «Тирлинь!» Ты вздрогнул, но молчишь. «Тирлинь!» Теперь недоуменно смотришь на маленькую пташку. Последнее «Тирлинь!» — и полилась заливистая трель, и хлеще, чем у соловья в полночный час. Прикрыв глаза, ты слушаешь: Разгладились морщинки строгости на лбу, Расслабились и мышцы рук, всегда готовых защищаться. Ты слушаешь, забывшись в трели кенара: Такой спокойный, безмятежный, как дитя. Невольно тянется рука к твоей руке... Но! Вдруг оборвалось пение птенца дерзким клаксоном проезжающей машины. Ты вздрогнул, приоткрыв глаза. И снова лоб прорезали морщинки, И напряжение сковало мышцы рук. Закашлявшись, ты встал. Прощаясь, сухо сжал мне кисть. Но подняв голову на лестничном пролёте, Сказал губами: «Я вернусь»
